Григорий Дайнов: «Мы занимаемся современной архитектурой»

Марина Игнатушко беседует с фаворитом премии АРХИWOOD 2013 года ярославским архитектором Григорием Дайновым.

Марина Игнатушко

Беседовала:
Марина Игнатушко

27 Июня 2013
mainImg
Григорий Дайнов
Загородный дом в Ярославской области
Григорий Дайнов – архитектор из Ярославля. Его имя стало известным благодаря победам в различных конкурсах. Вот и на церемонии вручения премии АРХИWOOD-2013 Дайнов получил сразу спецприз и два диплома: в отношении построенного его бюро DK в Некрасовском районе Ярославской области загородного дома – строгих форм, с прозрачным вестибюлем и белым интерьером – мнение жюри и «народного голосования» совпало; дом стал безусловным лидером премии 2013 года. С этой последней победы мы и начнем знакомство с ярославским архитектором.

– Появление модернистского частного дома в окрестностях Ярославля пока еще выглядит счастливой случайностью. Здесь тот же заказчик, что и у вашей Горки-холла?

– Этот заказчик для нас – очень редкий случай, потому что он пришел, доверяя абсолютно всему, что будет сделано. В свое время мы придумали для него интерьер квартиры и расстались довольные друг другом. Похоже это и стало фундаментом следующего проекта. Мы обсудили с ним только функциональная программу, сценарий же делали мы, потому что человеку, не занимающемуся строительством, достаточно сложно сразу сформулировать, чего бы он хотел даже с утилитарной точки зрения. Приходится помогать: вычленять в разговоре какой-то блок информации, превращать в программу и уже с ней работать, занимаясь собственно компоновкой, деталями и всем прочим. Работа началась в 2007 году, 5-6 месяцев мы делали проект, несколько лет тянулась стройка, а в этом году заказчик сумел мобилизовать усилия и завершить объект. Изначально дом был задуман как загородное жилье для сезонного проживания, но в результате хозяин живет в нем круглый год.
Загородный дом в Ярославской области

– А где стоит дом? Это коттеджный поселок, деревня?

– История земельного участка – из 90-х. Бывший санаторий приватизировали, на месте гостевых домиков появились частные дома, а действующими остались большие многоэтажные корпуса. Эти две части довольно мирно сосуществуют. Те, кто лечатся в санатории, ходят поглазеть на дома, выросшие на этой территории.
 
Загородный дом в Ярославской области

– Соседние дома тоже модернистские?

– Нет, он один там такой, остальные вполне традиционные для Ярославля...

– Для Вас было принципиальным сделать архитектуру дома современной, а не упражняться в традиционных решениях?


– Мы занимаемся современной архитектурой – для нас иных вариантов развития проекта не существовало.

Хотя дом мог бы получиться, вероятно, другим, если бы заказчик был бы другим. После получения конкурсных наград я позвонил, всё рассказал – и он был очень рад этой новости. Это небогатый, по расхожим меркам, человек, но способный взять внушительный кредит на строительство. Строить некачественно он не хотел, за что ему отдельное спасибо. Мне кажется, соглашаться на сотрудничество с заказчиком имеет смысл лишь в том случае, если чувствуешь взаимопонимание, общее стремление к приличному результату. Если такой уверенности нет, то, скорее всего, силы и нервы будут потрачены напрасно.
Загородный дом в Ярославской области

– Вы даже готовы отказаться от работы в таком случае?

– Да, я так и делаю. У нас немного заказов, но это дает возможность заниматься более или менее приличной архитектурой.

– На что вы ориентировались?

– Невозможно представить архитектора, который не следит за тем, что происходит в мире с архитектурой. Понятно, что можно было уйти в формальных поисках дальше, но в данном случае это было бы неуместно, и мы сознательно проектировали простой дом, который можно было бы качественно построить и это качество гарантированно проконтролировать. Важно уложиться в отведенный бюджет, не более 50 тысяч за квадратный метр (хотя эту сумму мы все-же несколько превысили). Исходя из всех предпосылок, возникло желание работать с деревом: каркасный дом – легкий и не требует серьезного фундамента, что позволяет сэкономить приличную сумму. К тому же дерево для того места – проверенный материал, абсолютно контекстуальный и родной. И заказчик был рад, что мы предложили ему дерево.
zooming
Горка-Холл

– Так получилось, что Ваш первый реализованный объект – часовня Иконы Казанской Божьей Матери на набережной Которосли – был «издан миллионными тиражами»: часовня изображена на современных тысячерублевых купюрах рядом с памятником Ярославу Мудрому. Мне эта часовня кажется похожей на космическую ракету… Ощущение современности важно для Вас даже в церковной архитектуре?

– Это было почти сразу после института. Я еще толком никуда не устроился, работы почти не было, меня периодически куда-то приглашали, но ненадолго  – это был период такого фриланса. В это время мэрия Ярославля объявила конкурс на часовню (это, наверное, был один из последних конкурсов, проведенных по правилам) и я сделал проект. Ощущение современности, на мой взгляд, важно для любой архитектуры, в том числе и церковной, иначе отношения между архитектурой и временем будут обесцениваться.

– Ваша Горка-Холл тоже находится в «зоне памятников».  Как архитектору работать в городе «Золотого кольца», в ситуации  жестких ограничений?


– Регламент – это составная часть контекста, его рамки, так же как и ощущение места, понимание его связи с городом в целом, позволяют выяснить целых ряд конфликтов, которые неизбежно возникают с новым объектом. Новое нарушает сложившуюся ситуацию, но из этого конфликта что-то вырастает – нужно создавать другую гармонию. Город не может состоять из одних шедевров, этого и не нужно, достаточно того, что при выполнении требований регламентов относительно высокое качество городской среды будет гарантировано. Если архитекторы с заказчиком каждый раз будут заново решать, какой город они себе представляют, цельность среды, ее связанность будут разрушаться. Поэтому соблюдение регламентов для архитекторов, и в целом их наличие для города – невероятно важная вещь.
zooming
Горка-Холл
zooming
Григорий Дайнов, Александр Качалов, Сергей Фомин

– Удивительно, что Горка-Холл получилась не белокаменной…

– На первом этапе работы мы пришли к выводу, что «дом» на этом месте не будет убедителен. Тем более на этом месте были когда-то крепостные стены. Объект должен стать частью городского ландшафта, пропускать через себя людей во всех привычных им направлениях. Создание необычной формы не являлось целью проекта, здание с кровлей, которую можно использовать как амфитеатр должно было стать генератором социальных событий.

– Сейчас в Ярославле много строят?

– Да, оживление заметно. Много строят жилья, видимо, реализуется то, что было спроектировано до 2008 года.

– А какие фасады? Силикатный кирпич?


– Из чего попало. И силикатный кирпич, и местный кирпич. Китайский керамогранит. Обычно какие-то бледно-розовые, бледно-желтые цвета. Самые немыслимые материалы на кровлях – разноцветные металлочерепицы. Все, что угодно. Регламентов, о которых я говорил, здесь как раз не хватает. А за пределами зоны ЮНЕСКО каких-либо архитектурных регламентов для города вообще не существует.

– Григорий, когда Вы решились создать собственную мастерскую? Что означает название ДК?


– Мастерская создана в 2006 году, до этого я работал в другом ярославском бюро, которое называлось «Центрпроект», и когда назрела необходимость основать собственную мастерскую, я это сделал. Почему DK? Так уж получилось – Дайнов и компания или Дом Культуры… В бюро работают выпускники факультета архитектуры Ярославского Государственного Технического Университета. Других у нас нет.

С самого начала бюро со мной работают два прекрасных архитектора: Сергей Фомин и Александр Качалов. Они моложе меня на 10 лет, но уже имеют хороший опыт и подтвержденную проектами квалификацию. Остальные сотрудники еще моложе: некоторое время они работают интернами, и если мы друг друга устраиваем, если им нравится у нас работать, а нам нравится, как они себя проявляют, то мы приглашаем их на работу. Сейчас, помимо меня, у нас 6 архитекторов, есть главный инженер проектов, который занимается общими организационными вопросами, контактами со смежниками. Для ярославского архитектурного бюро – это довольно большой состав.
zooming
дом на Которосльной набережной

Вообще, я считаю, что архитекторы могут существовать только в форме бюро, потому что если бюро перерастает в подобие проектного института, с конструкторами, инженерами, то постепенно производственный процесс начинает подавлять архитектурную составляющую. Нам бы этого не хотелось, потому что таким образом занятие архитектурой постепенно превращается исключительно в проектный бизнес.

– Судя по портфолио, у вас пока больше проектов.

– Так оно и есть, большая часть из них «зависла» в связи с кризисом, хотя некоторые из них уже реанимируются.

– Три объекта принесли Вам известность. А какой объект особенно дорог?


– Наверное, дом на Которосльной набережной – многострадальный. Он дорог тем, что достался через конкурс, и, несмотря на все трудности, связанные с согласованиями (он тоже – в «зоне памятников») и реализацией, получился вполне приличным. Его очень долго и тяжело строили. Еще остались какие-то переживания по его поводу…

– Что Вы думаете про так называемые архитектурные жесты?

– Их немало и в Москве и в провинции. Они в большей степени демонстрируют тот факт, что эффективных средств воздействия на заказчика нет. Нередко, несмотря на то, что строительство в исторической части города – дело ответственное, проектировщика выбирают без конкурса, и в итоге возникают объекты, созданные по большей части заказчиком, а не архитектором. В этом случае архитектор лишь реализует чужие неуемные амбиции.

Впрочем, с появлением любого нового объекта в сложившейся среде неизбежно возникает целый ряд конфликтов: новое всегда нарушает сложившееся равновесие. От архитектора во многом зависит то, что вырастет из этого конфликта: сложится ли в итоге новая, другая гармония – или здание так и останется необоснованным жестом.

27 Июня 2013

Марина Игнатушко

Беседовала:

Марина Игнатушко
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.
Пятый элемент
Клубный дом во Всеволожском переулке оперирует сочетанием дорогих фактур камня и металла, погружая их в буйство орнаментики. Дом представляется фантазией на темы театра эпохи модерна и символизма, разновидностью восточной сказки, что парадоксальным образом позволяет ему избежать прямой стилизации и стать отражением одной из сторон современной московской жизни.
Ходить по воде
Благоустройство, которое сделало спальный микрорайон не только комфортным, но и запоминающимся.
Летят перелетные птицы
В Чжухае на южном побережье Китая строится крупный центр искусств по проекту Zaha Hadid Architects: его самая заметная часть, модульный навес, должен напоминать летящих клином перелетных птиц.
Трамплины и патио
Центром усадьбы в Антоновке, спроектированной Романом Леонидовым, стал внутренний двор с перголами, напоминающий хозяину об отдыхе в экзотических странах. Открытые деревянные конструкции подчеркнули устремленные вверх диагонали односкатных крыш.
Башни с талией
Архитекторы Heatherwick Studio спроектировали жилой комплекс 1700 Alberni в Ванкувере – с озелененными балконами и рассчитанными на комфорт пешеходов нижними этажами.
Сложный белый
Спортивный центр на берегу Суздальского озера – редкий пример того, как архитекторы пошли до конца в отстаивании своих идей. Ответом на ограничения участка и пожелания заказчика стала изощренная композиция, уравновешенная чистотой линий и лаконичной отделкой.
Сложение растущего города
Жилой квартал «1147» разместился на границе старого «сталинского» района к северу и активно развивающихся территорий к югу от него. Его образ откликается на эту непростую роль: многосоставные кирпичные фасады – разные у соседних секций, их высота от 9 до 22 этажей, и если смотреть с улицы кажется, что фронт городской застройки из длинных узких объемов складывается в некий сложный ряд прямо у нас на глазах.
Один памятник вместо другого
Новый зал Мойнихана по проекту SOM для Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке призван заменить общественные пространства снесенного в 1965 его исторического здания.
Технологии и материалы
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Сейчас на главной
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.