Гостинично-деловой комплекс Никиты Бирюкова («Группа АБВ») рассматривался в стадии проекта, близкой к окончательной. На этом месте некоторое время назад был снесен 3-этажный дом, стоявший вдоль Пушкарева переулка (что любопытно, в середине XIX в. переулок назвался Сумниковым, в конце Пушкаревым, а в советское время улицей Хмелева). Снесенный дом будет восстановлен в прежних формах. Со стороны Сретенки участок занят зданием среднемосковской внешности с характерной сложной историей – в 1854 году купец И.М. Белогрудов построил здесь двухэтажный дом, вытянув его между двумя переулками; дом включил вполовину меньшее строение 1824 года. У купеческого дома была аркада (наверняка торговая) в первом этаже и череда простых окошек во втором. Через 10 лет дом настроили, а аркаду заложили.
Проект Никиты Бирюкова предполагает сохранение дома, выходящего на Сретенку, который становится чем-то средним между двумя строительными периодами – аркаду возвращают и делают под ней пешеходный проход, таким образом расширяя в этом месте узенький сретенский тротуар. Проход предложили как замену предполагавшегося в начале проектирования «прокола» - пешеходной тропы между реконструируемым старым домом и строящимся в глубине двора новым зданием. В показанном проекте этот самый «прокол» существует в виде ничем не занятого расстояния между двумя объемами, куда, по словам архитекторов, «не выходит ни одной двери», однако он закрыт для случайных прохожих. В то же время, как справедливо заметили эксперты, все подобные проходы существуют, если они неудобны заказчику, только в период согласования, а потом все равно их закрывают решетками и охранниками. Так что эксперты приняли замену «прокола» посередине здания на полноценный и удобный пешеходный проход под аркадой.
Проект не приняли по другим причинам, из-за небольшого превышения предписанной высотности, в основном за счет стеклянной трубы атриума сбоку по Б. Сергиевскому пер. и более существенного превышения процента застроенности участка «полезными» площадями. Дело в том, что в регламенте записано определенное количество незастроенного двора, под который отвели закрытый атриум внутри нового корпуса. Однако атриум на показанных планах оказался более чем наполовину занят офисами – строго говоря, от него остались только коридоры. Поэтому проект было решено отправить «еще раз на регламент к главному архитектору с указанием на несоответствие площадей регламенту охранной зоны, записанному АРИ» и затем еще раз посмотреть на ОЭРГ.
К этому эксперты добавили несколько примечательных вещей. Во-первых, Виктор Шередега указал на излишнюю пластичность фасада по Б. Сергиевскому пер. Пластичность возникает из-за сильного выноса полустеклянных эркеров (в сторону можно добавить – тоже призванных немного расширить офисные площади). Второе замечание коснулось качества «историзированных фасадов». Надо сказать, что авторы принесли на согласование два макета – один с наклеенными историческими фасадами, который показывали А.В. Кузьмину, и второй – который теперь непосредственно предложили для согласования – с фасадами значительно более простыми и модернистскими (за исключением сохраняемого дома по Сретенке, разумеется). На все эти макетные хитрости эксперты сделали любопытное замечание о том, что качеству «историзированных» решений неплохо бы быть другим, а точнее «как у Уткина и Филиппова», «…а-ля принц Чарльз».
Офисно-деловой центр на ул.Большая Молчановка, между Новым Арбатом и Поварской, предполагается соорудить вместо хозяйственной постройки 1910 года. Это небольшой зеленый домик со щипцовыми фасадами, сильно перестроенный в советское время, поэтому речь о его ценности теперь не идет и домик будет снесен. Новое здание, достаточно скромных размеров, пристраивается к главному дому ансамбля 1910 года, который был построен архитектором Гермером для врача Н.М. Кишкина, устроившего здесь водо- и электролечебницу. А в пристройке разместил покойницкую и коровник. Главный дом в 1990-е гг. надстроили мансардой – но сейчас его не тронут, только пристроят с трех сторон новый комплекс. Новое здание выйдет к улице Мочановке в месте ее изгиба – в этом месте задуман градостроительный акцент в виде полуротонды, слегка повышенной, но очень скромной на фоне книжек Нового Арбата, видных здесь практически отовсюду.
На показанных планшетах было два варианта – плоский стеклянный, и более яркий и любопытный, с хаотическим чередованием желтоватых и медно-зеленых панелей – последний на 2-3 этажа выше дома врача Кишкина. Большинство экспертов, однако же, несмотря на брутальное соседство посохинского проспекта, высказалось против повышения высотности и отдало предпочтение самому скромному из показанных вариантов – вровень с домом 1910 года. Впрочем, проект отклонили по многим причинам: из-за не до конца решенных имущественно-земельных отношений, несоответствия град плану, функциональным предпочтениям города. Кроме того, не пройдена комиссия по сносу «стекляшки» и процент застройки слишком высок по отношению к «ущемленной» зелени.
«Моспроект-1» представил проект М.М. Посохина и И.М. Крымовой – 5-этажный дом на Садовом кольце, недалеко от зоопарка. Рядом с участком проходит незаконченная трасса – остаток от незавершенной попытки пробить проезд к Краснопресненскому проспекту. Рядом, с другой стороны от незаконченного проезда, проектируется здание банка, которое утверждали совсем недавно и с большими сложностями, потому что новый банк примыкает к историческому дому и стоит «на задах» Вдовьего дома. Поэтому Дом М.М.Посохина рассматривали вкупе с недавно утвержденным банком. Даже возникло предложение непостроенный еще банк перенести на другую сторону проезда и построить его рядом с обсуждаемым домом, сделав оба повыше, выведя это место из охранной зоны, но зато убрав строительство подальше от Вдовьего дома… Присутствующие однако быстро согласились с тем, что такой передел вряд ли состоится – и вернулись к проблемам участка М.М. Посохина. Показанный проект был признан очень сложным, в нем обнаружилась «куча проблем процедурного характера» и экспертами было единодушно признано, что с этим объектом придется мучиться еще не раз.
Рассматривали предпроектное предложение, однако архитектор показала готовые фасады, которые очень понравились почти всем присутствующим – о чем минимум двое из экспертов прямо сказали. Здание почти кубическое, с плоской кровлей и небольшим выступом со стороны двора. Все его фасады решены следующим образом: внутри они целиком стеклянные, а снаружи на всю высоту и ширину предполагаются декоративные стенки с очень орнаментальным стилизованным изображением деревьев. Этот прием – деревья перед фасадом – был опробован А. Бавыкиным в Брюсовом переулке. Однако если там были стволы-колонны то ли от тополей, то ли (по собственному признанию автора) пальм, а здесь – скорее куст из ломаных линий, отрывающих для освещения разные близкие к ромбу фигуры, поверх испещренных геометрическим рисунком из кружочков и квадратиков; и о колоннах уже нет речи. Похожий орнамент, только в меньшем масштабе можно обнаружить в доме М.М. Посохина на Остоженке – только там он локальнее, декоративнее и только изредка превышает размеры декоративных вставок. А тут он разросся на весь фасад к радости изумленных зрителей. И все бы ничего, если бы у формы не было столь отчетливого «ювелирного» привкуса, вступающего в спор в масштабом целого дома. С другой стороны, гипертрофированная орнаментика этого проекта несет память о популярной в 1980-е гг. теме «синтеза искусств», гигантских мозаик и обобщенных рельефов высотой по нескольку этажей, превращающих дома в носителей монументального искусства - для примера можно привести верхнюю часть кинотеатра «Октябрь».
Итак, фасад понравился, но возникло много других вопросов. Долгое и оживленное обсуждение привело к приблизительно следующему результату: присутствующие сошлись во мнении, что хотя здесь и был когда-то парк Вдовьего дома и никогда не было никаких зданий на этом месте, то сейчас градостроительная ситуация радикально изменилась. После прокладки начальной части проспекта, который вполне может быть продолжен, здесь образовался заметный поворот с Садового кольца – и дома, строящиеся вдоль этого поворота, должны быть рассмотрены не контексте исторической ситуации, а в отношении новых, изменившихся обстоятельств – как обрамление большой трассы. И следовательно надо не вписывать объекты в регламент, а пересматривать охранные зоны, выводя из них окружение будущего проспекта, а потом строить вдоль него – и особенно в начале, градостроительные ориентиры. Проект отклонили, признав рассмотрение предварительным и высказав много рекомендаций. Главная из них – «без распорядительного документа уровня правительства Москвы на таком месте строить инициативный проект нельзя». Кроме того, на этом месте стоит кафе-стекляшка, которая должна пройти комиссию по сносу. А после изменения охранных зон автору предложили сделать проект повыше, покруглее – чтобы в начале проспекта образовался акцент-«шарнир». Так что квадратный «куст», вероятно, теперь изменит свои формы.
Также на заседании было рассмотрено два проекта из программы «малых гостиниц», инициированной правительством Москвы. Одна гостиница (21 номер) будет строиться на М. Якиманке рядом с набережной, на месте снесенной в 1930-е гг. церкви Косьмы и Дамиана в Кадашах. Когда здесь стояла церковь, ее апсиды выходили на Б. Полянку, а объем был ориентирован поперечно улице. После того, как храм сломали, на ее месте построили советский жилой дом-пластину, вдоль Полянки. Гостиницу собираются построить во дворе этого дома. Она будет примыкать к торцу существующего там здания. Фасады решены в пышной вариации доходных домов начала XX века, c двумя эркерами, балкоами, балюстрадами и лоджиями. Они вызвавшие тихое изумление экспертов, уловив которое, автор вскользь призанала, что да, действительно, «навешали много фантиков и бантиков». Хотя на мой взгляд, если бы сделать «бантики» в качестве эклектики и модерна, дом был бы вовсе не так уж плох и сошел бы за хорошую полноценную стилизацию. Однако тут многое зависит от качества деталей, которое по показанным рендерам опознать невозможно. Эксперты согласовали размещение гостиницы (она захватывает очень маленький кусочек охранной зоны одного из соседних памятников) – но не «развесистую» архитектуру.
Вторая гостиница тех же авторов из той же программы будет построена между новым зданием французского посольства и домом Игумнова, от которого ее объем отступает на 9 метров – расстояние пожарного прохода. Тут не было ни фантиков ни бантиков, и все вместе напоминало дешевый жилой дом 1950-х гг., но ступенчатый, с мучительно изгибающимся внутренним двором и с этажами, покрашенными разной краской, светлеющей кверху. Этот проект одобрили отчасти – «как часть программы малых гостиниц», но окончательным утверждение можно будет признать «только после положительного решения Москомнаследия». К этому председательствующий Виктор Шередега добавил, что это не очень удачное место для гостиницы, потому что здесь можно предвидеть много различных проблем, начиная от транспортных и до возмущения жителей окрестных домов.
Кроме того, на заседании «с четвертного раза» был утвержден проект достройки дома на Тверской, 24/2. В последний раз он был отклонен из-за нехватки машиномест. Хотя в обсуждении звучало, что жальче всего дворовое пространство дома, которое потеряет ауру относительно старого городского двора, приобретая в замен некоторую, заметим от себя, «пластмассовость». Однако аура двора и количество машиномест – вещи противоположные. Для того, чтобы довести места до положенных 92, сломали еще одну малоценную пристройку, и спроектировали на ее месте дополнительный гараж.
