пресса

события

фотогалерея

российские новости

зарубежные новости

библиотека

рассылка новостей

обратная связь

Пресса Пресса События События Иностранцы в России Библиотека Библиотека
  арт-лайф

Меерович М.Г.
Власть и творчество. Почему был запрещен советский архитектурный авангард
в журнале:
Проект Сибирь

В биографии архитектурной профессии нового и новейшего периодов, есть немало темных пятен. Некоторые из них постоянно находятся в фокусе внимания исследователей и, тем не менее, не получили до сих пор освещения соответствующего своей значимости. Например, вопрос о причинах запрета творческих архитектурных группировок, обнародованного постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) от 23  апреля  1932 г. «О перестройке литературно-художественных организаций». Все исследователи сходятся в том, что это был переломный момент в развитии советской архитектуры, обозначавший конец советского архитектурного авангарда. Но никто до сих пор не объяснил причин, по которым власть, первоначально поддерживавшая и поощрявшая архитектурные поиски и творческое концептуирование, внезапно  резко прервала и  запретила их[1] .

Во второй половине 20-х – начале 30 – х годов существовало несколько творческих объединений, включавших в свои ряды архитекторов[2] . Большую роль в научной, пропагандистско-общественной архитектурной деятельности, проектном творчестве того времени играли такие творческие группировки как: АСНОВА, АРУ, ОСА, ВОПРА[3] .

Творческие объединения и группировки культивировали разные, вариативные, не сводимые друг к другу точки зрения на природу архитектурного объекта, разные стили профессионального мышления, различные творческие самоопределения. Казалось бы, одновременное сосуществование  альтернативных творческих позиций, заявленных группировками и объединениями, и есть самая благоприятная почва для развития профессиональной культуры и каждую из них власть должна сохранять и поддерживать.

Но, архитектурные группировки противоречили стратегической ориентации власти на централизацию аппарата руководство профессией архитектора в масштабе всей страны. Вариантность творческих профессиональных позиций оказывалась помехой в условиях превращения организационных структур архитектурно-градостроительного проектирования в централизованный  механизм осуществления государственной политики.  Прежде всего, как раз потому, что существование альтернативных, не сводившихся друг к другу содержаний профессионального мышления и деятельности, культивировавшихся в рамках тех или иных творческих группировок,  не отвечало идее единообразно устроенной системы проектного дела в стране.

Любая вариативность содержания деятельности является помехой в руководстве ею, усложняет административный аппарат. Он лишается возможности оптимизировать имеющиеся в его распоряжении средства и силы, теряет однозначность в  отношениях «руководства-подчинения». Административный аппарат заинтересован в упрощении подчиненной ему деятельности, стремится технологизировать и стандартизировать ее. А, кроме того, административному аппарату нужны конкретные критерии проверки правильности  решений, принимаемых подведомственными структурами. Это особенно  необходимо в тех случаях, когда  контроль, проверка и текущее  руководство осуществляются  аппаратом,  состоящим из непрофессионалов.

Нормы профессиональной культуры архитектора не могут быть использованы административным аппаратом в качестве таких критериев. Они хоть и обладают внутренним смыслом для архитекторов, но для людей, не имеющих специального образования, не впитавших эти нормы в течение  долгих лет учебы, непонятны и неочевидны. А, кроме того, у разных творческих группировок они свои – свой метод работы, свое профессиональное мировоззрение, свои формальные предпочтения. Личностное знание, которым владеют  мастера архитектуры, в данной ситуации также скорее помеха - его не передать чиновнику в виде рекомендаций и предписаний. А, кроме того, оно субъективно, а административному аппарату необходимо пусть примитивное, но ясное и общедоступное понимание существа архитектурной деятельности и того социально значимого продукта, который архитектор как работник системы государственного производства обязан производить.

Поэтому для официального рассмотрения из архитектурных представлений выбирается самое простое, самое очевидное, то, что можно рационально обосновать  и выразить в конкретных числовых величинах. Отбирается и закрепляется лишь то, что соответствует восприятию масс, наполняющих систему кооперированной деятельности. То, что не требует особой квалификации со стороны административных органов. То есть то, что соответствует фактическим возможностям складывающейся государственной машины проектного дела, ее организационно-управленческим структурам.

Так и получается, что в основу формирования санитарных, технических, планировочных, экономических и др. критериев оценки проектного решения кладутся лишь те параметры архитектурного объекта, которые могут быть выражены в конкретных числовых величинах. А те качества архитектурного проекта, которые трудно переводимы или даже вовсе не переводимы на рационально-объективный язык точных данных - культурные, формальные, символические, образные, композиционные и проч., имеющие в глазах архитекторов первостепенное значение, остаются за рамками официальных процедур согласования и утверждения проектной документации.

В результате, чем полнее индивидуальное творчество опирается на профессиональную интуицию, культуру, личностное знание, тем более  оно лишается возможности рационально объяснить и объективно доказать обоснованность принятого решения.  А способность рационально и объективно доказать правильность принятого  архитектурного решения становится основным условием соответствия индивидуальной проектной деятельности архитектора практике функционирования больших архитектурно-проектных систем. Все, что не совпадает с процессами массового проектно-строительного производства,  оказывается  мешающим. Особенно, если это несоответствие захватывает значительные массы проектировщиков.

А архитектурные группировки охватывают значительные массы инициативной, деятельной части профессионального сообщества. Они активно влияют на молодежь. Они притягивают к себе наиболее энергичную, творческую, ищущую часть студенчества[4] . Погружают ее в круг определенных концептуальных и теоретических идей, в рамки специфической профессиональной идеологии, в особую атмосферу проектной практики, подчас, совершенно не совпадающие с официально принятыми.

Такие группировки власти не нужны. Власть заинтересована в том, чтобы энергичная архитектурная молодежь, с присущим ей энтузиазмом, решала те задачи, которые ставит перед ней власть (а не лидеры творческих группировок), чтобы молодежь разделяла ценности карьерного роста в рамках государственной системы проектного дела, принимала неразрывно связанные со служебной карьерой правила поведения и действия в рамках проектных организаций, проникалась идеями и смыслами архитектурно-градостроительной деятельности на благо государства (в том понимании, какое предлагалось властью). Власти не нужны люди преданные своему мировоззрению, своему творческому методу, своим архитектурным и градостроительным идеям. Власти  нужны люди преданные официально вменяемому мировоззрению, официально утверждаемому творческому методу, официально провозглашаемым архитектурным и градостроительным идеям.

Власть нуждается в популяризации среди архитекторов своих идеологических установок. Власти необходим механизм доведения своих распоряжений до рядового исполнителя. Власти требуется послушный и старательный контингент реализаторов определенных теоретических и нормативных предписаний.

Архитектурные группировки самим своим существованием противостоят этому. При всей своей декларируемой претензии на общегосударственный масштаб своей деятельности, творческие объединения остаются «персонифицированными» группировками. Напомним, творческие объединения (АСНОВА, АРУ, ОСА, ВОПРА и др.) были «частными» объединениями, т.е. они были учреждены по типовому уставу конкретными, как сейчас принято говорить, «физическими лицами». А поскольку частные структуры были рудиментами старой дореволюционной общественной жизни, постольку новой власти они были не очень то и нужны. Она не слишком приветствовала появление новых творческих группировок. Нескольких группировок было вполне достаточно для публичного свидетельства того, что новая власть поддерживает общественные инициативы. Новых было не нужно. Поэтому некоторые из них, например, ОСА столкнулись с трудностями при регистрации[5] .

Программы творческих архитектурных объединений (программы теоретической, проектной, конкурсной, выставочной и проч. деятельности) определялись, в основном, их лидерами. От них зависела популяризация идей и теоретических воззрений, от них зависело привлечение заказов, от них зависело место и «вес» объединения в культурной жизни профессии. И этот «частно-персонифицированный» характер объединений был предметом критики со стороны государственных структур. Так, журнал Московского областного исполнительного комитета советов рабочих, крестьянский и красноармейских депутатов «Строительство Москвы» писал: « … наши архитектурные общества МАО. АРУ, АСНОВА, ОСА, ВОПРА … фактически являются просто подрядными организациями по обслуживанию своих членов заказами» [12. с. 1]. Статья «За массовую архитектурную организацию» так характеризует архитектурные объединения: «десятки их, разбросанные по крупным городам и строительным центрам, в сущности, представляют собой организации архитекторов частного порядка с тем или другим идеологическим уклоном в вопросах архитектуры» [15. с. 23].

Опереться на частные творческие группировки  в осуществлении общегосударственной архитектурно-градостроительной политики власть не могла. Прежде всего, потому, что эти группировки и объединения были независимы. Их организаторы и члены были уверены в своих взглядах и целях. Их невозможно было принудить делать что-либо, противоречашие их профессиональным воззрениям. Они пропагандировали свои собственные идеи и взгляды, а не те концептуальные, теоретические, методологические принципы, которые им пыталась навязать власть. Они сами определяли, чем заниматься и над чем размышлять. А это было абсолютно несовместимо с  законами функционирования больших государственных систем деятельности в условиях тоталитаризма. Например, власть призывает усилить темп и качество проектных (и строительных) работ, а члены творческих объединений совсем не стремятся оказаться в авангарде послушных исполнителей. В октябре 1930 г. Центральный Комитет партии обращается «ко всем партийным, хозяйственным, профессиональным и комсомольским организациям по поводу невыполнения целым рядом хозобъединений количественных и качественных показателей последнего хозяйственного квартала»: « … по крупнейшим нашим строительствам этот клич партии воплотился практически: на Магнитострое образовался отряд рабочих и инженерно-технического персонала энтузиастов в 1.500 чел., обязавшихся быть в авангарде борьбы за темпы и качество стройки, за перевыполнение заданий стройпланов. Встречный стройплан рабочих Днепростроя значительно сократит время строительства станции и т.п. … Обращение ЦК партии мобилизовало рабочие массы и наших лучших специалистов» [ 14. с. 1] (мобилизовало, потому, что для них оно было обязательным – хозобъединения были звенья единой общегосударственной производственной цепи). А архитектурные общества, это (и многие другие обращения власти) проигнорировали. Проигнорировали потому, что не являлись единицами единой общегосударственной системы проектного дела. Их члены не были государственными служащими, они оставались вольны сами решать, что им делать. Архитектурные общества находились вне государственного порядка взаимоотношений «руководства-подчинения». Это не могло оставаться не замеченным и не осужденным. Журнал «Строительство Москвы» по этому поводу писал: «Мимо (обращения ЦК партии – М.М.) прошла только наша архитектурная общественность. Наши архитектурно-технические общества, насчитывающие в своих рядах значительное количество специалистов, ничего почти не сделали по практическому осуществлению обращения ЦК – мобилизации своих членов на ликвидацию прорывов, организации сквозных бригад для помощи отстающим и т.п. Мы не ошибемся, если скажем, что обращение ЦК даже не зачитывалось в обществах. Причины – уже нам знакомые: члены обществ заняты работой на конкурсы, а руководители – бесконечными спорами о значимости их обществ» [ 14. с. 1].

Власть не запрещала творческие группировки, лишь до тех пор, пока в ходе формирования самого партийно-государственного устройства страны не вызрело и не сформировалось понимание того, как должна быть устроена общегосударственная система проектного дела. После этого все, что не вписывались в «командно-приказную» систему, все, что оказалось несовместимо с функционированием «машины» архитектурно-проектного дела было ликвидировано, а оставлено лишь то, что соответствовало идее общегосударственной системы организации архитектурной профессии.

Безусловно, несмотря на свою пассивность в отношении к призывам власти,  архитектурные общества стремились к включению в общегосударственную систему проектного дела. И это желание лидеров и членов творческих объединений - придать своей работе общегосударственное значение, использовать государственный ресурс для реализации своей деятельности, было вполне мотивированным. В условиях тоталитарного государства использование государственных – финансовых, пропагандистских, идеологических, организационных и др. ресурсов, давало неограниченные возможности для реализации идей и осуществления деятельности. Привлечение государственного ресурса позволяло сэкономить огромные затраты личного времени и сил по организации выставок и конкурсов, поиску средств на издание книг и журналов, агитации и пропаганде, отстаиванию своей позиции на конференциях и съездах. Официальные структуры и официальная идеология реализовали эти задачи абсолютно эффективно. Лидеры творческих группировок искренне стремились к включению их группировок в государственные структуры и к использованию этих структур в своих содержательных целях. Поэтому они приветствовали идею объединения под эгидой Главискусства в Федерацию объединения советских работников пространственных искусств (ФОСРПИ) [1. с. 116 ][6] . Поэтому они активно поддержали  вхождение под эгидой Профсоюза строителей в массовую всесоюзную организацию - ВАНО (Всесоюзное архитектурное научное общество )[7] .  Идея объединения творческих группировок в единую организацию была вновь высказана в 1931 г. фракцией ВКП (б) ВОПРА, внесшей предложение о создании организационного центра советских архитекторов – Федерации советских архитекторов (ФСА), в которую должны были войти: ВОПРА, САСС (бывшая ОСА), АСНОВА, АРУ [8.  с. 95].

Но, входя в различного рода объединения, творческие группировки не хотели утрачивать свою независимость. Входя в ФОРСПИ, ВАННО, ФСА, творческие группировки желали сохранить и сохраняли свою самостоятельность - в ФОРСПИ они вошли как коллективные члены, делегировав в руководящий орган  федерации – совет, по пять представителей от каждой организации. В ВАНО они вошли на правах секторов, сохранив собственные цели, творческие задачи, профессиональное самоопределение, президиум, секретариат и проч. [1. с. 147].

Создавая единый общегосударственный Союз архитекторов, власть справедливо исходит из того очевидного факта, что управлять единой иерархически  устроенной организацией, особенно, когда речь идет о таком деликатном процессе, как творчество, несоизмеримо проще, нежели несколькими самостоятельными объединениями.
Осуществлявшиеся до этого попытки согласовать деятельность творческих объединений «изнутри» (т.е. идущие от членов самих творческих группировок), сорганизовать их в единую систему,  не приводили к желаемому результату действительного объединения. Хотя, предпосылки к этому объединению были - многие из членов творческих объединений, фактически в один и тот же период входили в несколько различных творческих группировок[8].

Естественно, что некоторое совпадение теоретико-идеологических платформ творческих объединений, возникающее в результате подобного взаимопроникающего влияния идей и взглядов, задавало основание для согласования и целей деятельности объединений, и позиций их участников. Многие лидеры, и рядовые члены творческих группировок склонны были объединиться в одну организацию.  Но при этом творческие группировки не желали терять свою независимость[9] . Они и в Союз Архитекторов хотели войти, сохраняя свою самостоятельность[10] . А этого власть допустить не могла.

Формирование единой творческой платформы советских архитекторов, по законам тоталитарного государства,  должно было начаться с создания органа, обеспечивающего идейно-политическое руководство собственно «творчеством». И началось.

  23  апреля  1932 г. партия осуществляет перестройку устаревших форм литературно-художественных организаций [3.  c. 172-173 ]. Политбюро ЦК ВКП (б) в своем постановлении «О перестройке литературно-художественных организаций». [ 3. c. 173 ] постановляет «…2) объединить всех писателей, поддерживающих платформу Советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый союз советских писателей с коммунистической фракцией в нем; 3) провести аналогичные изменение по линии других видов искусства» [ 3.  c. 173].

Создание «Союза советских архитекторов СССР» - так он и назывался -  «Союз        с о в е т с к и х  архитекторов СССР», подчеркивало, что в него объединялись  те, кто  разделял и поддерживал  «платформу советской власти».  Желающему «участвовать в социалистическом строительстве» в  составе  членов Союза  советских архитекторов СССР еще требовалось доказать, что он  «советский» архитектор, а не какой-либо другой.

Члены Союза Архитекторов обязаны были  проводить в жизнь политику Союза советских Архитекторов (далее ССА – М.М.), точно так же как члены коммунистической партии должны были проводить в жизнь политику ВКП (б). Журнал «Советская архитектура» - орган секции соцрасселения и жилищно-бытового строительства института экономики Комакадемии, сектора науки Наркомпроса и ЦК союза рабочих промышленного и жилищно-коммунального строительства, в сдвоенном (5-6) номере за 1932 г. в статье «Октябрьский пленум ЦК ВКП (б) и фронт социалистического расселения» писал: «… Союз советских архитекторов, … объединяя всех архитекторов, стоящих на платформе советской власти, должен стать одним из проводников решений партии и правительства в строительстве и реконструкции соцгородов и социалистической реконструкции быта» [4. с. 13].

Даже форма приема в члены ССА СССР была такой же, что и при вступлении в члены партии: требовалось заполнить специальную анкету, ответив на вопросы о социальном происхождении, членстве в комсомоле и других «общественных» организациях, образовании, участии в белом движении, правительственных наградах и проч[11] . Как и при вступлении в партию, при вступлении в Союз советских архитекторов СССР необходимо было получить рекомендации от уже состоящих в нем членов. Причем с обязательным указанием номеров членских билетов, чтобы рекомендателей  легко можно было найти по картотеке Секретариата  и строго спросить с них, если рекомендуемое лицо вдруг отклонится  от «линии Партии». В организациях и учреждениях при наличии в них трех членов ВКП (б) можно и должно было создавать первичную партийную ячейку. Точно так же в проектных институтах и мастерских, при наличии в них трех членов ССА СССР можно было создавать первичные ячейки осуществляющие проведение политики Союза в архитектурные массы.

Л.М Баткин, рассматривая последствия создания единого Союза для сообщества писателей, произносит слова, которые в полной мере относятся и к Союзу архитекторов, так как организационный прием, использованный для «сплошной коллективизации искусства» был одним и тем же и для сферы литературы, и для сферы архитектуры: «Союз писателей СССР - форма огосударствления литературы, изобретенная сталинским руководством. Так были строго упорядочены литературная среда, способы общения в ней, журналы, социальные статусы, привилегии, репутации и эстетико-идеологические клише, хула и хвала. Тут надлежит иметь своего «первого», и секретариат, и пленумы правления, и аппаратчиков, и иностранный отдел, и склады, и все такое прочее» [5.  с.  143].

Власть создавала структуру руководства творческой профессиональной деятельностью. Сложную разветвленную структуру, предусматривающую контроль над всеми формами и составляющими архитектурно-градостроительной деятельности: производственными, педагогическими, клубными; над формированием и распределением заказов на проектирование, над содержанием архитектурного творчества, над мыслями и поступками архитекторов.

И хотя отдельные элементы этой структуры руководства и получали наименование «общественных», по сути, таковыми они не являлись. Так же как не являлась таковой и «общественная организация» под названием «Союз советских архитекторов СССР».

Создание подобных «общественных организаций» не имело ничего общего с возникновением подлинных общественных организаций, например, тех же творческих объединений (АРУ, ОСА, АСНОВА, ВОПРА и др.), где на основе общности профессиональных взглядов и совпадения профессионального мировосприятия, объединялись люди, которым интересно было совместно решать ими же самими поставленные перед собой задачи [17. с.39 ; 18. с.19-20;  19. с.25-26;   20. с.1 ; 22; 23. ].

Создание Союза архитекторов СССР было детально продуманной, хорошо отрежиссированной и заранее отрепетированной (на Союзе писателей) акцией, целенаправленно осуществляемой властью. Ничего здесь не было случайным. Все решения, которые впоследствии должна была принять и с неизбежностью принимала «архитектурная общественность», заранее обдумывались, готовились, обсуждались и, наконец, принимались специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП (б).

Так 7 мая 1932 г., через две недели после принятия Постановления «О перестройке литературно-художественных организаций», Оргбюро ЦК ВКП (б) определяет  круг практических мероприятий по проведению в жизнь решения Политбюро. В Постановлении Оргбюро «О мероприятиях по выполнению Постановления Политбюро ЦК ВКП (б) о перестройке литературно-художественных организаций»», был определен состав комиссии, которая обязана была подработать вопросы создания Союза архитекторов. [3.c 175] Комиссии было поручено: « … наметить и внести на утверждение … персональный состав оргкомитетов союза художников и союза архитекторов» [3.c 175].

Тем же Постановлением утвержден ранее намеченный поименный состав организационного комитета союза советских писателей (писатели оказались в авангарде организационных преобразований – создание творческих союзов власть начала с них ). Здесь же было предложено все инициативы по созданию Союзов писателей и архитекторов осуществлять так, как будто бы они происходят по инициативе и от имени самих творческих группировок. Так, в частности, относительно Союза писателей было решено следующее: «Создание оргкомитета оформить от имени соответствующих литературных организаций (бывш. РАПП, РОПКП и др.)» [ 3. c 175-176].

Таким же образом «сверху» было определено, как должна быть устроена другая «общественная» организация – Союз архитекторов. Были определены: структура союза, устав, состав руководящих и рабочих органов, нормы представительства, инструкция по приему в члены союза и т.п.  Была определена дата проведения съезда, порядок его работы, состав правления и ревизионной комиссии[12] . Список докладчиков (и тем докладов) был определен задолго до проведения съезда и докладчикам в обязательном порядке предлагалось заблаговременно представить тезисы своих докладов на утверждение ЦК[13] . Так же заранее была рассмотрена и  утверждена на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) от 23 августа 1934 г. резолюция съезда, которая впоследствии с незначительными изменениями была послушно принята [6. с.685 ][14] .

Союз советских архитекторов СССР, как орган контроля и руководства не являлся обособленной структурой, несмотря на то, что он назывался «творческим» в отличие от проектных организаций, называемых «производственными». Местные, областные, краевые, республиканские организации СА СССР «вживляются» в систему массового проектного дела. Это происходит за счет того, что председателем правления местной организации СА СССР, как правило, становится главный архитектор города или области, либо главный архитектор одного из крупных проектных институтов. Члены правления – главные архитекторы проектных институтов, либо  ведущие специалисты. Они то и обязаны проводить в жизнь циркуляры и инструкции центра. А когда нужно, из Москвы приезжает чиновник от архитектуры и помогает местным чиновникам от архитектуры правильно понять политику партии и правительства и умело провести ее в массы. Подобно тому, как наркоматы направляют на ответственные стройки, на места своих уполномоченных, и Союз архитекторов направляет на места (или назначает в местных организациях) своих представителей, наделенных  широкими правами [15] . По «Положению об уполномоченных Союза СА»[16] , утвержденному в 1937 г., каждый такой уполномоченный «утверждается правлением союза и является на месте представителем правления по всем разделам работы последнего» [16 с. 132; 27 с. 45-45-а ]. Таким образом в архитектуре осуществляется связь руководящих творчеством органов центра и периферии.

Советский архитектурный авангард в эту систему не вписывался. Он мешал ей и был ликвидирован. Государство не оставляет лазеек для «независимого творчества», оно дотягивается до самых дальних уголков архитектурной профессии, потому, что профессия архитектора в СССР – профессия государственная.

ЛИТЕРАТУРА

1. Из истории советской архитектуры 1926 – 1931 гг. Документы и материалы. Творческие объединения М., Наука, 1970 г. 212 с.

2. Кринский В. Возникновение и жизнь Ассоциации новых архитекторов (АСНОВА) // Советская архитектура - № 18. – М., 1969 – 224 с., с. 20-28

3. Власть и художественная интеллигенция. Докуметы ЦК РКП (б) – ВКП (б), ВЧК – ОГПУ – НКВД о культурной политике. 1917 – 1953. Под. Ред. Акад. А.Н. Яковлева; сост. А.Артизов, О. Наумов. М.: МФД, 1999 - 872 с. – (Россия. ХХ век. Документы).

4. Советская архитектура №5-6 1932 с.11-13

5. Баткин  Л.М. Беззаконная комета // Нева. - 1989.- № 11.- С.141-144

6. Первый Всесоюзный съезд советских писателей. 1934. Стенографический отчет. М., 1934

7. Хроника строительства // Строительство Москвы, 1930, №6

8. Советская архитектура. 1931, № 1-2

9. Кринский В. Возникновение и жизнь Ассоциации новых архитекторов (АСНОВА) // Советская архитектура - № 18. – М., 1969. – 224 с., с. 20-28

10. Симбирцев ВОПРА // Современная архитектура № 18. – М., 1969. – 224 с., с. 39-41

11. Печать и революция. 1929, №6

12. Строительство Москвы. 1930, №5

13. Хигер Р. Я. Общество современных архитекторов (ОСА) // Советская архитектура - № 18. – М., 1969. – 224 с., с. 13-19

14. Строительство Москвы, 1930, № 10

15. Я.Х.Лапинский За массовую архитектурную организацию // «Строительство Москвы». 1930, №7

16. Паперный В. Культура «Два» – М., Новое литературное обозрение,1996. – 384 с., илл.

17. Декларация Объединения молодых архитекторов // Современная архитектура. – 1928, № 1 с.39

18. Декларация Объединения архитекторов-урбанистов // Советская архитектура. – 1931, №1-2 с.19-20

19. Декларация объединения пролетарских архитекторов // Строительство Москвы. – 1929, № 8  с.25-26

20. Декларация Всероссийского архитектурного научного общества при профсоюзе строителей // Современная архитектура. – 1930, №3 с.1

21. АСНОВА за 8 лет // Советская архитектура. – 1931, №1-2 с.48-51

22. Программно-идеологическая установка сектора АСНОВА // Советская архитектура. – 1931, №1-2 с.46-47

23. САСС (Сектор архитекторов социалистического строительства). На новом этапе. Тезисы // Советская архитектура. – 1931, №1-2 с.99-102;

24. РГАЛИ. Союз советских архитекторов СССР. Протоколы заседаний Президиума и Правления ССА с приложениями. 20 июля 1932 – 31 марта 1934 г . Письмо «В Правление Союза Советских Архитекторов» б.д. - Ф. 674, оп. 1, ед.хр. 7, 211 л., л. 188; 

25. РГАЛИ. Союз советских архитекторов СССР. Протоколы заседаний Президиума и Правления ССА с приложениями. 20 июля 1932 – 31 марта 1934 г . Стенограмма заседания Правления «Союза Советских архитекторов» от 20 июля 1932 г. - Ф. 674, оп. 1, ед.хр. 7, 211 л., л. 144-185., л. 174-а-175

26. РГАЛИ. Союз Архитекторов СССР. Протоколы Секретариата Оргкомитета ССА СССР № 1 – 16; 21 декабря 1936 г. – 29 мая 1937 г. - Ф. 674, оп. 2, ед.хр. 1, 86 л.

27. РГАЛИ. Союз Архитекторов СССР. Секретариат. Протоколы Президиума Правления ССА СССР. 26 июля 1937 г.- 12 декабря 1937 г. Положение об уполномоченных Союза Советских архитекторов. б.д. - Ф. 674, оп. 2, ед.хр. 24, 80 л., л. 45-45-а.

28. РГАЛИ. Союз Архитекторов СССР. Секретариат. Протоколы Президиума Правления ССА СССР. 26 июля 1937 г.- 12 декабря 1937 г.  - Ф. 674, оп. 2, ед.хр. 24, 80 л.

_____________________

[1] Принятое  разъяснение о «правом» и  «левом» уклоне мало, что проясняет, а распространенное утверждение о том, что работы пионеров советского архитектурного авангарда были утопичными и «оторванными от задач современности» просто не соответствуют действительности.

[2] Прежде всего, это старейшее Московское архитектурное общество, образованное в 1867 г. и существовавшее вплоть до 1930 г., когда оно на правах сектора вошло в МОВАНО (Московское отделение всероссийского архитектурного научного общества). Ленинградское общество архитекторов (ЛАО), являвшееся приемником Петербургского общества архитекторов, основанного 27 октября 1870 г. В 1922 г. общество было воссоздано как Петроградское общество архитекторов, в 1924 г. переименовано в Ленинградское  [1. с. 26].  Ленинградское общество архитекторов-художников (ОАХ), основаное в Петербурге  15 октября 1903 г. Восстановлено в 1922 г. [1. с. 27 ]. Группа, под названием «коллектив живописно-архитектурного синтеза», сокращенно «Живскульптарх», образовавшаяся во второй половине 1919 г. [2. с. 20]. Секция пространственных искусств, появившаяся в результате слияния скульптурной и архитектурной секций, а также секций искусства. Российской Академии художественных наук (РАХН) в апреле 1922 г. [1. с. 106 ] ( Академия была учреждена 7 октября 1921 г. и состояла в ведении Художественного отдела Главнауки Наркомпроса РСФСР). Всероссийское объединение работников новых видов художественного  труда, более известное под названием «Октябрь», возникшее в 1928 г.  и окончательно организационно оформившееся в сентябре 1929 г. [1. с. 115 ]. Общество «4 искусства», созданное в 1924-1925 гг. [1. с. 115]. Архитектурная секция Ассоциации художников революции (АХР), публично заявившая о себе в обращении, опубликованном в «Известиях» ( №70) 27 марта 1926 г. [1. с. 116 ], но возникшая, очевидно, несколько ранее (она упоминается под названием Ассоциация художников революционной России (АХРР) в письме группы художников И.В. Сталину,  датируемого не позднее 3 февраля 1926 г. [3. с. 59-66 ] – М.М.). Архитектурная секция при Профессиональном союзе работников искусства (РАБИС) , учрежденная  в 1928 г. Ленинградское объединение изокружков рабочей молодежи (ИЗОРАМ) [1. с. 117].

[3] АСНОВА – Ассоциация новых архитекторов организована 23 июля 1923 г. профессорами ВХУТЕМАСа Н.Ладовским, Н.Докучаевым, В Кринским [1. с. 39 ].ОСА – Объединение современных архитекторов организовано в 1925 г. Хотя устав объединения был составлен 10 декабря 1925 г., а первое общее собрание было созвано 19 декабря 1925 г., возникновение  «конструктивизма» следует датировать 18 марта 1921 г., когда состоялось первое собрание возникшей в ИНХУКе (Институт художественной культуры) группы конструктивистов (А.Веснин, А.Ган, В Иогансов, К. Медунецкий, А. Родченко, бр. В. и Г. Стенберги, В. Степанова).  АРУ – объединение архитекторов-урбанистов, выделилось в ноябре 1928 г. из АСНОВА [1. с. 123 ]. ВОПРА ­- всесоюзное объединение пролетарских архитекторов. Создано в 1929 г. Имело свои подразделения в Ленинграде (35 чел.), в Томске, Грузии (20 чел.), Украине (45 чел.), Армении (18 чел.).

[4] Вокруг АСНОВА объединяется талантливая творческая молодежь: В. Балихин, А. Бунин, Н. Быкова, Т. Варенцов, Володько, С. Глаголев, Л. Залеская, М. Коржев, М. Круглова, Г. Крутиков, И. Ламцов, В. Мыслин, В. Петров, М. Прохорова, Ю. Спасский, Сильченков, Н. Травин, И. Тихомирова М. Туркус и др. [ 21  C. 48-51; 9. С.  27 ]. Вокруг ОСА группируются М. Барщ, А. Буров, Г. Вегман, В. Владимиров, И. Леонидов, А. Пастернак, И. Милинис, Г. Орлов, И. Соболев, И. Николаев, Н. Красильников, Л. Комарова, Синявский, Н. Соколов, К. Афанасьев, Р. Хигер и др.  АРУ объединяет вокруг себя студентов ВХУТЕИНа [13]

[5] «Комиссия по утверждению обществ, союзов и других объединений, не преследующих целей извлечения прибыли» при административном отделе Моссовета дважды (28 августа и 13 сентября 1926 г.) отказала ОСА в регистрации, сообщив учредителям ОСА, что уже существуют архитектурные ассоциации (МАО, АСНОВА и др.), объединяющие архитекторов с «разнообразными идеологиями» и она не видит смысла в создания еще одной. Комиссия предложила ОСА влиться в «одну из существующих ассоциаций» [1. С. 69]. Желания разбираться в содержательных отличиях творческих платформ Комиссия не выказала. Ей этого было не нужно, также как и не очень нужно было регистрировать новые общественные организации.  Потребовалось активное вмешательство сторонников ОСА из Главнауки, составивших от имени Главнауки специальное письмо в Моссовет [1. С. 69], с просьбой  пересмотра Административным отделом принятого им отрицательного решения и «… признания за ОСА права на отдельное существование» [1. С. 69].

[6] Учредительное собрание ФОРСПИ состоялось 18 июня 1930 г.  В ее состав «вошли «Октябрь», АХР, ОСТ, ОМХ, ВОПРА, ОСА, АСНОВА и другие архитектурные и художественные общества» [1. с. 40].

[7] В московское областное отделение ВАННО (МОВАНО) на правах секторов вошли: ВОГИ (Всероссийское общество гражданских инженеров), МАО, ЛАО, ОАХ, АСНОВА, АРУ, ОСА, ВОПРА [1. с. 147].

[8] Так А. Щусев являлся  членом МАО и Объединения «4 искусства». М.Гинзбург – МАО, ОСА, «Октябрь», «4 искусства», СПИ ГАХН (секция пространственных искусств Государственной академии художественных наук). А.Веснин  и В Веснин – ОСА, «Октябрь». И.Голосов – МАО, ОСА. И.Маца – «Октябрь», ВОПРА, СПИ ГАХН. А.Михайлов – ВОПРА, СПИ ГАХН, «Октябрь». К. Мельников – МАО, ОСА. А Мордвинов – ВОПРА, «Октябрь», СПИ ГАХН. Члены АСНОВА - Н.Ладовский и В.Лавров  выступили учредителями АРУ и т.д.

[9] РГАЛИ. Союз советских архитекторов СССР. Протоколы заседаний Президиума и Правления ССА с приложениями. 20 июля 1932 – 31 марта 1934 г . Письмо «В Правление Союза Советских Архитекторов» б.д. - Ф. 674, оп. 1, ед.хр. 7, 211 л., л. 188; 

[10] РГАЛИ. Союз советских архитекторов СССР. Протоколы заседаний Президиума и Правления ССА с приложениями. 20 июля 1932 – 31 марта 1934 г . Стенограмма заседания Правления «Союза Советских архитекторов» от 20 июля 1932 г. - Ф. 674, оп. 1, ед.хр. 7, 211 л., л. 144-185., л. 174-а-175

[11] РГАЛИ. Союз Архитекторов СССР. Секретариат. Протоколы Президиума Правления ССА СССР. 26 июля 1937 г.- 12 декабря 1937 г. Союз Советских Архитекторов СССР. Анкета - Ф. 674, оп. 2, ед.хр. 24, 80 л., л.26-28.

[12] Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 25 сентября 1935 г. «О дате, повестке дня и ответственных за подготовку Всесоюзного съезда советских архитекторов» [ 3 c. 191; с. 269-270].  

[13] Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 25 сентября 1935 г. «О дате, повестке дня и ответственных за подготовку Всесоюзного съезда советских архитекторов»; Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 20 апреля 1937 г.  «О сроках созыва и повестке дня Всесоюзного съезда советских архитекторов», в связи с переносом срока проведения съезда на 15 июня 1937 г. 

Оргкомитет Союза архитекторов провел огромную подготовительную работу по отбору, проверке и подготовке докладов (и докладчиков) к съезду. На заседании партгруппы Оргкомитета К.С. Алабян докладывал: «Мы сейчас мобилизовали по Москве сотни людей … мы имеем заданием заставить этих людей выступить и до Съезда и после Съезда так как мы хотим.  … Я знаю, что нет случая, чтобы какой-нибудь доклад ставился без того, чтобы нами не санкционировалось это. Мы проводим десятки совещаний, проверили сотни тезисов и приняли из них на обсуждение только 50 …» [РГАЛИ. Союз советских архитекторов СССР. 1917-1937 гг. Список секретных дел Союза советских архитекторов СССР, 1935 г. Стенограмма партгруппы Оргкомитета по обсуждению тезисов Охитовича М.А.  14 марта 1935 г. – Ф.674, оп. 2, ед.хр.13, л.7-42, Л.34].

[14] В 1939 г. власть вновь использует уже опробованный на союзах писателей и архитекторов и оправдавший себя организационный прием, создавая союзы композиторов и художников - 3 мая 1939 г. принимается Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «о мероприятиях по созданию Союза советских композиторов» [3. с. 430]; 21 июня 1939 г. - Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по созданию Союза советских художников» [3. с.430].

[15] РГАЛИ. Союз Архитекторов СССР. Протоколы Секретариата Оргкомитета ССА СССР № 1 – 16; 21 декабря 1936 г. – 29 мая 1937 г. Заседание Секретариата Оргкомитета Союза Советских Архитекторов от 9 февраля 1937 г. (Протокол № 2). - Ф. 674, оп. 2, ед.хр. 1, 86 л., л. 10-11., л. 11

[16] РГАЛИ. Союз Архитекторов СССР. Секретариат. Протоколы Президиума Правления ССА СССР. 26 июля 1937 г.- 12 декабря 1937 г. Положение об уполномоченных Союза Советских архитекторов. б.д. - Ф. 674, оп. 2, ед.хр. 24, 80 л., л. 45-45-а.




Рейтинг@Mail.ru
Copyright www.archi.ru
Правила использования материалов Архи.ру
Правовая информация
архи.ру®, archi.ru® зарегистрированные торговые марки
Система Orphus
Нашли опечатку Orphus: Ctrl+Enter