«Вы смотрите на архитектуру, а архитектура смотрит на вас»

Алессандро Боссхард – о все возрастающей стандартизации жилых интерьеров, которой был посвящен курировавшийся им павильон Швейцарии на венецианской биеннале–2018. Его интервью было частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.

Беседовала:
Мария Элькина

mainImg
Алессандро Боссхард вместе с коллегами-кураторами павильона Швейцарии получил «Золотого льва» Венецианской биеннале-2018 за лучший национальный павильон.

Текст интервью предоставлен Институтом медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка».

Алессандро Боссхард:
Я сегодня расскажу о проекте, который мы делали для швейцарского павильона – Svizzera 240: House Tour. Надо сказать, что все это приключение началось с открытого конкурса, который инициировало правительство Швейцарии. Заявок было очень много – от больших и маленьких архитектурных бюро. Нам очень повезло: Швейцария выбрала скорее идею, а не какой-то впечатляющий проект. Мы хотели инициировать разговор об известной нам архитектуре, которая настолько нам знакома, что мы ее не замечаем, она невидима. Я сейчас имею в виду интерьеры современного жилья, современных квартир. Мне кажется, по всему миру эти интерьеры очень схожи, по крайней мере, на Западе. Чаще всего это стены, паркет на полу, окна.
Павильон Швейцарии, Золотой Лев биеннале 2018. Фотография Архи.ру

Проект основан на нашем постоянно идущем исследовании. Иными словами, мы не пытались придумать что-то однократное, какой-то один проект. Мы старались сформулировать вопросы, а не предложить готовые ответы. Отправной точкой для нас стала цитата […] 2002 года: «Интерьер редуцируется и стандартизуется до такой степени, что для архитекторов здесь уже просто нет работы. Нет никаких фотографий интерьеров, потому что все интерьеры одинаковые, все квартиры одинаковые. У них дешевые ступеньки, стены, двери и так далее. Неважно, социальное это жилье или, наоборот, жилье класса люкс. Следующим шагом будет то, что интерьер просто полностью исчезнет». На самом деле, [существует] так много различных норм, так много правил, что архитекторы просто не переосмысляют даже интерьеры зданий, которые они создают.
На прошлой неделе, например, мы в нашем архитектурном бюро обсуждали ближайший архитектурный конкурс, обсуждали нормы и правила. Мы все согласились с тем, что […] интерьерами больше занимается популярная культура и популярные журналы, чем архитекторы.



Важный вопрос: как небольшие изменения в интерьере могут полностью менять наше восприятие пространства (глубина пространства, диагонали, детали)? Например, оконный проем. Оконный проем открывает вид на ландшафт, как пространство все время перетекает из одной комнаты в другую, освещение, диагонали. Эта картинка мне лично очень нравится.
Что мы сделали? Мы взяли сотни картинок как архитектурный материал и создали конкретную репрезентацию стерильных, чистых квартир с белыми стенами. Мы хотели вывести на первый план этот невидимый интерьер. Мы не хотели развешивать картинки как таковые, а мы хотели сделать архитектурную репрезентацию в трехмерной модели, в которую вы можете даже зайти. Вы входите в павильон, все выглядит очень знакомо, как обычная квартира. Потом вы поворачиваетесь направо и по диагонали видите другое пространство, и постепенно все больше и больше понимаете, что все не так, как вы ожидаете, пропорции совершенно не те: какие-то комнаты очень маленькие, какие-то – очень большие, где-то пространство полностью изменено, пропорции вообще нарушены.
Павильон Швейцарии, Золотой Лев биеннале 2018. Фотография Архи.ру

Мы назвали свою работу экскурсией по дому (house tour), то есть это экскурсия по немеблированной квартире. Мы хотели фон вывести на первый план, вывести на первый план то, чего мы обычно не замечаем. Например, дверная ручка. Дверные ручки не должны были работать, они просто должны были выглядеть как дверная ручка, функционирование нас не так интересовало. Опять же, мы играли с пропорциями, то есть мы специально сделали эти ручки чуть меньше или чуть больше, чем обычно, совместно с производителями настоящих дверных ручек. Вот что интересно: даже если дверная ручка хотя бы чуть-чуть меньше, чем обычно, вы сразу чувствуете, что что-то не так. Выключатели, электрические розетки, они похожи на реальные, но они нерабочие. Из материалов нам нужна была обшивка. Видите, вот целый корабль с облицовочными материалами в Венеции.
Павильон Швейцарии, Золотой Лев биеннале 2018. Фотография Архи.ру

Мы постепенно начали в павильоне собирать все элементы воедино. Видите, материала так много, что павильон сразу же стал захламленным, нам сначала даже было сложно начать строить. Вот окна. Мы попытались имитировать дневной свет. Внутри, когда вы ходите по этой квартире, вам кажется, что в окна струится настоящий дневной свет. На самом деле это жидкокристаллический монитор. Вот это фотография, когда ты стоишь перед этими двумя дверьми. Как мне кажется, ты становишься каким-то новым субъектом, туристом по домам, домашним туристом. Мы предлагаем исследовать знакомое окружение по-новому – это наше предложение. Вы открываете дверь, заходите через главную дверь, оказываетесь в прихожей, и дальше вы понимаете, что банальность повседневности как будто бы разрушается, и в какой-то момент вы перестаете вообще доверять чему-либо в этом павильоне.
Павильон Швейцарии, Золотой Лев биеннале 2018. Фотография Архи.ру

Этот проект, с одной стороны, про архитектуру. Вы смотрите на архитектуру, и архитектура смотрит на вас. Все элементы приобретают собственную идентичность: двери, окна. Они превращаются в персонажей, они смотрят на вас тоже. Иногда вам кажется, что вы ребенок или, наоборот, гигант. Пространство перетекает из одной комнаты в другую. Вот это текстура пола, она тоже разная. Видите, с одной стороны паркет сделан из очень больших досок, а с другой – очень маленькие паркетины. Что было удивительно, так это то, что люди меняли свое поведение, многие начинали смеяться. У людей была очень непосредственная телесная реакция. Это наш самый молодой посетитель. Это была единственная дверь, которую этот мальчик смог открыть. Мы очень обрадовались, когда это увидели.

Мария Элькина:
Большое спасибо, Алессандро, за эту чудесную историю. Еще раз поздравляем вас с победой. Мне кажется, это потрясающий проект во многих отношениях. У нас публичное интервью, поэтому я, наверное, задам глупый вопрос. Вы, наверное, уже знаете, что вопрос будет про «Алису в Стране чудес», потому что ваш павильон очень часто сравнивали с «Алисой в Стране чудес». Мы с вами договорились, что мы не будем лгать аудитории. Алессандро сказал, что на самом деле этот павильон никак не связан с Кэрроллом, вообще он хотел избежать этого сравнения. Мой первый вопрос: почему вы хотели избежать этого сравнения с «Алисой в Стране чудес»?

Алессандро Боссхард:
Мы хотели избежать этого, потому что мы не хотели, чтобы павильон воспринимали как шутку. Для нас это было серьезным исследованием. Это конкретная тема, которую мы здесь исследовали. Мы хотели сделать так, чтобы люди размышляли об этой теме.

Мария Элькина:
– То есть вы хотели, чтобы люди серьезно относились к вашему проекту?

Алессандро Боссхард:
– Да. Я думаю, что магия как раз в этом и состоит.
Павильон Швейцарии, Золотой Лев биеннале 2018. Фотография Архи.ру

Мария Элькина:
Магия этого проекта, как мне кажется, в том, что он был хорош не только для «Инстаграма», но это также был чувственный опыт. Это было не только про картинку, а про то, что можно было попробовать пройти через большую дверь, через маленькую дверь. Мне кажется, вы показали абсурдность нашей нормальности. Возникает вопрос: нормально ли то, что мы воспринимаем как нормальное? Как вам кажется, что в этом стандартном интерьере ненормального? В каком-то смысле этот интерьер нормальный, потому что он стандартный. Что в нем можно изменить, какие вопросы можно задать, как вам кажется? Это вопрос, может быть, про сантиметры. Это же не только про какие-то стандарты – какой высоты должен быть потолок и так далее, а скорее вопрос про пространство, про то, как должна выглядеть гостиная и другие комнаты.
Павильон Швейцарии, Золотой Лев биеннале 2018. Фотография Архи.ру

Алессандро Боссхард:
Да, мы хотели поставить очень много вопросов в связи с этим проектом. Для меня первый и самый главный вопрос: почему архитекторы не занимаются интерьером, а просто делают такой чистый, в каком-то смысле стерильный план? Мне кажется, с определенной точки зрения это очень простой путь. […] когда ты заходишь внутрь, и ты понимаешь, что в этом пространстве очень много маленьких изобретений, которые на плане не увидишь, как будто бы композиция реальности совсем другая, а не та, что на плане, она более живая. В нашем проекте мы много размышляли о репрезентации, о всех этих деталях и о том, как они живут вместе. Если говорить об архитекторах будущего, я думаю, что это тоже очень важный и очень актуальный вопрос. Мы наблюдаем, что мир архитектуры – это основание, фундамент для наших идей. Нам важно раскапывать этот потенциал и видеть в нем будущее.

Мария Элькина:
Да, все верно, я с этим согласна. Мы много обсуждаем в России, например, жилые ячейки и типовую застройку. Мне кажется, эти стандартные коробки, жилые ячейки, модернистские здания определяют нашу жизнь. Они появились сто лет назад, когда в России был жилищный кризис, и нужно было предоставить большому количеству людей кров. Архитекторы и политики решили разместить людей в этих коробках, потому что коробки было дешевле всего построить, но это было лучше, чем ничего. В этих коробках была душевая, кухня и так далее.
Если говорить про эту типовую застройку, мы до сих пор ее переосмысляем. Мне кажется, это проблема, актуальная для очень многих стран. Я не знаю ничего про Швейцарию. Как вы думаете, в Швейцарии каждый человек может позволить себе индивидуальное жилье?

Алессандро Боссхард:
Это действительно гигантская проблема. Я все же думаю, что если мы просто придумаем какую-то новую типологию, то через пару лет начнутся те же самые проблемы. Когда вы работаете с этими деталями, с этими тонкими моментами, нельзя их просто слепо копировать, это невозможно. Мне кажется, из-за желания копировать, штамповать рождается проблема.

Мария Элькина:
Как вам кажется, это вообще возможно? Я пока не задаю вопрос «как», потому что вы награду получили всего пару месяцев назад. Как вам кажется, возможно ли какую-то индивидуальность добавить типовой застройке? Может ли стандартное жилье быть индивидуальным?

Алессандро Боссхард:
Во-первых, я думаю, что имеет смысл выпускать каталог разных деталей, разной отделки, которые можно сочетать между собой по-разному. Тогда уже у нас есть намного больше вариантов.

Мария Элькина:
Сколько стоили дверные ручки? Сколько стоила дверная ручка для вашего павильона?

Алессандро Боссхард:
Нам повезло, мы нашли очень хорошего спонсора, поэтому для компании-производителя этих ручек это было такое приключение. Это было непросто сделать, но для нас это было недорого.

Мария Элькина:
Мы с вами договорились, что мы будем разговаривать сейчас очень искренне, напрямую, как будто мы сидим в баре, а не на сцене. У всех этих проектов очень долгая своя история, например, у этих типовых дверных ручек. Это продукты массового производства, поэтому они очень дешевые. Что, если вы хотите избежать отделки массового производства и объектов массового производства? Может быть, нужно поменять массовое производство? Как быть?

Алессандро Боссхард:
Можно начать с цвета, например. Все белое – это наше представление об интерьере по умолчанию. Это представление, которое появилось какое-то время назад. Оно проявлено во всех моделях, во всех картинках, чертежах. Это белое и черное, все белое и черное в наших интерьерах. Например, если вы захотите сделать желтые стены, возможно, они понравятся не всем, а только одному человеку из ста. Возможно, новые технологии нам действительно помогут, но при этом, мне кажется, мы не должны слепо полагаться только на новые технологии. Я думаю, что роль архитектора состоит в том, чтобы реагировать на меняющуюся реальность строительства.

Мария Элькина:
А на что конкретно полагаться? Архитекторы нас спасут?

Алессандро Боссхард:

Мне кажется, что нам не нужно искать универсальных ответов. Я думаю, что иногда нужно просто оставлять вопрос открытым. Для нас выставка была про то, что мы поднимаем этот вопрос. Мы просто хотим, чтобы люди осознавали то, в каких условиях мы живем.

Мария Элькина:
Задам простой вопрос. Как вам кажется, какова оптимальная высота потолка?

Алессандро Боссхард:
Мне кажется, два сорок – это примерно та цифра, с которой согласились все страны. Это тот компромисс, которого добилась строительная индустрия и человеческое тело. При этом цель строительной индустрии состоит в том, чтобы понизить потолки и сделать их как можно ниже, а люди хотят потолки как можно выше. Я бы, конечно, сделал потолок выше, чем два сорок. Мне кажется, есть магия в том, что потолки могут быть разной высоты, что в каждом проекте могут быть свои индивидуальные показатели.

Мария Элькина:
Как вам кажется, как высота потолков влияет на нашу жизнь? Если высота потолка два сорок, то мы чувствуем себя более ограниченными, а если четыре пятьдесят, то более свободными?

Алессандро Боссхард:
Мне кажется, это очень интересно. Мы были один раз в шоу-руме, где можно было менять высоту потолка. Там прямо чувствуешь: опустишь потолок на десять сантиметров – и ощущение очень депрессивное. Даже десять сантиметров – это очень много. Мне кажется, важно, чтобы было пространство для индивидуальности для каждого отдельного человека. Невозможно жить в белых коробках, это просто ужасно. Если сравнить современную архитектуру со старыми монастырями, там пространства были очень разнообразными.

Мария Элькина:
Да, это правда, просто они не могли ввести никаких стандартов. Например, у вас есть своя комната, пространство, где вы можете закрыться и побыть в одиночестве. Пятьдесят лет назад это было невозможно. Как это на нас влияет? Как вы думаете, это хорошо или плохо? Давайте я сформулирую вопрос более прямо. Сколько квадратных метров на человека нужно, как вам кажется?

Алессандро Боссхард:
Мне кажется, дело не в квадратных метрах, а в том, какие пространства существуют, как они сочетаются друг с другом, но тенденция такова, что квадратных метров все больше, больше и больше. Скоро мы будем объединять пространства, как, например, туалет с ванной объединили. Мне кажется, мы будем жить в общих квартирах с соседями.

Мария Элькина:
Как вам кажется, надо будет остановиться в какой-то момент?

Алессандро Боссхард:
Да, конечно. Пространство, в котором мы живем, оно ограничено, особенно в наше время. Разумеется, что бесконечно мы не будем расползаться.

Мария Элькина:
Вопрос Алессандро, который он предложил переадресовать в зал: когда каждый будет жить в помещении размером примерно в сто метров, может быть, он будет хуже относиться к окружающим или просто меньше нуждаться в общении с ними?

Из зала:
– Добрый вечер! Меня зовут Илья. Да, действительно, я готов ответить, потому что у меня есть опыт проживания в одиночку в очень большом пространстве с точки зрения квадратного метража в течение четырех лет. Да, это очень влияет на поведение. Я гораздо острее ощущаю свои личные границы, и действительно становится сложнее кого-то пускать внутрь. Я гораздо острее реагирую на любые посягательства на мое пространство, и на коммуникативные навыки это влияет скорее негативно.

Мария Элькина:
Перед тем как мы услышим следующее мнение – мне кажется, это очень интересная дискуссия – я вам расскажу про мнение криминалистов: совершенно противоположное. Они изучают социальную среду в квартирах-студиях на окраинах больших городов в Петербурге. Они совершенно ясно нам говорят, какая там ситуация складывается. Молодой человек или молодая девушка покупает квартиру-студию. Она в этот момент, скорее всего, только начинает работать. Потом она знакомится с кем-то, они заводят семью и рожают ребенка. Получается, что они втроем живут в этой студии. Когда в городских условиях на небольшом количестве квадратных метров людей много, обстановка ухудшается. Они становятся раздражительными, они становятся агрессивными, причем даже в том случае, если это очень хорошие и образованные люди. Небольшое количество квадратных метров и тесный контакт влияют на нас в городских условиях плохо. Видите, крайности не очень хороши. Еще у кого-то есть мнение в связи с этим? Мнений пока нет, но мне кажется, что это на самом деле вообще очень интересный вопрос.
Правительство прописывает, что у нас будет восемнадцать квадратных метров на человека, потом тридцать два квадратных метра на человека, а потом тридцать пять, а как это вообще повлияет на нас как на цивилизацию, мы редко думаем, хотя, несомненно, повлияет на то, будем ли мы жениться, как часто мы будем общаться с друзьями, так сказать, на все совершенно наши привычки. Алессандро, у вас появился свой ответ на вопрос о том, какое количество личного пространства кажется вам идеальным?

Алессандро Боссхард:
Я бы сказал, что, если нам удастся создать структуры, которые будут довольно гибкими и позволят людям по-разному жить в домах, я имею в виду гибкость на уровне в том числе ролевых моделей, стилей жизни, мне кажется, это будет очень важно. Это будет намного лучше, чем создавать какую-то жесткую структуру, намного лучше, чем создавать жилье или здания под конкретный тип использования.

Мария Элькина:
Я думаю, что это связано также с вопросом о том, как наши интерьеры провоцируют коммуникацию. В Швейцарии всегда была очень хорошая архитектурная школа, и очень много известных архитекторов было взращено в Швейцарии. Хочу вас спросить: как так получилось, что в такой маленькой стране появилось так много профессионалов? Или, может быть, так получилось как раз из-за того, что эта страна такая маленькая?

Алессандро Боссхард:
Мне кажется, что тут тоже вопрос конкуренции. Жилье в основном спонсируется государством. Это всегда открытый прием заявок, открытый конкурс. Очень многие архитекторы принимают участие в этих конкурсах. Швейцарцы, как мне кажется, очень ориентированы на качество архитектуры. Для них это важно. Еще мы очень часто переезжаем с одной квартиры на другую в течение нашей жизни. У нас очень часто нет своего собственного жилья, мы арендуем квартиры. Это тоже влияет. Я думаю, что это связано вот еще с чем. В Швейцарии, мне кажется, мы так и не вышли из эпохи модернизма. В каком-то смысле мы до сих пор эксплуатируем идеи модернизма. Поэтому, я думаю, в Швейцарии так много появилось проектов, связанных с коллективным жильем, с квартирами нового типа.

Мария Элькина:
То есть вам кажется, что виноват Ле Корбюзье?

Алессандро Боссхард:
Нет, нет, нет. Не только Ле Корбюзье. Я просто хочу сказать, что мы продолжаем эту же линию.

Мария Элькина:
Мне кажется, что все началось задолго до модернизма. В Швейцарии начали появляться выдающиеся архитекторы. Некоторые из архитекторов, которые сейчас работают в Петербурге, родились в Швейцарии. Они говорят на итальянском, итальянский их первый язык, но они из Швейцарии. Как вы относитесь к Ле Корбюзье, кстати говоря?

Алессандро Боссхард:
Сложный вопрос.

Мария Элькина:
Ну почему сложный? Давай просто честно ответим.

Алессандро Боссхард:
Что сказать? Мне очень нравятся работы Ле Корбюзье. В первую очередь я ценю пластичность его работ.

Мария Элькина:
Я имею в виду, что работы Ле Корбюзье до сих пор много обсуждаются. Кто-то говорит, что он был выдающимся архитектором, а кто-то говорит, что он сильно навредил нам. Вы на чьей стороне?

Алессандро Боссхард:
Я не хочу отвечать на этот вопрос.

Мария Элькина:
Алессандро не хочет выражать свое отношение к Ле Корбюзье. У нас почти уже не осталось времени. Может быть, кто-то в зале хочет задать вопросы?

Из зала:
– Здравствуйте! Меня зовут Александра. Алессандро, я была в вашем павильоне, который вы курировали. После того как мы вышли из вашего павильона, я посмотрела видео со всеми кураторами венецианской биеннале и с вами тоже, и никто из вас не произнес слова «масштаб пространства». Мой вопрос такой: это намеренно, потому что вам кажется, что масштаб – это понятие, которое не имеет ничего общего с вашим павильоном, или это просто так очевидно, что вы стараетесь поднять какие-то другие вопросы?

Алессандро Боссхард:
Отличный вопрос. Мы не употребляли это слово намеренно, потому что в самом начале мы размышляли: это должен быть проект про масштаб или, наоборот, масштаб и искажение масштаба – это только инструмент для того, чтобы вывести на передний план нашу главную тему. Поэтому мы постарались избежать термина «масштаб», когда рассказывали про этот проект, но, разумеется, понятно, что мы здесь работаем с масштабом, это очевидно.

Мария Элькина:
Как вам кажется, есть ли еще что-то, что еще не раскрыто в архитектуре интерьеров? Так как мы говорим [на конференции] о будущем образования, как вам кажется, есть ли еще какие-то вопросы, которые нужно обсудить?

Алессандро Боссхард:
Еще сотни вопросов нужно задать. Нам кажется, важно задавать какую-то тему и в этой теме формулировать собственные вопросы, создавать собственные проекты. Мы не хотим говорить просто о стандартизации, о нормах и так далее. Наш следующий проект, возможно, будет совершенно другим.

Мария Элькина:
То есть вы отвечаете на эти вопросы через исследование? Вы думаете, что для того, чтобы задать правильный вопрос, нужно провести исследование, то есть это такой академический подход?

Алессандро Боссхард:
Да, это была наша стратегия. Начинаете с исследования и затем формулируете свой собственный проект, нащупываете собственный проект.

08 Октября 2018

Беседовала:

Мария Элькина
comments powered by HyperComments
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
Никита Явейн: «Мы работаем над архитектурой потоков»
Венецианская биеннале длится полгода, до 25 ноября, так что думаю не поздно поговорить и о российском павильоне. Мы выбрали две его экспозиции для более пристального рассмотрения и беседуем с почетным, как оказалось, железнодорожником Никитой Явейном.
Биеннале: истории
Девять проектов и павильонов с сюжетами – не обязательно историческими, но содержательными. В том числе павильоны Венеции про архивы и Латвии про жилье.
Бремя выбора
Проект CITIZENSTUDIO в павильоне России на венецианской биеннале архитектуры посвящен будущему – но не столько железных дорог, которые, очевидно, ждет транформация, – сколько в принципе будущему городов. Фактически, он ставит проблему выбора.
Соль воды
В Венеции одновременно с архитектурной биеннале открылась выставка «Renzo Piano. Progetti d’acqua». Проекты знаменитого итальянца за последние 48 лет погрузили в арт-пространство бывших соляных складов. И какими бы яркими и самобытными не были экспозиции участников биеннале в Джардини и Арсенале, по силе подачи и воздействия на зрителя Ренцо Пьяно, пожалуй, затмил их всех.
Пресса: Каждому по свободе
Тема архитектурной биеннале этого года — freespace, свободное пространство. Критик Мария Элькина обошла все павильоны и пришла к выводу, что свобода сегодня таит в себе такую же опасность, как когда-то массовое производство дешёвого жилья или строительство широких проспектов внутри городов. Вместо всеобщего счастья она может принести большие неприятности.
Пресса: Жизнь бок о бок. Осмысляя наследие советских многоквартирных...
В этом году латвийской государственности исполняется сто лет. Столетие страны совпадает с её восьмым прибытием на Венецианскую биеннале. Павильон «Вместе и порознь» откроет двери в Арсенале 25 мая и будет посвящён тому, как жизнь в многоквартирных домах формировала латвийское общество. Матисс Гроскауфманис, один создателей павильона и выпускник Института «Стрелка», рассказал Strelka Mag о том, почему политическое обсуждение необходимо для создания успешной социальной архитектуры.
Лев республики и пустота
Тема биеннале архитектуры – свободное пространство и могло показаться, что награды дали за пустое место. Некоторые награды и впрямь вызывали традиционный вопрос: за что, Господи?
За гранью физического
В этом году посетители Венецианской архитектурной биеннале помимо «физического» русского павильона смогут посетить виртуальный.
Пресса: Российские архитекторы готовятся к Венецианской...
«Свободные пространства» ‒ так звучит тема Венецианской архитектурной биеннале этого года. В российском павильоне тему раскроют через прошлое, настоящее и будущее железных дорог, связывающих необъятную территорию нашей страны.
Британский «остров» и брутализм в Венеции
Павильон Великобритании на 16-й венецианской архитектурной биеннале останется пустым, зато приобретет смотровую платформу на крыше, в то время как музей Виктории и Альберта привезет в Арсенал 8-тонную часть сносимого лондонского жилого массива «Робин Гуд Гарденс».
Технологии и материалы
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Open Spaces
Проект Solo Houses, реализуемый в одном из живописных пригородных районов Испании – это двенадцать экспериментальных жилых домов, гармонично сосуществующих с природным окружением. Ярким дизайнерским акцентом некоторых из них становятся ванны Bette из глазурованной стали.
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Петеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Сейчас на главной
Градсовет Петербурга 25.11.2020
Градсовет обсудил жилой квартал по проекту «Студии-44», интегрированный в историческую среду Бумагопрядильной фабрики, а также предложение по символическому восстановлению фабричных труб. Единодушную и высокую оценку работы сопровождали многочисленные сомнения относительно качества будущей жилой среды.
Власть – советам
На дискуссии «Создавая будущее: инструменты влияния на облик города» вопросы согласования проектов были рассмотрены в разных аспектах, от формального до эмоционального. Андрей Гнездилов и Александра Кузьмина заявили о необходимости вернуть понятие эскизной концепции в законодательное поле.
Лес и башни
Перед авторами проекта ЖК «В самом сердце Пушкино» стояла непростая задача: сохранить существующий на участке лесопарк, уместив на нем жилой комплекс достаточно высокой плотности. Так появились три башни на краю леса с развитыми общественными пространствами в стилобатах и элегантными «защипами» в венчающей части 18-этажных объемов.
Жить у воды
Рассказываем об итогах конкурса на проект ЖК «Кристальный» на берегу водохранилища в Воронеже и концепцию благоустройства прилегающей территории – Спортивной набережной.
И овцы сыты
Дом четы архитекторов, Каспера и Лесли Морк-Ульнес, в горах Норвегии использует традиционные методы строительства из дерева и служит также убежищем для овец.
ТПО «Резерв» в ретроспективе и перспективе
В новой книге ТПО «Резерв» издательства Tatlin собраны проекты за последние 20 лет. Один из авторов книги, Мария Ильевская, рассказала нам об основных вехах рассмотренного периода: от дома в проезде Загорского до ВТБ Арена Парка, и о презентации книги, состоявшейся 13 ноября на Зодчестве.
Шоу-рум в ландшафте
Павильон девелопера OCT представляет красоты пейзажа покупателям квартир в очередном «новом городе» на востоке Китая. Авторы проекта шоу-рума – шанхайское бюро Lacime Architects.
Бинокулярный взгляд на культуру
Музей Западной Австралии «Була Бардип» в Перте по проекту бюро Hassell и OMA предлагает экспозицию, одновременно учитывающую аборигенный и западный взгляд на историю и культуру.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Театральный бастион
Бюро Nieto Sobejano выиграло конкурс на проект большого театрального центра на окраине Парижа: основой для него станут декорационные мастерские Шарля Гарнье конца XIX века.
Пресса: Игра на понижение, или в чем проблема нового «Нового...
Обсуждение на Архсовете Москвы второй итерации проекта бюро «Восток» для школы «Новый взгляд» в ЖК «Садовые кварталы» вышло ожидаемо резонансным. Оно подтвердило догадки, возникшие этим летом после победы в конкурсе первой итерации, и поставило ребром вопрос о том, по назначению ли российские заказчики используют такой эффективный инструмент повышения качества архитектуры, как архитектурные конкурсы.
Умер Сергей Бархин
Сегодня в возрасте 82 лет скончался Сергей Бархин, известный прежде всего как театральный художник, но также выпускник МАРХИ, участник «бумажных» конкурсов 1980-х, художник, поэт.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Кирпич как связующее
Исторический комплекс почтамта – телеграфа – телефонной станции на юго-западе Берлина архитекторы GRAFT приспособили под офисы, магазины и рестораны, а также добавили два новых жилых корпуса.
Кирпич и фарфор
Музей Императорской печи в Цзиндэчжэне на юго-востоке Китая в прямом и переносном смысле построен вокруг тысячелетней традиции создания фарфора. Авторы проекта – пекинские архитекторы Studio Zhu-Pei.
Шкаф с культурой
Рассказываем о том, как районная библиотека в позднесоветском здании превратилась в актуальное общественное пространство и центр культурной жизни спального района.
Две школы: о лауреатах «Зодчества» 2020
Главную премию, Хрустальный Дедал, вручили школе Wunderpark Антона Нагавицына, премию Татлин за лучший проект получил кампус ИТМО «Студии 44» Никиты Явейна. Показываем и перечисляем все проекты и постройки, получившие золотые и серебряные знаки, а также дипломы фестиваля Зодчество.
Простор для творчества
Результат сотрудничества европейского заказчика и компании «Архиматика» – бизнес-центр со сложным фасадом, умными планировками и сертификатом BREEAM.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Спит кирпич, и ему снится
Великая московская стена, ограждающая Москву по линии МКАДа, дом-звонница, башня-рудимент, имитация воды и вышивка кирпичом. Представляем проекты-победители первого всероссийского архитектурного Кирпичного конкурса, в которых традиционный материал приобретает новые выразительные качества и смелое концептуальное осмысление.
На три счета
Складной дом Brette складывается на шарнирах и укладывается на платформу грузовика. Он состоит их трех модулей, его разбирают за три часа, площадь при этом увеличивается в три раза. Дом изготовлен в Латвии и уже выдержал один переезд.
Парение свечей
Проект установки памятного знака журналистам, погибшим при исполнении профессионального долга – победившая в конкурсе работа скульптора Бориса Чёрствого, умершего в этом году, и архитекторов Алексея и Натальи Бавыкиных – не слишком типичный для современной Москвы, и поэтому актуальный и важный памятник.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Архитектурная среда и дизайн-2020
Дипломные работы выпускников кафедры «Архитектурная среда и дизайн» Института бизнеса и дизайна: двухдневный туристический маршрут, реновация биологической станции, восстановление реки и интерьер квартиры в Доме Наркомфина.
Изгибы среди деревьев
Корпус визуальных искусств в пенсильванском колледже по проекту Стивена Холла получил криволинейный план, чтобы сберечь 200-летние деревья вокруг.
«Панельный дом для богатых»
Лучшим небоскребом мира за 2018–2020 годы Немецкий музей архитектуры выбрал башни Norra tornen в Стокгольме по проекту OMA: сборный бетонный жилой комплекс, напоминающий своими модульными «кубиками» Habitat’67. Публикуем его и небоскребы-финалисты.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Открытая структура
В Екатеринбурге сдано в эксплуатацию здание штаб-квартиры Русской медной компании, ставшее первым реализованным в России проектом знаменитого британского архитектурного бюро Foster + Partners. Об этой во всех смыслах очень заметной постройке специально для Архи.ру рассказывает автор youtube-канала «Архиблог» Анна Мартовицкая.
Башни «Спутника»
Шесть башен в крупном жилом комплексе рядом с берегом Москвы-реки в самом начале Новорижского шоссе совмещают ответ на целый ряд маркетинговых пожеланий и рамок, предлагая простой ритм и лаконичную форму для домов, которые заказчик предпочел видеть «яркими».
Кружево и кортен
Мастерская LMN Architects построила в Эверетте на северо-западе США пешеходный мост, соединивший оторванные друг от друга городские районы. Сооружение, первоначально задуманное как часть канализационной системы, превратилось в популярное общественное пространство.
Рынок с открытым кодом
Рынок для городка Гаубулига в Гане по проекту студенческой лаборатории [applied] Foreign Affairs при Венском университете прикладных искусств получил американскую премию Architecture Masterprize в номинации «Открытие года».
Изба дель арте
Мы решили отобрать несколько объектов из шорт-листа премии АрхиWOOD и рассмотреть их поближе. Суздальский дом интересен тем, что делает своим сюжетом все еще актуальный вопрос современности: диалог старого и нового. Его можно понять как метафору современного туристического города, может быть, даже размышление о его судьбе.