– Почему вы решили учиться за границей и что ожидали получить от зарубежного образования?
Анна:
– Я давно мечтала пожить в разных странах, интересовалась иностранными языками и географией. На третьем курсе МАРХИ даже хотела поехать в Японию, чтобы мыть небоскребы и любоваться морем, или работать няней в Калифорнию. К концу учебы я пришла к более рациональному плану – поехать в Европу и поучиться еще. Для начала я отправилась в Португалию к друзьям, чтобы изучать португальский язык и культуру с намерением затем перейти к архитектуре. После общения с коллегами из разных стран я отказалась от идеи поучиться в Португалии в пользу Великобритании. Кроме того, Лондон всегда мне казался эдаким центром Европы, открывающим большие возможности.
Наталья:
– Всегда хотела поучиться на Западе, с тех пор как в 10-м классе попала по программе обмена в США, и нам устроили экскурсию в один из местных университетов. Помню, меня тогда поразило дружеское отношение преподавателей к студентам, общая атмосфера и огромная современная библиотека. Окончив МАРХИ, некоторые мои подруги уехали продолжать обучение в разные европейские вузы, а мне всегда казалось, что лучшее образование для архитекторов дают в Великобритании. Недаром там учились такие «звезды», как Рем Колхас, Заха Хадид, Питер Кук и другие.
– Почему в итоге вы выбрали Бартлетт, какие другие высшие учебные заведения вы рассматривали?
Анна:
– Изначально я рассматривала Бартлетт, Лондонский университет Метрополитен, Вестминстерский университет и Университет Западного Лондона. Среди других Бартлетт понравился мне своей креативной атмосферой и высокими рейтингами, но больше всего мне запомнились интересные студенческие работы на стенах.
Анна Болдина. Работа над макетом: дсп, лазер, гуашь, бумага.
Наталья:
– Поскольку обучение было мне не по карману, я решила, что подходящим вариантом будет получение гранта. Пройдя долгий путь к заветной стипендии, я рассматривала программы двух ведущих лондонских архитектурных школ – Архитектурной Ассоциации и Бартлетт. Наиболее интересным мне показался курс градостроительства (Urban Design) в архитектурной школе Бартлетт, которая, в свою очередь, входит в состав Университетского колледжа Лондона. Программы АА не менее интересные, но больше заточены под параметрическую архитектуру, которая, на мой взгляд, немного утопическая и не совсем применима в российских реалиях.
Наталья Ремизова c брошюрой АА за 2010.
– С какими трудностями вам пришлось столкнуться при поступлении?
Анна:
– Во-первых, с бытовыми трудностями, поэтому очень рекомендую приехать пораньше и до начала учебы уладить вопросы жилья, банковского счета, сим-карты и прочего: потом времени уже не будет. По моему опыту, жить выгоднее в общежитии при университете, поскольку снять квартиру в сентябре очень сложно из-за огромного наплыва студентов. Также необходимо отстоять в очереди на регистрацию в полиции (у меня это заняло целых 8 часов, хотя сейчас, говорят, очередь меньше).
Во-вторых, языковые трудности – в первый месяц (или даже дольше) тяжело понимать разнообразные акценты, особенно ирландский и индийский, в первую очередь – при разговорах по телефону.
Кроме того, мой пакет документов для поступления в какой-то момент потеряли. Процесс поиска документов усложнялся еще и тем, что по телефону мне отвечали сотрудники университета с сильными акцентами. С помощью моего друга-англичанина документы были все же найдены, и меня в самый последний момент зачислили на курс. К сожалению, мне не досталось место в общежитии, что изрядно подпортило мне жизнь в первые лондонские месяцы.
– Расскажите подробнее про документы, необходимые при подаче заявки, и об условиях поступления. Что вы знаете о стипендиях и грантах, доступных студентам Бартлетт?
Наталья:
– Условия подачи документов для поступления на магистерский курс во всех архитектурных школах Великобритании схожи: диплом о сдаче экзаменов на знание английского языка, предпочтительно IELTS (в разных учреждениях отличается лишь проходной балл), портфолио в бумажном виде, мотивационное письмо, рекомендации от прежних преподавателей и, поскольку курс постдипломный, диплом об окончании высшего образования. На нашем курсе большинство студентов имели архитектурный бэкграунд, но были также и фотографы, биологи, графические дизайнеры. Существует большое количество грантов, полностью или частично оплачивающих обучение, и для себя я выбрала наиболее интересный грант, выдаваемый британским правительством – Chevening. Эта стипендия, помимо обучения, включает авиабилет и текущие расходы на период учебы, а также открывает доступ к обширной сети Chevening по всему миру. Грант не ориентирован на архитекторов, а рассчитан на все приоритетные профессиональные направления.
Aнна:
– Ммм… С рекомендациями у меня все было неоднозначно. Некоторые преподаватели были согласны устно дать рекомендацию, чтобы я ее написала и дала им на проверку. Другие же менее охотно соглашались давать рекомендации. А вот, например, одной моей подруге (не из МАРХИ) преподаватель отказал из-за непатриотичности ее решения – ехать учиться за границу.
В целом, по своему опыты подачи документов я могу сказать, что не все требования стоит понимать буквально. Зачастую институты на своих сайтах требуют много лишней информации, а впоследствии принимают на учебу без полного пакета документов. У нас на курсе было несколько человек, кого приняли без IELTS, взяв со студентов честное слово, что экзамен будет пройден позже. Как мне кажется, некоторые из этих ребят так никогда и не сдали экзамен и достаточно плохо говорили по-английски.
– Диплом МАРХИ каким-то образом облегчил вам поступление? Насколько я знаю, МАРХИ позиционирует себя как институт, чей диплом принимают везде.
Анна:
– Это не совсем так, диплом МАРХИ засчитывают при поступлении в университет (как и любой другой диплом об окончании высшего образования) и при приеме на работу ассистентом архитектора. Однако для регистрации в качестве архитектора в Великобритании необходимо подтвердить образование: пройти собеседование, заплатить около 4000 фунтов и сдать два портфолио. Кроме того, необходимо окончить учебный курс типа «часть 3», который занимает 1–2 года [архитектурное образование в Великобритании делится на три части-этапа – прим. ред.]
– Расскажите подробнее про процесс обучения и программу выбранного вами курса «Градостроительство» (Urban Design) на степень магистра архитектуры.
Анна:
– Курс был интенсивным, но плохо структурированным. Однажды на пограничном контроле при въезде в Англию мне задали вопрос, какие на моем курсе есть предметы. Мне пришлось что-то придумывать на ходу. Он длится 12 месяцев, в его основе – разработка одного или двух проектов.
Наталья:
– Все верно. После первой вступительной недели, которая в большинстве своем состоит из различных экскурсий по огромному университету (в Университетском колледже Лондона – 17 библиотек и несколько музеев, включая известный Музей египетской археологии Питри) и «выставок-ярмарок» университетских клубов, начинается плотное обучение.
Анна:
– После двух недель, немного нас рассмотрев, нас разделили на 6 групп, каждая с двумя преподавателями. Занятия проходили два раза в неделю: один день лекции и один – tutorial с преподавателем. В остальное время рекомендовалось работать в студии института и, на мой взгляд, это была очень продуктивная работа, я многому научилась у своих коллег.
Наталья Ремизова. Фото студии курса MArch Urban Design.
Наталья Ремизова. Фото студии курса MArch Urban Design.
Программа лекций формировалась в процессе обучения, очевидно, это зависело от того, кто из друзей преподавателя был готов прийти и провести лекцию. Лекции вели архитекторы, некоторые рассказывали про какие-то свои проекты или про теорию градостроительства. Лекции были разными: некоторые – абстрактными, а некоторые – непонятными из-за низкого уровня знания английского языка у лектора.
Наталья Ремизова. Фото студии курса MArch Urban Design.
Наталья Ремизова. Фото студии курса MArch Urban Design.
Для каждого студента tutorial длится 30 минут, но можно было остаться и послушать своих коллег, что было весьма полезно для развития собственного проекта.
Наталья:
– Как сказала Анна, в первый месяц студенты делают проекты в группах и самостоятельно. Впоследствии они выбирают для себя одного преподавателя, с которым дальше прорабатывают свой основной проект и пишут письменную работу – thesis, то есть диссертацию, дипломную работу.
В течение всего года студенты делают два проекта в рамках групповой работы, одну самостоятельную и основной проект, аналог дипломной работы на последнем курсе МАРХИ. Также студенты пишут две письменных работы – эссе на выбранную тему.
Наталья Ремизова. Фото рабочего процесса в студии курса MArch Urban Design.
Финальный «тезис» представляет собой книжку, которую студенты формируют из своих графических работ и придуманной истории. Параллельно с этими проектами необходимо дважды представлять преподавателям и однокурсникам бумажную версию портфолио работ, выполненных в рамках курса, а также подготовить совместную с остальными студентами финальную выставку работ.
Анна Болдина. Проект поселения над железной дорогой, связывающего три ранее разделенных района Лондона.
Анна Болдина. Одна из презентаций проекта в Западном Лондоне.
– Какие практические занятия вам запомнились?
Наталья:
– В первой половине курса вся группа отправляется в ознакомительную поездку для изучения местности будущего проекта. В моем случае это была экскурсия в Стамбул. Помимо проектных работ, были различные лекции и несколько воркшопов с привлечением практикующих архитекторов. Больше всего мне запомнился воркшоп, который провела команда Space Syntax. Мы изучили интересную программу, которая помогает смоделировать транспортный и пешеходный траффик для того или иного проектного решения.
Анна:
– У нас было несколько практических занятий по градостроительному анализу Лондона, когда необходимо было изучить как, а главное, почему развивался тот или иной район города.
Анна Болдина. Фото экскурсии по Лондону над спрятанной в коллектор рекой.
Наша поездка была в Амстердам. Кстати, стоимость этого путешествия была включена в стоимость курса. Больше всего мне понравилась экскурсия на корабле по всем знаковым местам Амстердама, в том числе мы посетили морские платформы и несколько фабрик, преобразованных в жилье.
Анна Болдина. Фото студенческой поездки в Амстердам.
– Насколько английское образование более или менее эффективное, чем российское?
Анна:
– Сейчас я учусь уже в четвертом университете (МАРХИ в России, университет Коимбры в Португалии, Бартлетт и Вестминстерский университет в Лондоне) и разница между подходами к обучению весьма заметна – например, требования к содержанию эссе. В России, когда нужно написать реферат, его обычно скачивают из интернета. В Великобритании такой фокус не проходит, поскольку все работы проверяют на наличие плагиата, то есть обязательно нужно придумывать что-то свое. Все, что пишет студент, обязательно кем-то прочитывается, оценивается и комментируется. Соответственно, качество произведенной работы не обуславливается только количеством написанного текста.
В России на экзамене, если на вопрос «сколько ног у коровы», вы, вскользь упомянув корову, подробно расскажете, что знаете про других животных – это неплохо. В Великобритании вопрос будет звучать как «расскажите о корове», и ответ должен содержать подробное описание ее формы, и ничего кроме этого. Или, например, в Великобритании никому в голову не приходит проверять посещаемость. Потому что прогулять занятия – это как купить билет на трамвай (очень дорогой!) и никуда не поехать. Хотя, к примеру, в Португалии посещаемость проверяли.
Подводя итог, можно сказать, что в Великобритании к студентам относятся как к взрослым людям. Им дают больше свободы: предлагают исследовать интересующие их темы самим, советуют ходить в библиотеки и всячески содействуют обмену опытом между учащимися. Вполне очевидно, что студенты – это уже не малыши, и в состоянии найти необходимую информацию сами, а преподаватель просто подсказывает, какая информация может пригодиться и где ее искать.
– Какие самые заметные отличия организации учебного процесса между МАРХИ и Бартлетт?
Наталья:
– Вдобавок к тому, что сказала Анна, хочу отметить, что процесс обучения в Бартлетт несколько отличается от МАРХИ. Лично мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому. Во-первых, общение с преподавателем строилось исключительно из бесед и, что больше всего меня удивляло, в них никогда не было и тени наставничества. Когда я представляла варианты своих проектных решений, преподаватель никогда не настаивал на каком-то одном, а, наоборот, в каждом из них он подчеркивал плюсы и минусы. Задавая мне вопросы, преподаватель наводил меня не на решения, а исключительно на полезные размышления.
Анна:
– Образование в Бартлетт, на мой взгляд, более привязано к сегодняшнему дню, в то время как образование в МАРХИ мало чем отличалось от учебы моих родителей там же. Хотя многие сферы работы архитектора за последние 30 лет очень изменились, например, строительные материалы, это не отразилось на учебе: в МАРХИ нам ничего не рассказывали о современных материалах.
На мой взгляд, отличаются формы подачи проекта, как в институте, так и в работе. В МАРХИ и в России в целом обычным делом считается представление только самого проекта. А в Бартлетт и в английской архитектурной практике, по моему личному опыту, важно, кроме проекта, еще и показать, как вы пришли к данному решению, другие варианты, которые вы пробовали, причем надо объяснить, почему они не подошли, рассказать, кто еще в мире делал что-то на эту тему и что сработало, а что нет.
Другое отличие заключается в том, что, в Бартлетт проекты совершенно не обязаны быть реалистичными – объекты могли располагаться под водой или на Луне; в таком случае батискаф или телепортацию можно было включить в состав 30 необходимых элементов проекта, например, в качестве транспортного средства.
Анна Болдина. Фото презентации макета «Patchwork City», где каждый автор сделал кусочек города, не обращая внимания на окружение (как это часто и случается в настоящих городах). Анна собрала свой зеленый пенопластовый макет на разноцветных портняжных иголках.
Наталья Ремизова. Фото проекта «Patchwork City»
Наталья Ремизова. Фото проекта «Patchwork City»
Наталья Ремизова. Фото проекта «Patchwork City»
Анна Болдина. Фото макета обитаемого 3D-парка над железной дорогой с «щупальцами», уходящими в застройку.
Анна Болдина. Фото макета обитаемого 3D-парка над железной дорогой с «щупальцами», уходящими в застройку.
В МАРХИ было много предметов, которые в Бартлетт не преподаются в принципе, например: история искусств, история архитектуры или философия. Умение рисовать от руки здесь архитекторам не преподается, поэтому даже среднего уровня рисунок студента из МАРХИ в Бартлетт идет на ура. Уже несколько архитектурных конкурсов я выиграла в Великобритании за счет рисунков, которые в МАРХИ бы никого не впечатлили. Или, например, знания, которые я получила на предмете «Конструкции» в МАРХИ до сих пор дают мне внушительное преимущество перед британскими коллегами.
– Были ли у вас публичные презентации проектов (crit sessions)? Студенты МАРХИ часто сетуют, что им не хватало подобного опыта.
Наталья:
– Да, конечно. Каждые два месяца студенты представляют свои проекты не только своим преподавателям, но и преподавателям других групп, а также приглашенным градостроителям (которыми чаще всего оказывались друзья преподавателей). Часто на просмотры в качестве критиков приглашали экономистов и социологов, которые смотрели на проект с совершенно нестандартной точки зрения. Этот процесс занимает примерно два дня, когда каждый из студентов показывает и рассказывает про свои наработки, а также отвечает на вопросы присутствующих. Это достаточно тяжелый эмоциональный процесс, но помогает в будущем уверенно вести беседу и защищать свой проект.
Наталья Ремизова. Фото crit sessions.
Наталья Ремизова. Фото crit sessions.
Анна:
– Я бы добавила, что основная цель «критов» – именно развитие проекта, а не оценка. Иногда вопросы преподавателей, практикующих градостроителей или даже сокурсников помогают обратить внимание на упущения, которые можно доработать. Или, наоборот, подчеркнуть какие-то интересные решения. Кстати, кроме того, что это часть учебного процесса, можно сказать, что «крит» играет еще и роль «смотрин», и кто-то из сторонних «критиков» может пригласить понравившегося студента на работу. Для окончательной оценки работы были важны как портфолио – альбом о проекте, так и финальный «крит». Я сама в ближайшее время собираюсь пойти приглашенным критиком на просмотр студенческих работ к моему другу профессору Пабло.
– Что вам особенно запомнилось и понравилось в Бартлетт?
Наталья:
– Безусловно, прекрасная макетная мастерская, в которой можно постоянно экспериментировать. Пространство мастерской занимало весь подвальный этаж, там размещались инструменты и машины для работы по металлу и дереву, 3D-принтер и лазерный станок. Просто мастерская мечты!
Наталия Ремизова. Фото макетов.
Наталия Ремизова. Фото макетов.
Анна:
– Абсолютно согласна с Натальей: хотя на факультете кроме этого были прекрасная библиотека и компьютерный класс, макетная мастерская никого не оставила равнодушным. Мы с руководителем мастерской очень подружились и с подругой жили у него месяц, когда нас выселили из общежития. Он оказался на четверть русским, его отец (сын русской балерины) проектировал посольство Великобритании в Москве.
Анна Болдина. Фото макетной мастерской: зал для работы с деревом.
– Школа Бартлетт – это очень известное, новаторское учебное заведение. Заслуженна ли ее слава, или это в какой-то степени «бренд»?
Наталья:
– Оригинальность учебы в Бартлетт заключается в постоянной возможности самообразовываться. Все желающие из числа студентов имели свободный доступ ко всем проходящим мероприятиям, включая еженедельные лекции международных архитекторов и лекции параллельных курсов. В рамках университета проводились различные семинары и симпозиумы, которые мы беспрепятственно посещали. Еще я ходила на бесплатные курсы, где преподавали искусство презентации, ведения собеседования, а так же умение правильно подать свои работы.
Анна:
– Смелость экспериментов, это, безусловно, один из основных аспектов образования в Бартлетт. Что же касается повышенных требований, то, несмотря на высокие требования к идеям и текстам, аккуратность исполнения макетов, например, не ценилась вообще. Гораздо важней была концепция и креативность проекта. Поэтому я оказалась в выгодной позиции – мои макеты, вызывавшие недоумение в МАРХИ, впервые в жизни часто хвалили.
– Кто с вами учился? И кто преподавал на курсе?
Анна:
– Студенты на нашем курсе были со всех концов мира. И как мне кажется, в этом заключалась основная идея Колина Фурнье (Colin Fournier; руководитель нашего курса) – собрать студентов с самыми разными знаниями и опытом работы, чтобы они вдохновляли и учили друг друга. Безусловно, многие из нас были архитекторами, градостроителями и планировщиками, но были графические дизайнеры или даже музыканты. Например, девушка Фиона из Ирландии, которая раньше училась музыке. Кстати, у нее был очень запоминающийся финальный проект – основанный на сценарии раскрытия пространства во время движения, но не визуального, а звукового. То есть ее беспокоило не то, как пространства будут выглядеть, а то, как они будут звучать. Мне бы такое не пришло в голову!
Наталья:
– Преподаватели на курсе – это или авторитетные теоретики градостроительства, или практикующие архитекторы со своими фирмами, или просто работающие профессионалы. Плюсы таких преподавателей – в наличии огромного опыта, которым они с удовольствием делились, а минусы – в очень плотном рабочем графике. Все они занятые люди, и студентам нередко приходилось ходить на tutorial в их бюро или в кафе возле этих бюро.
Анна:
– Это правда, часто tutorial переносили или проводили по скайпу по причине занятости преподавателей. Но несмотря ни на что, лично мне повезло с преподавателями – это были Джонатан Кендалл (Jonathan Kendall) и Юрий Герритс (Yuri Gerrits), два талантливых, состоявшихся архитектора-градостроителя, работающих над проектами в Англии и Бельгии. Оба с очень разными, но дополняющими друг друга подходами – как к градостроительству, так и к проектированию в целом. В случае с моим проектом обитаемой горы они не заставляли меня развивать проект определенным образом, а просто задавали наводящие вопросы. Например, как подвозить строительные материалы в контексте моего проекта, как гора будет выглядеть в процессе строительства, как я буду регулировать правила застройки, почему похожие идеи не сработали в прошлом и как я предлагаю осуществить их в своем проекте.
Анна Болдина. Фото пикника в Хемпстед-хит с однокурсниками.
Наталья Ремизова. Фото студентов курса.
Наталья Ремизова. Фото студентов курса.
– Что из особенностей студенческой жизни в Бартлетт вам запомнилось больше всего?
Анна:
– Мне больше всего запомнилось потрясающее чувство единства, царившее в нашей группе. В чужой стране мы были самыми близкими друг для друга людьми, и это нас очень сблизило, мы практически были одной семьей. Если все собирались вместе пойти в субботу в музей, никто не отказывался в последнюю минуту, потому что «маме надо привезти холодильник», «девушка не пустила» или «одноклассник в гости позвал». Несмотря на все трудности, год обучения для меня запомнился как очень счастливое время с избытком новых впечатлений на всю оставшуюся жизнь.
Наталья:
– А мне особенно запомнилось количество новых друзей по всему миру, которыми я обзавелась во время учебы.
– Где вы сейчас работаете, и насколько вам помогла или нет учеба в Бартлетт?
Анна:
– Пять лет после окончания Бартлетт я работала в различных лондонских фирмах и проектировала для зарубежных клиентов все – от гостиниц до городов. Последние два года все больше занимаюсь проектами в Лондоне. Эта деятельность необходима мне для «части 3» и регистрации в Великобритании в качестве архитектора. Параллельно я оканчиваю курс «части 3» в Вестминстерском университете. Недавно сдала экзамены по договорам и управлению архитектурной мастерской. В свободное от работы и учебы время я путешествую по интересным с градостроительной точки зрения городам и участвую в архитектурных конкурсах. В ближайшем будущем я планирую перейти к более креативным проектам.
Наталья:
– В данный момент я занимаюсь проектированием жилых кварталов и микрорайонов в Москве. Важным элементом в проектировании качественной жилой среды является создание хорошо продуманных общественных зон, тут опыт обучения и жизни в Лондоне, безусловно, помогает. Великолепные парки, уютные скверы, городские площади – это то, что отличает Лондон от многих других городов. Конечно, я скучаю по той жизни и в своих проектах жилой застройки стараюсь создавать качественные пространства.
В Бартлетт большой упор делался на умение быстро и красиво подать свои идеи. Огромным плюсом обучения были организованные институтом бесплатные курсы по изучению новых компьютерных программ, таких, как Rhino, Grasshopper, depthmapX, InDesign и других. В моей сегодняшней практике это сильно упрощает решение разных нестандартных задач, связанных с необходимостью быстро и убедительно подать материал.
Все приобретенные во время учебы в Бартлетт навыки помогли мне заниматься весьма разными проектами. Сразу после возвращения из Великобритании я попала в консалтинговую компанию, которая занималась организацией международного конкурса на развитие территории завода ЗИЛ, где нашей задачей была не только работа с проектировщиками, но и организация панельных дискуссий с экспертами в различных областях о возможных сценариях развития территории.
