«Архитектура — это ленивец». Разговор с Мартином Райнишем

Интервью с чешским мастером деревянной архитектуры Мартином Райнишем, чья выставка проходит сейчас в московской Галерее ВХУТЕМАС.

mainImg


Мартин Райниш (Martin Rajniš) – чешский архитектор и урбанист, один из основателей Чешской палаты архитекторов. Сторонник «естественной архитектуры», он проектирует и строит разнообразные объекты из дерева – от смотровых башен и арт-объектов до детских садов и мостов. Его проекты были показаны в национальном павильоне Чехии в рамках 12-й Венецианской биеннале архитектуры в 2010, а в 2015 он вошел в состав жюри премии AРХИWOOD.

Публикуемое интервью Мартин Райниш дал в 2014 в связи со своей персональной выставкой в пражской галерее DOX.

Выставка Мартина Райниша в Галерее ВХУТЕМАС продлится до 1 июля 2015.

* * *

Яна Тича: Мартин, выставка в галерее DOX представляет итоги двенадцатилетнего труда, двенадцати лет проектирования и строительства архитектуры в гармонии с природой в самом широком смысле слова. Ты называешь ее «Естественной архитектурой». Она рождалась постепенно, с тех пор, как ты в 2001 году вернулся из путешествия по миру и прочел в «Рокси» лекцию, в которой впервые сформулировал то, что ты вынес из этого путешествия. Ты говорил о том, как тебя раздражает современная западная архитектура, какое множество интересных вещей ты встретил у так называемых «примитивных» людей, и ты начал бороться за то, чтобы архитектура изменила направление, слегка абстрагировалась от достижений цивилизации и стала естественной. Если сегодня, 13 лет спустя, оглянуться на все это, как ты это видишь? Какие из тех идей, о которых ты тогда говорил, воплотились в жизнь?

Мартин Райниш: Мое решение отправиться путешествовать и попытаться в своей «третьей жизни» немного лучше сориентироваться в мире, научиться чему-то, было абсолютно верным. А то, что я тогда в «Рокси» назвал профессиональным самоубийством, превратилось в целебный и укрепляющий бальзам. Мое возмущение современной западной, восточной и центральной архитектурой было сильным. Та часть возмущения, которая проистекала из моего ежедневного общения с крупными инвесторами, с тех пор, конечно, улеглась. Но решительно не изменилось мое убеждение, что архитектура находится в кризисе. И этот кризис даже углубился. Архитектура перестала заниматься тем основным, что она должна делать.
Структурная конструкция из веток – Максов. Фото: Давид Кубик. Предоставлено Галереей ВХУТЕМАС
Структурная конструкция из веток – Максов. Фото: Давид Кубик. Предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: А что должна делать архитектура?

МР: Архитектура должна быть всемогущей подругой, всемогущей, всеобъемлющей основой человеческой жизни. Архитектура должна быть доброжелательной, пригодной для жизни, гармоничной, понятной, читаемой, близкой людям. Она должна помогать людям жить хорошо, весело, дружно. Архитектура – это гнездо нашей жизни. А в тот момент, когда мы начали смотреть на архитектуру как на техническую систему, как на функционирующий механизм, мы начали воспринимать людей как повторяющиеся детали какой-то гигантской шестеренки. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что это была тотальная ошибка, провал. Эпоха современности выскользнула у архитектуры из-под ног. Архитектура – это прекрасный, милый, добродушный ленивец. Она передвигается медленно, потому что чтобы какой-нибудь дом действительно прижился в обществе, он должен оставаться неизменным, по крайней мере, в течение жизни десяти поколений. Чтобы стало понятно, как людям там живется и умирается, как человек там влюбляется и разочаровывается, насколько трудна и прекрасна там жизнь, как этот дом выглядит в тумане, в мороз, как он приспосабливается к ландшафту, к обществу. А все это происходит не быстро, это дело, требующее долгосрочного совместного труда поколений.
 
Башня Шолцберг. Фото предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: Но где найти это равновесие, чтобы при этом не отказываться от современных достижений, облегчающих нам жизнь?

МР: Единственный путь – это возвращение к корням и поиск. Нам невероятно повезло жить в огромном, непрерывно длящемся эксперименте, который ставит природа. Она ставит его вот уже 4 миллиарда лет, и каждое мгновение в нем участвуют миллиарды клеток, единиц информации, структур. Нас окружает неисчерпаемый арсенал удивительных вещей. Одну из лучших мы носим у себя в голове. Эти 130 грамм человеческого мозга, которые думают, и оставшиеся 1,3 кг, которые поддерживают этот процесс, наверное, это самое лучшее, что пока встречается в природе. Это позволяет нам понять целый ряд вещей. Я думаю, что безумием было бы утверждать, что мы от чего-то откажемся. Мы не откажемся от вещей, которые нам служат, но вместе с тем мы не позволим им превратиться в наших хозяев, которые нас каким-либо образом подавляют, деформируют, огорчают. Ведь мы же homo sapiens. Как мы одолели кроманьонцев? Благодаря нашей любви к искусству и нашей способности к общению. Архитектура не функционирует, архитектура – это магическая структура, в которой можно жить. Современная архитектура – это всеми оставленный ленивец, у которого разъехались лапки, эпоха выскользнула у него из-под ног, исчезла где-то впереди, в облаке пыли, и он не знает, что ему делать.
 
Поленница у Славонице. Фото: Андреа Тил Лготакова. Предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: Ты думаешь, что путь из этого кризиса, из этой западни, в которую попал бедняга ленивец, ведет через возвращение к корням, как ты только что говорил? Может, это скорее дорога вперед, где ленивец найдет что-то новое, чего он еще не знает?

МР: Для меня путь назад – это не путь к исторической архитектуре, ни к чему такому я возвращаться не собираюсь. Такие попытки уже были, и они ни к чему не привели. Я понимаю путь назад как путь к качеству, пониманию, прочувствованию вещей. Да, мы живем не в первобытном сообществе, мы живем в обществе. Мы не изготавливаем вещи, которые нужны нам в повседневной жизни, мы поручаем кому-то их изготовить, покупаем их. При этом самая важная архитектура та, которую мы воспринимаем ежедневно: гостиная, спальня, терраса, детский садик, школа, пивная. Пивная – это очень важно, особенно в Чехии. Все эти вещи последние 180 лет переживают тяжкие времена. Как архитекторы, мы оказались в ужасно странной ситуации. Мы сами виноваты в том, что нас отодвинули на край общества. Мы наделали столько ошибок и столько глупостей, что люди нам не доверяют. Если мы не хотим просто сидеть и обиженно жаловаться, то разумно было бы попробовать поискать пути и примеры, как можно сделать иначе. Мы пытаемся это сделать. Зачастую это всего лишь пара первых шажков, это не готовые концепты, не что-то сложное. Самое главное – попробовать, можно ли это сделать за небольшие деньги, или все должно быть дорогим и пафосным. И мы проводим такие опыты.
 
Поленница у Славонице. Фото предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: Значит, эксперимент? Какое место занимает эксперимент в архитектуре?

МР: Абсолютно принципиальное. Я не говорю, что это исключительно эксперимент. Это поиск пути. Эксперимент нацелен на доказательство определенной гипотезы. Мы стараемся продвинуть эксперимент куда-то дальше. Мы строим разнообразные дома. И одновременно с этим мы пытаемся привнести какие-то вещи, которые делают нечасто, но они могут быть приятными и интересными. Например, «трансбордер». Это гибрид между канатной дорогой и мостом, жесткая конструкция которого расположена на большой высоте, так что паводок ее не снесет. И вместе с тем он забавный. Это один из многих примеров того, в каком направлении мы хотим двигаться. Иди деревянный маяк Яры да Цимрмана, вырастающий из бетонно-каменной стены. То, что является совершенно обычным явлением в Сахаре, где дома построены из тех самых камней, которые лежат рядом, и являются прямым продолжением ландшафта. Когда из ландшафта вырастает дом, это вызывает у человека приятное чувство, это логично, это легко, это самое простое, что можно было сделать в этом месте.
 
Башня Бара II. Фото предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: В течении столетий архитектура отделяла себя от природы, и только в эпоху современности настал перелом. Сегодня у нас нет потребности как-то отделять себя от природы, наоборот, мы ее ищем. Когда мы хотим отдохнуть, мы ищем ее, потому что она нам просто необходима.

МР: Да, мы потомки людей (теперь я говорю об эпохе миллионы лет назад), которые были счастливы в природе. У тех людей, которые не были счастливы в природе, которым не нравился зеленый цвет, не нравилось голубое небо, облака, пятнистые жирафы и тому подобное, и на которых все это навевало тоску, было меньше детей, чем у других, у тех, кому все это нравилось. Мы потомки тех, кому в природе нравилось. Это называется «биофилия», любовь к жизни. Мы берем у природы материалы, но что самое главное – мы перенимаем определенные принципы, определенные конфигурации, которые в ней встречаются. А эти принципы чем дальше, тем больше проникают в архитектуру. В то время как в 2001 году это казалось чем-то подозрительным, в настоящее время есть тысячи архитекторов и других творческих людей, которые возвращаются к природе, возвращаются к природным материалам, к природным структурам. Я думаю, что незаметно, но повсеместно в мире рождается нечто, что не является стилем, эстетикой, а весьма многообразным потоком вещей. Это похоже на дельту реки. Первоначально широкое русло разделяется на множество островков, ручейков, которые расходятся, сливаются и текут дальше, текут медленнее. Возможно, это и есть метод, который позволит архитектуре вновь вступить в дружеские отношения с людьми. Дружественная архитектура. Такие понятия, как уют, понятность, гармония, чем дальше, тем больше стоят в основе того, что происходит в архитектуре. Каждая эпоха несет в себе остатки старого, но одновременно в ней рождается новое. Это и является содержанием этой выставки. Эта выставка рассказывает об итогах более чем десятилетнего труда небольшой группы людей, которые стараются выдумать, прожить, отвоевать иную архитектуру, стараются вернуться к чудесному труду на службе у людей. Конечно, у нас впереди еще долгий путь. То, что мы делаем, это некий намек на то, как можно было бы подходить к сочинению увертюры. Здесь есть свои ученические трудности, но иногда эти несколько нот увертюры соединяются и создают новую мелодию. Возникают вещи, объединяющие несоединимое, малийских догонов с дзеном, лепку из глины со строительством из веток, вещи, имеющие сложную математику, с вещами совершенно примитивными. И одновременно на заднем плане постоянно ведется широкая дискуссия о планировании и непланировании. Я подозрительно отношусь к планам, но при этом постоянно их черчу. Я говорю себе: как можно подозрительно относиться к тому, что является твоим хлебом насущным? Но долгая жизнь научила меня всегда кусать руку, которая меня кормит.
 
Башня Бара II. Фото предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: Или ты твоя подозрительность происходит именно из-за того, что ты за свою жизнь начертил столько планов? Потому что ты знаешь, сколько в них подводных камней?

МР: Конечно. Я знаю, что план уничтожает на корню некоторые вещи, которые несут жизнь, те кривые линии, которые не создашь на компьютере.
 
Башня Бара II. Фото предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: А что если строится такая вещь, как слоновий хребет здесь, на террасе в галерее DOX? Как выглядит проект такого объекта?

МР: Проект-непроект. Давид Кубик сказал: давайте сделаем слоновий хребет. И начертил эскиз слоновьего хребта. И я начертил эскиз слоновьего хребта. И мы оба прекрасно понимаем, что между тем, что мы здесь начертим в эскизе, и тем, что будет стоять на террасе, будет большая разница. Почему? Из кривых веток нельзя создать точную топологию. Вместо проекта, привязанного к определенной топологии, это скорее инструкция. Мы знаем, какие нам нужны ветки и крепления, мы в общем виде знаем, какая будет плотность соединений, и можем в уме сформировать закругленность спины слона, и поскольку Кубик скульптор и анархист, то гибкость вещей и неопределенность нашего пути нас не пугают. Надеюсь, получится хорошо. Именно это мне и нравится в догонах и в народном искусстве. Это равновесие между определенной мерой умеренности, ритма функциональности и одновременно там есть определенная степень беспорядка, случайности, хаоса. Хаос делает вещи приемлемыми для нас. Если мы встретимся с тридцатью идентичными людьми, это уж точно произведет на нас неприятное впечатление. Смотри «Матрицу», там очень точно выражено то, к чему приводит современная эпоха, мистер Браун – это, иными словами, ходячая многоэтажка. Их сотни, все они одинаковые, они механистичны, это не наш мир. Наш мир – это многообразие. Я сравнил бы это с той ситуацией, как если бы в коммуникации у нас бы исчезли невербальные средства, жесты, выражение лица, причмокивания, тон голоса, то нас ускользало бы 80 процентов смысла. Аналогично, если мы сделаем совершенно гладкую, чистую, асептическую архитектуру, произойдет то же самое. В природе и в народной архитектуре такого не бывает.
 
Студия над рекой. Фото: Радка Циглерова. Предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: А теперь скажи мне, как ты сопротивляешься тому, чтобы этого не случалось в архитектуре, которая должна быть точной и спланированной. Вы же строите не одни только слоновьи хребты, вы строите совершенно другие, серьезные дома, получившие разрешение на строительство, и люди в них живут и работают. Какая связь между домами, которые должны быть точно спроектированы, и слоновьими хребтами?

МР: Я стараюсь сделать все возможное, чтобы наше понимание того, что есть законно возведенная постройка, включало и слоновьи хребты. Потому что ряд предписаний a priori губит некоторые замечательные и необходимые качества. Я бы сказал, что между этими вещами нет никакой разницы. Потому что (а теперь самое важное, что я хочу сказать) семечко дерева несет в себе информацию об этом дереве. Это как бы проект дерева. Но проект – это неверный термин, скорее, это инструкция, как дерево должно жить, как должен протекать фотосинтез, это не буквальный план. Семечко не заключает в себе проект, по которому у дерева будет 8721 листьев на расстоянии 21 мм друг от друга, у каждого листа будет 67 зубчиков, включая такое-то количество больших, средних и маленьких. Ничего подобного. У дерева есть инструкция, какие у него должны быть листья, но каждый лист уникален, точно так же, как наши пальцы, или уши, или глаза. Потому что они сделаны по инструкции, а не по схеме. В этом вся разница. Инструкция заключается в том, что кто-то знает, как это делается, и вместе с тем некоторым образом приспосабливает это знание к ситуации. В ней есть место для определенной меры иррациональности. Разных подходов и путей неизмеримое множество. Нельзя сказать, что какой-то из них a priori единственный и самый лучший. Есть пути надежные и есть пути весьма рискованные, но и то, и другое – это путь. Так что я вместе с остальными отправился искать путь, как приласкать, накормить и не подгонять все время вперед ласкового ленивца, брошенного всеми в дорожной пыли. Как устроить для этого ленивца у дороги множество местечек и сказать: ленивец, здесь тебе достаточно один раз взмахнуть когтями, и тебе будет что пожевать. Этих местечек становится все больше, ленивец может поживиться чем-нибудь вкусненьким, он будет сытым, ласковым и дружелюбным. Мне только жаль, что я не могу жить до трехсот или до четырехсот лет и однажды сказать: да, ХХ век – вот это было веселье! XXI век – ничего особенного, но XXII век – это самое лучшее!
 
Купол РайнМаха. Фото предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: Вернемся к самому началу: тогда в Рокси мы говорил о том, как достичь видения архитектуры 2030 года. Почему ты выбрал именно этот год?

МР: Аналогичным методом, что и Оруэлл, который в 1954 году написал «1984» и представил жизнь на одно поколение вперед. Это одно поколение – 30 лет. Но мне показалось как-то неудобно сказать «2031», и я слегка округлил, сократил поколение до 29 лет.
Структурная конструкция из веток – Кыйе. Фото: Давид Кубик. Предоставлено Галереей ВХУТЕМАС



ЯТ: Ты думаешь, что уже в течение жизни одного поколения эти изменения станут заметны?

МР: Совершенно определенно. Теперь мы, скажем, в 40 процентах одного поколения. Кое-что мы сделали, мы живем с этим, анализируем это. Путь не ведет по прямой, он ведет, поворачивая. Некоторые вещи нам открылись только тогда, когда мы их воплощали – не в технических деталях, они очевидны, а относительно того смысла, как этот дом живет в мире. Какие волны он создает вокруг себя. Как он проник в подсознание людей, и как люди на него реагируют. Все это продвинуло нас вперед, мы добрались до следующей стоянки, но до вершины еще очень далеко. Кислородную маску надевать пока еще рано.
Структурная конструкция из веток – Кыйе. Фото: Давид Кубик. Предоставлено Галереей ВХУТЕМАС

25 Июня 2015

comments powered by HyperComments
Похожие статьи
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Сейчас на главной
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.
Галька на берегу
Проект аэропорта в Геленджике от АБ «Цимайло, Ляшенко и Партнеры» стал единственным российским победителем премии Architizer A+Awards 2021 года.
Стратегия преображения
Публикуем 8 проектов реконструкции построек послевоенного модернизма, реализованных за последние 15 лет Tchoban Voss Architekten и показанных в галерее AEDES на недавней выставке Re-Use. Попутно размышляя о продемонстрированных подходах к сохранению того, что закон сохранять не требует.