Наиболее изощренно и изящно проблему общения зодчества с различными искусствами обыграли московские художники и архитекторы Александр Пономарев, Алексей Козырь, Илья Бабак и Сергей Шестаков в созданной ими экспозиции национального павильона Украины, расположившейся в венецианском Арсенале. Экспозиция под названием «Архитектура миражей» поддержана Joint Transportation Company, VIART-GROUP, и компания «Кирилл».
Тема «архитектура миражей» предполагает образ пограничья, нежного балансирования на грани – сна и яви, иллюзорного и реального. Эта тема дает отличный повод показать архитектуру в модальности неархитектурной – призраком и отсветом иных видов творчества: скульптуры, живописи, видеоарта. Условием синтеза всех этих искусств на выставке оказалось искусство Театра.
Сама экспозиция с тонкими легкими ширмами, экранами с медитативными картинками, погруженными в колбы с водой загадочными объектами, виртуозной графикой поверх географических карт ассоциировалась с неким мистериальным действом, смысл которого необходимо долго и не суетно разгадывать.
Девизом экспозиции павильона могут быть выбраны слова античного историка Филострата Младшего о том, что искусство это «способность невидимое делать видимым». Иначе говоря, речь идет о главной роли того, что называется воображением как в созидании образа, так и в его восприятии. Оно и только оно может обеспечить понимание мира в его художественном измерении.
Архитекторы и художники павильона предложили сделать два проекта из серии так называемых мобильных музеев: Персональный художественный музей и Музей современного искусства.
Образ музеев был вдохновлен пребыванием Александра Пономарева и Сергея Шестакова на украинской исследовательской станции «Вернадский» в Антарктиде. Там художники работали. Документация работы Сергея Шестакова представлена в одном торцевом зале выставки. В него надо входить, сняв обувь. Тебе предлагают лечь на подушки, в темноте смотреть в потолок. Но предварительно надеть стереоочки. Внезапно все преображается, на потолке начинают появляться световые картинки, и ты оказываешься в движении по какому-то ландшафту фантастической красоты. По брызгающим прямо в лицо искристым пузырькам осознаешь, что съемка подводная. А белая, словно живая и дышащая субстанция, которую ты огибаешь, к которой прикасаешься в своем движении, – ни что иное, как погруженные в толщу воды глыбы льда, айсберги. Это путешествие как раз о реальности ирреального, пограничье как таковом.
Верстовой столб на украинской исследовательской станции «Вернадский» в Антарктиде. Фото С. Шестакова
Кадр из фильма про подводную экспедицию во льдах Антарктиды
Во время экспедиции в Антарктиду и Шестакова, и Пономарева пленила красота самых романтических явлений природы – миражей, что возникали на прозрачном морском горизонте. Сейчас все понимают природу этого явления, зависимость от рационально объяснимых физических процессов. Однако в том-то и уникальность миражей, что при жесткой физической детерминированности «конструкции» образа (влияние встречи разных слоев атмосферы, разных температур, рефракции, преломления света и т.д.) сама природа дарит нам зрелище абсолютно метафизическое, не обусловленное никакими прагматическими объяснениями. Это действительно чистое искусство, сотканное натурой. Не зря же лучшие писатели вдохновлялись образами миражей, вводили их в свои сочинения.
Миражи на горизонте и вдохновленные ими рисунки Александра Пономарева
Собственно миражи стали темой красивых вихрей и скерцо графики Александра Пономарева. А архитектура музеев, им посвященных, запечатлена в хрупких, плавающих в воде макетах, и на экране отлично сделанного 3d-фильма.
Персональный музей это три связанных между собой плавающих мобильных куба, попеременно поднимающихся над водой и уходящих под нее. Фасады этих кубов сделаны из разных консистенций H2O: воды, пара и льда соответственно. Внутри кубов находятся выставочные залы.
Персональный художественный музей в Антарктике
Персональный художественный музей предполагается сделать в минималистском стиле и пустить в океан, чтобы он бороздил его воды с декабря по март. Сам образ этого плавающего музея может интерпретироваться в двух аспектах. Первый связан с любимой художником Пономаревым идеей субмобилей: спонтанно всплывающих и погружающихся в воду структур, дающих счастье наблюдать внезапные изменения природной среды. Эту идею художник реализовывал на протяжении многих лет. Можно вспомнить его знаменитые подводные лодки невесть как всплывающие в разных уголках мира, от Москвы до Парижа. Можно вспомнить и выставку «Память воды», которая проходила в парижском Музее науки и техники в 2002 году. Тогда сорок ныряющих внутри стеклянных колонн субмобилей создавали вполне архитектурную композицию, напоминающую парижский остров Сите. А нью-йоркский Манхэттен из песка погружался в воду и всплывал в хрустальных колоннах в проекте «Поверхностное натяжение» (галерея Cueto Project, Нью-Йорк, 2008).
Конструкция Персонального художественного музея в Антарктике
В случае с тремя кубами-залами Персонального музея зритель получает возможность лично испытать метаморфозы, происходящие с восприятием искусства, пребывающего в различных средах: в глубине океана, на поверхности, в объятиях льда, пара, воды, то есть опять-таки сложно понять тему «пограничье». Пребывая в постоянном движении природной среды зритель максимально концентрирует собственные творческие способности воображения. И искусство, выставленное в залах-кубах, воздействует на него с десятикратной силой.
Второй аспект интерпретации Персонального музея связан с темой собственно миража. Когда зрители будут видеть музей на горизонте, он представится им совершенным миражом. И, что самое интересное, соотнесенным с авангардной конструкцией. Судя по представленным документальным фотографиям, относительно тех миражей, что наблюдали Пономарев и Шестаков, на ум приходят проекты, рожденные в лаборатории русского авангарда, в мастерских Института художественной культуры (ИНХУКа) начала 1920-х годов. Именно тогда молодые мастера (Родченко, Стенберги, Медунецкий, Иогансон) создают пространственные построения в качестве выявления чистой инженерной формы.
Конструкция Персонального художественного музея в Антарктике
Тут важно помнить, что сами пространственные конструкции русских авангардистов (К. Медунецкого, братьев В. и Г. Стенбергов) работали как идеальные модули по «прощупыванию» сил природной гравитации. Тонкие пластиночки, реечки, диски создавали иллюзию самостроящегося трансформера. В вечной трансформации и при этом в своей точной инженерии (объект ни в коем случае не должен рассыпаться на части, ни визуально, ни физически) они предвосхитили опыты великих мастеров XX столетия, «мобили» Александра Колдера, к примеру. Одновременно и динамические, познаваемые в движении объекты авангардистов, и динамический образ Персонального музея свидетельствуют о своей причастности образу иллюзии. Это архитектура, берущая уроки игры воображения у самой природы.
Второй объект «Архитектуры миражей» это Музей современного искусства в Антарктиде. Его образ также связан с русским авангардом, только с самыми радикальными, экспериментальными проектами. Вот как художник Пономарев рассказал о музее: «Музей имеет вид 100-метрового несамоходного судна и жилого модуля. На палубе смонтирована архитектурная конструкция: гостиница и выставочные залы. Когда судно прибывает на место, путем перераспределения балласта оно встает вертикально, как поплавок. Вверху оказываются гостиницы, под водой – музей. К судну причаливают пароходы, люди поселяются в гостинице, любуются проплывающими айсбергами... Потом садятся в камеру-ботискаф, опускаются вниз и оказываются в Музее современного искусства! Когда навигация кончается и лед приходит в полярные области, судно перетаскивают южнее».
Музей современного искусства в Антарктиде
Музей современного искусства в Антарктиде
Конструкция Музея современного искусства в Антарктиде
Если искать параллели такой архитектуре в великом авангардном прошлом, то на ум приходит один, самый фантастический образ – «Летающий город» Георгия Крутикова. Архитектор защитил его как диплом в 1928 году в школе Николая Ладовского во ВХУТЕМАС-ВХУТЕИН. Проект «подвижной архитектуры» Крутикова предполагал создание при помощи атомной энергии вертикально висящих над землей зданий, собранных в подобие огромных цилиндров. Коммуникации между ними и землей, которая, по мысли архитектора, освобождалась для труда и отдыха, осуществлялась бы тоже с помощью «летающих батискафов» – кабин, способных передвигаться в воздухе, по земле, по воде и под водой. Причем кабина могла быть и жилой ячейкой. Между прочим, Георгия Крутикова сразу назвали «советским Жюль-Верном». С проектом Крутикова Музей современного искусства в Антарктиде сближают не только мощные технические задачи, но и сам факт признания силы и дерзости творческого воображения. В принципе, и Музей в Антарктиде, и «Летающий город» Крутикова это тоже на сегодняшний день чистая, бескорыстная форма общения с природой, миром. Чистой воды мираж!
Ну а как же искусство, которое оказывается буквально в воде и которое смотреть можно только из батискафа? Для его инсталлирования применяется система сложных модульных конструкций и непроницаемые для воды рамы-капсулы. Смотреть на произведения сквозь толщу воды кто-то сочтет чрезмерным. Однако авторов проекта этот визуальный радикализм совсем не пугает. Просто внутри разных природных сред рождается разное эмоциональное восприятие предмета искусства, его творческое осмысление. К тому же существуют художники, которые своим творчеством доказали вероятность и органичность подобного зрения. Уместно вспомнить, например, Билла Виолу, в видеоинсталляциях которого стихия воды играет просто архетипическую, сущностную, на библейском уровне роль. Во многих его произведениях мы созерцаем мир именно сквозь толщу водного потока. Так что встреча художника со своим зрителем в новом музее-поплавке еще как возможна!
Встреча же московских зрителей с экспозицией «Архитектура миражей» обещает состояться совсем скоро. Музей архитектуры имени А.В. Щусева планирует привезти выставку в своей зал «Флигель-Руина».
