Пристрастия публики

Памятники архитектуры модернизма в разных точках земного шара оказываются в опасной зависимости от отношения к ним общества.

author pht

Автор текста:
Нина Фролова

16 Июня 2008
mainImg
Не так давно внимание специалистов привлекли несколько досадных эпизодов, связанных с судьбой построек видных архитекторов середины прошлого века. Все они – жилые дома, а авторы их проектов – Ричард Нойтра, Луис Кан, Филип Джонсон…
zooming
Р. Нойтра. Дом Кауфмана в Палм-Спрингс. 1947
zooming
Р. Нойтра. Дом Кауфмана в Палм-Спрингс. 1947


Казалось бы, одни эти имена должны обеспечить этим зданиям безоблачное будущее. Но реальность оказалась более мрачной. «Сигналом тревоги» стали неудачи на аукционах двух шедевров модернизма – дома Кауфмана Ричарда Нойтры в Палм-Спрингс (1947) и дом Маргарет Эшерик (1961) Луиса Кана в пригороде Филадельфии Чеснат-Хилл. Первый сначала с трудом был продан на торгах Christie's в Нью-Йорке (при стартовой цене в 15 млн за него дали 16,8 млн долларов), а затем сделка провалилась (как сообщается, по вине покупателя). Вторая вилла, выставленная на менее известном аукционе Wright в Чикаго за 2 млн долларов, не нашла покупателя вообще. После прежнего успеха на аукционах зданий Бройера, Кёнига и других мастеров интернационального стиля такой поворот оказался полной неожиданностью как для риэлторов-специалистов по домам «с историей», так и для охранителей наследия.
zooming
Л. Кан. Дом Маргарет Эшерик в Чеснат-Хилл. 1961


Винят в этом кризис на рынке недвижимости в США, вызвавший резкое падение цен на недвижимость вообще. Но немалую роль сыграло и отношение к подобным памятникам в обществе. Во-первых, главное значение для абсолютного большинства американских покупателей – даже осознающих архитектурную и историческую ценность, например, здания Кана – имеет все же размер будущего дома. А все выставляемые на торги постройки невелики, тот же дом в Чеснат-Хилл имеет всего одну спальню. Их сдержанный облик также находит немного поклонников: большинство продаваемых и покупаемых за подобные суммы построек выдержано в специфическом неоколониальном стиле, георгианского или испанского извода, с огромным количеством деталей и большой площадью.
zooming
Л. Кан. Дом Маргарет Эшерик в Чеснат-Хилл. 1961


От этой ситуации также пострадал уникальный дом Элис Болл (1953) Филипа Джонсона в Нью-Кейнен: это «жилой вариант» знаменитого «Стеклянного дома» того же автора, расположенный от него всего в трех милях. Он не только совсем не велик (общая площадь – 160 кв. м), но и очень скромен по облику: стекло, металл и розоватая штукатурка бетонных стен. Его нынешняя владелица, вдохновленная успехами на аукционах все тех же домов Кёнига, Даррела Стоуна и Пруве, решила продать его не менее чем за 3,1 млн, а если покупатель так и не найдется (а она его ищет уже год), то она планирует снести постройку. Джонсон называл эту работу «своей шкатулкой для драгоценностей», но сейчас она окружена трехэтажными «дворцами» в «тюдоровском» стиле и с площадью как минимум 1500 кв. м., и отношение к ней соответствующее.
zooming
Ф.Джонсон. Дом Элис Болл в Нью-Кейнен. 1953


В то же время, далеко не всегда можно однозначно сказать, что «частник» хуже общественной организации в роли владельца памятника архитектуры. Конечно, в первом случае вилла Ле Корбюзье или Алвара Аалто оказывается в такой же зависимости от жизненных обстоятельств хозяев, как какая-нибудь бытовка: скажем, дом Кауфмана попал на аукцион, потому что чета его владельцев решила развестись (до этого момента они очень любили эту постройку и потратили на ее реставрацию астрономические суммы).
Но пример обветшавшего до крайности и находящегося под угрозой разрушения «Экспериментального дома VDL II» Нойтры в Лос-Анджелесе, завещанного вдовой архитектора государственному вузу, заставляет задуматься о положительных сторонах частного финансирования.
zooming
Ф.Джонсон. Дом Элис Болл в Нью-Кейнен. 1953


Однако остается еще один вопрос: как получается так, что за картину Люсьена Фрейда легко платят 33,6 млн долларов, а за дом Кана жалеют 2 миллиона? Конечно, архитектурный памятник нельзя увезти с собой, он требует значительных затрат на поддержание его в нормальном состоянии и т. д. Но, кажется, основная причина здесь в том, что публика не привыкла рассматривать архитектуру XX века наравне с современной живописью: триптих Френсиса Бэкона может стоит 86 млн, а ключевая постройка Нойтры с трудом добирается до 15 млн. В то же время, общество будет высоко ценить все то, за что платят большие деньги (далеко не всех привлекает творчество того же Бэкона или Поллака, но стоимость их работ повсеместно вызывает неизменное уважение, и их картины вполне могут появиться на стене чудовищного особняка в «испанском стиле» в том же калифорнийском Палм-Спрингс).
zooming
И.Николаев. Фабрика Sumerbank в Кайсери. 1935


Но здания в частном владении могут показаться «счастливчиками» по сравнению с принадлежащими государству или коммерческим организациями.
Турецкая секция DOCOMOMO обратилась к международной общественности с просьбой помочь хотя бы подписью под открытым письмом комиссии по охране памятников города Кайсери, где планируется снос комплекса текстильной фабрики Sümerbank (1934-35), построенной по проекту Ивана Николаева. По сути, это целый городок: с промышленными зданиями, жильем, рекреационным зонами и инфраструктурой.
zooming
И.Николаев. Фабрика Sumerbank в Кайсери. 1935


В 1998 фабрика закрылась, и всю ее территорию передали местному университету Эрджияс, руководство которого, совместно с городскими властями, планирует создать на месте постройки Николаева новый кампус. Остается только надеяться, что обветшавшие корпуса значительного памятника конструктивизма покажутся турецким чиновникам, занимающимся охраной культурного наследия, достойным сохранения: хотя бы как памятник первым годам индустриализации страны.
zooming
И.Николаев. Фабрика Sumerbank в Кайсери. 1935


Но не всегда вопрос о защите постройки от уничтожения можно решить однозначно. Яркий пример подобной ситуации – спорное положение комплекса доступного жилья «Робин Худ Гарденс» в Лондоне (1972) Питера и Элис Смитсонов. Это экспериментальный проект – как архитектурный, так и социальный. Его авторы, вдохновленные «Жилой единицей» Ле Корбюзье в Марселе, создали т. н. улицы – широкие линии балконов вдоль каждого третьего этажа. Эти галереи, а также озелененная территория вокруг двух корпусов комплекса должны были стать новым общественным пространством для жителей. Вместо этого «Робин Худ Гарденс» превратился в весьма опасное с точки зрения криминальной обстановки место, и на его «улицах» и в вестибюлях стали собираться совсем не жильцы. Определенную роль в принятии решения о сносе комплекса (кроме практически единодушного общественного мнения) сыграли как вышедший из моды бруталистский облик постройки, так и ее плохое состояние: ремонта там не было с момента ее сдачи в начале 1970-х.
zooming
П. и Э.Смитсоны. Комплекс «Робин Худ Гарденс» в Лондоне. 1972


В результате, организация по охране наследия English Heritage отказалась вносить комплекс в государственный список памятников, а 80% проживающих в «Робин Худ Гарденс» лондонцев стремятся получить квартиру в другом месте (несмотря на его выгодное расположение рядом с новым районом Кэнери-Ворф). Однако организованную журналом Building Design компанию по сохранению ансамбля, считающегося центральным в творческом наследии Смитсонов, возглавили Норман Фостер, Ричард Роджерс и Заха Хадид, которые видят в этом комплексе важный памятник британской архитектуры, повлиявший на последующее развитие типологии жилого многоквартирного дома.
zooming
П. и Э.Смитсоны. Комплекс «Робин Худ Гарденс» в Лондоне. 1972


Решение этого вопроса, где вновь – и в несколько непривычном ракурсе – столкнулись интересы и пристрастия специалистов и публики, ожидается в ближайшее время…
zooming
П. и Э.Смитсоны. Комплекс «Робин Худ Гарденс» в Лондоне. 1972


16 Июня 2008

author pht

Автор текста:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: Мировое архитектурное наследие XX века

Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Курортный комплекс Прора на острове Рюген
Нацистский курорт Прора сейчас перестраивается под жилье и гостиницы. Фотосерия Дениса Есакова и комментарий архитектора, преподавателя TU München Елены Маркус посвящены проблеме существования архитектурного наследия тоталитаризма в современном мире и опасности аполитичного, прагматичного к нему подхода.
Дворец культуры для новой эпохи
Реконструкция архитекторами gmp памятника послевоенного модернизма – Дворца культуры в Дрездене – названа в Германии лучшим сооружением года по версии Немецкого музея архитектуры.
Реализация по часам
Бюро DSDHA разработало для офисного комплекса «Бродгейт» в лондонском Сити проект обновления его уже вошедших в историю общественных пространств. Сейчас завершена первая очередь плана.
Необитаемый бассейн
Бассейн для пингвинов, построенный эмигрантом из России Бертольдом Любеткиным и Ове Арупом в 1930-е для Лондонского зоопарка, пустует с 2004 года. Дочь Любеткина предлагает его снести. Все остальные — против.

Технологии и материалы

Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Как ковалась победа: вклад Борского стекольного завода
В эту знаменательную дату, мы хотим вспомнить подвиги героев тыла и фронта, руками которых ковалась Великая Победа над фашистским режимом.
Одним из таких выдающихся предприятий был Горьковский механизированный стеклозавод имени М. Горького на Моховых горах, известный в наши дни как Борский стекольный завод, старейшее предприятие стекольной отрасли и один из производственных комплексов AGC Group.
Wienerberger Brick Award 2020: финал переносится на осень
Завершающий этап премии Brick Award от концерна Wienerberger из-за пандемии перенесли на осень. Но уже сформирован шорт-лист. Рассказываем подробнее о премии и показываем некоторые проекты-финалисты.
Ремесленные традиции
Для бизнес-центра «Депо №1» компания «Славдом» поставляла кирпич Wienerberger и системы крепления Baut. Замысел авторов, поддержанный качественным материалами и исполнением, воплотился в здание, достойное исторической среды Петербурга.
Броненосец из титан-цинка
Новая станция метро в Торонто по проекту британских архитекторов Grimshaw получила необычную кровлю, покрытую титан-цинком RHEINZINK.
Грани света
Параметрическое моделирование помогло апарт-отелю в комплексе Grani не затенять окружающие постройки, а окна Velux – обеспечить светом разнообразные внутренние пространства. Другая их заслуга: деликатное дополнение реконструированных исторических корпусов комплекса.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
ТЭЦ, спорт и зеленая крыша
Архитекторы BIG объединили в одном сооружении для Копенгагена экологичный мусоросжигательный завод, ТЭЦ, горнолыжный склон – и зеленую крышу системы ZinCo.
Стекло для городского калейдоскопа
Современные технологии и классические традиции, строгий и даже торжественный ритм: «Искра-Парк» словно бы переносит нас в 1930-е. С одной поправкой – на объемный, крупного рельефа и зеркального стекла фасад южного корпуса; он возвращает в наши дни.
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.

Сейчас на главной

Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Пресса: Архитектура простыла в музыке
Новая филармония, которую открыли в 2015 году в парижском районе Ла-Виллет,— среди самых заметных произведений современной архитектуры во Франции. Но здание в итоге поссорило его создателей. Пять лет спустя автор проекта Жан Нувель и заказчик, руководство филармонии, обмениваются судебными исками на сотни миллионов евро. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Электрические колонны
Новый дом на Кутузовском по-своему интерпретирует как классицистический контекст места, так и присущий проспекту премиальный статус. В то же время он смел: таких колонн – стеклянных, светящихся в ночи трубок, в Москве еще не было. Пластические высказывание получилось сильным и бескомпромиссным, буквально на грани между декоративностью «Украины» и хай-теком Сити.
Пресса: Ар-деко. К юбилею выставки 1925 года в Париже
28 апреля 1925-го в Париже состоялось открытие «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности». Это событие сыграло ключевую роль в развитии стиля ар-деко, самого яркого художественного направления межвоенной эпохи. И хотя сам термин появился много позже, в 1960-е, именно выставка в Париже подарила стилю его имя.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Крыша на вырост
Хозяева смогут расширить свои «1/3 дома» по проекту бюро Rever & Drage на западе Норвегии, если их семья увеличится, а пока используют кровлю-навес как парковку, банкетный зал, мастерскую.
Из «муравейника» в «город-сад»
МАРШ запускает он-лайн-интенсив, посвященный экологически устойчивому развитию территорий. Об актуальности темы для российских регионов рассказывает куратор курса и наблюдатель ООН Ангелина Давыдова.
Бетон и пальмы
Новый корпус фонда Nubuke в Аккре, столице Ганы, по проекту бюро nav_s baerbel mueller и Юргена Штромайера.
Градсовет удаленно 19.05.2020
Жилой комплекс пополам с гостиницей, еще два варианта станции метро «Парк победы» и поглощение «Политехнической» – на третьем дистанционном градсовете Петербурга.
Простота для Новой Риги
Проект автомойки с кафе и террасой с видом на дальний лес, и «ритейл-офис» мебельных компаний с длинной и причудливой красной скамейкой.
Зеленый лабиринт на фасаде
Стены и кровля офисно-торгового комплекса Kö-Bogen II по проекту Кристофа Ингенхофена в Дюссельдорфе покрыты 8 километрами живой изгороди: это самый большой зеленый фасад Европы.
Параллельный мир
В частном подмосковном доме Parallel House архитектор Роман Леонидов создал выразительную скульптурную композицию из абсолютно простых форм – параллелепипедов, чье столкновение превратилось в захватывающий спектакль.
Зеркало для неба
Офисное здание cube berlin по проекту бюро 3XN рядом с центральным берлинским вокзалом получило зеркальный фасад-аттракцион, позволивший одновременно устроить открытые террасы для отдыха сотрудников.
Волнорез
В Истринском городском округе Подмосковья тандем бюро «Четвертое измерение» и «АРС-СТ» спроектировал спортивный комплекс – монообъем в виде скошенного параллелепипеда с острым, как у корабля, «носом»
Пресса: Как помойка станет парком. Григорий Ревзин о городе...
Подтверждая закон Ломоносова «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», превращение города в парк, ставшее главным трендом сегодняшнего урбан-дизайна, дополняется обратным трендом — превращением парка в город.
Илья Уткин: «Мы учились у Пиранези и Палладио»
О трех кварталах вокруг Кремля – Кадашевской слободе, Царевом саде и ЖК на Софийской набережной; о понимании города и храма, о творческой оттепели и десятилетии бескультурья; о сокровищах дедушкиной библиотеки – рассказал победитель бумажных конкурсов, лауреат Венецианской биеннале, архитектор-неоклассик Илья Уткин.
Фасад по солнцу
UNStudio реконструировало здание Hanwha Group в Сеуле в соответствии с требованиями энергоэффективности и комфорта, причем работа сотрудников Hanwha не прервалась даже на день.
Дом отшельника
Тема нынешней «Древолюции» – актуальнее не придумаешь. Участники проектировали скромный и легко реализуемый дом для уединения и наслаждения природой. Показываем 19 вдохновляющих работ, отобранных жюри.
Лестница в небо
Проект гостиницы в поселке Янтарный – пример новой типологии рекреационного комплекса, новый формат, объединивший гостиничную, деловую и культурную функции. И все это под лозунгом максимального единения с природой.
Граждане против Цумтора
В Лос-Анджелесе активисты провели конкурс проектов реконструкции музея LACMA, среди участников – Coop Himmelb(l)au и Barkow Leibinger. Это альтернатива «официальному» плану Петера Цумтора, который предусматривает уменьшение общей площади и снос четырех существующих корпусов.
Мыс доброй надежды
Показываем все семь проектов, участвовавших в закрытом конкурсе на создание концепции штаб-квартиры компании «Газпром нефть», а также приводим мнения экспертов.
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Не только военные песни
Один из проектов нынешнего конкурса благоустройства малых городов созвучен празднику 9 мая: его главный элемент – реконструкция парка, в котором ежегодно проходит фестиваль в честь автора известных песен военной тематики.
Городская лагуна
Архитекторы MVRDV встроили в «руины» городского торгового центра на Тайване общественное пространство The Spring с водоемами, детскими площадками, эстрадой и зеленью.
Белоснежные цилиндры
Арт-центр и парк Tank Shanghai по проекту пекинского бюро OPEN Architecture в Шанхае – редкий пример приспособления под новую функцию резервуаров для авиационного топлива.
Голодный город
Реконструкция Торжковского рынка от бюро RHIZOME: прилавки с фермерскими продуктами, фуд-холл и музей в интерьерах модернистского здания.
Пустота как драма
В Дубае закончено строительство комплекса The Opus, задуманного Захой Хадид еще в 2007 году. Главное в здании – криволинейный проем высотой в 8 этажей.
Благотворительная архитектура
Бюро Martlet Architects, за которым стоит молодая российская пара, с помощью архитектуры участвует в решении проблем стран третьего мира. Показываем школу и две клиники, построенные на краю света за счет благотворительных фондов и силами волонтеров.
Эко-административный комплекс
Zaha Hadid Architects выиграли в Шанхае конкурс на проект штаб-квартиры государственной Группы энергосбережения и охраны окружающей среды Китая. Комплекс должен стать образцовым эко-проектом, учитывающим также и последствия пандемии.
Назад в космос
Парк покорителей космоса на месте приземления Юрия Гагарина по концепции West 8 Адриана Гёзе делает Центр урбанистики экономического факультета МГУ под руководством Сергея Капкова.
Полосатое решение
Об интерьерах ТЦ «Багратионовский» и немного об истории строительства одного из примеров смешанных общественно-торговых прострнаств нового типа, в последнее время популярных в Москве.
Что посмотреть на выходных
Для тех кто планирует на майских поотдыхать – вот, можно сделать и это с пользой. Только что завершившийся цикл лекций Анны Броновицкой, прогулки с гидами по гугл-панорамам, знакомство с любимыми книгами архитекторов и еще пара хороших вариантов.
Башня-знак
Самое высокое деревянное здание в мире, 18-этажная башня Mjøstårnet на юге Норвегии, одновременно привлекает внимание к своему городу – Брумунндалу – и служит знаком возможностей дерева как строительного материала.
Остоженка: первая виртуальная
Две виртуальные экскурсии, с десяток лекций, интервью и круглых столов – подводим итоги выставки, посвященной 30-летию бюро и знаковому проекту реконструкции московского центра – району Остоженки. Выставка прошла полностью в «карантинном» он-лайн формате. Постарались собрать всё вместе.