Город как «пространство отношений»

Публикуем рецензию на выпущенную Strelka Press книгу Скотта Маккуайра «Медийный город», а также отрывок из нее.

Автор текста:
Ася Белоусова

mainImg
Книга австралийского медиатеоретика Скотта Маккуайра «Медийный город» (Media City) вышла не так давно – в 2008, однако будет небесполезным напомнить, в каком контексте она появилась. Реалити-шоу «Большой брат», первый показ которого состоялся в 1999, наряду с другими реалити-сериалами, прочно утвердилось в ежедневном телерационе миллионов зрителей в разных странах мира. Число активных пользователей соцсети Facebook всего за 4 года ее существования взлетело до 100 миллионов по всему миру и продолжало расти. Корпорация IBM на фоне прогнозов бурной глобальной урбанизации анонсировала разработку концепции Smarter City («разумный город»), основу которой должны составить «умные» сети и другие передовые технологии. Мобильные телефоны и прочие гаджеты подарили людям свободу общения и моментального доступа к информации.
 
В общем, новые медиа и виды контента вошли в жизнь города, упростив и обогатив ее. А, может быть, наоборот – загнав ее в новые рамки? На этот вопрос и ищет ответа Маккуайр, опираясь на собственные наблюдения и прибегая к трудам таких видных теоретиков, как Вальтер Беньямин, Георг Зиммель, Поль Вирильо, Анри Лефевр, Зигфрид Кракауэр, Скотт Лэш, Ричард Сеннет. «Сращивание медиа и городского пространства порождает сложный спектр возможностей, и их результаты еще не стали данностью», – утверждает автор, напоминая, что медиа – это лишь инструмент, который, подобно ножу в руках домохозяйки или убийцы, может служить самым разным целям. «Образу цифрового потока, несущего новую свободу, повсюду противостоит использование цифровых технологий для совершенствования форм контроля над пространством», – слова поистине провидческие, если вспомнить разоблачения Эдварда Сноудена, «Великий китайский файервол» и камеры наблюдения, превратившие город в пространство тотальной слежки.
 
Но трансформирующее влияние медиа на сам город и его восприятие жителями началось задолго до цифровой эпохи – еще с момента появления фотографии в середине XIX века. Поэтому Маккуайр проводит читателя по этой «хронологической стреле», повествуя о том, как постепенно серийная фотосъемка, электрическое уличное освещение, кинематографический монтаж и кибернетика превратили образ города как стабильного пространства с жесткими социальными связями в «текучую» среду амбивалентного «пространства отношений» – медийного города. Особый интерес представляют размышления о взаимоотношении частной и публичной сферы, которое в течение последних полутора столетий изменилось до неузнаваемости – особенно с приходом в каждый дом телевидения.
 
zooming
zooming
Рафаэль Лозано-Хеммер. Кино тела, Архитектура отношений 6. 2001–2006. Масштабная интерактивная инсталляция с использованием более 1200 гигантских портретов, которые становятся видимыми, когда на них падают тени прохожих. Впервые реализована V2 на Театральной площади Роттердама. Фото Яна Сприйджа. Изображение © Strelka Press

Издательство Strelka Press перевела «Медийный город» для русского читателя лишь через шесть лет после публикации книги в оригинале, и такая медлительность кажется досадным упущением, учитывая, насколько большое внимание в ней уделяется русскому/советскому архитектурно-медийному опыту – в общемировом контексте. Здесь и интереснейшее сопоставление творческого метода Дзиги Вертова, примененного в «Человеке с киноаппаратом», с кинематографическим языком Вальтера Руттмана в фильме «Берлин – симфония большого города»; и параллели, проводимые между неосуществленным замыслом фильма «Стеклянный дом» Сергея Эйзенштейна со американскими модернистскими небоскребами; и критика «прозрачной архитектуры» в романе Евгения Замятина «Мы»; и упомянутые в связи с этой антиутопией социально-архитектурные эксперименты Моисея Гинзбурга. Впрочем, такие книги, да еще и не в оригинале – не увеселительное чтение (при всем уважении к работе переводчика). Право, тексты, претендующие на объяснение реальности не для узкого круга исследователей, должны быть написаны (насколько это возможно) человеческим языком. А читать «Медийный город» – местами если не мучение, то, по крайней мере, немалый труд.
Судите сами:
 
«Кино, по сути, позаимствовало у фотографии активное кадрирование и преобразовало его в динамичные нарративные формы, где предпочтение отдавалось множественности точек обозрения. Как я отмечал в главе 3, кинематографическое восприятие стало образцом шоковой эстетики, преобладавшей в культуре современного города. Ренессансная модель геометрической перспективы развивалась в сочетании с гуманистическим порядком в архитектуре, в рамках которого пропорции рассчитывались в соответствии с масштабом человеческого тела. Холлис Фрэмптон говорит о структурной связи между живописью и архитектурой: «Живопись „предполагает“ архитектуру: стены, полы, потолки. Саму иллюзорную картину можно рассматривать как окно или дверь». И напротив, динамический режим восприятия в кино – «восприятие, обусловленное шоком» [chockförmige Wahrnehmung] – «предполагает» не стабильное местоположение стационарного здания, а изменчивый вектор движущегося автомобиля. Вид из кинематографического окна можно назвать «постгуманистическим», поскольку он уже не соответствует человеческому глазу, а производится с помощью технического оборудования, не просто усиливает перцептивные возможности классического субъекта, но и способствует замене техникой человеческого тела в качестве мерила существования. Непрерывное развертывание пространства, предполагавшееся в ренессансном мире, которое обусловливало стабильное положение гуманистического субъекта, все больше вытесняется феноменом, который Вирильо окрестил «эстетикой исчезновения». Техническое «зрение» кино – неотъемлемый элемент опыта в современную эпоху, где непрерывное пространство картезианской перспективы уступает место пространству отношений, состоящему из фрагментов, которые никогда не соединятся в стабильное целое. Современный индустриальный город, подпитываемый электроэнергией и пересекаемый динамичными транспортными и медийными потоками, представляет собой материальное выражение этой сложной пространственности. Вилла Ле Корбюзье с архитектурным «променадом», призванным скоординировать серию видов «кинематографического типа», – симптоматическая реакция на это положение вещей. За счет массового производства Ле Корбюзье стремится преобразовать современный дом в мобильную рамку видоискателя, которую можно разместить в любом месте. Именно в эту область неопределенности – вытесненное или «выкорчеванное» домашнее пространство – вторгаются электронные медиа».

31 Октября 2014

Автор текста:

Ася Белоусова
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.
Размером с 30 футбольных полей
«Зеленый квартал» – энергоэффективный, инновационный и самый дорогой градостроительный проект Казахстана, разработкой которого занималась международная команда: британское архитектурное бюро Aedas, американская инженерная компания AECOM и строительный холдинг из Казахстана BI Group.

Сейчас на главной

Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.
Театрально-музыкальный круг
Масштабный и амбициозный проект главного театрально-концертного комплекса Подмосковья, победитель конкурса, объединяет три зала, двор – общественную площадь, консерваторское училище, гостиницы. Он обещает стать заметным центром фестивалей классической музыки для всей страны.
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.
Дальше... дальше... дальше... В поиске нового поколения
Конкурс OPEN! на участие в национальном павильоне Джардини рассчитан на молодых архитекторов с максимально свежим взглядом на вещи, а его рамки так широки, что их почти не видно. Нужны смелые люди, которые совпадут с мировоззрением куратора Ипполито Лапарелли. Награда – работа в Венеции, дедлайн 31 января.
«Остров единорогов»
В Чэнду на западе Китая почти готов выставочный и конференц-центр Start-Up – первое здание на спроектированном Zaha Hadid Architects «Острове единорогов» для компаний-стартапов в сфере цифровых технологий.
Стирая границы
IND architects и китайское бюро DA! победили в конкурсе на проект музея в провинции Сычуань. Архитекторам удалось сделать музей частью ландшафта, а природу – полноправной участницей экспозиции.
Бетон и цвет
Школа с музыкальным уклоном имени Сервете Мачи в центре Тираны по проекту албанского бюро Studioarch4.
Фантастический роман
Рассматриваем выставку «Время Москвы-реки» в Музее Москвы, – креативную попытку актуализировать концепцию развития прибрежных пространств, победившую в конкурсе 2014 года и манифестировать вновь основанное общество Друзья Москвы-реки.
Все это – далеко не только форма
Российские архитекторы DNK ag участвовали в симпозиуме по естественному свету и устойчивому развитию, который компания Velux провела в Париже. Говорим с Натальей Сидоровой и Даниилом Лоренцем о затронутых на конференции исследованиях в области медицины, строительных технологий и здоровой среды.
Сахарные кристаллы
Бюро ODA превратило историческое здание сахарорафинадного завода на берегу Ист-ривер в Нью-Йорке в офисный комплекс с эффектным кристаллическим фасадом вместо утраченного.
Татами и роботы
Бюро BIG спроектировало для Toyota «город будущего» у подножия Фудзиямы: с почти нулевым углеродным следом, прогрессивной транспортной схемой, разными видами роботов, зданиями из дерева и модулем по размеру татами.
Тема треугольника
Бюро Lemay благоустроило парк Экспо 1967 года в Монреале – самой успешной Всемирной выставки XX века, сохраненной в наши дни как рекреационная зона.
Дерево среди стекла
Архитекторы Sheppard Robson придали «человеческое измерение» площади в новом деловом районе Манчестера с помощью деревянного павильона с озелененными фасадами и кровлей.
Линия отягощенного порыва
Жилой комплекс «Ренессанс» архитектора Степана Липгарта продолжает линию исторического центра Санкт-Петербурга и переосмысляет ленинградское ар деко и неоклассику 1930-50-х применительно к цивилизационным вызовам нашего века.
Декор без птичьих гнезд
Керамические ажурные фасады входа ТПУ в Пальма-де-Мальорка по проекту Joan Miquel Seguí Arquitectura точно рассчитаны так, что голубям в их отверстиях угнездиться не получится.
Кадашёвский опыт
У проекта ЖК «Меценат», занявшего квартал рядом с церковью Воскресения в Кадашах – длинная и сложная история, с протестами, победами и надеждами. Теперь он реализован: сохранены виды, масштаб и несколько исторических построек. Можно изучить, что получилось. Автор – Илья Уткин.
Градсовет 25.12.2019
На повестке в Петербурге: планировка для маленького городка и смелая гостиница, спроектированная под влиянием иностранцев.
Пресса: Диалоги о вечных ценностях: Степан Липгарт и Алексей...
В ноябре 2019 года в Калугу приехал архитектор Степан Липгарт — через месяц после торжественного открытия спроектированной им швейной фабрики Мануфактуры Bosco. Открывая цикл «ГЛАВАРХитектура», Липгарт прочитал на «Точке кипения» лекцию о профессиональном призвании и источниках вдохновения, о роли заказчика и о системе ценностей и убеждений, которая позволяет гордиться результатами своего труда. Главный архитектор Калуги Алексей Комов специально для Калугахауса поговорил со Степаном о вечном — и о том, как приспособить это вечное к жизни в нашем городе.
Зона комфорта
Рассматриваем интерьер общественного пространства «Мой социальный центр» – первый пример такого рода, реализованный в рамках новой программы московской мэрии по проекту бюро Хора.
Для испытаний на прочность
В Сколково открылось здание штаб-квартиры компании ТМК, выпускающей стальные трубы для нефтегазовой промышленности. Она совмещена с испытательным полигоном и исследовательскими лабораториями.
Возрождение Дворца
Архитекторы Archiproba Studios бережно восстановили образец позднего советского модернизма – Дворец культуры в городе-курорте Железноводске.
Оригами из лиственницы
Тренировочная байдарочная база в Августове на северо-востоке Польши по проекту бюро INOONI и PSBA получила фасады из сибирской лиственницы.
Как спасти мир, участвуя в архитектурном конкурсе
Международный конкурс LafargeHolcim Awards ставит в качестве главной цели поощрение идей и проектов в области устойчивого развития. Призовой фонд конкурса $ 2 000 000. Рассматриваем проекты победителей предыдущего цикла 2017-2018 годов по пяти критериям.
Террасы Хрустального мыса
Концепция музейно-образовательного и мемориального комплекса в Севастополе, предложенная Никитой Явейном, избегает прямолинейных акцентов и пафоса, интерпретируя историю места и специфику ландшафта, соединяя общественное пространство обитаемой лестницы и амфитеатров с монументальным монументом.
Десять часов роста
В кантоне Берн открылся новый кампус Swatch – Omega по проекту Сигэру Бана: объем древесины, использованный для каркаса трех зданий, «вырастет» в швейцарских лесах всего за 10 часов.
Евгений Подгорнов: «Проектировать надо так, чтобы...
Руководитель петербургского бюро Intercolumnium рассказывает, почему в портфолио компании есть работы от хай-тека до историзма, рассуждает о высотных доминантах и о заказчиках как источниках драйва, необходимого городу.
Новая ячейка
Жилой квартал на территории IT-парка: компания Архиматика сочетает инновационные технологии с человечным масштабом и уютной средой.