Согласно конвенции?

Продолжаем разговор о реконструкции дома-коммуны Николаева в Донском проезде. Владимир Белоголовский – о состоянии памятников русского авангарда, качестве строительных работ и стандартах реконструкции.

mainImg
[Продолжение разговора, начатого в сентябре статьей Екатерины Шорбан – ред.]
Так совпало, что меня пригласили на обсуждение фильма «От всех солнц» (Away From All Suns), проходившего в рамках фестиваля архитектурных фильмов в Трайбеке, на Манхэттене, перед самой моей поездкой в Москву. В фильме немецкого режиссера-документалиста Изабеллы Виллингер (Isa Willinger) запечатлена жизнь героев нашего времени. Каждый из них буквально отдает частицу себя, чтобы продлить жизнь трех московских архитектурных комплексов эпохи советского авангарда, построенных в конце двадцатых годов прошлого века.

Архитектор Всеволод увлеченно реанимирует дом-коммуну по проекту своего учителя Ивана Николаева. Пенсионерка Елена самоотверженно борется за спасение дома издательства «Огонек», единственное уцелевшее здание, построенное по проекту Эль Лисицкого, и расположенный по соседству жилой дом М. Барща и П. Антонова, где прошла вся ее жизнь. Молодой художник Донатас обитает в квартире коммунального дома Наркомфина в самом центре Москвы (проект Моисея Гинзбурга), превратившегося еще десятилетия назад в жалкие руины. Он мечтает жить здесь коммуной с друзьями (видимо само здание к этому располагает), а пока устраивает замечательные футуристические представления, то взваливая на голову куб с криками о наступающей тотальной «кубофобии», то публично присягая отказаться от всего личного и меркантильного.

За каждым из фигурирующих в фильме конструктивистских зданий, бесспорных шедевров мирового зодчества, стоят живые и пронзительные истории. Истории тех, кто жил в них когда-то и живет сейчас, людей, которым, скажем прямо, не очень повезло с местом проживания. Даже как-то неловко становится за то, какие нечеловеческие социальные эксперименты над ними проводились.

Зато как повезло архитекторам! Какое поле деятельности для фантастического творчества! Все зодчие мира могут только кусать себе локти, что им не довелось творить в те новаторские времена. Какие там сегодняшние аэропорты-острова, небоскребы километровой высоты или дворцы шейхов и потомственных президентов… Архитекторы молодой советской республики были подлинными конструкторами человеческих жизней, в своих проектах они искренне пытались воспитать нового человека!

Вот как описывал архитектор Николаев распорядок дня в своем доме-коммуне: «После пробуждающего всех звонка студент, одетый в простую холщовую пижаму (трусики или иной простой костюм) спускается для принятия гимнастической зарядки в зал физкультуры… Закрытая ночная кабина подвергается, начиная с этого времени, энергичному продуванию в течение всего дня. Вход в нее до наступления ночи запрещен». Чем дальше, тем подробней, с оговорками, о том, что студенту предоставляется право выбора делать одно, второе и, иногда, третье. Но на описании дня студента Николаев не останавливается. Он не оставляет его в покое даже ночью: «Вечерний звонок, собирающий всех на прогулку, заканчивает день. По возвращении с прогулки студент идет в гардеробную, берет из шкафа ночной костюм, умывается, переодевается в ночной костюм, оставляет свое платье вместе с нижним бельем в шкафу и направляется в свою ночную кабину. Спальная кабина в течение ночи вентилируется при помощи центральной системы. Применяется озонирование воздуха, и не исключена возможность усыпляющих добавок».

Любопытно, что по поводу такого общественного проживания написали бы сегодняшние газеты, зато известно, что написал корреспондент «Вечерней Москвы», побывав в доме-коммуне сразу после открытия: «Жилец спальной кабины встает с проветренной и веселой головой. Анатомия дома радует своей разумностью. Спальный корпус стоит отдельно от общих комнат, сну никто и ничто не мешает. Спальная кабина очищена от бытовых потрохов».

Вот такие уникальные дома. Нигде в мире нет и не было ничего подобного. Это абсолютно точно. За последние годы по всей Москве построены тысячи новых, комфортабельных домов, а ведь нет более современных, чем эти утопические здания-конструкции. Они словно созданы пришельцами из другого времени, которое так никогда и не наступило. Стоя на полукруглом балконе своей наркомфиновской квартиры, Донатас в фильме подмечает: «Мы куда-то проскочили… Не в тот кармашек нас занесло… Не в той штанине мы роемся».

Какие удивительные истории происходят в этих, отживающих свой век зданиях, по сей день. Видимо, в самих домах живет дух подлинного экспериментаторства и прожектерства. Это безумно интересно и все это необходимо сохранить.

Но как сохранить столь радикальные здания? Ведь важно не только продлить жизнь этим сооружениям физически, но и достойно использовать их. В любом случае, нельзя допустить, чтобы через 5-10 лет на их месте ничего не осталось. Но ни властям, ни доморощенному капиталу нет до этого никакого дела. Безразличие чиновников и алчность девелоперов приводят к полному уничтожению целого культурного слоя, который не перестает привлекать самый широкий интерес.

Английский фотограф Ричард Пэйр каждый год – c 1993 по 2003 – приезжал в Россию и методично фотографировал образцы советского авангарда. Министерства, санатории, общежития, дворцы культуры, рабочие клубы, фабрики, типографии, силовые подстанции, гаражи и водонапорные башни на его фотографиях – это взгляд из сегодняшнего дня в эпоху великих надежд и грез. А всего десятилетие спустя оказалось, что его фотографии стали чуть ли не единственными документами-свидетелями наследия авангарда, наиболее полным фотоархивом советской архитектуры рубежа 1920-1930-х годов. На десяти тысячах негативов запечатлены полторы сотни зданий братьев Весниных, Голосова, Гинзбурга, Мельникова и Серафимова, построенных в разных концах страны – от Москвы, Свердловска, Киева и Баку до Ленинграда, Иваново и Сочи. Выставка работ фотографа «Потерянный авангард» прошла в России и по всему миру, включая Музей современного искусства в Нью-Йорке и Королевскую академию искусств в Лондоне.

Что изменилось за это время в нашем отношении к собственным национальным шедеврам? В том то и дело, что ничего! Одни здания оказались безвозвратно утеряны, другие перестроены не самым лучшим образом, а те, что выстояли, заметно поизносились. Но и это еще не все. Бесценный фотоархив Пэйра находится у него на дому и случись там пожар или наводнение, эти уникальные снимки исчезнут навсегда. На сегодняшний день в России нет таких людей и организаций, которые хотели бы приобрести этот архив. Им это не интересно. Им это не нужно.
(слева): Фильм «От всех солнц» (Away From All Suns). Реж. Изабелла Виллингер, Германия Открытка кинофестиваля архитектуры и дизайна, Нью-Йорк, 16-20 окт. 2013 | (справа): художник Донатас Грудович в фильме «От всех солнц». Фотография: Изабелла Виллингер
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Санитарный корпус. Фотография © Richard Pare
zooming
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Спальный корпус. Фотография © Richard Pare
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Учебный корпус. Фотография © Richard Pare
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Учебный корпус, интерьер. Фотография © Richard Pare
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Санитарный корпус, треугольный пандус. Фотография © Richard Pare
Справка: фотографии Ричарда Пэйра предоставлены с условием того, что будет озвучена его позиция. Фотограф осуждает проводимую сегодня реконструкцию дома-коммуны Николаева. Он считает, что отход от принятых в мире конвенций по реставрации памятников уничтожил комплекс. По мнению фотографа этот проект теперь будет использован как пример перестройки подобных памятников и приведет к утрате многих шедевров авангарда.

Но вернемся к фильму. Как архитектору мне, конечно же, ближе всего история реконструкции комплекса дома-коммуны Николаева. Об этом объекте ведется много споров и, время от времени, появляется критика в адрес ведущего архитектора проекта Всеволода Кулиша. Мол, утрачены многие подлинные фрагменты, изменены формы архитектурных деталей, увеличены выносы балконов, а в пандус санитарного корпуса встраивают лифт, которого раньше не было, и так далее… Неужели на наших глазах гибнет очередной памятник всемирного наследия? Еще до приезда в Москву я связался с Кулишом и попросил его провести меня на объект.
Арх. Всеволод Кулиш у плаката Дома-коммуны. Фотография: В. Белоголовский
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Реконструкция Дома-коммуны, арх. В. Кулиш, 2013. Фотография: В. Белоголовский

Уже подходя к недавно восстановленному спальному корпусу, тому самому, в котором две тысячи студентов засыпали и просыпались по общему звонку, и все было продумано до последней мелочи, я предположил, что не все здесь, как говорят в Нью-Йорке, кошерно, с точки зрения ведения реставрационных работ. Таких «новеньких» конструктивистских зданий я еще не видел. Хорошо это или плохо? Не стоит делать поспешные выводы, лучше заглянем внутрь.

Мы подходим к лестничному объему, который раньше лишь касался внутреннего фасада восьмиэтажного корпуса. Теперь его наземный отпечаток почти цепляет главный фасад, что значительно принижает эффект «парящего» первого этажа. «Мы добавили здесь лифт, в здании восемь этажей», поясняет мой собеседник. Я легко соглашаюсь. Действительно, как здесь без лифта? И куда его спрятать, если не вглубь здания?

Интересуюсь дальше: «А что за история с овальными опорами?» И на это находится быстрое объяснение. Оригинальные колонны, которые, если полагаться на исторические рисунки и фотографии, в разное время были то квадратными, то круглыми, сегодня не в состоянии нести заданные им нагрузки, и их нельзя было не укрепить. Кулиш увеличил площадь сечения колонн, вытянув круги в овалы с помощью дополнительной арматуры. Чисто зрительно такой прием делает опоры более убедительными: понятно, что они расставлены здесь, чтобы нести серьезную нагрузку, которая, кстати, возросла после реконструкции (были усилены существующие стальные несущие конструкции, а деревянные перекрытия заменены на железобетонные).

Мы проходим под зданием, напоминающим океанский лайнер в объеме, а в плане – аэроплан (нужно заметить, что это необычайно красивая форма, и любой, кто сомневается в целесообразности восстановления шедевров авангарда, обязан здесь побывать, чтобы увидеть ту потенциальную красоту, которую необходимо вернуть подобным зданиям, десятилетиями лежащим в руинах, уродуя российские города). По заново отстроенной лестнице поднимаемся по нескольким этажам. Я обращаюсь к Кулишу: «Вы знаете, что у вас первая и последняя ступенька каждого пролета отличается от всех промежуточных?» Архитектор, явно ожидая мой вопрос, легко парирует: «Да неужели вы думаете, что я этого не знаю?» – «И что?» – «Да ничего… строители допустили ошибки. Они смонтировали лестницы, не учитывая толщину плитки полов на этажах. Теперь ничего нельзя исправить. Как архитектор я здесь бессилен». Очень интересно… А ведь этот пароход уже принял на борт своих первых пассажиров.
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Спальный корпус до реконструкции, 2006. Фотография: Всеволод Кулиш
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Пораженная коррозией лестница спального корпуса, 2006. Фотография: Всеволод Кулиш
Справка: В 1995 году МАрхИ приступил к работе над проектом сохранения дома-коммуны Николаева, главным вопросом стал выбор концепции проекта – консервации или регенерации. Решающим доводом в пользу выбора регенерации стало совместное решение МИСиС и МАрхИ сохранить первоначальное назначение комплекса как студенческого общежития. Первоочередной задачей проекта было инженерное обследование состояния конструкций и фундаментов всех корпусов комплекса. Обследование спального корпуса выявило, что его стальной каркас опасно поражен коррозией и не соответствует нормативным нагрузкам, а оригинальные подоконные стены из кирпича засыпаны смесью торфа и мха. Сегодня использование утеплителей органического происхождения запрещено противопожарными нормами. Таким образом, было принято решение о целесообразности разборки всего здания с последующим возведением нового. Внутренняя стенка воссозданного здания выполнена из железобетона, а наружная – из кирпича, частично взятого из разобранных стенок. Пространство между ними заполнено минеральным утеплителем.

Идем дальше и оказываемся на одном из спальных этажей. Здесь теперь новая, более просторная планировка, стены выкрашены по-новому, в яркие цвета. Кулиш намеренно подчеркнул этим свое авторство, и он абсолютно прав, потому что здание это живое и о том, чтобы оно продолжало работать, как его задумывал Николаев, не может быть и речи. В 1966 году, еще при жизни Николаева, его двуспальные кабины были перестроены под более просторные жилые ячейки. Понятно, что сегодня они опять претерпели изменения, зато Кулиш восстановил несколько спальных кабин в части первого жилого этажа. Здесь предполагается своеобразный аттракцион для истинных ценителей авангарда. Раздвижные ленточные окна корпуса, утраченные в 60-е годы, теперь восстановлены. Внешне они точно воссоздают николаевские, но открываются иначе и выполнены из других материалов (ничего не поделаешь, пожарники не разрешили восстановить их из дерева).
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Главный фасад спального корпуса, 2006. Фотография: Всеволод Кулиш. В результате реконструкции 1966-го года, проведенной с согласия Николаева были увеличены оконные проемы по высоте, а в ленточном остеклении появились простенки
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31. Интерьер спального корпуса, 2006. Фотография: Всеволод Кулиш. Еще до нынешней реконструкции в спальном корпусе были полностью утрачены спальные кабины, раздвижные ленточные окна, внутренние лестницы, ограждения балконов. Внутренние перегородки и полы были разобраны.
Дом-коммуна, арх. И. Николаев, Москва, 1929-31 Спальный корпус, три из шести воссозданных жилых ячеек музейного блока. Фотография: В. Белоголовский

С внутренней стороны спального корпуса видно, как ведется строительство балконов санитарного блока. Архитектор с досадой сетует на то, что рабочие опять напортачили: раньше балки, несущие парапеты, прятались за ними, а теперь торчат под ними и видны снаружи (архитектор предоставил чертежи, а рабочие сделали как подешевле, однако мне почему-то кажется, что они не справились бы с поставленной перед ними задачей, даже если сильно захотели – такие рабочие). Обидно!

И, наконец, история с лифтом. Кулиш собирается встроить его в знаменитый треугольный пандус. Говорят, что никакого лифта здесь раньше не было, и что он окончательно убьет это замечательное пространство, где до недавнего времени даже проводились эффектные художественные выставки. Но был здесь лифт или не было, легко проверить. Планы здания опубликованы, и на них отчетливо присутствует лифт, точнее – патерностер (непрерывно двигающаяся лента пассажирских кабинок), что в плане равносильно двум спаренным лифтам. Однако запроектированный патерностер не был реализован, и теперь Кулиша обвиняют в отклонении от оригинального решения.
Арх. Всеволод Кулиш сравнивает план реконструкции Дома-коммуны с оригинальным проектом. Фотография: В. Белоголовский
Треугольный пандус санитарного корпуса. Фотография © Richard Pare
Треугольный пандус санитарного корпуса. Фотография © Richard Pare

Как быть архитектору? Лифт, вне всяких сомнений, убьет это замечательное пространство, но вовсе не потому, что Кулиш его здесь поставит. Просто он выберет красивый и удобный, такой, который здесь нужнее всего, а рабочие, те самые, которые уже «зарубили» многое другое, установят совсем не то и не так.

Можно и дальше перечислять все, что было нарушено во время ведения этой реконструкции: неравномерная окраска фасадов, грубые строительные швы и то, как соприкасается здание с участком, и выбор отделочных материалов. Но лучше остановиться.

Удивительно как мало власти осталось в руках архитектора! Получается, что все зависит от прораба и рабочего? Теперь все понятно. Вот эти люди, которые поломали все красивые дома в городе. Вот почему все так уродливо. Виноват не Кулиш, да и не рабочие, конечно же. Виновата система, правда тогда не очень понятно кто же все-таки виноват… А Кулишу я сказал так: «Вам, дорогой Всеволод, памятник поставить нужно. Вы его действительно заслужили». И если не за результат, то уж точно, за попытку, каких раньше в России не было. Но Кулиш все же считает, что его проект это не попытка, а именно результат реализации нового подхода к концепции сохранения памятника, для которого историческая память и культурная самоидентификация важнее разницы в высоте ступенек или низкого качества строительства. Не знаю. Мне все же кажется, что высокое качество строительства как-то убедительнее низкого. Хотя так часто бывает, что огрехи строительства исправляются некоторое время спустя и тогда на первый план выходит та самоидентификация, о которой говорит Кулиш.
Арх. Всеволод Кулиш на фоне реконструкции интерьера учебного корпуса Дома-коммуны. Фотография: В. Белоголовский

Итак, подытожим – вот уже почти двадцать лет архитектор Кулиш работает над восстановлением дома-коммуны практически в одиночку и вместо поддержки в его адрес слышны одни упреки. Может быть есть в Москве такое здание, которое следует поставить в пример Кулишу, чтобы он сходил туда и посмотрел, как необходимо вести реконструкцию? Ведь говорят, что, мол, нарушаются все допустимые нормы, принятые на международных конвенциях. Но, позвольте, о каких конвенциях речь? Может быть, реконструкция Храма Христа Спасителя прошла согласно тем конвенциям? Или гостиницы «Москва»? Или планетария? Может быть образцом реконструкции может стать Большой театр? Или Царицыно? Кто-нибудь может подсказать, какую реконструкцию нужно взять на вооружение в качестве положительного примера, здесь, в Москве?
 

30 октября 2013

Памяти Виталия Стадникова
Ушел из жизни Виталий Стадников: архитектор, градозащитник, историк авангарда и модернизма, главный архитектор Самары в 2012–2013, инициатор разработки регламентов исторического поселения города.
Правда без кавычек
Редакционный корпус комбината «Правда» отреставрируют, приспособив под дизайн-отель. К началу работ издательство «Кучково поле Музеон» выпустило книгу «Дом Правды. На первой полосе архитектуры» об истории знакового здания и его создателе Пантелеймоне Голосове.
Сибириада нового быта
Публикуем рецензию на книгу Ивана Атапина «Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е», выпущенную издательством Музея современного искусства «Гараж».
Другой Вхутемас
В московском Музее архитектуры имени А. В. Щусева открыта выставка к столетию Вхутемаса: кураторы предлагают посмотреть на его архитектурный факультет как на собрание педагогов разнообразных взглядов, не ограничиваясь только авангардными направлениями.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
«Ничего не надо сносить!»
В конце лета на организованной DOM publishers дискуссии фотографы и исследователи Денис Есаков и Наталья Меликова, архитектурный критик Лара Копылова и историк архитектуры Анна Гусева обсудили проблему применения понятия «памятник» к зданиям XX века и их сохранение. Публикуем текст их беседы.
Фасады «Правды»
Конкурс на концепцию фасадного решения Центра городской культуры «Правда» в комплексе памятника авангарда – комбината «Правда» в Москве, вызвал много споров. Чтобы прояснить ситуацию, мы взяли комментарии у организаторов конкурса и экспертов в сфере сохранения наследия и градостроительства.
Клуб имени Зуева
Клуб имени Зуева в Москве, знаменитая постройка Ильи Голосова – в фотографиях Дениса Есакова с комментарием историка архитектуры Сергея Куликова.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.