Открыть что можно

Обнародован проект реконструкции и реставрации павильона России на венецианской биеннале. Реализация уже началась. Мы подробно рассмотрели проект, задали несколько вопросов куратору и соавтору проекта Ипполито Лапарелли и разобрались, чего убудет и что прибудет к павильону Щусева 1914 года постройки.

mainImg
Проект разработан российско-японским бюро KASA Александры Ковалевой и Кея Сато, выигравшими конкурс, объявленный в конце 2019 года, при участии венецианского архитектурного бюро MAP, инженерно-проектной компании Tecnobrevetti Team Engineering (TTE), под руководством студии 2050+, основанной куратором павильона Ипполито Пестеллини Лапарелли. Реконструкцию павильона, построенного в 1914 году на деньги предпринимателя и мецената Богдана Ханенко, сейчас проводят на деньги предпринимателя и мецената Леонида Михельсона, основателя фонда V-A-C, которым руководит Тереза Иароччи Мавика, комиссар павильона России. 

Первоначально предполагалось, что работа над проектом реконструкции павильона станет предметом его «живой» экспозиции на биеннале архитектуры 2020 года. Но из-за пандемии график сдвинулся, архитектурную выставку перенесли на 2021 год, и в мае 2020 комиссар павильона Тереза Мавика объявила о том, что задуманная экспозиция перемещается в виртуальное пространство сайта. Сейчас общественности представили результаты работы.

Попробуем рассмотреть изменения, заявленные в представленном проекте.

Восстанавливается исходный прохладно-зеленый оттенок фасадов. В посвященной павильону книге, выпущенной «Гаражом» в 2014 году, рассказано, что Щусев вначале планировал зеленый оттенок, а потом пришел к «серо-синему»; тот цвет, который мы видим сейчас на рендерах – нечто среднее, он скорее изумрудный, и стал результатом исследований красочного слоя стен. Заметим, что разговоры о перекраске и даже опыты на этот счет ведутся уже некоторое время, к примеру для биеннале современного искусства в 2015 году павильон временно перекрашивала по фальш-стенам Ирина Нахова.

Стены интерьера решены контрастно, отражая различие исторической функции помещений: в нижних ярусах, где у Щусева были подвалы с функцией склада – открытая кирпичная кладка, выше, в «парадном» уровне, светлая штукатурка. 

Авторы раскрывают заложенные проемы щусевских окон и арку в крыльце на парадной лестнице, но не восстанавливают наличники в северной части, исчезнувшие при советской реконструкции, на стене, где сейчас надпись Russia. 
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021
© KASA
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Окно, слева – до, справа после
© KASA
  • zooming
    Павильон России на биеннале в Венеции, 2014
    Частная коллекция
  • zooming
    Павильон России на биеннале в Венеции, 2018
    Фотография © Василий Буланов / Предоставлено Москомархитектурой

Одна из главных тем проекта – проницаемость здания. В первом ярусе северного крыла, где в 1914 году был подвал с продухами, а потом узкая дверь входа в выставочный зал, появляется три арочных двери – своего рода триумфальная арка на гладкой стене (щусевские русты в этой части исчезли еще в 1968). Почему-то на рендерах двери не показаны и кажется, что арка открытая, но на планах двери есть, мы переспросили Ипполито Лапарелли и он ответил, что двери будут везде.
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021
© KASA

Помимо окон, авторы раскрывают часть заложенных проемов в стене подклета под главным залом, и дополняют их несколькими новыми, со стороны склона – эти стены превращаются в чередование кирпичных простенков и пустот, что предполагает много сценариев движения между ними вместо одного входа-выхода, как это было раньше. 

Квадратный проем 4 х 4 м в полу главного зала появился в 2013 году для инсталляции Вадима Захарова «Даная». В 2014 году Сергей Кузнецов для своего выставочного проекта, посвященного ВДНХ, встроил в отверстие винтовую лестницу, соединившую верхний и нижний этаж – она была еще на месте через 2 года, в экспозиции Семена Михайловского, посвященной железным дорогам. Лапарелли подчеркивает, что винтовая лестница «не задумывалась как стационарная конструкция».

В новом проекте проем в полу сохраняется, а винтовая лестница исчезает (впрочем, лестницы не было уже и в конкурсном техзадании). KASA предлагают транформируемый подход: отверстие может быть закрыто металлическими плитами, так что пол в главном зале будет сплошным, как при Щусеве, а может быть открыто, создавая «атриумное» окно между двумя ярусами.

Надо сказать, что KASA также откликнулись, в рисунках, ожививших проектную графику, на историю трансформаций павильона: тут мы видим и «золотой дождь» 2013 года, и спиральный хвостик какой-то зверушки, напоминающий о винтовой лестнице, и смешную «стремянку в небо» в центре зала, как будто намекая – мол, если хотите, можете поставить ее и здесь, но настоящая лестница переехала дальше.
  • zooming
    1 / 3
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Выставочное пространство, центральный зал
    © KASA
  • zooming
    2 / 3
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Выставочное пространство, центральный зал
    © KASA
  • zooming
    3 / 3
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Выставочное пространство, центральный зал
    © KASA

Новая лестница возникает в дальнем объеме, в залах под названием Е1/Е4, и становится самым заметным вторжением в структуру интерьера. У Щусева здесь был выставочный зал, второй по размеру и значению после главного центрального, в уровне piano nobile. В 1968 году в обоих залах повысили пол и превратили помещения под ними в дополнительные выставочные залы. По словам Ипполито Лапарелли, в северо-восточном зале «оригинальные перекрытия настолько пострадали, что их пришлось переделывать заново». Теперь советский пол убирают, оставляя в виде постоянного перекрытия лишь часть, по площади чуть больше четверти, в юго-восточном углу, при входе из главного зала и правее – как широкий балкон. Влево от двери балкон спускается ступеньками в сторону щусевской террасы с видом на лагуну и до уровня ее пола. 

Лестница же, приведя нас к пониженной площадке перед окном, затем поворачивает к стене, налево вниз и приводит в зал Е1, на уровень земли, «закольцовывая» маршрут осмотра, который можно будет начать как сверху, так и снизу, без принудительных возвращений. В принципе в варианте 2014 года маршрут уже был закольцован, но он обходил стороной северо-восточный зал Е4, зал становился «аппендиксом», про который зрителям надо было не забыть. Теперь в той же роли «стороннего» оказался центральный нижний зал: спустившись, мы можем зайти в него, а можем сразу выйти.
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Выставочное пространство, центральный зал
© KASA
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Выставочное пространство, центральный зал
© KASA

Итак, северо-восточный зал становится двусветным и трансформируемым. Часть, обращенная к лагуне, будет двусветной всегда, другая часть, со стороны Джардини, по площади чуть больше половины, может быть с помощью временных металлических перекрытий превращаться в двухъярусную. Внизу для поддержки лестницы и балкона появляется одна новая колонна. Не то чтобы это очень существенно, но площадь верхнего зала E4 становится вполовину или на 3/4 меньше.
  • zooming
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Выставочное пространство, северная часть, вариант
    © KASA
  • zooming
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Выставочное пространство, северная часть, вариант
    © KASA

Компенсируя убыток площади в северном зале, авторы открывают для публики коридор «катакомбного» вида в субструкциях под щусевской террасой, место, которое раньше никогда не было выставочным пространством. Зрителей, фактически, планируется впустить в ранее недоступные задворки. Перекрытия потолка субструкций, они же пол террасы, разбирают и заменяют на металлический настил со световыми отверстиями, а появление пары новых проемов в кирпичной кладке западной стены под главным залом откроет путь для свободного передвижения. 
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Галерея, южная часть
© KASA

Одним из важных сюжетов, акцентированных Терезой Мавикой с самого начала, стала доступность террасы с видом на лагуну. В последние годы зрителей туда пускали лишь иногда, причем обычно это обыгрывалось как событие, как например в 2008 году, когда куратор Григорий Ревзин установил на ней перголу Николая Полисского. Но чаще не пускали из-за неуверенности в прочности конструкции – коротко говоря, опасаясь, как бы терраса, получив дополнительную нагрузку, не начала сползать по склону. Мы предположили, что новые металлические перекрытия легче, и вкупе с разборкой части проемов в западной стене под главным залом должны уменьшить нагрузку на склон, и кроме того переспросили у Ипполито Лапарелли, запланированы ли какие-то еще меры по укреплению собственно конструкций террасы. 

Ипполито Пестеллини Лапарелли, куратор павильона России на биеннале в Венеции

«Терраса сейчас находится в плачевном состоянии, это одна из самых пострадавших частей павильона. Ее предстоит укрепить и частично отстроить заново. Терраса изначально не была каменной: она состояла из стальных балок (впоследствии сильно пострадавших) с перфорированной кирпичной кладкой. Главная задача состояла не в снижении нагрузки, а в замене несущей конструкции».

Из технических добавлений: при входе лифт для инвалидов, в нижнем ярусе туалет. К слову: в павильоне Щусева 1914 года был туалет, и даже не в нижнем, а в верхнем этаже, но примерно там же, в дальнем углу вестибюля. 

Ипполито Пестеллини Лапарелли отдельно подчеркивает, что «все структурные изменения обсуждались с венецианским городским департаментом культурного наследия и были им одобрены».
  • zooming
    1 / 5
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Схема преобразований
    © KASA
  • zooming
    2 / 5
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021.План первого этажа
    © KASA
  • zooming
    3 / 5
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. План второго этажа
    © KASA
  • zooming
    4 / 5
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Продольный разрез
    © KASA
  • zooming
    5 / 5
    Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Поперечный разрез
    © KASA

***

Итак, перед авторами проекта стояло три главные задачи: реставрировать павильон, улучшить его качества как пространства для выставок и – сделать все для его открытости в разных смыслах, от общественного и жанрового до пространственного. Напомню, вся программа называется "Open!"

О реставрации и реконструкции. На время Щусева восстанавливается: первоначальная покраска, возможность рассматривать пространство главного зала как целостное, и все доступные исторические оконные проемы. Открытый кирпич в нижнем ярусе можно понять как ответ на требование венецианской хартии разделять разновременные части (в данном случае – разнофункциональные). Но северный зал радикально меняет свою структуру, терраса меняет перекрытие, для зрителей открывают пространство, которое никогда не служило для выставок. Так что в целом проект сложно назвать восстановлением «на время А.В. Щусева», его пафос не в возвращении к «щусевской истине». Хотя сама по себе реконструкция деликатна по отношению к первоначальной архитектуре павильона: новые входы сделаны в поздней советской стене, разобран поздний советский пол, и так далее. Впрочем она и не могла быть другой – это в 1950-е – 1960-е годы модернисты могли позволить себе радикально перелицовывать, ломать и достраивать, чем увлеченно занимались. Теперь охранное законодательство намного строже, так что проект был обязан вписаться в узкий коридор между требованиями охраны и требованиями к эксплуатации здания на современном уровне (ответом на них, в частности, стали лифт и туалет), в том числе – удобству выставочного пространства. 

Об удобстве для выставок. С ним получилось двояко. С одной стороны, главный зал стал трансформируемым и допускает работу экспозиционного дизайнера в «идеальной» нейтральной коробке, что, как известно, есть идеал жанра. С другой стороны, второй зал и подземные помещения, напротив, получили большой объем «навязанной» образности – открытый кирпич, освобожденные окна, «лабиринт простенков», не говоря уже о двухмаршевой лестнице и балконе. Это, второе, пространство отличается от идеала галериста: конечно, при желании его можно перегородить гипсокартоном и прочими материалами, был бы бюджет, но придется довольно много всего городить. Конечно, биеннале – не галерея, особенности и атмосфера павильонов здесь ценятся. Но вопрос – не надоест ли новая лестница, как надоела предыдущая? Хотя надо думать, что такие достоинства как трансформируемость, доступ к естественному свету и сквозному проветриванию поддержат ее функционирование. 

С открытостью получилось несколько сложнее, тут тоже два аспекта.

Во-первых, надо сказать, что предложенный пафос свободного курсирования, создания новых путей, весь этот прогрессивный современный дискурс очень хорошо соответствует конъюнктуре биеннале, а раскрытие старой кирпичной кладки созвучно Кордери: удивительно, но в других павильонах Джардини такого еще пока нет. 

Более того, представленный в проекте подход даже можно понять как анти-имперский, или как минимум не-имперский. Большая часть современных построек Джардини – легкий модернизм, а павильон России совсем не такой. Он был построен прямо перед первой мировой как в меру пафосное представительство страны – проектирование курировала великая княгиня Мария Павловна, ставшая после смерти ее мужа, сына Александра II Владимира Александровича, президентом Академии художеств. Именно она выбрала неорусский проект вместо неоклассического (Щусев предлагал два). В 1914 году павильон стал единственным постоянным, не-временным капитальным выставочным зданием Российской империи за границей. Это павильон-дворец, с крыльцом, гребешками, он крупный, у него орел на макушке, это имперское, по замыслу, представительство. И вот запылившийся «готический» дворец (а неорюс это разновидность неоготики) начинают чистить – выносить хлам, обдирать и местами ломать стены. Дополнять какими-то прагматичными, не-дворцового плана конструкциями, металлом, как в реновируемой промзоне, чью романтику требуется раскрыть сполна. Такой подход никак не раскрывает неоимперские веяния внутри страны, он, может быть, был бы в какой-то мере созвучен реальности, если бы страна была демократией, тогда можно было бы представить себе картину, в которой поколение, причастное к совершенно иной жизни, исследует остатки старой жизни и как-то по-своему обустраивается в них. А сейчас почему-то думается о грамотно сконструированном «экспортном» облике и соответствии конъюнктуре биеннале как идеологически передовой организации, нацеленной на все хорошее против всего плохого, о чем неизменно свидетельствует список награжденных.

Но – это во-вторых – и у передовых организаций бывают ограничения. На территорию биеннале продают билеты, и открыть вход/выход со стороны лагуны, о чем, кажется, поговарилвали, оказалось сложно – фестиваль и так уже открыл несколько лет назад дополнительный КПП с турникетами от Арсенала к улице Гарибальди. И перепад высот от павильона РФ к набережной – 20 м, то есть для спуска и подъема надо приложить усилия, поэтому вряд ли этот вход, расположенный недалеко от основного, был бы популярен у посетителей. И граница территории биеннале проходит прямо под балконом русского павильона, поэтому устроить здесь на склоне «русский сад» не получилось бы.
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Мастер-план территории (рисунок)
© KASA

На примере другой картинки – взрыв-схемы, где сине-зеленые стрелки от зеленого склона «заходят» внутрь через западную стену, я задала Ипполито Пестеллини Лапарелли вопрос: «Что значат эти стрелочки, если выходов нет, так как стена не прерывается?».
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Схема проектного решения
© KASA

Ответ был такой: «Перед нами эскиз, его главная задача – показать, что павильон, согласно изначальному замыслу Щусева, следует [выделение мое, – ЮТ] воссоединить с лагуной (в начале ХХ века никаких ограждений не было). Такое отношение к окружающему ландшафту изначально отличало проект KASA, выбранный по итогам открытого конкурса в начале 2020 года». 
 
От себя скажу, что если посмотреть на план биеннале 1915 года, то какая-то граница (может быть и не забор) там намечена, между территорией биеннале и «общественным садом», но со стороны павильона России, действительно, имеется вход – и дорожка, примерно на месте японского павильона. 
Генплан международных выставок в Венеции из журнала «Зодчий». 1915. №18. C. 180
Из книги: М. Евстратова, С. Колузаков. Русский павильон в Венеции. А. В. Щусев. М., Garage, 2014. С. 64

Итак, обе картинки, и обозначение «входа» зелени в павильон, и схема сквозного раскрытия от Джардини к лагуне представляются поэтическим преувеличением: речь идет о раскрытии видов именно что и пути для свежего воздуха, – но не для пешеходных потоков.
Проект реконструкции павильона России на биеннале в Венеции, 2020-2021. Схема проектного решения в разрезе
© KASA

Что, в общем-то, предвиделось уже год назад, когда конкурс анонсировали. Впрочем исходя из авторского ответа, картинки также содержат некую идею о вероятной возможности рано или поздно, так или иначе повлиять на ситуацию и может-быть-когда-нибудь отрыть выход из павильона к набережной лагуны. 

Реализация начата, половина пола в северном зале уже отломана, а с планами будущей экспозиции команда проекта обещает познакомить нас позднее.
  • zooming
    1 / 4
    Павильон РФ в Джардини, работы по реконструкции, 02.2021
    Фотография © _marcocappelletti
  • zooming
    2 / 4
    Павильон РФ в Джардини, работы по реконструкции, 02.2021
    Фотография © _marcocappelletti
  • zooming
    3 / 4
    Павильон РФ в Джардини, работы по реконструкции, 02.2021
    Фотография © _marcocappelletti
  • zooming
    4 / 4
    Окно, которое будет служить дверью на балкон. Павильон РФ в Джардини, работы по реконструкции, 02.2021
    Фотография © _marcocappelletti

05 Марта 2021

Похожие статьи
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Они сказали «Да!»
Da Bureau выпустило в издательстве Tatlin книгу, которая суммирует опыт 11 лет работы: от первых проектов и провалов до престижных наград, зарубежных заказов и узнаваемого почерка. Раздел-каталог с фотографиями реализованных интерьеров дополняет история успеха в духе «американской мечты». Что сделало ее реальность – рассказываем в рецензии.
Правда без кавычек
Редакционный корпус комбината «Правда» отреставрируют, приспособив под дизайн-отель. К началу работ издательство «Кучково поле Музеон» выпустило книгу «Дом Правды. На первой полосе архитектуры» об истории знакового здания и его создателе Пантелеймоне Голосове.
Сибириада нового быта
Публикуем рецензию на книгу Ивана Атапина «Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е», выпущенную издательством Музея современного искусства «Гараж».
Исцеление красотой
«Рецепты для разбитых сердец» – так называется первая Международная биеннале современного искусства в Бухаре, которая проходит прямо сейчас. Она длилась 10 недель и завершится 23 ноября. Если у вас есть возможность сесть в самолет и провести пару дней в красивейшем городе, атмосфера которого дополнена художественными интервенциями – успевайте. Совершенно целительная история. Из Москвы и Санкт-Петербурга – прямые рейсы.
Курганы, вепсы и трилобиты
Выставка «Область», открытая на «Архитектоне», представляет собой сумму впечатлений об отдаленных уголках Ленинградской области, которую группы студентов открывали для себя во время трехдневных экспедиций под руководством опытных проводников-архитекторов. Здесь вы не увидите дворцов, церквей и готовых решений, зато точно почувствуете азарт первооткрывателя и подивитесь миру, лежащему по ту сторону градостроительства. Предлагаем небольшой путеводитель по экспозиции.
Жила, жива и будет жить
Как сейчас принято, выставка куратора Сергея Хачатурова «Готический ампир» совмещает открытия исследователя в области истории искусства с крупной современной гризайлью Егора Кошелева, уверенно внедряющей в сознание зрителя эмоционально заряженный миф. Была готика в ампире, есть и сейчас; все связано. Вашему вниманию – рецензия, написанная арт-критиком и магистранткой МГУ Юлией Тихомировой.
Главный экспонат
Написалось содержательное алаверды с картинками к тексту о выставке в центре «Зотов», посвященной архитектурным макетам. Очень плотно на ней собран материал, кажется, настолько плотно, что перестает «слушаться» куратора, создавая собственные смыслы и завихрения. Давно столько раритетов нового и старого времени из области макета не было собрано в одном месте. Пробуем разобраться, как все устроено и кто тут главный.
Выбирая лучшее
Очередная книга Александра Змеула о московском метро посвящена конкурсам на проекты станций со середины 1950-х до 1991 года. Издание выпущено Музеем современного искусства «Гараж».
Осторожно отмыто
В издательстве «Подписные издания» выходит книга Ксюши Сидориной – со-основательницы сообщества волонтеров-реставраторов Гэнгъ, которое с 2019 года отмывает и скоблит парадные Петербурга, открывая жильцам исторических домов сокровища: печи, мозаики, витражи. А еще – плитку. Именно плитка стала «цементом» книги, соединившим все – исторический экскурс, способы поиска ценных экземпляров, «каталог» парадных, а также опыт «партизанской» реставрации. О книге рассказывает редактор издательства Артем Макоян.
Спокойствие, только спокойствие
В издательстве «Кучково поле Музеон» вышла книга Александра Змеула «Большая кольцевая линия. Новейшая история московского метро». Ее автор – историк архитектуры и знаток подземки – разобрал грандиозный проект БКЛ в подробностях, но главное – сохранил спокойную и взвешенную позицию. С равным сочувствием он рассказал о работе всех вовлеченных в строительство архитекторов, сосредоточившись на их профессиональном вкладе и вне зависимости от их творческих разногласий.
Времени действительно нет?
С 22 июля по 5 октября 2025 года в Аптекарском приказе в Музее архитектуры работает выставка «Времени нет» – совместный проект МУАР и сообщества ЦЕХ, куда входят архитектурные бюро Saga, ХОРА и NOWADAYS office. ЦЕХ собрал двадцать одного участника, предложил им изучить цифровой каталог Музея архитектуры, выбрать оттуда документы или произведения искусства и на основе или в диалоге с ними создать оригинальные работы.
Метро как искусство. Деконструкция
В Музее Москвы до 24 августа 2025 года работает выставка «Высоко под землей», посвященная 90-летию московского метро. Столичная подземка – больше, чем транспорт, это гигантский арт-объект, который мы ежедневно не замечаем. Главный трюк экспозиции – заставить увидеть в утилитарном самостоятельное искусство. Метро предстает как результат одержимости деталями, как коллективный труд тысяч людей, как место, где технологии скрываются за красотой.
Лина Бо Барди и «ГЭС-2»: реконструкция
В Доме культуры «ГЭС-2» с 11 июля по 19 октября работает первая в России масштабная выставка, посвященная Лине Бо Барди (1914-1992) – бразильскому архитектору итальянского происхождения. «Если бы стены стали водой» – не столько ретроспектива, сколько попытка оживить дух Бо Барди на московской сцене, где ее идеи об общем для всех горожан пространстве и гибкости архитектурных решений звучат особенно актуально.
Феномен «чистой» архитектуры: читая книгу Карена...
Ученик Юрия Волчка Алексей Воробьев рассматривает книгу, написанную о знаменитом архитекторе-модернисте Джиме Торосяне учеником Торосяна Кареном Бальяном; и вышедшую недавно в издательстве TATLIN. Рецензия получилась прочувствованной, подробной – превратилась в эссе, где подзаголовок книги – Maestro di bellezza – становится отправной точкой для размышлений о красоте и ее преобразующей роли, со ссылками на Умберто Эко и Владимира Соловьева. Такая рецензия – сама по себе размышление о судьбе профессии архитектора.
Операция «Адаптация»: пунктирные заметки о XIX Архитектурной...
Людмила Лунина побывала на превью венецианской биеннале архитектуры и оценила выставку как сложную и научную. Поэтому так полезен ее авторский обзор, в котором всё или почти всё, пусть пунктирно, но обстоятельно, разложено «по полочкам». Полезно как для тех, кто планирует поехать на биеннале, так и для тех, кто сидит здесь, но не хотел бы отрываться от международной повестки. А повестка, судя по всему, получила на выставке новое воплощение: искать примеры архитектурной формы там, пожалуй, будет еще более бесполезно, чем обычно, зато столько всего разного... И грибы, и бактерии, и павильон из слоновьего навоза, и новые виды high-tech...
Групповой портрет архитекторов Серебряного века
Новая книга Марии Нащокиной «Архитектура Москвы эпохи модерна в творческих биографиях зодчих» сочетает научную глубину и энциклопедический охват с увлекательным изложением. В ней представлены жизнь и творчество 126 мастеров модерна, неоклассицизма и поздней эклектики. Публикуем рецензию и отрывок из книги, посвященный одному из самых ярких архитекторов ХХ века Александру Таманову.
Река и форм, и смыслов
Бюро ATRIUM славится вниманием к пластичной форме, современному дизайну и даже к новым видам интеллекта. В книге-портфолио Вера Бутко и Антон Надточий представили работу компании как бурный поток: текстов, графики, образов... Это делает ее яркой феерией, хотя не в ущерб системности. Но система – другая, обновленная. Как будто фрагмент метавселенной воплотился в бумажном издании.
Жизнестроительство на своей шкуре
Какая шкура у архитектора? Правильно, чаще всего черная... Неудивительно, что такого же цвета обложка новой книги издательства TATLIN, в которой – впервые для России – собраны 52 собственных дома современных архитекторов. Есть известные, даже знаменитые, есть и совершенно малоизвестные, и большие, и маленькие, и стильные, и диковинные. В какой-то мере отражает историю нашей архитектуры за 30 лет.
Учебник рисования?
Вообще так редко бывает. Ученики Андрея Ивановича Томского, архитектора, но главное – преподавателя академического рисунка, собрались и издали его уроки и его рисунки, сопроводив целой серией воспоминаний. Получилась книга теплая и полезная для тех, кто осваивает рисунок, тоже. Заметно, что вокруг Томского, действительно, образовалось сообщество друзей.
Преодоление мрамора
В Петербурге начала работу IX Биеннале архитектуры – одна из крупнейших профессиональных выставок города, организатором которой выступает Объединение архитектурных мастерских. Этот обзор не охватывает обширную деловую программу, сосредотачиваясь лишь на ощущениях от визуальной части экспозиции – ее объем и содержание говорит о возможности будущих трансформаций.
Мир бинарных оппозиций
Относительно новой книги Андрея Бокова не хочется и не следует повторять общепринятую формулу нашего времени: «прочитали за вас». Прочитали, но «за вас» в данном случае не работает. Книга не содержит принципиально новых сведений, на то она и теория самого стратосферного пошиба. Однако ее хочется разобрать на цитаты и выучить наизусть. Настолько некоторые места, по-эпичному, точны и емки. Но ее главное достоинство в другом – текст с элегантной непринужденностью даже не заставляет, а – провоцирует – читателя _думать_. Динамизирует мышление. А вот это уже важно.
В ожидании гезамкунстверка
Новый альманах «Слово и камень», издаваемый мастерской церковного искусства ПроХрам – попытка по-новому посмотреть на вопросы и возможности свободного творчества в религиозном искусстве. Диапазон тем и даже форматов изложения широк, текстов – непривычно много для издания по современному искусству. Есть даже один переводной. Рассматриваем первый номер, говорят, уже вышел второй.
Пройдя до половины
В издательстве Tatlin вышла книга «Архитектор Сергей Орешкин. Избранные проекты» – не традиционная книга достижений бюро, а скорее монография более личного плана. В нее вошло 43 здания, а также блок с архитектурной графикой. Размышляем о книге как способе подводить промежуточные итоги.
Образ хранилища, метафора исследования
Смотрим сразу на выставку «Архитектура 1.0» и изданную к ней книгу A-Book. В них довольно много всякой свежести, особенно в тех случаях, когда привлечены грамотные кураторы и авторы. Но есть и «дыры», рыхлости и удивительности. Выставка местами очень приятная, но удивительно, что она думает о себе как об исследовании. Вот метафора исследования – в самый раз. Это как когда смотришь кино про археологов.
Счастье независимого творчества
Немало уже было сказано с трибуны и в кулуарах – как это хорошо, что в период застоя и типовухи развивались другие виды архитектурного творчества: НЭР, бумажная архитектура... Но не то чтобы мы хорошо знаем этот слой. Теперь, благодаря книге Андрея Бокова, который сам принимал участие во многих моментах этой деятельности, надеемся, станет намного яснее. Книга бесценная, написана хорошо. Но есть сомнения. В пророческом пафосе.
Подпольный город
Новая книга Андрея Иванова посвящена вернакулярным районам городов мира и заставляет подумать о вещах сверх того: например, степени субъектности человека, живущего в окружении застройки, «спущенной сверху» государством или архитектором. Прочитали книгу целиком и делимся своими впечатлениями.
Наше всё
Кто такой Щусев? В последние пару недель, с тех пор, как архитектору исполнилось 150 лет, на этот вопрос отвечают с разных сторон по-разному. Самый пространный, подробно иллюстрированный и элегантно оформленный ответ – выставка в двух корпусах Музея архитектуры на Воздвиженке. Четыре куратора, полтора года работы всего музея и экспозиционный дизайн Сергея Чобана и Александры Шейнер. Рассматриваем и показываем, что там к чему.
Искусствовед между молотом и наковальней
Советская эпоха, несомненно, воспитала своего человека. Образ его, как правило, соотносят с колоннами физкультурников и другими проявлениями тоталитарной телесности, но это по крайней мере лишь половина дела. Режиму было важно не только то, как маршируют, но и как думают. А также – как проектируют и строят. Илья Печёнкин – о книге Николая Молока «Давид Аркин: «идеолог космополитизма» в архитектуре».
Все наоборот
Мало премий вместо многих, вручение в первый день а не в последний, проекции вместо планшетов, деревья внутри, а объекты на улице – обновление фестиваля Архитектон пошло, как будто бы, по надежному пути переворачивания всех традиций профессионального цеха – ну или хотя бы тех, что подвернулись под руку. Придраться, конечно же, есть к чему, но ощущение свежее и импровизационное. Так, чего доброго, и Москву начнут учить. Мы рассказывали об элементах фестиваля частями в телеграме, теперь рассматриваем все целиком.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Павильон готов
Сегодня биеннале архитектуры в Венеции открывается для посетителей. Публикуем фотографии павильона России в Джардини, любезно предоставленные организаторами его реконструкции.
Жизнь на биеннале
Скандинавский павильон на ближайшей венецианской биеннале превратится в экспериментальное жилье-кохаузинг по замыслу норвежских архитекторов Helen & Hard при участии восьми жильцов из их «коммунального» дома в Ставангере.
Куратор в курсе дела
Руководить XVII венецианской биеннале архитектуры в 2020 году будет ливанский и американский архитектор и педагог Хашим Саркис.
Технологии и материалы
​Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
​Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
​Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
Материал как метод
Компания ОРТОСТ-ФАСАД стоит у истоков фасадной индустрии. За 25 лет пройден путь от мокрых фасадов и первого в России НВФ со стеклофибробетоном до уникальных фасадов на подсистеме собственного производства, где выносы СФБ элементов превышают три метра. Разбираемся, какие технологические решения позволяют СФБ конкурировать с традиционными системами и почему выбор единого подрядчика – наилучший вариант для реализации фасадов со сложной архитектурой.
Десять новых кирпичей ModFormat
Удлиненные кирпичи с терракотовыми оттенками и новая коллекция самых узких в России кирпичей – теперь в арсенале архитекторов. О серийном производстве сложных фактур и разработке новых рассказывает исполнительный директор компании КИРИЛЛ Дмитрий Самылин.
Архитектура тишины
Создание акустического комфорта в школе – комплексная задача, выходящая за рамки простого соблюдения норм. Это проектирование самой образовательной среды, где качество звука напрямую влияет на здоровье, концентрацию и успеваемость. Разбираем, как интегрировать эффективные звукоизоляционные и звукопоглощающие решения в конструкции здания, обеспечивая соответствие СП 51.13330.2011.
Моллирование 2.0
Технология моллирования вышла на новый уровень: больше не нужно выбирать между свободой формы и прочностью закалённого стекла. АО «РСК» разработало метод гравитационного моллирования с последующим химическим упрочнением, которое снимает ключевые технические ограничения.
PRO Тепло: утеплитель, который не стареет
Долговечная и пожаробезопасная альтернатива волокнистым и полимерным утеплителям – каменный утеплитель «PRO Тепло» (D200) торговой марки «ГРАС» – легкий газобетонный блок, который создает вокруг здания прочную и долговечную теплозащитную оболочку. Разбираемся в технологии.
Безуглеродный концепт
MVRDV NEXT – исследовательское подразделение бюро – запустило бесплатный онлайн-сервис CarbonSpace для оценки углеродного следа архитектурных проектов.
Сейчас на главной
Земля как материал будущего
Публикуем итоги открытого архитектурного конкурса «Землебитный павильон». Площадка для реализации – Гатчина. Именно здесь сохранился Приоратский дворец – пожалуй, единственное крупное землебитное сооружение в России. От участников требовалось спроектировать в дворцовом парке современный павильон из того же материала.
Сокровища Медной горы
Жилой комплекс, предложенный Бюро Ви для участка на улице Зорге, отличает необычное решение генплана: два корпуса высотой в 30 и 15 этажей располагаются параллельно друг другу, формируя защищенную от внешнего шума внутреннюю улицу. «Срезы» по углам зданий позволяют добиться на уровне пешехода сомасштабной среды, а также создают выразительные акценты: нависающие над улицей ступенчатые объемы напоминают пещеру, в недрах которой прячутся залежи малахита и горного хрусталя.
Рога и море, цветы и русский стиль
Изучение новых проектов, анонсированных – как водится, преимущественно в Москве, дает любопытный результат. Сумма примерно такая: если башня, в ней должно быть хотя бы что-то, но изогнуто или притворяться таковым. Самой популярной, впрочем, не вчера, стала форма цветка, этакого гиацинта, расширяющегося снизу вверх. Свои приоритеты есть и у клубных домов: после нескольких счастливых лет белокаменного лаконизма среднеэтажная, но очень дорогая типология погрузилась в пучину русского стиля.
От черных дыр до борьбы с бедностью
Представлен новый проект Нобелевского центра в Стокгольме – вместо отмененного решением суда: на другом участке и из более скромных материалов. Но архитекторы прежние – бюро Дэвида Чипперфильда.
Первобытная мощь, или назад в будущее
Говорящее название ресторана «Реликт» вдохновило архитекторов бюро LEFT design на создание необычного интерьера – брутального и немного фантазийного. Представив, как выглядел бы мир спустя годы после исчезновения человечества, они соединили природную эстетику и постапокалиптический дизайн в харизматичный ансамбль.
Священная роща
Петербургский Градостроительный совет во второй раз рассмотрел проект реконструкции крематория. Бюро «Сириус» пошло на компромисс и выбрало другой подход: два главных фасада и торжественная пешеходная ось сохраняются в параметрах, близких к оригинальным, а необходимое расширение технологии происходит в скрытой от посетителей западной части здания. Эксперты сошлись во мнении, что теперь проект можно поддержать, но попросили сберечь сосновую рощу.
Конный строй
На территории ВДНХ открылся крытый конноспортивный манеж по проекту мастерской «Проспект» – современное дополнение к историческим павильонам «Коневодство».
Высотные каннелюры
Небоскреб NICFC по проекту Zaha Hadid Architects для Тайбэя вдохновлен характерными для флоры Тайваня орхидеями рода фаленопсис.
Хартия Введенского
В Петербурге открылся музей ОБЭРИУ: в квартире семьи Александра Ввведенского на Съезжинской улице, где ни разу не проводился капитальный ремонт. Кураторы, которые все еще ищут формат для музея, пригласили поработать с пространством Сергея Мишина. Он выбрал путь строгой консервации и создал «лирическую руину», самодостаточность которой, возможно, снимает вопрос о необходимости какой-либо экспозиции. Рассказываем о трещинках, пятнах и рисунках, которые помнят поэтов-абсурдистов, почти не оставивших материального наследия.
В ритме Бали
Проектируя балийский отель в районе Бингина, на участке с тиковой рощей и пятиметровыми перепадами, архитекторы Lyvin Properties сохранили и деревья, и природный рельеф. Местные материалы, спокойные и плавные линии, нивелирование границ между домом и садом настраивают на созерцательный отдых и полное погружение в окружающий ландшафт.
Манифест натуральности
Студия Maria-Art создавала интерьер мультибрендового магазина PlePle в Тюмени, отталкиваясь от ассоциаций с итальянской природой и итальянским же чувством красоты: с преобладанием натуральных материалов, особым отношением к естественному свету, сочетанием контрастных фактур и взаимодополняющих оттенков.
Сад под защитой
Здание начальной школы и детского сада по проекту бюро Tectoniques в Коломбе, пригороде Парижа, как будто обнимает озелененную игровую площадку.
Маленький домик, русская печка
DO buro разработало линейку модульных домов, переосмысляя образ традиционной избы без помощи наличников или резных палисадов. Главным акцентом стала печь, а основой модуля – мокрый блок, вокруг которого можно «набирать» помещения, варьируя площадь дома.
От усадьбы до квартала
В рамках конкурса бюро TIMZ.MOSCOW подготовило концепцию микрорайона «М-14» для южной части Казани. Проект на всех уровнях работает с локальной идентичностью: кварталы соразмерны земельным участкам деревянных усадеб, в архитектуре используются традиционные материалы и приемы, а концепция благоустройства основана на пяти известных легендах. Одновременно привнесены проверенные временем градостроительные решения: пешеходные оси и зеленый каркас, безбарьерная среда, разнообразные типологии жилья.
Софт дизайн
Студия «Завод 11» разработала интерьер небольшого бабл-кафе Milu в Новосибирске, соединив новосибирский конструктивизм, стилистику азиатской поп-культуры, смелую колористику и арт-объекты. Получилось очень необычное, но очень доброжелательное пространство для молодежи и не только.
Свидетельница эпохи
Вилла Беер, памятник венского модернизма, стала музеем и образовательным центром в результате реставрации и приспособления по проекту бюро cp architecture.
Обзор проектов 1-6 февраля
Публикуем краткий обзор проектов, появившихся в информационном поле на этой неделе. В нашей подборке: здание-луна, дома-бочки и небоскреб-игла.
Красная нить
Проект линейного парка, подготовленный мастерской Алексея Ильина для благоустройства берега реки в одном из жилых районов, стремится соединить человека и природу. Два уровня набережной помогают погрузиться в созерцание ландшафта и одновременно защищают его от антропогенной нагрузки. «Воздушная улица» соединяет функциональные зоны и противоположные берега, а также создает новые точки притяжения: балконы, мосты и даже «грот».
Водные оси
Zaha Hadid Architects представили проект Культурного района залива Цяньтан в Ханчжоу.
Педагогическая и архитектурная гибкость
Экспериментальный проект школы для Парагвая, разработанный испанским бюро IDOM, предлагает не только ресурсоэффективную схему эксплуатации здания, но связанный с ней прогрессивный педагогический подход.
Домашние вулканы
В Петропавловске-Камчатском по проекту бюро АТОМ благоустроена территория у стадиона «Спартак»: половина ее отдана спортивным площадкам, вторая – парку, где может провести время горожанин любого возраста. Все зоны соединяет вело-пешеходный каркас, который зимой превращается в лыжню. Еще одна отличительная черт нового пространства – геопластика, которая помогает зонировать территорию и разнообразить ландшафт.
Тактильный пир
Студия дизайна MODGI Group радикально обновила не только интерьер расположенного в самом центре Санкт-Петербурга кафе, входящего в сеть «На парах», но, кажется, перепрограммировала и его концепцию, объединив в одном пространстве все, за что так любят питерские заведения: исторический антураж, стильный дизайн, возможность никуда не бежать и достойную кухню.
Веретено и нить
Концепцию жилого комплекса «Вэйвер» в Екатеринбурге питает прошлое Паркового района: чтобы сохранить память о льнопрядильной фабрике конца XIX века, бюро KPLN (Крупный план) обращается к теме текстиля и ткацкого ремесла. Главным выразительным приемом стали ленты из перфорированной атмосферостойкой стали – в российских жилых проектах материал в таких объемах, пожалуй, еще не использовался.
Каменный фонарь
В конкурсном проекте православного храма для жилого комплекса в Москве архитекторы бюро М.А.М предлагают открытую городскую версию «монастыря». Монументальные формы растворяются, превращая одноглавый храм в ажурный светильник, а глухие стены «галереи» – в арки-витрины.
Внутренний взор
Для подмосковного поселка с разнохарактерной застройкой бюро ZROBIM architects спроектировало дом, замкнутый на себе: панорамные окна выходят либо на окруженный деревьями пруд, либо в сад внутреннего дворика, а к улице обращены почти полностью глухие стены. Такое решение одновременно создает чувство приватности, проницаемости и обилие естественного света.
Коробка с красками
Бюро New Design разработало интерьер небольшого салона красок в Барнауле с такой изобретательностью и щедростью на идеи, как будто это огромный шоу-рум. Один зал и кабинет превратились в выставку колористических и дизайнерских находок, в которой приятно делать покупки и общаться с коллегами.