О своих непростых отношениях с Вечностью и о том, почему в этом году «Зодчество» станет не просто смотром региональных достижений, нам рассказал куратор фестиваля, сооснователь и главный редактор издательства TATLIN Эдуард Кубенский.
Эдуард Кубенский, куратор фестиваля «Зодчество» 2020
Фотография предоставлена пресс-службой САР
Почему темой фестиваля «Зодчество» выбрана «Вечность»?
В древнегреческой мифологии фигурируют три типа существ: люди, герои и Боги. Жизнь первых – конечна, вторые способны обрести бессмертие, третьи – вечны. В остальном эти три сущности очень похожи: пьют вино, веселятся, соперничают, любят и ненавидят. Если кто-то из них чего-то не умеет, то всегда может этому научиться. Пример тому – любимый нами Дедал (Хрустальный Дедал – главная награда фестиваля «Зодчество» – прим. ред.), постигший искусство полёта. Я не хочу умирать, я хочу быть как Бог!
Другая сторона этой материи заключается в том, что человек теряет ощущение времени в минуты любви, вдохновения, творческого порыва. Только пребывая в процессе созидания, можно ощутить всю полноту бытия. Не зря говорят: «Счастливые часов не наблюдают», ведь счастье дарит вечность. Скажу вам больше – я бы переименовал в «Вечность» фестиваль «Зодчество»!
О каком вечном может идти речь в эпоху «одноразовой ментальности»?
Одноразовое не менее материально, чем многоразовое. Кости динозавров, задуманные природой для однократного применения, намного древнее египетских пирамид, возведённых людьми в надежде на бессмертие. Артефактами нашей эпохи вполне могут стать пластиковые столовые приборы, а вовсе не бриллианты.
Архитектура, будучи искусством материальным, вполне может достичь бессмертия. Однако, не исключено, что «скоро прилетит комета и тогда мы все умрем», как пел Майк Науменко. Я отказываюсь верить, что у мира, в котором мы живём, есть только материальная составляющая. Думаю, существует что-то большее, чего мы пока не в состоянии осознать. Согласитесь, трудно представить себе, что люди постигли абсолютно все тайны бытия, дошли до самого конца? Ведь конца нет, как нет и начала – это и называется вечностью. Мы – часть мира, находящегося в постоянном движении и созидании. И пока созидание не прекращается, мы вечны.
Думаю, в этом и есть высшее предназначение любого архитектора, а вовсе не в авторской табличке на здании. Почему бы нам не довольствоваться актом творчества, отбросив тщеславие? Построенное нами неизбежно превратится в песок, равно как и вилка со словом «вечность» станет лишь звучащим в веках отголоском нашей с вами истории. Как сказал архитектор Илья Чернявский, «Архитектура – это не материалы и не само здание, а только высшее качество сооружаемого. Её смысл в том, как сооружать, а не в том, что и из чего». Я с ним полностью согласен!
Какими способами архитектор может если не достичь вечности, то хотя бы приблизиться к ней?
Чтобы приблизиться к вечности, достаточно взять в руки карандаш. А чтобы её обрести, придётся стать свободным от всевозможных «-измов» и заимствований. Наше сознание забито культурным балластом. Мы постоянно сравниваем себя с Ле Корбюзье, Мисом Ван дер Роэ, Фрэнком Ллойдом Райтом, а некоторые и вовсе до сих пор называют себя модернистами… Пытаясь повторить чужой успех, мы невольно превращаемся в подражателей. А нужно всего лишь дать возможность карандашу в своей руке рисовать то, что «придёт ему в грифель».
Единственный шанс вырваться из этой парадигмы – перестать работать и потреблять. Как только у нас пропадёт необходимость продавать, мы начнём создавать вещи не для кого-то, а исключительно для самих себя. Как идеалист, я мечтаю, что однажды человечество превратится в безработных бездельников, в цивилизацию художников. А если миллиарды людей будут плыть по реке созидания, однажды их обязательно вынесет в море вечности. О том, какое место в новом мире займёт архитектура, можно лишь догадываться, но, думаю, смета перестанет играть решающую роль.
Как тема фестиваля будет отражена в экспозиции и деловой программе?
Я, как человек суеверный, не раз замечал, что озвученные планы имеют свойство проваливаться. Могу лишь сказать, что на «Зодчестве» будет немало текстов. Возможно, в силу специфики моей основной деятельности, а возможно потому, что архитектурные картинки в своем большинстве перестали меня вдохновлять. Я считаю, что фестиваль должен быть в первую очередь манифестацией, а не перечислением достижений отрасли, какими бы впечатляющими они не были.
И всё же, отбросим суеверия. Расскажите о кураторском спецпроекте.
Уговорили! Многие помнят одноразовую пластиковую вилку с надписью «Вечность». С неё всё и началось. Этот образ родился из предыстории моего участия в конкурсе кураторов и темы фестиваля 2019-го года «Прозрачность». Кстати, вышеупомянутая вилка была подарена одному из кураторов прошлогоднего «Зодчества» Владимиру Кузьмину.
Оттачивая свой манифест, я пересматривал любимые фильмы об архитекторах. Каково же было моё удивление, когда в одном из них я обнаружил ту самую вилку! На 51-й минуте картины «Мой архитектор», посвященной Луису Кану, на экране внезапно возникла «Книга сумасшедших кораблей», а вместе с ней – «Корабль из вилок», «Корабль из печенья» и даже «Корабль-сосиска с воткнутыми в неё зубочистками». «Эврика!» – воскликнул я, сидя на даче в уральской глуши. Получив достойное оправдание своего безумия, я решил во что бы то ни стало построить собственный «Корабль из вилок» как иллюстрацию заявленной в манифесте темы «Вечность».
Позже, во время обсуждения концепции фестиваля, первый вице-президент СА России Виктор Логвинов в шутку подрисовал к слову «вечность» еще четыре буквы, получив «(чело)вечность». «Гениально!» – воскликнул я, сидя на этот раз в Союзе архитекторов в Гранатном переулке, и решил во что бы то ни стало построить собственный «Корабль из сосисок с воткнутыми в них зубочистками» как иллюстрацию темы «Человечность».
А потом началась пандемия. Всё вокруг впало в спячку, и даже я немного вздремнул. Приснилось мне, что плыву я на своём «сумасшедшем корабле», а рядом рассекают волны любимые мной архитекторы. Сергей Чобан празднует 300-летие Пиранези на шхуне его имени, Владимир Кузьмин управляет огромным бумажным фрегатом и многие, многие другие: кто под парусом, кто на веслах, а кто и в «разбитом корыте». Проснулся я и предложил каждому построить свой собственный «сумасшедший корабль». К моему огромному удивлению, почти все согласились. Достаточно?
Нет уж, продолжайте! Что ещё интересного ожидается на «Зодчестве 2020»?
Хорошо, расскажу об уже готовом. Перфоманс «Одиночный пикет», вполне соответствующий духу времени, познакомит гостей фестиваля с избранными высказываниями выдающихся советских архитекторов. Цитаты, напечатанные на листах формата А1, будут держать в руках студенты-архитекторы, находящиеся на безопасном расстоянии друг от друга. Фотовыставку некрополей представит Юрий Аввакумов. Тему вечной мерзлоты через творчество советского архитектора Александра Шипкова раскроют архитекторы Асадовы. «Вечную» молодость будут «курировать» Владимир Кузьмин и Владислав Савинкин. Мысли Александра Раппапорта превратятся в бесконечную бумажную волну, от которой каждый желающий сможет отрезать ту часть, которая его наиболее затронет.
Вообще, отличительной чертой «Зодчества» в этом году должно стать обилие текстов. Предыдущие кураторы работали с формами, я же решил сделать акцент на содержании. В некотором роде интеллектуальной платформой фестиваля стали мои Zoom-конференции с Евгенией Репиной и Владимиром Кузьминым. В рамках этих виртуальных встреч возникло предложение заострить внимание на реакции посетителей: представляемые проекты должны менять выражения лиц. Пришло время меняться. Пришло время Весны!
Что вы имеете в виду?
У меня есть теория времён года. Она базируется на том, что существуют некие тридцатилетние периоды, совпадающие с определёнными историческими и культурными «сезонами». Ближайшая «весна» происходила на пике технической революции конца XIX века, в 1895–1925 годах. Это эпоха русского авангарда: расцвет безумных идей, «Чёрный квадрат», революции, автомобили, аэропланы. «Лето» пришлось на период с 1925-го по 1955-й: «урожай» на фасадах, «урожай» в метро, «урожай» в кино, самая кровавая война, самая большая бомба. Потом наступила «осень». Борьба с излишествами в архитектуре – не что иное, как опадание листвы с деревьев. А то, что принято называть «оттепелью», – традиционное «бабье лето».
«Зима», начавшаяся в 1985 году, – это постмодернизм: те же овощи, только в соленьях, те же ягоды, только в вареньях. Снова, как и в конце XIX века, технологическая революция подарила миру новые изобретения, всевозможные гаджеты, интернет и многое другое. А чем ещё заниматься, сидя зимой в избе на печи? Эти постмодернистские заморозки продолжаются до сих пор, хотя по моей теории должны были закончиться еще в 2015-м. Зима в России всегда затяжная, но она не может длиться вечно. Поэтому, как куратор главного в России архитектурного фестиваля, я считаю своим долгом вернуть весну в повестку современной архитектуры.
Как вы стали куратором фестиваля «Зодчество»?
Участие в конкурсе кураторов стало третьим по счёту соревнованием за всю мою творческую жизнь и настоящим испытанием на прочность. Прочитав однажды высказывание Фрэнка Ллойда Райта о том, что «конкурс – это когда одна посредственность судит другую», я долгое время старался избегать участия в подобных мероприятиях. Да и мой учитель, художник Владимир Наседкин как-то раз сказал мне, что участвовать в конкурсе нужно лишь тогда, когда хорошо знаком с председателем жюри (смеётся).
В общем, участие в подобных авантюрах было для меня не характерно, но в этот раз будто «чёрт дернул». «А, – думаю – была не была! Председателя знаю, архитектор я как раз посредственный, да и моя московская командировка совпала с датой защиты кураторских проектов». Я был уверен, что победа будет за мной, недаром же столько совпадений! И вот случилось, победил.
А вообще «Зодчество» – мой дом родной. Я неоднократно делал фестивальные спецпроекты и, не скрою, каждый раз примерял на себя роль куратора, тем более что успел накопить большой опыт проведения подобных мероприятий в Уральском регионе. В конце концов, даже в список членов Союза я попал, став лауреатом смотра-конкурса молодых архитекторов фестиваля «Зодчество-99». Пора бы и долг вернуть.
Что вы думаете по поводу объединения на одной площадке фестивалей «Зодчество» и Best Interior Festival?
Для меня в этом нет никаких противоречий, поскольку я не вижу разницы между экстерьером и интерьером. Я бы сказал, что это две стороны одной стены, разница лишь в температуре окружающего воздуха. Я думаю, нам с Марией Романовой (куратор фестиваля BIF – прим. ред.) крупно повезло. Какие бы фестивали у нас в этом году не получились, они всё равно запомнятся надолго: получатся плохо – поймут, получатся хорошо – похвалят. Вечность штука изменчивая…
