Макеты в масштабе 1:1

Поселок Веркбунда в Вене, идеальное социальное жилье, построенное ведущими европейскими архитекторами для выставки 1932 года – в фотографиях Дениса Есакова.

mainImg


Поселок Австрийского Веркбунда (1930–1932) на западной окраине Вены, в округе Хитцинг, гораздо менее известен, чем его немецкий «коллега», Вайссенхоф в Штутгарте. Однако именно в этом комплексе ярко проявились особенности межвоенного австрийского модернизма – а также идеи его создателя, архитектора Йозефа Франка. Поселок Веркбунда должен был стать смотром достижений национальной архитектуры, но не менее важной целью было создать гармоничное пространство, где дома связаны с окружающими их садами, достигнут синтез удобства с минимумом затрат, индивидуализма и чувства сообщества. При проектировании отталкивались от потребностей жителей, а не от идеологии; так, Франк критиковал немецких модернистов за чрезмерную принципиальность, в результате чего их проекты получаются «безжизненными».

Другим – и основным – объектом критики, которая выражена в самом проекте поселка Веркбунда, стала строительная программа «Красной Вены», в рамках которой для рабочих и других небогатых горожан возводились огромные жилые комплексы типа Карл-Маркс-хофа. Франк считал такой масштаб далеким от идеала и предложил в ответ зеленую малоэтажную застройку. Так как речь шла об альтернативном существующему социальном жилье, то поселок Веркбунда составили малогабаритные дома (поэтому критика даже назвала их «жильем для карликов») – однако комфорт был важнейшим фактором. Той же цели служило многообразие типов – всего тридцать три, чтобы подходили под любой участок и контингент жильцов.

На треугольной территории поселка изначально возвели 70 домов; во Вторую мировую войну шесть из них было разрушено, и в последующие годы на их месте появилось другое жилье. Застройщиком выступила муниципальная фирма GESIBA, Йозеф Франк осуществлял архитектурное руководство, цветовую гамму для домов выбрал художник Ласло Габор, исполнительный секретарь Веркбунда (светло-желтый, синий, бутылочный зеленый, розовый).

«Крупнейшая архитектурная выставка Европы» состоялась с 4 июня по 7 августа 1932; австрийские журналисты чаще ее критиковали, зарубежные – хвалили, а посетило поселок за эти два месяца 100 000 человек – несмотря на его отдаленное местоположение. После планировалось продать дома по схеме доступного жилья, но тяжелый экономический кризис сделал даже льготные условия неподъемными для большинства венцев (первый взнос составлял 40% от общей стоимости, 25–65 тыс. шиллингов, при средней зарплате в 220 шиллингов). Поэтому удалось продать лишь 14 домов, а остальные GESIBA (а после 1938 – муниципалитет) сдавала в аренду.

С 1978 поселок охраняется государством как ценный объект наследия. В 1982–1985 его отреставрировали и построили там маленький музей, но уже в 2010 комплекс попал в список памятников под угрозой, который ежегодно составляет World Monuments Fund: его экспертов возмутило отсутствие надлежащего ухода за поселком, функционирующим как муниципальное жилье. Городские власти и федеральная служба охраны наследия прислушались к ним и инициировали реставрацию с бюджетом 8,5 млн евро (2010–2016) под руководством архитекторов P.GOOD (Praschl-Goodarzi Architekten). При этом были по мере возможности использованы материалы и техники, применявшиеся в 1932, учитывался комфорт жильцов (добавлены новые санузлы в подвалах и т.д.). Кроме того, дома сделали ресурсоэффективными, что было не так просто – т.к. их фасады нельзя было покрыть панелями из полистирола. Была проведена изоляция фундамента, встроены современные вентиляционная (с рекуперацией тепла) и отопительная системы (изначально дома обогревались печками), и в результате даже без изоляции фасадов расход тепла сократился почти в половину.

Несмотря на то, что образцом для венского поселка был Вайссенхоф, Йозеф Франк не стал приглашать к сотрудничеству никого из задействованных там архитекторов – чтобы дать «высказаться» на тему современного жилища и другим зодчим. В число австрийских проектировщиков вошли сам Франк, Адольф Лоос, Йозеф Хоффман, Клеменс Хольцмайстер и другие. Зарубежными участниками стали, среди прочих, Геррит Ритвелд из Нидерландов, француз Андре Люрса, немец Хуго Хэринг. Кроме того, проекты домов выполнили уже работавшие в тот момент за границей австрийцы Маргарете Шютте-Лихоцки, Рихард Нойтра и Артур Грюнбергер.

Фундаменты были чаще всего кирпичными, реже – бетонными; стены сложены из кирпича, перекрытие подвала выполнялось из бетона, межэтажные перекрытия – бетонные или деревянные. Все получили полную интерьерную отделку и меблировку.

Среди 33 типов 22 составляли блокированные дома, семь – двухквартирные, три – самостоятельные виллы, также был один «особый» тип. Из 70 сооружений 53 были выстроены в линии, четырнадцать поставлены парами, три стояли отдельно. Двенадцать домов было одноэтажными, 37 – двух-, 21 – трехэтажными. Площадь жилищ варьировалась между 57 и 125 м2, большинство имело размер в 75 м2; участок достигал в среднем 200–250 м2. Изначально поселок получил сплошную нумерацию домов, но позже ее изменили на обычную городскую, по улицам.


Парные блокированные дома №6–7, архитектор Рихард Бауэр
Файтингергассе, 75 и 77
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Четыре блокированных дома №25–28, архитектор Андре Люрса. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные дома №6–7, архитектор Рихард Бауэр. Фото © Денис Есаков


Четыре блокированных дома №8–11, архитектор Йозеф Хоффман
Файтингергассе, 79, 81, 83 и 85
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Четыре блокированных дома №8–11, архитектор Йозеф Хоффман. Фото © Денис Есаков
Четыре блокированных дома №8–11, архитектор Йозеф Хоффман. Фото © Денис Есаков
Четыре блокированных дома №8–11, архитектор Йозеф Хоффман. Фото © Денис Есаков


Два блокированных дома №17–18 архитекторы Карл Бибер и Отто Нидермозер
Войновичгассе, 28 и 30
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Два блокированных дома №17–18, архитекторы Карл Бибер и Отто Нидермозер. Фото © Денис Есаков
Два блокированных дома №17–18, архитекторы Карл Бибер и Отто Нидермозер. Фото © Денис Есаков


Четыре блокированных дома №25–28, архитектор Андре Люрса
Файтингергассе, 87, 89, 91 и 93
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Четыре блокированных дома №25–28, архитектор Андре Люрса. Фото © Денис Есаков
Четыре блокированных дома №25–28, архитектор Андре Люрса. Фото © Денис Есаков
Четыре блокированных дома №25–28, архитектор Андре Люрса. Фото © Денис Есаков


Парные блокированные дома №33–34, архитектор Юлиус Йирасек
Файтингергассе, 103 и 105
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Парные блокированные дома №33–34, архитектор Юлиус Йирасек. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные дома №33–34, архитектор Юлиус Йирасек. Фото © Денис Есаков


Парные блокированные дома №35–36, архитектор Эрнст Плишке
Файтингергассе, 107 и 109
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Парные блокированные дома №35–36, архитектор Эрнст Плишке. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные дома №35–36, архитектор Эрнст Плишке. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные дома №35–36, архитектор Эрнст Плишке. Фото © Денис Есаков


Парные блокированные дома №39–40, архитектор Освальд Хэрдтль
Файтингергассе, 115 и 117
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Парные блокированные дома №39–40, архитектор Освальд Хэрдтль. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные дома №39–40, архитектор Освальд Хэрдтль. Фото © Денис Есаков


Блокированные дома №41–42, архитектор Эрнст Лихтблау
Ягдшлоссгассе, 88 и 90
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Блокированные дома №41–42, архитектор Эрнст Лихтблау. Фото © Денис Есаков


Парные блокированные дома №43–44, архитектор Хуго Горге
Войновичгассе, 1 и 3
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Парные блокированные дома №43–44, архитектор Хуго Горге. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные дома №43–44, архитектор Хуго Горге. Фото © Денис Есаков


Парные блокированные дома №45–46, архитектор Жак Гроаг
Войновичгассе, 5 и 7
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Парные блокированные дома №45–46, архитектор Жак Гроаг. Фото © Денис Есаков


Свободностоящий дом №48, архитектор Ханс Адольф Феттер
Войновичгассе, 11
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Свободностоящий дом №48, архитектор Ханс Адольф Феттер. Фото © Денис Есаков


Парные блокированные двухквартирные дома №49–52, архитекторы Адольф Лоос, Генрих Кулька
Войновичгассе, 13,15,17 и 19
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Парные блокированные двухквартирные дома №49–52, архитекторы Адольф Лоос, Генрих Кулька. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные двухквартирные дома №49–52, архитекторы Адольф Лоос, Генрих Кулька. Фото © Денис Есаков
Парные блокированные двухквартирные дома №49–52, архитекторы Адольф Лоос, Генрих Кулька. Фото © Денис Есаков


Четыре блокированных дома №53–56, архитектор Геррит Ритвелд
Войновичгассе, 14, 16, 18 и 20
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Четыре блокированных дома №53–56, архитектор Геррит Ритвелд. Фото © Денис Есаков
Четыре блокированных дома №53–56, архитектор Геррит Ритвелд. Фото © Денис Есаков
Четыре блокированных дома №53–56, архитектор Геррит Ритвелд. Фото © Денис Есаков


Парные блокированные дома №67–68, архитектор Габриэль Геврекян
Войновичгассе, 10 и 12
Чертежи и исторические фото см. здесь.
 
Парные блокированные дома №67–68, архитектор Габриэль Геврекян. Фото © Денис Есаков


Блокированные дома №69–70, архитектор Хельмут Вагнер-Фрайнсхайм
Ягдшлоссгассе, 68 и 70
Чертежи и исторические фото см. здесь.
Блокированные дома №69–70, архитектор Хельмут Вагнер-Фрайнсхайм. Фото © Денис Есаков

30 Января 2018

«Шартрез д’Эма»: монастырь под Флоренцией как архетип...
Петр Завадовский рассматривает влияние картезианского монастыря в тосканском Галлуццо на формирование концептуальных основ жилищной архитектуры Ле Корбюзье, а также на его проект «дома вилл» – Immeuble-villas.
Красный Корбюзье в красной Москве (колористический...
Исследование Петра Завадовского об изменении цвета отделки здания Центросоюза в Москве Ле Корбюзье в ходе его проектирования и влиянии этого обстоятельства на практику архитектуры советского авангарда в 1929–1935.
Свидетельница эпохи
Вилла Беер, памятник венского модернизма, стала музеем и образовательным центром в результате реставрации и приспособления по проекту бюро cp architecture.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
Бетон и искусство иллюзии
В парижском парке Ла-Виллет по проекту бюро Loci Anima реконструирован кинотеатр La Géode – геодезическая сферорама на бруталистском основании.
«Плавательный оперный театр»
Крытый бассейн начала 1970-х годов в Гамбурге, памятник архитектуры модернизма и одна из крупнейших оболочечных конструкций в Европе, реконструирован архитекторами gmp и конструкторами schlaich bergermann partner.
Вопрос аутентичности
Один из крупнейших и важнейших памятников чешского функционализма, здание Электрических предприятий в Праге, полностью реконструирован и теперь вмещает офисы холдинга WPP.
«Любимый пациент»
В Берлине открывается после реконструкции и реставрации по проекту David Chipperfield Architects Новая национальная галерея – позднее творение Людвига Мис ван дер Роэ.
Технологии и материалы
VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...
Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.
Малые формы – большая ответственность
Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».
​Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision
Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.
Игровая архитектура нового поколения
В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.
Материал для идеала
Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.
Кукуруза и каррарский мрамор
Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.
Дома А-Класса на Арх Москве
Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.
Иллюзорные преграды
Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.
Песчаные дюны на потолке
Дизайнерский тандем Armstrong DUNE Supreme TG 15/90 и подвесной системы КНАУФ Силуэт – создает современный атмосферный дизайн помещения при помощи нестандартной графики потолка.
Мегалиты на перспективу
В MIT разработали коллекцию бетонных элементов – они совмещают функции мебели и ограждающих конструкций. Объекты – несмотря на размеры и массу – можно легко перемещать и поворачивать, адаптируя пространство под меняющиеся потребности домовладельцев. Срок службы каждого из девяти предметов серии – 1000 лет.
Материализация образа
Технические новации иногда появляются благодаря воображению архитектора-визионера. Примером может служить интерьер Медиацентра в парке «Зарядье», в котором главным элементом стала фантастическая подвесная конструкция из уникального полимера. Об истории проекта Медиацентра мы поговорили с его автором Тимуром Башкаевым (АБТБ) и участником проекта, светодизайнером Софьей Кудряковой, директором по развитию QPRO.
Моллирование от Modern Glass: гибкость без ограничений
Технологии компании Modern Glass позволяют производить не просто гнутое стекло, а готовые стеклопакеты со сложной геометрией: сверхмалые радиусы, моллирование в двух плоскостях, длина дуги до 7 м – всё это стало возможно выполнить на одном производстве. Максимальная высота моллированных изделий достигает 18 м, благодаря чему можно создавать цельные фасадные поверхности высотой в несколько этажей без горизонтальных стыковочных швов, а также реализовывать сложные комбинированные решения в рамках одного проекта.
Cool Colours: цвет в структуре
Благодаря технологии коэкструзии, используемой в системах Melke Cool Colours, насыщенный цвет оконного профиля перестал вызывать опасения в долговечности конструкции. Работать с темными и фактурными оттенками можно без риска термической деформации и отслаивания.
Быстро, дешево и многоэтажно
Техасский ICON – производитель промышленных 3D-принтеров и компаньон бюро BIG – выпустил на рынок новую печатную систему. Она предназначена для строительных компаний, а не для частных пользователей. Подразумевается, что на установке Titan будут печатать быстровозводимые, качественные и относительно дешевые дома. А рядовые покупатели, пусть и не знакомые с аддитивными технологиями, смогут обзавестись доступным инновационным жильем.
Фальцевая кровля Rooflong как инженерная система
Современная архитектура предъявляет к кровельным системам значительно более высокие требования, чем это было еще несколько лет назад. Речь идет не только о защите здания от внешних воздействий, но и о сложной геометрии, долговечности, интеграции инженерных элементов и точной реализации архитектурной идеи. Так, фальцевая кровля все чаще рассматривается не как отдельный материал, а как часть комплексной оболочки здания.
Эффективные фасады из полимеров
К современным фасадам предъявляются множество требований: они должны быть одновременно легкими и прочными, гибкими и удобными в монтаже, эстетичными и пригодными для повторного использования. Полимерные композитные системы успешно справляются со всеми этими задачами, выходя далеко за рамки традиционной светотехники и стандартных форм. Эффективность выражается в снижении нагрузки на каркас, в простоте монтажа, в возможности создавать сложнейшие скульптурные оболочки. Разберем, как это работает на практике.
По второму кругу
​В Осаке разбирают «Большое кольцо» – гигантскую деревянную конструкцию, построенную по проекту Со Фудзимото для ЭКСПО-2025. Когда демонтаж завершится, древесину от «Кольца» передадут новым владельцам. Стройматериалы пойдут на восстановление домов, пострадавших от стихийных бедствий, и на строительство новых сооружений.
Архитектура потоков: узкие места в проектах логистических...
Проектирование логистических объектов – это не столько про объём, сколько про систему управляемых переходов между зонами. Значительное время работы техники теряется на ожидания, причём основные потери концентрируются не в стеллажном хранении, а в проёмах, стыках температурных контуров и зонах пересечения потоков. Разбираемся, почему реальная производительность склада определяется не характеристиками автоматизации, а временем открытия проёма, и как этот параметр закладывается в проект.
Стекло AIG в проекте Центрального телеграфа
В отреставрированном Центральном телеграфе на Тверской использованы три типа остекления AIG: для исторического фасада, кровли атриума и внутренних ограждений. Основные требования – нейтральность цветопередачи, солнцезащита без затемнения и сохранение визуальной легкости исторического объема.
Три цвета MODFORMAT на фасаде
Жилой комплекс «ЦЕНТР» в Бресте – первый в портфеле «Полесьежилстрой» проект, где фасады полностью выполнены из клинкера удлиненного формата. Квартал из пяти корпусов распродан почти на 100%, строительство продолжается. Разбираемся, что именно сработало: архитектурное решение, выбор материала или их удачное сочетание.
Сейчас на главной
Исповедь не хулигана
Бюро музейной сценографии «Метаформа» подготовило концепцию литературой экспозиции для Государственного музея-заповедника Сергея Есенина в его родном Константинове. С помощью мультимедийных и интерактивных средств авторы проекта обогащают визуальный ряд, в котором преобладают плоскостные подлинные экспонаты, создают маршруты для разной аудитории и находят образы, чтобы раскрыть тот или иной период в жизни поэта.
Постсоветская пермакультура
Предлагаем три работы выпускников молодой Кафедры ландшафтной архитектуры СПбГАСУ с подробными комментариями научных руководителей. Признаемся, мы бы хотели увидеть эти проекты реализованными! Авторы не ограничиваются эффектными подборками растений и малых архитектурных форм, но используют ландшафт как инструмент улучшения экологии и среды города, предлагают устойчивые решения и интригуют выразительными возможностями своего направления. В фокусе: агропарк в Мурино, ревитализация территории высокоплотного района у Финского залива и переосмысление постсоветского парка в узбекском Термезе.
Звезда пивоваров
Спроектированный IDOM административный корпус пивзавода Estrella Galicia под Ла-Коруньей задает новые стандарты промышленной архитектуры: ориентированной на человека и экологически безопасной.
Ритм памяти
В проекте колумбария для Нижнего Новгорода архитектор Егор Рыбин переосмыслил мотив классической колоннады: ряд ламелей одновременно формирует ниши для урн и оставляет просветы, через которые проступает живой пейзаж, – так прошлое и настоящее, тема предков и тема продолжающейся жизни оказываются собраны в одной композиции, без избыточной символики и тяжёлого пафоса.
Сохраняя наследие
В Ростове наградили победителей конкурсной программы фестиваля «Архитектурное наследие 2026». Гран-при получил проект реставрации Шуховской башни. Всего награды присуждали в пяти номинациях. Показываем проекты победителей.
О сохранении исторических зданий Электрозавода и...
Запускаем сбор подписей за сохранение построек Электрозавода 1910-х – 1920-х годов, «тюдоровского замка» в центре Москвы, романтического сооружения с бетонной конструкцией, которое помнит план ГОЭЛРО, Маяковского и Бернарда Шоу. А также за обсуждение проекта профессионалами и его «рассекречивание».
«Икс» для 71 авиалайнера
Терминал 3B в аэропорту Чунцин-Цзянбэй по проекту ZHA – самый крупный дополнительный терминал в мире: он обслуживает 35 млн пассажиров в год.
Речной песок и чешуя
Проект загородного дома, подготовленный бюро Alexander Tischler для участка на берегу Волги, исходит из желания сделать уместный для живописного ландшафта объект, который позволит жильцам постоянно чувствовать связь с окружающей природой: будь то речные волны, звездное небо или зелень сада. Три главных жилых объема облицованы гонтом из лиственницы, дополнительно освещаются зенитным окном и открывают самые лучшие виды.
REPA 2026: итоги и новшества
Премия Real Estate Property Awards (REPA) подвела итоги: в 44 номинациях боролись 300 девелоперских компаний и архитектурных бюро. Помимо лучших реализаций и проектов премия наградила компании, разделив архитектурные и проектные бюро на разные категории. В состав международного блока жюри вошли 16 экспертов из 14 стран, что позволило добавить специальный раздел, в котором проекты оценивали только иностранные специалисты.
Коттедж вернакулярного типа
Бюро ОЙДА спроектировало для исторического района Девичок в Воронеже частный дом, который стал плодом размышлений о местном вернакуляре и «русскости» без традиционных орнаментов. Проект выиграл номинацию «Малоэтажные здания (коттеджного типа)» смотр-конкурса Зодчество ВРН 2025 года.
Три в одном объеме
Ресторан Maison rouge от DA bureau интересен не столько тотальным использованием красного цвета и не формотворчеством на основе культовой лава-лампы, сколько реализацией абсолютно невероятного фокуса – соединением в одном пространстве трех форматов работы заведения.
Коллективное архитектурное
Проект Сергея Кончекова получил грант конкурса Burning Man Honoraria 2026 и будет построен в Блэк-Рок-Сити к началу фестиваля. Объект, отвечая на тему конкурса Axis Mundi («Ось мира») представляет собой башню, которая акцентирует проблему отчуждения людей в эпоху цифровых технологий: она трансформируется только при синхронизации множества участников, в ответ на движения и звуки превращаясь в световой столп.
ЖК «Начало»: космическая станция на Пресне
На месте КБ «Мотор», где десятилетиями делали оборудование для космоса, теперь строится жилой комплекс с названием «Начало» – и Генпро не упустили случай поиграть с этим контекстом. Обтекаемые башни, скруглённые углы, террасы с садами на высотных этажах – всё это должно считываться как орбитальная станция нового поколения.
Арт-двигатель редевелопмента
На острове Сеген в пригороде Парижа завершен арт-центр Large по проекту притцкеровских лауреатов RCR Arquitectes. Здание должно стать смысловым центром нового района на месте завода Renault.
Пресса: История с Шуховской башней как тест на отношение к...
Сто лет назад Шуховская башня создавалась как главный радиотрансляционный центр страны — первый «радар» для распространения смыслов новой эпохи. Сегодня она сама превратилась в тест, который проверяет нас на культурную зрелость. Проект масштабной реставрации шедевра конструктивизма спровоцировал тревожную дискуссию: где проходит граница между научным сохранением наследия и созданием бездушного новодела «по мотивам»? Архитектор и урбанист Александра Чечеткина размышляет о том, почему подлинный металл Владимира Шухова важнее аккуратных реплик и как отношение к Шаболовской башне определяет лицо современного города.
По лужайке босиком
Посмотрели на реализованный ЖК «Симфония 34» Kleinewelt Architekten. Он показался примером высокоплотной, а в пластическом отношении – рационально сдержанной, архитектуры. Тем не менее нюансы, заложенные в архитектурном решении: разноцветность металла, «свободная» расстановка башен под разными углами друг к другу, и почему-то особенно – тот факт, что они стоят прямо «на земле» – делают изучение комплекса увлекательным и приятным процессом. Суммируем впечатления.
Ребрендинг над озером
Центр выставок и спектаклей в южнокитайском городе Дунгуань – первый проект, представленный Zaha Hadid Architects под новым названием – ZHA. Ребрендинг – результат финансового конфликта с наследниками Захи Хадид.
Антиротонда
Анатолий Белов об арт-объекте «Крепость» Валерия Каняшина. Он составлен из бетонных колец, стоит на 7 опорах и его планируется установить – в память об архитекторе, ушедшем из жизни внезапно и совсем недавно – в северной части Версальского поля.
В ритме сосен
По проекту бюро VFORM в Жуковке, на участке у Рублево-Успенского шоссе, построен торгово-деловой центр. Авторы работали с частично возведенной конструкцией, использовали оригинальную кортеновскую сталь и натуральный сланец, продолжили архитектурные решения в интерьере и поддержали их ландшафтом. Получился объект, который одновременно откликается на природное окружение, вторя ритму и фактуре соснового леса, и заставляет гостя всматриваться в красоту пейзажа внимательнее.
Низкий старт
Бюро TOU Architects получило редкую возможность – создать интерьер нового терминала местного аэропорта и придать ему актуальный облик, сохранив связь с основными элементами локального историко-культурного контекста. Проект был завершен в 2024 году и пока еще ждет своего «звездного» часа.
Конструктор взрослой жизни
В проекте бюро Atrium новое здание московской физико-математической школы № 2107, рассчитанное на 1100 учеников, представляет собой прежде всего стройную систему учебных и рекреационных пространств. С одной стороны – сложную и разветвленную, с другой – интуитивно понятную, безопасную и побуждающую к развитию. В каком-то смысле это модель жизни в городе, где нужно общаться, принимать решения, планировать, искать баланс между нагрузкой и отдыхом. Все эти сценарии в определенной степени отражает и архитектура здания.
Сила Кармадона
Бюро «Алкута» спроектировало курортный комплекс для участка недалеко от Кармадонского ущелья в Северной Осетии, известного как своей целительной красотой, так и трагическими событями: в 2002 году сход ледника разрушил села и унес жизни людей, в том числе членов съемочной группы Сергея Бодрова-младшего. Комплекс включает мемориальный центр и откликается на местную архитектуру интерпретацией родовой башни.
Трибьют модернизму
Жилой комплекс «Новация», построенный по проекту DK architects в Ярославле, поддерживает модернистский характер района на берегу Волги ортогональной сеткой фасада и ясностью пропорций. Кровля используется как общественная терраса для отдыха и занятий спортом.
Базарная гора
Бюро People’s Architecture Office создало для Шанхайского международного арт-фестиваля SUSAS объект из строительных лесов как многофункциональное общественное пространство.
Судьба Электрозавода
Есть в Москве крупный комплекс кирпичного прома 1910-х – 1920-х. Готический, романтичный, красивый... Время от времени в инфополе появлялись варианты проектов его застройки: высокоплотной, но с принципиальным сохранением части построек столетней давности, от учениц Юрия Григоряна бюро Nowadays. И вот нам стало известно – пока не точно – о наличии планов сноса и строительства новодела. Хотелось бы ошибаться! Рассматриваем комплекс и три версии московского подхода к кирпичному прому. Призываем к здравому подходу.
Упражнение с рельефом
Бюро YÖZH позиционирует себя как мастерскую, которая специализируется на сложных участках. Для демонстрации подхода и навыков основатель Александр Иванов выбрал участок из архитектурного мема: расположенный на высоком склоне, тесный и неказистый. Проект-фантазия, перенесенный в индийский город Биласпур, получил название Dhole Villa – в честь красного волка, известного своей способностью адаптироваться к сложной среде.
«Авангардная традиция» театральной архитектуры первой...
Публикуем статью Алексея Воробьева из сборника Центра Зотов. В статье на примере архитектуры театра как главного центра общественной жизни в городах показана преемственность новаторских поисков авангарда первой трети ХХ века.