«Кто же не хочет жить в памятнике?»

Как живется квартиросъемщикам памятника «классического» модернизма – поселка Вайсенхоф в Штутгарте, где собраны дома Ле Корбюзье, Мис ван дер Роэ, Беренса, Шаруна, Ауда.

Автор текста:
Елена Невердовская

06 Апреля 2017
mainImg
Музей поселка Вайсенхоф в Штутгарте, открытый в 2006 году в одном из домов Ле Корбюзье и Пьера Жаннере, ежегодно посещают в среднем 25 тысяч человек, треть из них – студенты и школьники. Данных, сколько любителей архитектуры авангарда осматривают снаружи остальные дома, бывшие экспонаты выставки Немецкого Веркбунда «Жилье» 1927 года, нет, но можно предположить, что никак не меньше. Жители района, квартиросъемщики многоквартирных домов Людвига Мис ван дер Роэ и Петера Беренса, жилых домов блокированной застройки голландцев Марта Стама и Я.Й.П. Ауда, построек Ганса Шаруна, Адольфа Шнека и Ле Корбюзье с Пьером Жаннере как могут, защищаются от любопытных взглядов и фотокамер прохожих. Они высаживают кустарники по периметру сада, устанавливают ширмы над калитками, плотно задергивают шторы. Но не уезжают – по разным причинам. Об этом чуть позже.

Памятником не «рождаются», памятником становятся

Такой интерес к архитектуре Вайсенхофа существовал не всегда. Хотя само зарождение поселка сразу стало полемическим, даже провокационным событием международного масштаба. Впервые в рамках строительной выставки было решено строить настоящие дома для будущих жильцов, а не временные экспонаты. Куратором проекта Немецкий Веркбунд назначил Людвига Мис ван дер Роэ, тогда известного прежде всего благодаря своему нереализованному проекту берлинского небоскреба со стеклянными фасадами. Именно он приглашал других участников.
Дом Людвига Мис ван дер Роэ (№1-4). Фото © Елена Невердовская
Дом Людвига Мис ван дер Роэ (№1-4). Фото © Елена Невердовская

Штутгарт, богатый индустриальный центр 1920-х годов, был готов предоставить для выставки, наряду с прочим, земельный участок – взамен на обещание, что местные архитекторы будут включены в программу. Нельзя сказать, что данное городской администрации слово было нарушено, два штутгартских архитектора – Адольф Шнек и Рихард Дёкер – реализовали свои проекты, но это были совсем те, которых имел в виду город. Традиционалисты, представители штутгартской школы (например, один из авторов проекта знаменитого вокзала Пауль Бонатц) остались за бортом. Очевидно, чтобы быть убедительным, новое не имеет права на компромисс. Вторым скандалом стало в обстановке растущих националистических и реваншистских настроений участие француза Ле Корбюзье (так он позиционировал себя в то время), он же стал и главной «медийной» приманкой проекта.
Дома Ле Корбюзье и Пьера Жаннере (№13 и 14-15). Фото © Елена Невердовская
Дом Ле Корбюзье и Пьера Жаннере (№14-15). Фото © Елена Невердовская

После подготовительного аврала (у участников и организаторов было в распоряжении 8 месяцев – от момента приглашения архитектора до сдачи проекта) 23 июля 1927 года выставка открылась. 17 архитекторов из пяти стран построили на холме Киллесберг свои дома, более 60-ти дизайнеров представили новые предметы мебели и образцы текстиля, промышленность показала свои новые возможности. За четыре месяца работы экспозиции «Жилье» Вайсенхоф посетило более полумиллиона человек. Резонанс в международной прессе был очень большим. Критиковать, впрочем, никто не стеснялся: поселение с плоскими крышами было названо «арабской деревней», «нео-Марокко», а мебель была признана неудобной и неэстетичной. Но самой большой проблемой стала стоимость жилья.
Дом Я.Й.П. Ауда (№5-9). Фото © Елена Невердовская
Дом Я.Й.П. Ауда (№5-9). Фото © Елена Невердовская
Дом Я.Й.П. Ауда (№5-9). Фото © Елена Невердовская

Программное «доступное для всех жилье» оказалось в несколько раз дороже, чем нормальное для Штутгартского региона. Проблемы начались сразу же, после окончания выставки. Жилье оказалось сложно сдать в аренду (все дома по договору принадлежали городу). Новые съемщики с первых лет начали жаловаться на плесень, почти сразу начались перепланировки. Тут можно вспомнить высказывание одного из архитекторов Вайсенхофа, Я.Й.П. Ауда: «В первый год пусти в новый дом жить врага, во второй – друга, на третий год можешь въезжать сам».
Дом Ганса Шаруна (№33). Фото © Елена Невердовская

Решение снести поселение впервые было принято в середине 1930-х годов, но не сразу нашлись покупатели на участок. В 1938 на холме решило разместиться командование Вермахта, земля была продана Третьему Рейху, а архитекторы штутгартской школы Пауль Бонатц и Пауль Шмиттхеннер и один из «Вайсенхоф-авторов» Адольф Шнек приняли участие в конкурсе проектов. Но через год, после начала войны ставка командования переместилась в Страсбург. В поселке были размещены зенитные орудия, а в здании Мис ван дер Роэ – открыт госпиталь для больных корью и дифтеритом детей. В войну зенитки были уничтожены союзниками, а вместе с ними – дома Вальтера Гропиуса, Макса Таута, Ганса Пёльцига и другие.
Дом Петера Беренса (№31-32). Фото © Елена Невердовская

В ситуации послевоенной нехватки жилья выбирать не приходилось: уцелевшие дома Вайсенхофа были восстановлены, некоторые достроены – на крыше двойного дома Ле Корбюзье был сооружен еще один этаж, террасы на доме Беренса увенчали двускатные кровли. В 1950-х были снесены дома Бруно Таута, Адольфа Радинга, второй дом Макса Таута. В 1956 было выдано разрешение на снос домов Ле Корбюзье (ныне они включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО), и только вмешательство бургомистра Штутгарта Арнульфа Клетта позволило избежать фатальной ошибки. Именно он добился признания оставшихся 11-ти домов Вайсенхофа (изначально их было 21) памятником архитектуры: так было хотя бы законсервировано современное ему состояние зданий – с измененной планировкой, переделанным отоплением и коммуникациями.
Дом А.Г. Шнека (№12). Фото © Елена Невердовская
Директор музея Вайсенхофа Аня Кремер. Фото © Елена Невердовская



История сдвинулась с мертвой точки благодаря архитекторам и «обычным» ценителям авангарда, организовавшими группу «Инициатива 77»: она стала основой ныне действующего Общества друзей поселка Вайсенхоф (Freunde der Weißenhofsiedlung) – организации, содержащей музей. Благодаря частной инициативе и помощи было принято решение о кардинальной реставрации домов, которая и была проведена в 1981–1983 годах. Затем обновленное жилье было снова сдано в аренду.

Машина для жилья

Куратор «Жилья» Мис ван дер Роэ в качестве общего требования к проектам участников указал не только плоские крыши, но и обязательное указание целевой аудитории. В его многоквартирном доме были задуманы, например, малогабаритные квартиры для работающей одинокой женщины, для пары без детей, для небольшой семьи, для холостого мужчины. Двойной дом Ле Корбюзье и Пьера Жаннере предполагалось рассматривать как жилье для семьи рабочих. Отдельно стоящие дома на одну семью предназначались для людей с высшим образованием.

Я.Й.П. Ауд создал целую «крепость» для современной ему домашней хозяйки: он повернул дом к улице его хозяйственной стороной – узкие окна, защищающие приватную сферу, внутренний двор для мусорных баков, хранения топлива и сушки белья, черный ход. Чтобы зайти через «парадную», нужно было сначала миновать небольшой частный сад. Большое внимание уделялось естественному свету и свежему воздуху, на плоские крыши вели лестницы, и эти террасы рассматривались не просто как формальный элемент, но как площадка для спортивных упражнений. Один из балконов дома Шнека был частью ванной комнаты, закрывающейся выдвижной ширмой.

Все было продумано в высшей степени рационально и функционально: раздвижные двери (они же стены) меняли назначение жилого пространства (ночная и дневная половина в доме Корбюзье, например), мебель была либо встроенной, либо мобильной, экономили за счет служебных помещений (60-сантиметровый коридор, низкий потолок спален для служанок – а таковые были даже в доме для рабочей семьи – и садовых комнат). Житель поселка тоже рассматривался как часть единого механизма. Он по определению был молод, здоров, строен, дети оказывались в определенном смысле уменьшенной копией взрослых, а не фактором, определяющим дополнительные требования к жилому пространству. Реальность внесла свои коррективы.
Дом Марта Стама (№28-30). Фото © Елена Невердовская

Когда после реставрации поселка Вайсенхоф в начале 1980-х было объявлено о сдаче квартир и домов в аренду, то молодая семья N. не раздумывала долго: «Кто же не хочет жить в памятнике?» Самое удивительное, что их позиция за 32 года жизни в доме по проекту голландского архитектора Марта Стама не изменилась. Они по-прежнему полагают, что жить в экспериментальном жилье 1927 года, находящимся под охраной как памятник архитектуры, – подарок судьбы, выигрыш в лотерею, вызов, который они приняли. И это – несмотря на все пережитые и имеющиеся сложности и приближающуюся старость. На возраст N. смотрят с оптимизмом, ведь за стенкой успешно «сражаются» с крутыми лестницами в спальню и еще более крутыми лестницами, ведущими в сад, 92- и 86-летние сосед с соседкой.
Чета N., жильцы дома Марта Стама. Фото © Елена Невердовская

При взгляде на дизайнерскую мебель, вполне соответствующую интернациональному стилю Стама, на реконструированную цветовую гамму помещений, на восстановленные в соответствии с оригиналами встроенные шкафы, раздвижные двери, оконные рамы можно подумать, что в доме живут люди, профессионально связанные со сферой архитектуры и дизайна. Но это не так. Хозяин когда-то работал печатником и наборщиком в типографии, хозяйка была служащей. Его интерес, скорее, политического характера: работая в социально-демократической партии, он обратил внимание на историю Веймарской республики и на претворение демократических идей в архитектурные проекты. Мис ван дер Роэ и его команда могли бы порадоваться такому развитию их замысла: новое строительство, новый тип жилья как метод воспитания жильца – в действии.
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

«Март Стам проектировал дом для небольшой семьи, но реально жить в этом доме могут максимум двое,» – через пару лет после заселения у N. родился сын, который до сих пор живет с родителями, и проблемы совместной жизни на небольшой площади знакомы им очень хорошо. Планировка дома не дает возможности уединиться, разве только в спальне, но и там есть место только для кровати. Расположенную на нижнем этаже садовую комнату, которая соединена крутой лестницей непосредственно с гостиной, они превратили в рабочий кабинет. Сосредоточиться там можно, только если в гостиной никто не смотрит телевизор или не слушает музыку. Плохая звукоизоляция – это первая проблема. Вторая – теплоизоляция, но это и понятно. Для Стама важен был свет и воздух, окон, соответственно, много, дверей – мало. Третья – содержание дома в чистоте. Проектируя окна, например, в гостиной над идущей вниз лестницей, архитектор не задумывался, как же хозяйка будет их мыть (сейчас N. нанимают фирму для мойки окон, так как сами не в состоянии выполнять такие акробатические действия).
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

Жить в памятнике архитектуры – это не только принятие вызова, но это еще и ответственность, а также работа по сохранению и изучению наследия. Среди квартиросъемщиков поселка таких меньшинство – в специальной программе принимают участие пять домов, семья N. из дома Марта Стама – в их числе. Жители квартир в домах Мис ван дер Роэ или Петера Беренса являются обычными арендаторами, не отягощенными никакими особыми условиями. Они, скорее, просто смиряются с повышенным вниманием туристов к поселку, не желая покидать хороший район. Арендаторы пяти других домов, «архитектурно сознательные» жители Вайсенхофа подписали особые договора с владельцем недвижимости (им является государство ФРГ), в соответствии с которым они обязаны восстановить изначальную планировку (и не изменять ее), следить за функционированием оригинальных конструкций (например, раздвижных дверей), производить ремонт только с согласия комиссии и т.д. Взамен они получают субсидии на произведение реставрационных и ремонтных работ.
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

За 32 года жизни в доме Марта Стама семья N. восстановили лестницу в садовую комнату (предыдущие квартиросъемщики наглухо закрыли спуск), встроенный шкаф между кухней и гостиной с окнами для выдачи готовой еды (хозяйка призналась, что этим «столовским» способом она никогда не пользовалась, окна закрыты и заставлены кухонной утварью), раздвижные двери между гостиной и коридором. Лестница, перила и несущие балки были окрашены в исторический синий цвет. Под этот синий были подобраны стулья Марселя Брёйера фирмы Thonet, причем, абсолютно не случайно: именно они являются самой близкой вариацией запатентованного в 1927 году консольного стула Марта Стама (эта схожесть вызвала судебный процесс по определению автора идеи такого стула между Брёйером и Стамом, развернувшийся в конце 1920-х). Были реконструированы и оконные рамы с историческими креплениями, а гостиная приобрела изначальную цветовую гамму на основании проведенных исследований.
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

Жители дома Стама чувствуют себя в определенном смысле хранителями музея, а значит, открывают иногда (хотя и очень редко) двери для посетителей – архитекторов, журналистов, студентов. Самая многочисленная группа, посетившая их жилище, насчитывала пятьдесят человек, это были женщины-военнослужащие Бундесвера, которые не постеснялись даже заглянуть в шкафы. Но самый удивительный случай произошел около 25 лет назад. Когда в американской редакции глянцевого журнала Mercedes готовилась к выпуску статья о Вайсенхофе, в дом Стама пришла немногословная фотограф: сначала она убрала весь дом по своему усмотрению, а потом снимала интерьеры в течение долгих 9 часов, полностью игнорируя жильцов, в том числе – маленького мальчика. В конце в виде благодарности она предложила сделать портреты хозяев. Потерявшие терпения N. ответили отказом. Сейчас они с улыбкой замечают: «Возможно, мы единственные, кто отказался позировать Энни Лейбовиц».
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская


06 Апреля 2017

Автор текста:

Елена Невердовская
comments powered by HyperComments
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Курортный комплекс Прора на острове Рюген
Нацистский курорт Прора сейчас перестраивается под жилье и гостиницы. Фотосерия Дениса Есакова и комментарий архитектора, преподавателя TU München Елены Маркус посвящены проблеме существования архитектурного наследия тоталитаризма в современном мире и опасности аполитичного, прагматичного к нему подхода.
Технологии и материалы
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Питеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Все дело в центре притяжения
На развитие рынка недвижимости, в особенности загородной, все больше стали влиять инфраструктурные факторы. Все чаще центром притяжения загородных кластеров становятся самостоятельные объекты, жизнедеятельность которых не зависит от спроса на загородную недвижимость: натуральные хозяйства, фермы и лесопарковые зоны. Так постепенно пригород миллионников обрастает комплексной инфраструктурой и современными архитектурными решениями.
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Сейчас на главной
От пожара до потопа
Награждение одиннадцатого АрхиWOODа прошло в виде конференции zoom, но не менее продуктивно и оживленно, чем всегда. Гран-при получил Сожженный мост, многозначная масленичная затея из Никола-Ленивца, а призы в главной номинации – Тотан Кузембаев за свой собственный дом в деревне Лиды и Денис Дементьев за дом на склоне в деревне Ромашково. Вашему вниманию – репортаж с награждения, которое длилось 4 часа, предоставив возможность высказаться всем заинтересованным профессионалам.
Деревянный рай
Один из кварталов в составе крупного и очень передового по многим параметрам района Асперн в Вене выстроен из дерева – как клееной, так и обычной древесины на бетонном каркасе, причем очень многие элементы конструкции – сборные, предварительно изготовлены на заводе.
Путь к новой орнаментальности
Клубный дом-дворец «Аристократ» у соснового парка перед началом Рублевского шоссе представляет собой новый этап развития московской декоративно-исторической архитектуры: респектабельно украшенной, но тяготеющей к легким светлым тонам и умело использующей романтический флёр майоликовых вставок.
Реновация по-дальневосточному
Конкурсный проект реновации двух центральных кварталов Южно-Сахалинска, 7 и 8, разработанный UNK project, получил звание победителя в номинации «архитектурно-планировочные решения застройки».
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Ближе к людям
Южнокорейский город Чхонджу планирует расчистить почти 3 га в историческом центре от существующих зданий XX века для строительства нового муниципалитета по проекту бюро Snøhetta, который победил в международном конкурсе. Сохраняется только один корпус 1965 года, который будет служить «входным порталом» нового комплекса.
Портфолио поколения Z
Студенты второго курса МАРШ оформили свои портфолио в виде web-страниц, на которых демонстрировали навыки и умения, а архитекторы как работодатели оценили удобство формата и рассказали о своих предпочтениях при выборе кандидатов.
Контакт
В Риме, в Центральном институте графики, открылась выставка Сергея Чобана «Оттиск будущего. Судьба города Пиранези». Она включает четыре гравюры, чьим источником послужили римские ведуты XVIII века, дополненные футуристическими вкраплениями, и много рисунков, исследующих ту же тему, подчас очень экспрессивно. Вопросы выставка ставит, а ответов, как кажется, не дает. Поскольку в Рим сейчас съездить проблематично, рассматриваем картинки.
Новый старый Серпухов: работы студентов Алексея Бавыкина
Бакалавры подошли к теме реконструкции комплексно: рассмотрев центр города в целом, создали проекты отдельных кластеров с разными функциями, призванными оживить историческую среду, на месте двух заброшенных заводов, тесной школы и больницы.
В поисках визуальной ясности
Рассказываем о дискуссии, посвященной непростому для российских просторов вопросу дизайна элементов городского пространства. Обсуждение организовал Институт Генплана Москвы на Арх Москве.
Владимир Плоткин: «Мы старались привить студентам...
Три проекта группы бакалавров МАРХИ Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: музей антропологии в Мневниках; школа нового типа, разработанная в согласии с принципами современного образования, и «легальный туннель» для мигрантов из Мексики в США.
От театра до музея: дипломы бакалавров группы Владимира...
Четыре проекта бакалавров МАРХИ группы Владимира Плоткина, Валерия Грубова и Светланы Трифоненковой: театральный комплекс, плавающий по Москве-реке, дом на Песчаной улице, музей-остров из кораллов на старой нефтяной платформе в Адриатическом море и кинофестивальный центр с фестивальной улицей и «мостом» к реке.
Пресса: Сергей Чобан — о том, почему петербуржцы не терпят...
15 октября Сергей Чобан открывает в Риме выставку, где покажет несколько «испорченных» им гравюр великого Джованни Баттиста Пиранези. По этому случаю он написал колонку о том, почему наше благоговение перед исторической архитектурой Петербурга пронизано двойной моралью.
Клином красным
Невзирая на неурядицы 2020 года в Гостином дворе открылась Арх Москва. Она состоит из тех же частей в иных пропорциях, и, как всегда, ставит абмициозные задачи: а) увидеть в архитектуре искусство, б) резюмировать последние тридцать лет. А «никакой архитектуры» – в этом, конечно, есть доля шутки.
Выход за пределы
Жилой комплекс для исторической части города от бюро ОСА: многоуровневое дворовое пространство и стремящаяся к абсолюту свобода фасадов.
Кирпичный дом в большом городе
Сознавая весь романтизм и харизматичность кирпичной архитектуры, Степан Липгарт поработал с темой кирпичного дома в Петербурге и решил две теоремы, предложив башни американского ар-деко для более высокого ЖК Alter на Магнитогорской улице и чувственную пластику ар-деко в коктейле с лофтовой эстетикой для дома на Малоохтинском проспекте.
Природа – и храм, и мастерская…
Если классический словарь разных эпох – революционную дорику и палладианский руст – скрестить со скандинавским деревянным домом и модернистским пространством, то получится лесная деревянная классика Артема Никифорова, построившего архитектурный коворкинг под Петербургом.
Лунный город
Бюро BIG, ICON и SEArch+ заняты разработкой проекта «Олимп» – строительных технологий и плана первого поселения на Луне. Работа идет под эгидой НАСА.
Город солнца
Комплекс ВТБ Арена Парк, спроектированный и реализованный совместно Сергеем Чобаном и Владимиром Плоткиным, претендует на роль эталонного эксперимента по снятию вековых противоречий между архитектурой традиционного направления и модернизмом. Рамки дизайн-кода и интеллигентный, творческий характер пластической дискуссии сформировали несколько идеализированный фрагмент городской ткани.
Журналисты как архитекторы
В Берлине открылось новое здание издательского дома Axel Springer, куда входят Die Welt, Bild и множество других газет и журналов. Авторы проекта, Рем Колхас и его бюро OMA, разработали его с учетом непредсказуемости цифрового будущего.
Пресса: Архитектура должна быть искусством
Владимир Плоткин – руководитель известного и признанного в России и Москве бюро ТПО «Резерв», которое в этом году отметило свое 33-летие. Последние да и многие предыдущие его проекты стали по-настоящему громкими – КЗ «Зарядье», административный центр и больница в Коммунарке. Разговор состоялся накануне открытия выставки «АРХ Москва», чьим лозунгом в этом сезоне станет «Архитектура – искусство»
Коронавирус не подточил деревянную архитектуру
Премия АРХИWOOD собрала рекордные 207 заявок, в шорт-лист прошло 54. Хотя организаторы премии до сих пор не решили, в каком формате пройдет церемония награждения победителей, Экспертный совет определил шорт-лист премии, а на ее сайте началось голосование. О вышедших в финал номинантах, а также о внутренних проблемах премии, которые, среди прочего, отражают новые тенденции в деревянной архитектуре, рассказывает куратор Николай Малинин.
Планирование и политика
Публикуем отрывок из книги Джона М. Леви «Современное городское планирование», выпущенной Strelka Pressв рамках образовательной программы Архитекторы.рф. Этот авторитетный труд, выдержавший 11 изданий на английском, впервые переведен на русский. Научный редактор этого перевода – Алексей Новиков.
Дай мне напиться железнодорожной воды*
В проекте третьей очереди микрорайона «Лиговский Сити» в «сером поясе» Петербурга консорциум KCAP & Orange Architects & «А.Лен» поставил перед собой задачу сохранить дух места через консервацию контуров железнодорожных путей и уподобление объемов жилой застройки контейнерам, сложенным на товарно-разгрузочной станции.
Стоянка у петроглифов
Проект туристического комплекса рядом с беломорскими петроглифами: нейтральная архитектура для будущего объекта из списка ЮНЕСКО
Корпоративная пещера
Пекинское бюро Atelier Alter устроило в штаб-квартире компании Yingliang на юго-востоке Китая музей окаменелостей, найденных при добыче ею камня.
Разделительная полоса
Центр выставок и конгрессов MEETT в Тулузе по проекту OMA отделяет урбанизированную окраину от сельской местности, предохраняя ее от стихийного «расползания» города.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
Климатические зоны для искусства
В Роттердаме закончено строительство фондохранилища Музея Бойманса – ван Бёнингена по проекту MVRDV. Впервые в мире в таком здании все экспонаты из музейного собрания будут доступны посетителям для осмотра, а на крыше высажена березовая роща.
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.