«Кто же не хочет жить в памятнике?»

Как живется квартиросъемщикам памятника «классического» модернизма – поселка Вайсенхоф в Штутгарте, где собраны дома Ле Корбюзье, Мис ван дер Роэ, Беренса, Шаруна, Ауда.

Автор текста:
Елена Невердовская

06 Апреля 2017
mainImg
0 Музей поселка Вайсенхоф в Штутгарте, открытый в 2006 году в одном из домов Ле Корбюзье и Пьера Жаннере, ежегодно посещают в среднем 25 тысяч человек, треть из них – студенты и школьники. Данных, сколько любителей архитектуры авангарда осматривают снаружи остальные дома, бывшие экспонаты выставки Немецкого Веркбунда «Жилье» 1927 года, нет, но можно предположить, что никак не меньше. Жители района, квартиросъемщики многоквартирных домов Людвига Мис ван дер Роэ и Петера Беренса, жилых домов блокированной застройки голландцев Марта Стама и Я.Й.П. Ауда, построек Ганса Шаруна, Адольфа Шнека и Ле Корбюзье с Пьером Жаннере как могут, защищаются от любопытных взглядов и фотокамер прохожих. Они высаживают кустарники по периметру сада, устанавливают ширмы над калитками, плотно задергивают шторы. Но не уезжают – по разным причинам. Об этом чуть позже.

Памятником не «рождаются», памятником становятся

Такой интерес к архитектуре Вайсенхофа существовал не всегда. Хотя само зарождение поселка сразу стало полемическим, даже провокационным событием международного масштаба. Впервые в рамках строительной выставки было решено строить настоящие дома для будущих жильцов, а не временные экспонаты. Куратором проекта Немецкий Веркбунд назначил Людвига Мис ван дер Роэ, тогда известного прежде всего благодаря своему нереализованному проекту берлинского небоскреба со стеклянными фасадами. Именно он приглашал других участников.
Дом Людвига Мис ван дер Роэ (№1-4). Фото © Елена Невердовская
Дом Людвига Мис ван дер Роэ (№1-4). Фото © Елена Невердовская

Штутгарт, богатый индустриальный центр 1920-х годов, был готов предоставить для выставки, наряду с прочим, земельный участок – взамен на обещание, что местные архитекторы будут включены в программу. Нельзя сказать, что данное городской администрации слово было нарушено, два штутгартских архитектора – Адольф Шнек и Рихард Дёкер – реализовали свои проекты, но это были совсем те, которых имел в виду город. Традиционалисты, представители штутгартской школы (например, один из авторов проекта знаменитого вокзала Пауль Бонатц) остались за бортом. Очевидно, чтобы быть убедительным, новое не имеет права на компромисс. Вторым скандалом стало в обстановке растущих националистических и реваншистских настроений участие француза Ле Корбюзье (так он позиционировал себя в то время), он же стал и главной «медийной» приманкой проекта.
Дома Ле Корбюзье и Пьера Жаннере (№13 и 14-15). Фото © Елена Невердовская
Дом Ле Корбюзье и Пьера Жаннере (№14-15). Фото © Елена Невердовская

После подготовительного аврала (у участников и организаторов было в распоряжении 8 месяцев – от момента приглашения архитектора до сдачи проекта) 23 июля 1927 года выставка открылась. 17 архитекторов из пяти стран построили на холме Киллесберг свои дома, более 60-ти дизайнеров представили новые предметы мебели и образцы текстиля, промышленность показала свои новые возможности. За четыре месяца работы экспозиции «Жилье» Вайсенхоф посетило более полумиллиона человек. Резонанс в международной прессе был очень большим. Критиковать, впрочем, никто не стеснялся: поселение с плоскими крышами было названо «арабской деревней», «нео-Марокко», а мебель была признана неудобной и неэстетичной. Но самой большой проблемой стала стоимость жилья.
Дом Я.Й.П. Ауда (№5-9). Фото © Елена Невердовская
Дом Я.Й.П. Ауда (№5-9). Фото © Елена Невердовская
Дом Я.Й.П. Ауда (№5-9). Фото © Елена Невердовская

Программное «доступное для всех жилье» оказалось в несколько раз дороже, чем нормальное для Штутгартского региона. Проблемы начались сразу же, после окончания выставки. Жилье оказалось сложно сдать в аренду (все дома по договору принадлежали городу). Новые съемщики с первых лет начали жаловаться на плесень, почти сразу начались перепланировки. Тут можно вспомнить высказывание одного из архитекторов Вайсенхофа, Я.Й.П. Ауда: «В первый год пусти в новый дом жить врага, во второй – друга, на третий год можешь въезжать сам».
Дом Ганса Шаруна (№33). Фото © Елена Невердовская

Решение снести поселение впервые было принято в середине 1930-х годов, но не сразу нашлись покупатели на участок. В 1938 на холме решило разместиться командование Вермахта, земля была продана Третьему Рейху, а архитекторы штутгартской школы Пауль Бонатц и Пауль Шмиттхеннер и один из «Вайсенхоф-авторов» Адольф Шнек приняли участие в конкурсе проектов. Но через год, после начала войны ставка командования переместилась в Страсбург. В поселке были размещены зенитные орудия, а в здании Мис ван дер Роэ – открыт госпиталь для больных корью и дифтеритом детей. В войну зенитки были уничтожены союзниками, а вместе с ними – дома Вальтера Гропиуса, Макса Таута, Ганса Пёльцига и другие.
Дом Петера Беренса (№31-32). Фото © Елена Невердовская

В ситуации послевоенной нехватки жилья выбирать не приходилось: уцелевшие дома Вайсенхофа были восстановлены, некоторые достроены – на крыше двойного дома Ле Корбюзье был сооружен еще один этаж, террасы на доме Беренса увенчали двускатные кровли. В 1950-х были снесены дома Бруно Таута, Адольфа Радинга, второй дом Макса Таута. В 1956 было выдано разрешение на снос домов Ле Корбюзье (ныне они включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО), и только вмешательство бургомистра Штутгарта Арнульфа Клетта позволило избежать фатальной ошибки. Именно он добился признания оставшихся 11-ти домов Вайсенхофа (изначально их было 21) памятником архитектуры: так было хотя бы законсервировано современное ему состояние зданий – с измененной планировкой, переделанным отоплением и коммуникациями.
Дом А.Г. Шнека (№12). Фото © Елена Невердовская
Директор музея Вайсенхофа Аня Кремер. Фото © Елена Невердовская



История сдвинулась с мертвой точки благодаря архитекторам и «обычным» ценителям авангарда, организовавшими группу «Инициатива 77»: она стала основой ныне действующего Общества друзей поселка Вайсенхоф (Freunde der Weißenhofsiedlung) – организации, содержащей музей. Благодаря частной инициативе и помощи было принято решение о кардинальной реставрации домов, которая и была проведена в 1981–1983 годах. Затем обновленное жилье было снова сдано в аренду.

Машина для жилья

Куратор «Жилья» Мис ван дер Роэ в качестве общего требования к проектам участников указал не только плоские крыши, но и обязательное указание целевой аудитории. В его многоквартирном доме были задуманы, например, малогабаритные квартиры для работающей одинокой женщины, для пары без детей, для небольшой семьи, для холостого мужчины. Двойной дом Ле Корбюзье и Пьера Жаннере предполагалось рассматривать как жилье для семьи рабочих. Отдельно стоящие дома на одну семью предназначались для людей с высшим образованием.

Я.Й.П. Ауд создал целую «крепость» для современной ему домашней хозяйки: он повернул дом к улице его хозяйственной стороной – узкие окна, защищающие приватную сферу, внутренний двор для мусорных баков, хранения топлива и сушки белья, черный ход. Чтобы зайти через «парадную», нужно было сначала миновать небольшой частный сад. Большое внимание уделялось естественному свету и свежему воздуху, на плоские крыши вели лестницы, и эти террасы рассматривались не просто как формальный элемент, но как площадка для спортивных упражнений. Один из балконов дома Шнека был частью ванной комнаты, закрывающейся выдвижной ширмой.

Все было продумано в высшей степени рационально и функционально: раздвижные двери (они же стены) меняли назначение жилого пространства (ночная и дневная половина в доме Корбюзье, например), мебель была либо встроенной, либо мобильной, экономили за счет служебных помещений (60-сантиметровый коридор, низкий потолок спален для служанок – а таковые были даже в доме для рабочей семьи – и садовых комнат). Житель поселка тоже рассматривался как часть единого механизма. Он по определению был молод, здоров, строен, дети оказывались в определенном смысле уменьшенной копией взрослых, а не фактором, определяющим дополнительные требования к жилому пространству. Реальность внесла свои коррективы.
Дом Марта Стама (№28-30). Фото © Елена Невердовская

Когда после реставрации поселка Вайсенхоф в начале 1980-х было объявлено о сдаче квартир и домов в аренду, то молодая семья N. не раздумывала долго: «Кто же не хочет жить в памятнике?» Самое удивительное, что их позиция за 32 года жизни в доме по проекту голландского архитектора Марта Стама не изменилась. Они по-прежнему полагают, что жить в экспериментальном жилье 1927 года, находящимся под охраной как памятник архитектуры, – подарок судьбы, выигрыш в лотерею, вызов, который они приняли. И это – несмотря на все пережитые и имеющиеся сложности и приближающуюся старость. На возраст N. смотрят с оптимизмом, ведь за стенкой успешно «сражаются» с крутыми лестницами в спальню и еще более крутыми лестницами, ведущими в сад, 92- и 86-летние сосед с соседкой.
Чета N., жильцы дома Марта Стама. Фото © Елена Невердовская

При взгляде на дизайнерскую мебель, вполне соответствующую интернациональному стилю Стама, на реконструированную цветовую гамму помещений, на восстановленные в соответствии с оригиналами встроенные шкафы, раздвижные двери, оконные рамы можно подумать, что в доме живут люди, профессионально связанные со сферой архитектуры и дизайна. Но это не так. Хозяин когда-то работал печатником и наборщиком в типографии, хозяйка была служащей. Его интерес, скорее, политического характера: работая в социально-демократической партии, он обратил внимание на историю Веймарской республики и на претворение демократических идей в архитектурные проекты. Мис ван дер Роэ и его команда могли бы порадоваться такому развитию их замысла: новое строительство, новый тип жилья как метод воспитания жильца – в действии.
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

«Март Стам проектировал дом для небольшой семьи, но реально жить в этом доме могут максимум двое,» – через пару лет после заселения у N. родился сын, который до сих пор живет с родителями, и проблемы совместной жизни на небольшой площади знакомы им очень хорошо. Планировка дома не дает возможности уединиться, разве только в спальне, но и там есть место только для кровати. Расположенную на нижнем этаже садовую комнату, которая соединена крутой лестницей непосредственно с гостиной, они превратили в рабочий кабинет. Сосредоточиться там можно, только если в гостиной никто не смотрит телевизор или не слушает музыку. Плохая звукоизоляция – это первая проблема. Вторая – теплоизоляция, но это и понятно. Для Стама важен был свет и воздух, окон, соответственно, много, дверей – мало. Третья – содержание дома в чистоте. Проектируя окна, например, в гостиной над идущей вниз лестницей, архитектор не задумывался, как же хозяйка будет их мыть (сейчас N. нанимают фирму для мойки окон, так как сами не в состоянии выполнять такие акробатические действия).
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

Жить в памятнике архитектуры – это не только принятие вызова, но это еще и ответственность, а также работа по сохранению и изучению наследия. Среди квартиросъемщиков поселка таких меньшинство – в специальной программе принимают участие пять домов, семья N. из дома Марта Стама – в их числе. Жители квартир в домах Мис ван дер Роэ или Петера Беренса являются обычными арендаторами, не отягощенными никакими особыми условиями. Они, скорее, просто смиряются с повышенным вниманием туристов к поселку, не желая покидать хороший район. Арендаторы пяти других домов, «архитектурно сознательные» жители Вайсенхофа подписали особые договора с владельцем недвижимости (им является государство ФРГ), в соответствии с которым они обязаны восстановить изначальную планировку (и не изменять ее), следить за функционированием оригинальных конструкций (например, раздвижных дверей), производить ремонт только с согласия комиссии и т.д. Взамен они получают субсидии на произведение реставрационных и ремонтных работ.
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

За 32 года жизни в доме Марта Стама семья N. восстановили лестницу в садовую комнату (предыдущие квартиросъемщики наглухо закрыли спуск), встроенный шкаф между кухней и гостиной с окнами для выдачи готовой еды (хозяйка призналась, что этим «столовским» способом она никогда не пользовалась, окна закрыты и заставлены кухонной утварью), раздвижные двери между гостиной и коридором. Лестница, перила и несущие балки были окрашены в исторический синий цвет. Под этот синий были подобраны стулья Марселя Брёйера фирмы Thonet, причем, абсолютно не случайно: именно они являются самой близкой вариацией запатентованного в 1927 году консольного стула Марта Стама (эта схожесть вызвала судебный процесс по определению автора идеи такого стула между Брёйером и Стамом, развернувшийся в конце 1920-х). Были реконструированы и оконные рамы с историческими креплениями, а гостиная приобрела изначальную цветовую гамму на основании проведенных исследований.
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

Жители дома Стама чувствуют себя в определенном смысле хранителями музея, а значит, открывают иногда (хотя и очень редко) двери для посетителей – архитекторов, журналистов, студентов. Самая многочисленная группа, посетившая их жилище, насчитывала пятьдесят человек, это были женщины-военнослужащие Бундесвера, которые не постеснялись даже заглянуть в шкафы. Но самый удивительный случай произошел около 25 лет назад. Когда в американской редакции глянцевого журнала Mercedes готовилась к выпуску статья о Вайсенхофе, в дом Стама пришла немногословная фотограф: сначала она убрала весь дом по своему усмотрению, а потом снимала интерьеры в течение долгих 9 часов, полностью игнорируя жильцов, в том числе – маленького мальчика. В конце в виде благодарности она предложила сделать портреты хозяев. Потерявшие терпения N. ответили отказом. Сейчас они с улыбкой замечают: «Возможно, мы единственные, кто отказался позировать Энни Лейбовиц».
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская
Дом Марта Стама. Интерьер. Фото © Елена Невердовская

06 Апреля 2017

Автор текста:

Елена Невердовская
«Любимый пациент»
В Берлине открывается после реконструкции и реставрации по проекту David Chipperfield Architects Новая национальная галерея – позднее творение Людвига Мис ван дер Роэ.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Наследие модернизма: Artek и ресторан Savoy
Ресторан Savoy в Хельсинки с интерьерами авторства Алвара и Айно Аалто вновь открыл свои двери после тщательной реставрации и реконструкции. Savoy был обновлен лондонской студией Studioilse в сотрудничестве с финским мебельным брендом Artek, Городским музеем Хельсинки и Фондом Алвара Аалто.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Технологии и материалы
Формула надежности. Инновационная фасадная система...
В компании HILTI нашли оригинальное решение для повышения надежности фасадов, в особенности с большими относами облицовки от несущего основания. Пилоны, пилястры и каннелюры теперь можно выполнять без существенного увеличения бюджета, но не в ущерб прочности и надежности
МасТТех: успехи 2022 года
Кроме каталога готовой продукции, холдинг МасТТех и конструкторское бюро предприятия предлагают разработку уникальных решений. Срок создания и внедрения составляет 4-5 недель – самый короткий на рынке светопрозрачных конструкций!
ROCKWOOL: высокий стандарт на всех континентах
Использование изоляционных материалов компании ROCKWOOL при строительстве зданий и сооружений по всему миру является показателем их качества и надежности.
Как применяется каменная вата в знаковых объектах для решения нетривиальных задач – читайте в нашем обзоре.
Кирпичное узорочье
Один из самых влиятельных и узнаваемых стилей в русской архитектуре – Узорочье XVII века – до сих пор не исчерпало своей вдохновляющей силы для тех, кто работает с кирпичом
NEVA HAUS – узорчатые шкатулки на Неве
Отличительной особенностью комплекса NEVA HAUS являются необычные фасады из кирпича: кирпич от «ЛСР. Стеновые» стал материалом, который подчеркивает индивидуальность каждого из корпусов нового комплекса, делая его уникальным.
Керамические блоки Porotherm – 20 лет в России
С 2023 года Wienerberger отказывается от зонтичного бренда в России и сосредотачивает свои усилия на развитии бренда Porotherm. О перспективах рынка и особенностях строительства из керамических блоков в интервью Архи.ру рассказал генеральный директор ООО «Винербергер Кирпич» и «Винербергер Куркачи» Николай Троицкий
Латунный трек
Компания ЦЕНТРСВЕТ активно развивает свою премиальную трековую систему освещения AUROOM, полностью выполненную из благородной латуни.
Обучение через игру: новый тренд детских площадок
Компания «Новые горизонты» разработала инновационный игровой комплекс, который ненавязчиво интегрирует в ежедневную активность детей разного возраста познавательную функцию. Развитие моторики, координации и социальных навыков теперь дополняет знакомство с научными фактами и явлениями.
Живая сталь для архитектуры
Компания «Северсталь» запустила производство атмосферостойкой стали под брендом Forcera. Рассказываем о российском аналоге кортена и расспрашиваем архитекторов: Сергея Скуратова, Сергея Чобана и других – о востребованности и возможностях окисленного металла как такового. Приводим примеры: с ним и сложно, и интересно.
Нестандартные решения для HoReCa и их реализация в проектах...
Каким бы изысканным ни был интерьер в отеле или ресторане, вся обстановка в прямом смысле слова померкнет, если освещение организовано неграмотно или использованы некачественные источники света. Решения от бренда Arlight полностью соответствуют этим требованиям.
Инновации Baumit для защиты фасадов
Австрийский бренд Baumit, эксперт в области фасадных систем, штукатурок и красок, предлагает комплексные системы фасадной теплоизоляции, сочетающие технологичность и широкие дизайнерские возможности
Optima – красота акустики
Акустические панели Armstrong Optima от Knauf Ceiling Solutions – эстетика, функциональность и широкие возможности использования.
Кирпичный модернизм
​Старший научный сотрудник Музея архитектуры им. А.В. Щусева, искусствовед Марк Акопян – о том, как тысячелетняя строительная история кирпича в XX веке обрела новое измерение благодаря модернизму. Публикуем тезисы выступления в рамках семинара «Городские кварталы», организованного компанией «КИРИЛЛ» и Кирово-Чепецким кирпичным заводом
Из чего сделан фасад дома-победителя «Золотого Трезини»?
Для реконструкции и нового строительства в исторической части Васильевского острова архитекторы бюро «Проксима» использовали кирпич Terca Stockholm концерна Wienerberger и фасадную плитку ZEITLOS от Stroeher. Материалы поставила компания «Славдом».
Delabie ставит на черный
Компания Delabie представляет линейку сантехнических изделий Black Spirit, выполненных в матовом черном покрытии. В нее вошли как раковины, смесители и унитазы, так и многочисленные аксессуары, позволяющие добиться эффекта total black.
Мода на плинфу
Коммерческий директор Кирово-Чепецкого кирпичного завода Данил Вараксин в рамках семинара «Городские кварталы» представил архитекторам российский кирпич ригельного формата
Строительный атом архитектуры
В рамках семинара «Городские кварталы» архитектор Роман Леонидов проследил историю кирпичного строительства от древнего Вавилона до наших дней.
Сейчас на главной
Архитектор как граффити
В Нижнем Новгороде провели конкурс и реализовали победивший проект граффити в честь Александра Харитонова. Оно разместилось на улице архитектора, в арке между первой и второй очередью банка Гарантия. Илья Сакович – о конкурсе, граффити, Александре Харитонове.
Фанера над Парижем
Небольшой корпус социального жилья, построенный бюро Mobile Architectural Office в 10-м округе Парижа, выполнен из панелей клеёной древесины. Проект получился недорогим, экологичным и был реализован в кратчайшие сроки.
Зал торжеств
Недостроенный кинотеатр при санатории «Русь» в Геленджике архитекторы Fox Group Interiors превратили в конгресс-холл, где можно проводить мероприятия разной степени торжественности: от свадеб до бизнес-завраков и детских праздников.
Кристалл квартала
Типология и пластика крупных жилых комплексов не стоит на месте, и в створе общеизвестных решений можно найти свои нюансы. Комплекс Sky Garden объединяет две известные темы, «набирая» гигантский квартал из тонких и высоких башен, выстроенных по периметру крупного двора, в котором «растворен» перекресток двух пешеходных бульваров.
Градсовет Петербурга 25.01.2023
Для Пироговской набережной «Студия 44» предложила белоснежный дом с тремя ризалитами и каскадом террас. Эксперты разбирались, что в проекте перевешивает: вид на воду или критическая близость к шестиполосной магистрали.
Парк железнодорожников
После реконструкции районный парк Уфы получил больше площадок и сценариев отдыха, в их числе – терапевтический сад для людей с ограниченными возможностями и смотровая площадка. Дизайн малых архитектурных форм отсылает к железнодорожной станции Дёма.
Умер Балкришна Доши
В возрасте 95 лет скончался индийский архитектор Балкришна Доши, лауреат Притцкеровской премии, сотрудник Ле Корбюзье и Луиса Кана.
Ландшафтная мимикрия
Массимо Альвизи и Дзюнко Киримото реконструировали виллу на севере Италии. Их минималистичный средовой проект одновременно традиционен и современен, став при этом неотъемлемой частью пейзажа.
Искусство чтения
«Хора» продолжает «библиотечную» серию: по проекту бюро пространство антресольного этажа Западного крыла Новой Третьяковки преобразовалось в книжную гостиную. Сюда можно прийти почитать или поработать без билета или абонемента.
«Звездное облако»
В Чэнду строится музей научной фантастики по проекту Zaha Hadid Architects: проектирование началось в 2022, а уже летом 2023-го он примет церемонию вручения международной премии Hugo – самой важной в области фантастики и фэнтези.
Солнце, воздух и вода
По проекту ПИ «АРЕНА» завершилось строительство «Солнечного» – нового и самого большого лагеря в составе «Артека». Он был задуман еще в советские годы, но не был реализован. Современный вариант удивляет сложными инженерными решениями, которые сочетаются с ясной структурой: вместе они порождают пространства сродни эшеровским.
Ар-деко на границе с Космосом
Конкурсный проект Степана Липгарта – клубный дом сдержанно-классицистической стилистики для участка в близком соседстве со зданием Музея космонавтики в Калуге – откликается и на контекст, и на поставленную заказчиком задачу. Он в меру респектабален, в меру подвижен и прозрачен, и даже немного вкапывается в землю, чтобы соблюсти строгие высотные ограничения, не теряя пропорций и масштаба.
Природные оттенки
Кровля и фасады виллы на побережье Нидерландов по проекту Mecanoo полностью облицованы глазурованной плиткой голубых, серых и зеленых оттенков.
Выбрать курс
В Ульяновске завершился конкурс на развитие бывшей территории Суворовского военного училища. В финал вышли три консорциума, сформированные из местных организаций и столичных бюро: Asadov, ТПО ПРАЙД и TOBE architects. Показываем все три предложения.
Сопка за стеной
Мастер-план микрорайона в Южно-Сахалинске, разработанный Институтом генплана Москвы при участии Kengo Kuma & Associates, основан на сложностях и преимуществах рельефа предгорья: дома располагаются каскадами, а многоуровневое благоустройство пронизывает все кварталы и соединяется с лесными тропами.
Сохранить модернистское здание вокзала города Владимира!
Открываем сбор подписей под открытым письмом директора Музея архитектуры Елизаветы Лихачевой и архитектора Сергея Чобана в защиту модернистского здания вокзала города Владимира, которому сейчас угрожает реконструкция с обезличиванием, и всех памятников модернизма в целом – авторы призывают поставить их на охрану как федеральные ОКН. Поддерживаем инициативу, эти здания, действительно, давно пора поставить на охрану.
На лучезарном острове
Wyndham Clubhouse, построенный по проекту вьетнамского бюро MIA Design Studio на курортном острове Фукуок, мыслился как гигантский уютный светильник с узорчатыми кирпичными стенами в качестве абажура.
Лоу-тек для музея
Бюро gmp выиграло конкурс на проект реконструкции и расширения гипсоформовочной мастерской Государственных музеев Берлина – крупнейшей в мире. Слепки скульптур производятся здесь уже более 200 лет.
День и ночь в лесу
Гастробар в Калининграде, в оформлении которого архитекторы Line Design использовали настоящие природые объекты: стволы и ветви сосен, залитые в эпоксидную смолу папоротники, песок Балтийского моря и ковер из мха.
Белое внутри
Обновленный по проекту бюро ГОРА интерьер филармонии имени Ростроповича в Кремле Нижнего Новгорода – белый и текучий, – по словам архитекторов, как мелодия. Он действительно стал ощутимо свежее и современнее, проявил и усилил достоинства, заложенные при реконструкции 1960-х, добавив современной цельности, пластичности и медитативности.
Планета Шехтель
Под занавес ушедшего года в издательстве «Русский импульс» увидела свет книга «Мироздание Фёдора Шехтеля», составленная Людмилой Владимировной Сайгиной – научным сотрудником Музея архитектуры, на протяжении многих лет изучающим биографию и творчество корифея московского модерна. Иначе говоря, под обложкой 640-страничного издания представлен материал, собранный в ходе исследования, ставшего делом всей жизни. Это дорогого стоит, хотя издание подкупает демократичностью исполнения и ценой.
Памяти Виктора Быкова
Ушел из жизни Виктор Филиппович Быков – яркий представитель Нижегородской архитектурной школы, лучшего ее периода. Заслуженный архитектор Российской Федерации, лауреат престижных международных конкурсов и премий Нижнего Новгорода. Талантливый и эмоциональный человек, остро откликавшийся на вызовы времени.
2022: что говорят архитекторы
Мы долго сомневались, но решили все же провести традиционный опрос архитекторов по итогам 2022 года. Год трагический, для него так и напрашивается определение «слов нет», да и ограничений много, поэтому в опросе мы тоже ввели два ограничения. Во-первых, мы попросили не докладывать об успехах бюро. Во-вторых, не говорить об общественно-политической обстановке. То и другое, как мы и предполагали, очень сложно. Так и получилось. Главный вопрос один: что из архитектурных, чисто профессиональных, событий, тенденций и впечатлений вы можете вспомнить за год.
Nunc est bibendum*
В Казани объявлены победители «Кирпичного конкурса», организуемого петербургским журналом «Проект Балтия» и компанией Архитайл. Гран-при получил глубокий, во многих отношениях, проект, авторы которого предложили Петербургу сеть подземных виноделен с окошками, торгующими вином по всему городу. Показываем 5 проектов-победителей и еще один, который нам понравился.
Тарелка крыжовника
Вариант дачи, родившийся из заказа на дом для трудников монастыря XIV века: барская усадьба, старорусские мотивы и современная интерпретация остекленной веранды.