author pht

Беседовала:
Юлия Тарабарина

Сергей Чобан: «Пока закон не принят, его можно и нужно обсуждать»

Разговор о законопроекте, ключевых местах дискуссии и европейской практике.

09 Сентября 2020
Архи.ру:
Ваше письмо о законе быстро поляризовало архитектурную общественность, появились высказывания, в том числе довольно эмоциональные, «за» и «против». Один из аргументов противоположной стороны в завязавшейся дискуссии – почему вы выступили только сейчас, а не раньше, скажем, в октябре-ноябре, когда было инициировано последнее по времени, несколько спешное, но бурное обсуждение закона?
zooming

Сергей Чобан:
Я считаю, что пока закон не принят, его можно и нужно обсуждать. У этого процесса, на мой взгляд, не может быть каких-то узких временных рамок, за пределами которых обсуждение уже не имеет смысла. В любой момент до принятия законопроекта не поздно сформулировать и вынести в дискуссионное поле замечания по поводу тех или иных его положений.

Но отвечая на ваш вопрос, также должен заметить, что нынешнее письмо – отнюдь не первая моя реакция на данный законопроект. Еще осенью прошлого года я высказывал свои замечания по некоторым из положений, но считаю, что законопроект для нашей профессии настолько важен, что тщательная проверка всех его положений себя полностью оправдывает. Именно поэтому считаю обязательной и правомерной свою нынешнюю связанную с законопроектом активность в составе рабочей группы, в которую также вошли Мария Элькина, Олег Шапиро и приглашенный нами юрист.

В вашем письме сроки стажа, необходимого для получения статуса, позволяющего открыть собственную практику, не названы, но в комментарии Марии Элькиной цифры есть: «в Нидерландах – 2 года, в Германии – 3». В письме же прозвучало: «возможность заниматься своими проектами архитектор может при удачном стечении обстоятельств получить ближе к сорока годам». Это вызвало к жизни числовую полемику: многие начали считать, когда архитектор может и должен начать работать, с первого курса или со второго, в каком возрасте заканчивает учиться (23, 24, 25…) сколько ему все-таки будет лет, когда он сможет самостоятельно работать, 35 или 40.

Давайте вернемся к арифметике и истокам вопроса. Когда я учился в школе, средняя школа насчитывала 10 классов, а специальная художественная, которую окончил я, одиннадцать. Я пошел в школу в 6 лет и таким образом окончил ее в 17. В институте тогда не было деления на бакалавров и магистров, было единое шестилетнее образование с единым довольно строгим вступительным экзаменом и большим конкурсом (я говорю об архитектурном факультете Института имени Репина). И таким образом, поступив в 1980 году, я окончил институт в марте 1986 года, то есть в возрасте почти 24 лет. И затем я довольно долго искал работу, так как не хотел идти по распределению (в тот момент это, к счастью, уже было допустимо), и начал работать лишь осенью 1986 года, т.е. в полные 24 года. Иными словами, как вы понимаете, в моем случае начало самостоятельной профессиональной деятельности было бы возможно лишь в 34-35 лет по прошествии стажа и после сдачи квалификационного экзамена, как того требует обсуждаемый сегодня законопроект. Тогда как в действительности я начал заниматься самостоятельными проектами уже в 28 лет и считал для себя это важным и правильным.

Сегодня все поменялось отнюдь не в сторону упрощения! В обычной школе теперь учатся 11 лет, затем необходимо отучиться в течение 5 лет для получения степени бакалавра, а затем, в последующие два года, можно получить диплом магистра. Иными словами, при самом оптимистичном раскладе к 25 годам молодой архитектор, наконец, получает высшее образование, сравнимое с тем, которое получил я; а в среднем и позднее, к 27 годам. При этом хочу обратить внимание, что в этот срок не включены ни время службы в армии (а это плюс 1 год), ни академический отпуск по уходу за ребенком (а это минимум 1-2 года). Плюс, конечно, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что очень многие берут академический отпуск минимум на 1 год по причине необходимости обеспечения заработка – в том числе и на содержание молодой семьи, – или из желания пройти практику в ведущих европейских офисах, усовершенствовать свои знания иностранных языков. Новый законопроект, насколько мы поняли, периоды стажировки никак не учитывает, что автоматически означает: для развития в профессии не имеет смысла стажироваться в лучших архитектурных офисах, как российских, так и зарубежных, поскольку этот период не будет учтен в качестве стажа и лишь удлиняет путь к самостоятельной деятельности.

И, возвращаясь к арифметике: таким образом, лишь к 27 годам большая часть молодых архитекторов заканчивает свое обучение. И если прибавить диктуемые законопроектом обязательные 10 лет работы по специальности, мы поймем, что лишь в 37 лет специалисты получат право пройти квалификационный экзамен и, возможно, получить статус ГАПа и открыть собственный офис. И здесь я хочу специально оговорить, что не рассматриваю вариант «открыть офис, пригласив в штат более опытного ГАПа, который будет подписывать чертежи и отвечать за их правильность».
Да, такая лазейка сохранится, но я уверен, что это губительно и для развития профессии, и для формирования личной репутации.

Только владелец или руководитель офиса, обладающий всеми правами и обязанностями, может и должен восприниматься заказчиками и инстанциями как лицо, которое формулирует идеи и одновременно знает, как их реализовать, и отвечает за их реализацию.

В случае принятия законопроекта мы неминуемо столкнемся с усложнением процесса профессионального становления и развития архитекторов. В частности, с ухудшением карьерных шансов для женщин, хотя, на мой взгляд, совершенно очевидно, что в профессии, которая долгое время была мужской, а сегодня пополняется заметным количеством очень выразительных работ архитекторов-женщин, право женщины на развитие себя в профессии должно, наоборот, всемерно поддерживаться! Но даже если оставить в стороне все гендерные вопросы: архитектор, который только к 37-38 годам получает возможность на самостоятельную деятельность, – это уже не самый молодой человек.
И давайте будем откровенны: в этом возрасте, отработав десять лет под началом доминирующего руководителя, он уже может и не иметь своих самобытных идей, на которые мы рассчитываем, когда говорим о молодом поколении в архитектуре, а, наоборот, имеет все шансы обрасти страхами и стремлением к компромиссам.


В этом смысле более чем интересны ваши знания как архитектора, руководящего крупными архитектурными компаниями в двух странах, в России и в Германии: можно ли в Германии стажироваться, учась параллельно?

Учиться и работать параллельно можно, но в реальности совмещать это довольно трудно. Обычно студенты берут свободный семестр для того, чтобы стажироваться и зарабатывать деньги на учебу, работая в бюро. Важно другое: в Германии срок получения права на самостоятельную работу гораздо короче. В качестве примера могу описать собственный опыт. Я переехал в Германию в 1991 году, когда мне исполнилось 29 лет. В Германии я в течение трех лет приобрел стаж работы, необходимый для получения лицензии в Архитектурной палате, и параллельно подтвердил свой российский диплом, что не представляло проблемы. Таким образом в 32 года я смог получить лицензию на самостоятельную архитектурную деятельность и в 33 года стал партнером в той компании, которую представляю до сих пор.

И вдогонку вопрос более общего плана: когда, на ваш взгляд, архитектор становится зрелым мастером, который может открыть собственную практику – полностью ли это зависит от личности, или все же есть какие-то сроки взросления?

Я абсолютно уверен в том, что возраст до 35 лет – это ключевой для любого архитектора период творческого развития, то время, когда он еще, скажем так, не оброс последствиями огромного количества принимаемых им компромиссов. И именно в этот период я справедливо ожидал бы от архитекторов новизны идей. Во многом, кстати, именно это обстоятельство в 2017 году послужило поводом для инициации проведения Российской молодежной архитектурной биеннале, одним из ключевых критериев участия в которой был определен возраст не старше 35 лет. Биеннале, куратором которой я два раза имел честь выступать, была организована Наталией Фишман-Бекмамбетовой при поддержке Президента Татарстана Рустама Минниханова и Министерства строительства РФ и прошла в Иннополисе уже дважды, выявив, на мой взгляд, целую плеяду молодых и очень талантливых архитекторов. Достаточно назвать лишь некоторых из них: Михаил Бейлин и Даниил Никишин, Надежда Коренева, Олег Манов, Андрей Адамович, Кирилл Пернаткин, Александр Аляев, Азат Ахмадуллин, бюро «ХВОЯ», «Мегабудка», «Лето», «КБ 11» Юлии Федяевой и Анны Сазоновой, – ведь именно они и многие другие их сверстники сегодня и определяют лицо российской архитектуры будущего. Возвращаясь к вашему вопросу:
Я убежден в том, что возраст до 35 лет – важнейший для формирования архитектора как личности и первых самостоятельных работ, которые могут оказаться самыми удачными в его карьере.

Даже из своего скромного опыта могу сказать, что мой первый масштабный проект, реализованный в Германии, был разработан, когда мне еще не было 35. Позже именно этот проект был удостоен Градостроительной премии Германии.

Как в Германии устроена аттестация архитекторов? Существует ли переаттестация и если да, то как часто? Проходят ли переаттестацию руководители собственной практики?

Я получал аттестацию в Архитектурной палате федеральной земли Гамбург. Архитектурная палата – это лицензирующая организация. И тут нужно отметить, что каждая из федеральных земель имеет собственную палату, но лицензии, выданные любой из них, автоматически действительны на территории всей страны. Для того, чтобы получить лицензию в земле Гамбург, нужно было отработать 3 года, предоставить диплом о высшем образовании (в том числе диплом другой страны, подтвержденный в Германии), портфолио с выполненными работами в качестве автора или соавтора (в том числе и на территории другой страны, в моем случае – еще в СССР) и письмо руководителя компании, который подтверждал участие претендента в основных стадиях проектирования (эскизная, проектная и рабочая документация, авторский надзор). Получение лицензии архитектора в Германии – это процедура, которая проходит однократно и не требует переподтверждения.

Единственное, что каждая Архитектурная палата предписывает, так это то, что ее члены должны посещать квалификационные семинары и набирать соответствующие пункты. Но никаких последующих аттестаций и тем более квалификационных экзаменов в Германии нет. И в этом смысле меня особенно озадачивает предлагаемый законопроектом механизм квалификационных экзаменов, первый из которых предусмотрен через два года после окончания института. Неужели российской высшей школе настолько нет доверия? Может быть, все-таки предоставить право экзаменовать профессорам и дальше дать архитекторам возможность учиться на практике? Как известно, практика есть главный критерий истины, и нельзя постоянно бояться, что молодые совершат какие-то ошибки. Молодым необходимо доверять, только так формируется каждое следующее поколение профессионалов.

В период, когда в России принимали закон о СРО, представители Союза архитекторов говорили о том, что нужна личная аттестация в противовес аттестации организаций. Теперь получается так, что аттестация бюро дополняется аттестацией личной. Считаете ли вы, что личная аттестация должна заменить СРО? Какую схему взаимодействия аттестации бюро и личной аттестации профессионалов вы назвали бы оптимальной?

Для меня бюро во многом определяется теми лидерами-партнерами, архитекторами, которые его организовали и возглавляют. Система должна создавать условия, при которых лидер офиса обладает всеми правами и обязанностями, необходимыми для реализации развиваемых им идей. И в этой связи хочу отдельно подчеркнуть, что категорически не принимаю позицию: «Давайте примем этот закон как рабочий документ, а потом будем его совершенствовать». Надо либо принимать закон, который улучшит, а не ухудшит условия деятельности разных групп архитекторов, создаст им оптимальные условия для реализации своих задач, либо продолжать совершенствовать проект закона. Существующая сейчас ситуация с выдачей лицензий СРО работает в переходной стадии вполне удовлетворительно и позволила как раз за последние годы очень многим бюро, в том числе и в первую очередь молодым, сделать интересные, знаковые работы.

Как устроена «защита рынка» (если это понятие вообще применимо к архитектурной практике) в Германии? Можете ли вы взять на работу выпускника из РФ с российским дипломом на ставку архитектора? Или на стажировку? А архитектора, к примеру, который получил образование в Голландии?

В Германии основанием для получения разрешения на жительство и работу является Трудовой договор с компанией – поэтому да, в моем офисе работают сотрудники из России, Турции и, конечно, из многих стран Европы, т.к. у них это разрешение априори есть. И, к слову, во всех конкурсах, которые проводятся в Германии, могут участвовать архитекторы, живущие и работающие на территории Евросоюза: для этого совсем не обязательно быть немецким гражданином или гражданином другой европейской страны, достаточно просто самостоятельно работать в Евросоюзе. Понятно, что определенная защита рынка есть. Американский офис, например, не может участвовать в конкурсе без европейского партнера. Но Американский офис может открыть свое представительство на территории Германии, командировав туда своего сотрудника или партнера в качестве руководителя офиса, который подтвердит, как в свое время я это сделал, свой иностранный диплом.
К сожалению, в законопроекте никак не отражена необходимость признания дипломов ведущих зарубежных архитектурных вузов, что, безусловно, является принципиально важным для интеграции российской архитектуры в общемировой процесс.


И на мой взгляд, очень важно другое: специалист, не имеющий гражданства Германии, но имеющий разрешение на работу на территории страны и документы о высшем образовании, признанные на территории Германии, и проработавший 3 года по специальности, имеет право на организацию своего офиса. И вот этой прозрачности в отношении специалистов, обладающих всеми возможностями для работы на территории РФ, но не являющихся гражданами РФ или не обладающих российским дипломом, я в обсуждаемом законопроекте, к сожалению, также не увидел.
Напротив, меня испугала фраза о том, что иностранные специалисты должны работать под руководством российского ГАПа. Замечу еще раз: не в сотрудничестве, а под руководством!

Как правило, все-таки, если иностранный офис является автором архитектурной концепции, сотрудничество с местным архитектором должно осуществляться на партнерских условиях взаимоподдержки, а не прямого подчинения сопровождающей стороне.

В вашем письме упомянуты «рекомендации относительно минимальных гонораров за работу архитектора, обычно составляющих от 6 до 10 процентов от стоимости строительства» – расскажите, пожалуйста, об этой практике подробнее. От какой организации исходят рекомендации, каким образом обеспечивается отклик на них – все же не закон, а рекомендации… Каким образом – например в Германии – обеспечивается защита прав архитектора, в том числе как автора концепции? Как это устроено на уровне государственного и частного заказа соответственно?

Прежде всего, хочу обратить внимание: в обсуждаемом законопроекте в принципе нет четко обозначенных прав и зафиксированных возможностей для архитектора участвовать в реализации своего проекта от стадии разработки эскиза и до завершения строительства. Ведь недостаточно сформулировать ценность архитектурной концепции как исходного параметра для создания архитектурного произведения, самое важное – это четко прописать и обеспечить условия, в том числе и материальные, которые позволили бы архитектору на всех последующих стадиях работы над проектом отслеживать его реализацию.
Без этого любые заявления о том, что архитектор является автором проекта и может сопровождать его реализацию, к сожалению, теряют какой-либо практический смысл, поскольку сопровождение проекта – это отдельный большой труд, который в том числе должен достойным образом оплачиваться.

В Германии размеры и порядок начисления гонораров архитекторов определяются специальной книгой гонораров, в которой четко прописана стоимость всех стадий проектирования и архитекторов, и инженеров. Суммарно стоимость разработки эскизного проекта, проектной документации, рабочей документации и затем ведение надзора за строительством только для архитектора составляют порядка 8-10 процентов от стоимости строительства. Этот гонорарный порядок применяется и в сфере государственного, и в сфере частного строительства. Конечно, есть случаи, когда сторонам приходится отходить от этого порядка, но важно, что существует принятый всеми уровень оценки труда архитекторов, который не может привести к тому, что надзор за дальнейшим проектированием и строительством фактически выполняется бесплатно, по доброй воле архитектора, лично заинтересованного в результатах своего труда.
В России же мы сегодня чаще всего сталкиваемся именно с этим – за ведение авторского надзора в течение нескольких лет зачастую предлагают суммарно за все время не более 300-600 тысяч рублей!

Можно ли на эти деньги обеспечить существование офиса? Конечно, нет. И важно понимать: до тех пор, пока этот финансовый механизм не будет прописан в законе, само право «быть автором» будет автоматически сводиться к нулю.

Если удастся изменить ситуацию и инициировать новое обсуждение закона, – готовы ли вы лично войти в состав какого-то комитета или рабочей группы, которая будет заниматься обсуждением и переработкой?

Новое обсуждение закона уже происходит, об этом свидетельствуют и многочисленные публикации на вашем портале, и наша беседа. И, конечно, подписав письмо с предложением не принимать законопроект в его нынешнем виде, я готов защищать и аргументировать свою позицию на любом уровне, участвуя в дальнейшем обсуждении и конкретизации замечаний и способов их устранения.

09 Сентября 2020

author pht

Беседовала:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Вопросы к закону об архитектурной деятельности
Мария Элькина, Сергей Чобан и Олег Шапиро опубликовали письмо – фактически петицию – с призывом не принимать закон об архитектурной деятельности в нынешней редакции. Письмо призывают подписывать и отправлять на подпись коллегам.
Технологии и материалы
Светлые грани у подножия Монблана
Бюджетный, влагостойкий и удобный облицовочный материал – цементные плиты КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® – стал основой для создания узнаваемого образа центра водных видов спорта в курортном альпийском Салланше.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Сейчас на главной
Традиции энергетики
В Порсгрунне на юге Норвегии по проекту архитекторов Snøhetta построено четвертое здание из их ресурсоэффективной серии Powerhouse: как и три предыдущих, оно произведет за время эксплуатации (минимум 60 лет) больше энергии, чем потратит, включая периоды строительства и демонтажа и даже процесс производства стройматериалов.
Подвижность модульного
В ЖК Discovery ADM architects предложили современную версию структурализма: форма основана на модульных ячейках, которые, плавно выдвигаясь и углубляясь, придают контурам объемов сдержанную гибкость, «дифференцированную» поэлементно. Пластично-ступенчатые фасады «прошиты» золотистыми нитями – они объединяют объемы, подчеркивая рельефность решения.
Наследники трамвая
Офисный комплекс Five в пражском районе Смихов «вырастает» из исторического здания трамвайного депо. Авторы проекта – бюро Qarta Architektura.
Бинокль архитектора
Новый собственный дом Тотана Кузембаева – удивительный деревянный катамаран, врытый в склон под углом, обратным перепаду рельефа. Сама двухчастная структура дома была выбрана ради лучшей звукоизоляции, столь необычная посадка на участке – ради лучшего вида, ну а выбор дерева как ключевого материала постройки, конечно, никого не удивил.
Забег по петле
Образовательный центр и информационный павильон нового района в окрестностях Чэнду связаны красной лентой – эксплуатируемой кровлей с беговой дорожкой по проекту Powerhouse Company.
СПбГАСУ 2020: Архитектурный факультет
Лучшие работы архитектурного факультета СПбГАСУ, созданные под руководством Владимира Линова, Владлена Лявданского и Наталии Новоходской в 2020 году: деревянный жилой комплекс, оздоровительный центр в горах, еще одна история для Кенигсберга и преображение бывшего детского лагеря.
Жизнь на биеннале
Скандинавский павильон на ближайшей венецианской биеннале превратится в экспериментальное жилье-кохаузинг по замыслу норвежских архитекторов Helen & Hard при участии восьми жильцов из их «коммунального» дома в Ставангере.
Полифония строгого стиля
Проект жилого комплекса «ID Московский» на Московском проспекте в Петербурге – работа команды Степана Липгарта минувшего 2020 года. Ансамбль из двух зданий, объединенных пилонадой, выполнен в стиле обобщенной неоклассики с элементами ар-деко.
Металлическая «улыбка»
В жилом комплексе The Smile по проекту BIG на Манхэттене 20% квартир рассчитаны на малообеспеченных жильцов, а еще 10% горожане со средним доходом могут снять по сниженной стоимости.
Кирпичный узор
Многофункциональный комплекс Theodora House на месте бывшего пивоваренного завода Carlsberg в Копенгагене: в историческом складе архитекторы Adept устроили офисы и пристроили к нему жилые корпуса, восстановив планировку начала XX века.
Архитекторы.рф 2020, часть II
Продолжаем изучать работы выпускников программы Архитекторы.рф 2020 года: стратегия для пасмурных городов, рабочие места в спальных районах, эссе о демократическом подходе к проектированию, а также концепции развития для территорий Архангельска и Воронежа.
Древесина как ценность
Спроектированный Nikken Sekkei к Олимпиаде в Токио центр гимнастики имеет двойное назначение: когда Игры, наконец, состоятся, трибуны уберут, и он станет выставочным павильоном.
В три голоса
Высотный – 41-этажный – жилой комплекс HIDE строится на берегу Сетуни недалеко от Поклонной горы. Он состоит из трех башен одной высоты, но трактованных по-разному. Одна из них, самая заметная, кажется, закручивается по спирали, складываясь из множества золотистых эркеров.
Зеленые ступени наверх
В 400-метровых парных башнях для нового бизнес-комплекса на юге Китая Zaha Hadid Architects предусмотрели террасные сады, связывающие небоскреб с окружением.
Архитекторы.рф 2020
Изучаем работы выпускников второго потока программы Архитекторы.рф. В первой подборке: уберизация школ, Верхневолжский парк руин, а также регламент для застройки Купецкой слободы и план развития реликтового бора.
Как на праздник, часть II
В продолжении подборки современных офисных интерьеров: висячие и вертикальные сады, живой уголок, капсулы для сна и офис-трансформер.
Истина в Зодчестве
Алексей Комов выбран куратором следующего фестиваля «Зодчество». Тема – «Истина». Рассматриваем выдержки из тезисов программы.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Умерла Зоя Харитонова
Соавтор Алексея Гутнова, одна из тех архитекторов, кто стоял у истоков группы НЭР. Среди ее работ – многофункциональный жилой район в Сокольниках и превращение Старого Арбата в пешеходную улицу.
Умер Виктор Логвинов
Архитектор и юрист, увлеченный «зеленой архитектурой» и отдавший больше 30 лет защите корпоративных прав архитектурного сообщеcтва в рамках своей деятельности в Союзе архитекторов. Один из авторов закона «Об архитектурной деятельности».
Походные условия
Конгресс-центр Китайского предпринимательского форума в Ябули на северо-востоке КНР по проекту пекинского бюро MAD вдохновлен образами туристической палатки и доверительной беседы бизнесменов у костра.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Пост-комфортный город
С появлением в программе традиционной конференции Москомархитектуры термина «пост-комфортный» стало очевидно, что повестка «комфортности» в пандемию если и не отменяется, то значительно корректируется.
Остаточная площадь, добавленная стоимость
Выстроенный на сложном участке на юге Парижа «доступный» жилой дом соединяет экологические материалы, вертикальное озеленение, городскую ферму и помещения общего пользования вместо пентхауса. Авторы проекта – бюро Мануэль Готран.
В пространстве парка Победы
В проекте жилого комплекса, который строится сейчас рядом с парком Поклонной горы по проекту Сергея Скуратова, многофункциональный стилобат превращен в сложносочиненное городское пространство с интригующими подходами-спусками, берущими на себя роль мини-площадей. Архитектура жилых корпусов реагирует на соседство Парка Победы: с одной стороны, «растворяясь в воздухе», а с другой – поддерживая мемориальный комплекс ритмически и цветом.
Как на праздник, часть I
В первой подборке офисных интерьеров, отвечающих современному трудовому процессу – wi-fi и камины, переговорные и игровые, эффектность и функциональность.
Динамика проспекта
На Ленинградском проспекте недалеко от метро Сокол завершено строительство БЦ класса А Alcon II. ADM architects решили главный фасад как три объемные ленты: напряженный трафик проспекта как будто «всколыхнул» материю этажей крупными волнами.
Кирпич и золото
Новый кинотеатр в Каоре на юге Франции по проекту бюро Антонио Вирга восстановил историческую структуру городской площади, где при этом был создан зеленый «оазис».
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Каменные профили
В Цюрихе завершено строительство нового корпуса Кунстхауса, крупнейшего художественного музея Швейцарии. Авторы проекта – берлинский филиал бюро Дэвида Чипперфильда.
Пароход у причала
Апарт-отель, похожий на корабль с широкими палубами, спроектирован для участка на берегу Химкинского водохранилища в Южном Тушино. Дом-пароход, ориентированный на воду и Северный речной вокзал, словно «готовится выйти в плавание».
Не кровля, а швейцарский нож
Ландшафтное бюро Landprocess из Бангкока превратило крышу одного из старейших университетов Таиланда в городской огород, совмещенный с общественным пространством и резервуарами для хранения дождевой воды.
Магия ритма, или орнамент как тема
ЖК Veren place Сергея Чобана в Петербурге – эталонный дом для встраивания в исторический город и один из примеров реализация стратегии, представленной автором несколько лет назад в совместной с Владимиром Седовым книге «30:70. Архитектура как баланс сил».
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Еще одна история
Рассказ Феликса Новикова о проектировании и строительстве ДК Тракторостроителей в Чебоксарах, не вполне завершенном в девяностые годы. Теперь, когда рядом, в парке построено новое здание кадетского училища, автор предлагает вернуться в идее размещения монументальной композиции на фасадах ДК.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Живое дерево
Новая книга признанного специалиста по современной деревянной архитектуре России Николая Малинина, изданная музеем «Гараж», нетрадиционна по многим пареметрам, начиная с того, что не вписывается в правила жанровых определений. Как дышит автор – так и пишет. Но знает свой предмет нешуточно, так что книгу надо признать скорее приметой рождения нового жанра исследования, чем простым отступлением от норм.
Ваши бревна пахнут ладаном
По любезному разрешению издательства Garage публикуем две главы из книги Николая Малинина «Современный русский деревянный дом»: главу о девяностых и резюме типологии современного деревянного частного дома.