Юлия Тарабарина

Беседовала:
Юлия Тарабарина

Сергей Чобан: «Пока закон не принят, его можно и нужно обсуждать»

Разговор о законопроекте, ключевых местах дискуссии и европейской практике.

Архи.ру:
Ваше письмо о законе быстро поляризовало архитектурную общественность, появились высказывания, в том числе довольно эмоциональные, «за» и «против». Один из аргументов противоположной стороны в завязавшейся дискуссии – почему вы выступили только сейчас, а не раньше, скажем, в октябре-ноябре, когда было инициировано последнее по времени, несколько спешное, но бурное обсуждение закона?
zooming

Сергей Чобан:
Я считаю, что пока закон не принят, его можно и нужно обсуждать. У этого процесса, на мой взгляд, не может быть каких-то узких временных рамок, за пределами которых обсуждение уже не имеет смысла. В любой момент до принятия законопроекта не поздно сформулировать и вынести в дискуссионное поле замечания по поводу тех или иных его положений.

Но отвечая на ваш вопрос, также должен заметить, что нынешнее письмо – отнюдь не первая моя реакция на данный законопроект. Еще осенью прошлого года я высказывал свои замечания по некоторым из положений, но считаю, что законопроект для нашей профессии настолько важен, что тщательная проверка всех его положений себя полностью оправдывает. Именно поэтому считаю обязательной и правомерной свою нынешнюю связанную с законопроектом активность в составе рабочей группы, в которую также вошли Мария Элькина, Олег Шапиро и приглашенный нами юрист.

В вашем письме сроки стажа, необходимого для получения статуса, позволяющего открыть собственную практику, не названы, но в комментарии Марии Элькиной цифры есть: «в Нидерландах – 2 года, в Германии – 3». В письме же прозвучало: «возможность заниматься своими проектами архитектор может при удачном стечении обстоятельств получить ближе к сорока годам». Это вызвало к жизни числовую полемику: многие начали считать, когда архитектор может и должен начать работать, с первого курса или со второго, в каком возрасте заканчивает учиться (23, 24, 25…) сколько ему все-таки будет лет, когда он сможет самостоятельно работать, 35 или 40.

Давайте вернемся к арифметике и истокам вопроса. Когда я учился в школе, средняя школа насчитывала 10 классов, а специальная художественная, которую окончил я, одиннадцать. Я пошел в школу в 6 лет и таким образом окончил ее в 17. В институте тогда не было деления на бакалавров и магистров, было единое шестилетнее образование с единым довольно строгим вступительным экзаменом и большим конкурсом (я говорю об архитектурном факультете Института имени Репина). И таким образом, поступив в 1980 году, я окончил институт в марте 1986 года, то есть в возрасте почти 24 лет. И затем я довольно долго искал работу, так как не хотел идти по распределению (в тот момент это, к счастью, уже было допустимо), и начал работать лишь осенью 1986 года, т.е. в полные 24 года. Иными словами, как вы понимаете, в моем случае начало самостоятельной профессиональной деятельности было бы возможно лишь в 34-35 лет по прошествии стажа и после сдачи квалификационного экзамена, как того требует обсуждаемый сегодня законопроект. Тогда как в действительности я начал заниматься самостоятельными проектами уже в 28 лет и считал для себя это важным и правильным.

Сегодня все поменялось отнюдь не в сторону упрощения! В обычной школе теперь учатся 11 лет, затем необходимо отучиться в течение 5 лет для получения степени бакалавра, а затем, в последующие два года, можно получить диплом магистра. Иными словами, при самом оптимистичном раскладе к 25 годам молодой архитектор, наконец, получает высшее образование, сравнимое с тем, которое получил я; а в среднем и позднее, к 27 годам. При этом хочу обратить внимание, что в этот срок не включены ни время службы в армии (а это плюс 1 год), ни академический отпуск по уходу за ребенком (а это минимум 1-2 года). Плюс, конечно, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что очень многие берут академический отпуск минимум на 1 год по причине необходимости обеспечения заработка – в том числе и на содержание молодой семьи, – или из желания пройти практику в ведущих европейских офисах, усовершенствовать свои знания иностранных языков. Новый законопроект, насколько мы поняли, периоды стажировки никак не учитывает, что автоматически означает: для развития в профессии не имеет смысла стажироваться в лучших архитектурных офисах, как российских, так и зарубежных, поскольку этот период не будет учтен в качестве стажа и лишь удлиняет путь к самостоятельной деятельности.

И, возвращаясь к арифметике: таким образом, лишь к 27 годам большая часть молодых архитекторов заканчивает свое обучение. И если прибавить диктуемые законопроектом обязательные 10 лет работы по специальности, мы поймем, что лишь в 37 лет специалисты получат право пройти квалификационный экзамен и, возможно, получить статус ГАПа и открыть собственный офис. И здесь я хочу специально оговорить, что не рассматриваю вариант «открыть офис, пригласив в штат более опытного ГАПа, который будет подписывать чертежи и отвечать за их правильность».
Да, такая лазейка сохранится, но я уверен, что это губительно и для развития профессии, и для формирования личной репутации.

Только владелец или руководитель офиса, обладающий всеми правами и обязанностями, может и должен восприниматься заказчиками и инстанциями как лицо, которое формулирует идеи и одновременно знает, как их реализовать, и отвечает за их реализацию.

В случае принятия законопроекта мы неминуемо столкнемся с усложнением процесса профессионального становления и развития архитекторов. В частности, с ухудшением карьерных шансов для женщин, хотя, на мой взгляд, совершенно очевидно, что в профессии, которая долгое время была мужской, а сегодня пополняется заметным количеством очень выразительных работ архитекторов-женщин, право женщины на развитие себя в профессии должно, наоборот, всемерно поддерживаться! Но даже если оставить в стороне все гендерные вопросы: архитектор, который только к 37-38 годам получает возможность на самостоятельную деятельность, – это уже не самый молодой человек.
И давайте будем откровенны: в этом возрасте, отработав десять лет под началом доминирующего руководителя, он уже может и не иметь своих самобытных идей, на которые мы рассчитываем, когда говорим о молодом поколении в архитектуре, а, наоборот, имеет все шансы обрасти страхами и стремлением к компромиссам.


В этом смысле более чем интересны ваши знания как архитектора, руководящего крупными архитектурными компаниями в двух странах, в России и в Германии: можно ли в Германии стажироваться, учась параллельно?

Учиться и работать параллельно можно, но в реальности совмещать это довольно трудно. Обычно студенты берут свободный семестр для того, чтобы стажироваться и зарабатывать деньги на учебу, работая в бюро. Важно другое: в Германии срок получения права на самостоятельную работу гораздо короче. В качестве примера могу описать собственный опыт. Я переехал в Германию в 1991 году, когда мне исполнилось 29 лет. В Германии я в течение трех лет приобрел стаж работы, необходимый для получения лицензии в Архитектурной палате, и параллельно подтвердил свой российский диплом, что не представляло проблемы. Таким образом в 32 года я смог получить лицензию на самостоятельную архитектурную деятельность и в 33 года стал партнером в той компании, которую представляю до сих пор.

И вдогонку вопрос более общего плана: когда, на ваш взгляд, архитектор становится зрелым мастером, который может открыть собственную практику – полностью ли это зависит от личности, или все же есть какие-то сроки взросления?

Я абсолютно уверен в том, что возраст до 35 лет – это ключевой для любого архитектора период творческого развития, то время, когда он еще, скажем так, не оброс последствиями огромного количества принимаемых им компромиссов. И именно в этот период я справедливо ожидал бы от архитекторов новизны идей. Во многом, кстати, именно это обстоятельство в 2017 году послужило поводом для инициации проведения Российской молодежной архитектурной биеннале, одним из ключевых критериев участия в которой был определен возраст не старше 35 лет. Биеннале, куратором которой я два раза имел честь выступать, была организована Наталией Фишман-Бекмамбетовой при поддержке Президента Татарстана Рустама Минниханова и Министерства строительства РФ и прошла в Иннополисе уже дважды, выявив, на мой взгляд, целую плеяду молодых и очень талантливых архитекторов. Достаточно назвать лишь некоторых из них: Михаил Бейлин и Даниил Никишин, Надежда Коренева, Олег Манов, Андрей Адамович, Кирилл Пернаткин, Александр Аляев, Азат Ахмадуллин, бюро «ХВОЯ», «Мегабудка», «Лето», «КБ 11» Юлии Федяевой и Анны Сазоновой, – ведь именно они и многие другие их сверстники сегодня и определяют лицо российской архитектуры будущего. Возвращаясь к вашему вопросу:
Я убежден в том, что возраст до 35 лет – важнейший для формирования архитектора как личности и первых самостоятельных работ, которые могут оказаться самыми удачными в его карьере.

Даже из своего скромного опыта могу сказать, что мой первый масштабный проект, реализованный в Германии, был разработан, когда мне еще не было 35. Позже именно этот проект был удостоен Градостроительной премии Германии.

Как в Германии устроена аттестация архитекторов? Существует ли переаттестация и если да, то как часто? Проходят ли переаттестацию руководители собственной практики?

Я получал аттестацию в Архитектурной палате федеральной земли Гамбург. Архитектурная палата – это лицензирующая организация. И тут нужно отметить, что каждая из федеральных земель имеет собственную палату, но лицензии, выданные любой из них, автоматически действительны на территории всей страны. Для того, чтобы получить лицензию в земле Гамбург, нужно было отработать 3 года, предоставить диплом о высшем образовании (в том числе диплом другой страны, подтвержденный в Германии), портфолио с выполненными работами в качестве автора или соавтора (в том числе и на территории другой страны, в моем случае – еще в СССР) и письмо руководителя компании, который подтверждал участие претендента в основных стадиях проектирования (эскизная, проектная и рабочая документация, авторский надзор). Получение лицензии архитектора в Германии – это процедура, которая проходит однократно и не требует переподтверждения.

Единственное, что каждая Архитектурная палата предписывает, так это то, что ее члены должны посещать квалификационные семинары и набирать соответствующие пункты. Но никаких последующих аттестаций и тем более квалификационных экзаменов в Германии нет. И в этом смысле меня особенно озадачивает предлагаемый законопроектом механизм квалификационных экзаменов, первый из которых предусмотрен через два года после окончания института. Неужели российской высшей школе настолько нет доверия? Может быть, все-таки предоставить право экзаменовать профессорам и дальше дать архитекторам возможность учиться на практике? Как известно, практика есть главный критерий истины, и нельзя постоянно бояться, что молодые совершат какие-то ошибки. Молодым необходимо доверять, только так формируется каждое следующее поколение профессионалов.

В период, когда в России принимали закон о СРО, представители Союза архитекторов говорили о том, что нужна личная аттестация в противовес аттестации организаций. Теперь получается так, что аттестация бюро дополняется аттестацией личной. Считаете ли вы, что личная аттестация должна заменить СРО? Какую схему взаимодействия аттестации бюро и личной аттестации профессионалов вы назвали бы оптимальной?

Для меня бюро во многом определяется теми лидерами-партнерами, архитекторами, которые его организовали и возглавляют. Система должна создавать условия, при которых лидер офиса обладает всеми правами и обязанностями, необходимыми для реализации развиваемых им идей. И в этой связи хочу отдельно подчеркнуть, что категорически не принимаю позицию: «Давайте примем этот закон как рабочий документ, а потом будем его совершенствовать». Надо либо принимать закон, который улучшит, а не ухудшит условия деятельности разных групп архитекторов, создаст им оптимальные условия для реализации своих задач, либо продолжать совершенствовать проект закона. Существующая сейчас ситуация с выдачей лицензий СРО работает в переходной стадии вполне удовлетворительно и позволила как раз за последние годы очень многим бюро, в том числе и в первую очередь молодым, сделать интересные, знаковые работы.

Как устроена «защита рынка» (если это понятие вообще применимо к архитектурной практике) в Германии? Можете ли вы взять на работу выпускника из РФ с российским дипломом на ставку архитектора? Или на стажировку? А архитектора, к примеру, который получил образование в Голландии?

В Германии основанием для получения разрешения на жительство и работу является Трудовой договор с компанией – поэтому да, в моем офисе работают сотрудники из России, Турции и, конечно, из многих стран Европы, т.к. у них это разрешение априори есть. И, к слову, во всех конкурсах, которые проводятся в Германии, могут участвовать архитекторы, живущие и работающие на территории Евросоюза: для этого совсем не обязательно быть немецким гражданином или гражданином другой европейской страны, достаточно просто самостоятельно работать в Евросоюзе. Понятно, что определенная защита рынка есть. Американский офис, например, не может участвовать в конкурсе без европейского партнера. Но Американский офис может открыть свое представительство на территории Германии, командировав туда своего сотрудника или партнера в качестве руководителя офиса, который подтвердит, как в свое время я это сделал, свой иностранный диплом.
К сожалению, в законопроекте никак не отражена необходимость признания дипломов ведущих зарубежных архитектурных вузов, что, безусловно, является принципиально важным для интеграции российской архитектуры в общемировой процесс.


И на мой взгляд, очень важно другое: специалист, не имеющий гражданства Германии, но имеющий разрешение на работу на территории страны и документы о высшем образовании, признанные на территории Германии, и проработавший 3 года по специальности, имеет право на организацию своего офиса. И вот этой прозрачности в отношении специалистов, обладающих всеми возможностями для работы на территории РФ, но не являющихся гражданами РФ или не обладающих российским дипломом, я в обсуждаемом законопроекте, к сожалению, также не увидел.
Напротив, меня испугала фраза о том, что иностранные специалисты должны работать под руководством российского ГАПа. Замечу еще раз: не в сотрудничестве, а под руководством!

Как правило, все-таки, если иностранный офис является автором архитектурной концепции, сотрудничество с местным архитектором должно осуществляться на партнерских условиях взаимоподдержки, а не прямого подчинения сопровождающей стороне.

В вашем письме упомянуты «рекомендации относительно минимальных гонораров за работу архитектора, обычно составляющих от 6 до 10 процентов от стоимости строительства» – расскажите, пожалуйста, об этой практике подробнее. От какой организации исходят рекомендации, каким образом обеспечивается отклик на них – все же не закон, а рекомендации… Каким образом – например в Германии – обеспечивается защита прав архитектора, в том числе как автора концепции? Как это устроено на уровне государственного и частного заказа соответственно?

Прежде всего, хочу обратить внимание: в обсуждаемом законопроекте в принципе нет четко обозначенных прав и зафиксированных возможностей для архитектора участвовать в реализации своего проекта от стадии разработки эскиза и до завершения строительства. Ведь недостаточно сформулировать ценность архитектурной концепции как исходного параметра для создания архитектурного произведения, самое важное – это четко прописать и обеспечить условия, в том числе и материальные, которые позволили бы архитектору на всех последующих стадиях работы над проектом отслеживать его реализацию.
Без этого любые заявления о том, что архитектор является автором проекта и может сопровождать его реализацию, к сожалению, теряют какой-либо практический смысл, поскольку сопровождение проекта – это отдельный большой труд, который в том числе должен достойным образом оплачиваться.

В Германии размеры и порядок начисления гонораров архитекторов определяются специальной книгой гонораров, в которой четко прописана стоимость всех стадий проектирования и архитекторов, и инженеров. Суммарно стоимость разработки эскизного проекта, проектной документации, рабочей документации и затем ведение надзора за строительством только для архитектора составляют порядка 8-10 процентов от стоимости строительства. Этот гонорарный порядок применяется и в сфере государственного, и в сфере частного строительства. Конечно, есть случаи, когда сторонам приходится отходить от этого порядка, но важно, что существует принятый всеми уровень оценки труда архитекторов, который не может привести к тому, что надзор за дальнейшим проектированием и строительством фактически выполняется бесплатно, по доброй воле архитектора, лично заинтересованного в результатах своего труда.
В России же мы сегодня чаще всего сталкиваемся именно с этим – за ведение авторского надзора в течение нескольких лет зачастую предлагают суммарно за все время не более 300-600 тысяч рублей!

Можно ли на эти деньги обеспечить существование офиса? Конечно, нет. И важно понимать: до тех пор, пока этот финансовый механизм не будет прописан в законе, само право «быть автором» будет автоматически сводиться к нулю.

Если удастся изменить ситуацию и инициировать новое обсуждение закона, – готовы ли вы лично войти в состав какого-то комитета или рабочей группы, которая будет заниматься обсуждением и переработкой?

Новое обсуждение закона уже происходит, об этом свидетельствуют и многочисленные публикации на вашем портале, и наша беседа. И, конечно, подписав письмо с предложением не принимать законопроект в его нынешнем виде, я готов защищать и аргументировать свою позицию на любом уровне, участвуя в дальнейшем обсуждении и конкретизации замечаний и способов их устранения.

09 Сентября 2020

Юлия Тарабарина

Беседовала:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Вопросы к закону об архитектурной деятельности
Мария Элькина, Сергей Чобан и Олег Шапиро опубликовали письмо – фактически петицию – с призывом не принимать закон об архитектурной деятельности в нынешней редакции. Письмо призывают подписывать и отправлять на подпись коллегам.
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Переговоры среди лепестков
На Венецианской биеннале представлен новый проект Zaha Hadid Architects: модуль-переговорная Alis, подходящий как для интерьеров, так и для использования на открытом воздухе.