От Союза архитекторов России в рабочую группу вошли президент Николай Шумаков, первый вице-президент Виктор Логвинов, вице-президенты Владлен Лявданский и Олег Рыбин.
Ожидается, что к деятельности рабочей группы будут привлекаться архитекторы и градостроители, эксперты-урбанисты, специалисты в области территориального планирования. Поэтому беседа с Николаем Шумаковым началась с вопроса, насколько продуктивной может быть работа подобного органа.
Николай Шумаков, главный архитектор ОАО «Метрогипротранс», президент САР и СМА
Николай Шумаков,
главный архитектор ОАО «Метрогипротранс»,
президент САР и СМА
главный архитектор ОАО «Метрогипротранс»,
президент САР и СМА
– Почему в состав рабочей группы вошли представители данных организаций? И насколько продуктивной может быть их работа?
– Закон пишется уже несколько десятилетий, поэтому смело можно говорить, что вся архитектурная общественность так или иначе успела принять участие в его написании. Впрочем, вы должны понимать, что одни действительно предлагали к обсуждению грамотные идеи, другие же добавляли пару фраз в будущий закон, считая, что тем самым вносят свою посильную лепту. Этого, по их мнению, было достаточно для того, чтобы закон обрел те самые форму и содержание, которые необходимы практикующим архитекторам. Таким образом удалось услышать мнение буквально каждого неравнодушного архитектора.
Сейчас концепция прошла все необходимые инстанции, утверждена и находится в Минстрое. На этом этапе в игру вступает рабочая группа – ограниченное количество людей, которые доводят до совершенства тот закон, который по сути дела уже написан. Основные позиции закона определены, поэтому «качаний» вправо-влево уже не будет. Рабочая группа внесет необходимые штрихи, чтобы довести закон до совершенства.
– Какая задача стоит перед Союзом архитекторов в рамках этой работы? Будет ли в утвержденном составе возможность отстаивать свои интересы?
– Главное для Союза – это защита и соблюдение интересов действующих архитекторов. Тех же идеалов придерживается НОПРИЗ – организация, идущая с нами рука об руку. У нас единственный путь – путь доказательства правоты. Однако, если кто-то будет не согласен с тем или иным утверждением, мы будем искать компромисс. Вообще необходимо понимать, что любой действующий закон – это компромисс между депутатами и разработчиками экспертной группы. Это – практика работы над законом.
– Вошли ли в закон предложения предыдущей рабочей группы, которая трудилась над документом более 10 лет?
–Да, причем полностью. Потребность в появлении нового документа стала очевидной для профессионального сообщества в 2004 году. С тех пор в том или ином составе велась работа по созданию документа. Поэтому смело можно говорить о том, что основа новой концепции базируется на тех постулатах, которые вывели члены Союза архитекторов. В том числе первый вице-президент Союза архитекторов России Виктор Логвинов и вице-президенты Союза архитекторов России Владлен Лявданский и Сергей Гнедовский, которые вошли в действующую рабочую группы, а также почетный президент Союза архитекторов России Андрей Боков, член правления Союза московских архитекторов Николай Павлов, учредитель НП «Гильдия архитекторов и проектировщиков» Сергей Мельниченко, председатель правления НП «Гильдия архитекторов и проектировщиков», профессор МАРХИ Алексей Воронцов и другие.
Николай Шумаков, главный архитектор ОАО «Метрогипротранс», президент САР и СМА
– На данный момент действует закон «Об архитектурной деятельности», датированный 1995 годом. Как получился такой большой разрыв между двумя документами?
– Первый документ появился в середине 1990-х. Согласования проходили через Госстрой, в итоге от него осталась едва ли одна треть. Через некоторое время после его выхода начался бесконечный процесс внесения поправок. Год за годом, раз за разом, вследствие каких-то подвижек в проектном и строительном деле закон выхолащивался, изымались очень важные основополагающие позиции, определявшие отношения общества и архитектуры, архитектуры и стройкомплекса. Целые главы переносили в другие законы, в которых их суть полностью растворялась. И именно год за годом – не то чтобы это случилось в одночасье – закон приобрел форму документа, которым невозможно пользоваться. От первоначального варианта практически ничего не осталось. Мы же собираемся восстановить.
– Какие из вычеркнутых позиций могут появиться в новом законе?
– Хотя бы создание аттестации, которая ранее была представлена в виде популярного на тот момент лицензирования. Сейчас у российского архитектора нет статуса. Вообще никакого. Есть только специалисты разных степеней: бакалавры и магистры. Тогда как в международной практике статус архитектора существует как утверждение профессиональной принадлежности к профессии. Если же закон примут, то будет восстановлен статус архитектора, который был когда-то до принятия Болонской декларации. Мы снова будем выпускать полноценных специалистов.
– Не могли бы вы перечислить пять положений, которые кардинально будут отличаться от предыдущей версии закона?
– Во-первых, как я уже сказал, это получение статуса архитектора. Принятый закон позволит заключать соглашения с другими странами о взаимном признании профессиональной квалификации в области архитектуры. Тогда российские архитекторы смогут выйти на международную арену и пополнить свое портфолио зарубежными проектами. И это только один из плюсов.
Во-вторых, это повышение роли главных архитекторов городов и субъектов РФ. Необходимо определить ключевые показатели эффективности главного архитектора на федеральном уровне, установить не только обязанности, но и права главного архитектора, создать кадровый резерв таких специалистов и установить принципы общенациональной ротации, предусматривающие их централизованное обучение и профессиональную переподготовку, и так далее.
Третий момент – четкое регулирование всего процесса разработки и реализации проектов, начиная с эскизных предложений и заканчивая строжайшим контролем над архитектурно-строительными работами и качеством городской среды. Не упуская из виду и уже застроенные территории, которым необходимы процессы ревитализации. Все это, как мне кажется, может способствовать активизации локальных архитектурных сообществ.
Архитектурные конкурсы должны не только проводиться чаще, но и стать обязательным этапом всех значимых проектов в сфере архитектуры, градостроительства и благоустройства. С победителем обязательно заключается контракт на реализацию, что позволит в итоге получить наилучший результат. Это уже четвертое положение.
И наконец, пятое, что можно отметить, – это скорее организационный момент. Важно учесть компетенции разных организаций, в той или иной степени задействованных в регулировании архитектурной деятельности. Тут речь идет о НОПРИЗ, РААСН, Союзе архитекторов России и других. В будущем законе планируется более детально расписать полномочия всех участников процесса и восстановить те элементы, которые были утрачены в старом законе.
– Оглядываясь на историю с предыдущим законом, хочется задать закономерный вопрос. Возможен ли повтор ситуации? Могут ли через несколько лет снова взяться за сокращение «неудобных мест» в законе?
– Предыдущие сокращения происходили не сразу. Документ был принят в 1995 году, а правки стали вносить лишь с 2002-го. Судя по этому примеру, можно предположить, что сначала закон будет действовать по полной программе, а потом все будет зависеть от того, насколько изменится градостроительная политика.
– Каковы шансы, что закон будет принят в этом году?
– Я бы относился к этому очень осторожно, поскольку стандартная процедура принятия законов достаточно сложная. После внесения документа в Думу закон проходит три чтения и согласование с правовыми управлениями – процесс занимает не меньше года. Тем не менее запланировано принять закон в 2019 году. Так что будем надеяться, что это ожидаемое всеми событие порадует нас уже в скором времени.
