Не в том месте, не в то время

Почти каждый новый столичный памятник вызывает бурю возмущения в соцсетях и в то же время их появляется множество. Рассматриваем, вместе с нашими собеседниками-архитекторами, новейшие памятники Москвы, пытаемся разобраться, что с ними не так, и как рождаются альтернативы.

19 Июля 2018
mainImg
За последние три года в Москве, по официальной статистике Мосгорнаследия, было открыто 19 новых памятников. Это и скульптурные объекты, и бюсты, и памятные знаки. Почти два десятка – не так много, однако некоторые из них наделали столько шума, сколько не случалось, пожалуй, с 1812 года – с установки памятника Минину и Пожарскому, первой городской скульптуры Москвы. Отметим, что всего в столице (вместе с ТиНАО) сейчас насчитывается 744 памятника.

Есть мнение, что гонка за скульптурным наполнением московских улиц началась с работ Зураба Церетели при покровительстве архитекторов Посохиных. Впрочем, «Архнадзор» ещё восемь лет назад предлагал убрать все творения «придворного скульптора» как уродующие облик столицы. При этом удивительно рвение, с которым власти затевают новые конкурсы, отстаивают и продвигают проекты новых памятников. Директор архитектурной школы МАРШ Никита Токарев предположил, что так власть пытается выразить заботу о гражданах – как умеет и в том формате, в котором может себе позволить. «Возможно, нет достаточной компетенции, денег, чтобы действительно преобразовать городскую среду, сделать благоустройство, изменить функционал, изменить транспорт. Эту заботу пытаются подменить установкой скульптуры, – поясняет Никита Токарев. – Это вещь заметная, она якобы народная – вроде бы отвечает эстетическим пристрастиям, каким-то устремлениям «простых людей» – как их видят мэры, депутаты. А в-третьих, стоит относительно недорого по сравнению с благоустройством улиц, освещением, мощением, новым общественным транспортом».
Статуя Петра Первого работы Зураба Церетели в Москве Автор фотографии Amarhgil. Лицензия CC BY-SA 3.0
«Кони» на Манежной площади. Фотография находится в свободном доступе

Новые памятники ругают – за месторасположение или выбор персоналии, за художественную составляющую, за топорный язык и невнятность коммеморативного высказывания. Зачастую новые объекты памятования рассматриваются в эдаком пространственно-временном вакууме: без учёта сложившейся городской ткани, в отрыве от исторического контекста уже существующей среды. Как заметил гендиректор архитектурного бюро Panacom Арсений Леонович, взгляд создателя зачастую не выходит за пределы «постамента-параллелепипеда для бронзового истукана».

Так было и с памятником Святому равноапостольному Великому князю Владимиру, когда уже практически готовый объект чисто механически перенесли с Воробьёвых гор ближе к Кремлю. Эта история получила наибольшее освещение в СМИ. Автором эскиза стал скульптор Салават Щербаков, который тоже, кстати, заработал репутацию «придворного». Монумент открыли в ноябре 2016 года, но этому событию предшествовали долгие протесты: общественность возмущалась, почему статуя князя с запятнанной биографией должна появиться и почему именно сейчас, под сомнение ставился внешний облик монумента, но, конечно, в гораздо большей степени возмущение вызывало место его установки. Первоначальный вариант на средней бровке Воробьёвых гор противоречил действующему законодательству охраны памятников и был попросту небезопасен, поскольку территория подвержена оползням. В конце-концов инициатор кампании РВИО отказалось от Воробьёвых гор, объяснив, что укрепление склона обойдётся дорого.
Боровицкая площадь, 11.2016. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Альтернативный вариант также оказался весьма спорным; с самого начала опросник на «Активном гражданине» казался профанацией. Из трёх довольно рандомных вариантов победила, как известно, Боровицкая площадь. Специально был организован конкурс на благоустройство лужайки, исторически именуемой «никсоновской», посреди которой предполагалось установить фигуру князя. К оформлению газона от бюро AI-architects москвичи отнеслись более благосклонно, хотя и нарекли «грампластинкой» – за концентрические линии, которые на самом деле символизируют кольца на воде. Кстати, самим архитекторам памятник вкупе с местом установки кажется не очень удачным. «Из-за его коричневого оттенка издалека не читается объём, и визуально он воспринимается как бесформенная масса», – говорит сооснователь и партнер архитектурной студии AI-architects Иван Колманок.
Боровицкая площадь, 11.2016. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
Боровицкая площадь, 11.2016. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Не всегда ясно, чем мотивирован выбор того или иного места для памятника. «Почему Шолохов, например, стоит на Гоголевском бульваре, – продолжает Никита Токарев. – Я сейчас даже не говорю о качестве самой скульптуры, но – что он там делает, почему именно Шолохов и почему именно там? Почему Рахманинов стоит на Страстном бульваре, тоже для меня вопрос? У Высоцкого хотя бы есть в песне упоминание (имеется в виду фрагмент из песни «У меня было сорок фамилий»: «Но не поставят мне памятник в сквере / Где-нибудь у Петровских ворот». Сегодня памятник Высоцкому стоит как раз у Петровских ворот – прим. Архи.ру), есть хоть какая-то привязка к творчеству поэта».

Памятник Калашникову, установленный в сентябре прошлого года в Оружейном сквере, своим существованием также обязан РВИО и Салавату Щербакову. Возмущение общественности вызвала и сама фигура памятования– человек с созданным им огнестрельным оружием, – и реализация: Калашников получился похожим одновременно на героя боевика и на пластмассового солдатика. А анекдотический конфуз только усилил негативное впечатление от монумента: через несколько дней после установки выяснилось, что на постаменте памятника изображена винтовка StG 44, созданная немецким конструктором Хуго Шмайссером во время Второй мировой. Существует гипотеза, что система Калашникова не была оригинальной, но частично скопированной у Шмайссера. Щербакову пришлось оправдываться, что в проект закралась ошибка, и признаться, что для эскиза взяли «что-то из интернета». Позже некорректный фрагмент спилили.
Памятник Михаилу Калашникову (Москва, 2018) Тара-Амингу. Фотография находится в свободном доступе

В октябре того же 2017 года на проспекте Сахарова был открыт барельеф, посвящённый жертвам политических репрессий. Идея создания полноценного мемориала возникла ещё в 1960-е годы, в 2015 проводился масштабный конкурс, победителем был назван скульптор Георгий Франгулян, но «выстрелить» не удалось. «Считаю монумент на проспекте Сахарова полным провалом с точки зрения градостроительства и организации площади, – рассказывает Иван Колманок. – Автору важно было вызвать эмоции – и чувство отвращения, действительно, возникает. Не понимаю, почему нельзя было просто сделать место памятным и на этом остановиться» . Архитектор, основатель МАРШ Евгений Асс в свою очередь в эфире Радио Свобода рассказывал о своём разочаровании: «место выбрано совершенно случайно, ничем в городе не примечательное, не на самом популярном перекрестке. Вообще, этот монумент заслуживал бы, конечно, места в самом сердце столицы <...> Меня смущает, кроме всего прочего, что на этом монументе, насколько мне известно, вообще нет никаких чисел, нет упоминания масштаба этой катастрофы».

В этом году недалеко от обновлённого Дома русского зарубежья должны открыть памятник Солженицыну. По итогам конкурса жюри выбрало эскиз скульптора Андрея Ковальчука: фигура со сложенными за спиной руками призвана рассказать об испытаниях, выпавших на долю писателя, и его сопротивлении. Тем не менее работы, отмеченные экспертами в числе лучших, в общем-то похожи между собой; отличаются лишь позами, одеждой и постаментом. Архитектор Юрий Аввакумов, который также участвовал в конкурсе, предложил нескульптурный вариант. Кенотаф с прямоугольным основанием напоминает классический храм с колоннами. В центре конструкции – пространство, напоминающее клетку; чтобы туда попасть, нужно протискиваться между колоннами, причём чем ближе к центру, тем сложнее это сделать. Вероятно, подобное «интерактивное упражнение» могло бы точнее показать зрителю Солженицына как писателя и общественного деятеля, чем реалистичная копия в бронзе.
Александр Солженицын. Кенотаф. Изображение представлено Юрием Аввакумовым
Александр Солженицын. Кенотаф. Изображение представлено Юрием Аввакумовым
Александр Солженицын. Кенотаф. Изображение представлено Юрием Аввакумовым

«Пожалуй, единственный памятник из тех, что появились за последние 10-20 лет, который я люблю – это памятник Мандельштаму, – говорит Никита Токарев. – Он в очень точном месте, точного масштаба для этого места. На мой взгляд, гораздо точней по отношению к Мандельштаму, к этому скверу, чем, например, длинный рассказ с цитатами из его стихотворений. Эта маленькая головка говорит мне гораздо больше, чем десятки тонн бронзы». Напомним, что «камерный» памятник Мандельштаму стоит в безымянном сквере по улице Забелина с 2008 года. Авторы – скульпторы Дмитрий Шаховской и Елена Мунц, архитектор Александр Бродский. При выборе победителя жюри состязания (куда среди прочих вошли Евгений Асс, Григорий Ревзин, Вадим Сидур) отметили высокий художественный уровень проекта и удачно выбранное место.
Памятник Осипу Мандельштаму в Москве. Автор: Andreykor. Лицензия CC BY-SA 3.0

В числе удачных – и в задумке, и в исполнении – наши собеседники называли также мемориальный проект «Последний адрес», посвящённый пострадавшим от сталинского террора. Небольшая табличка (11х19 см) с именем репрессированного монтируется на стене дома, где он жил. На месте, где обычно предусмотрена фотография, – пустое окошечко. Заявителем может стать в любой, а изготовление производится за счёт пожертвований. «Я считаю, что это очень важное общественное событие, – добавляет директор школы МАРШ. – Мемориальная доска – своего рода тоже памятник, но он не стоит на площади, он висит на доме. И то, что такие доски появляются по инициативе жителей домов, по частной инициативе, я считаю очень важным знаком. Это событие сетевое, событие продлённое во времени, а не просто единичная скульптура, один раз поставленная. Как скульптура, эта вещь не фигуративная, она общается с нами на каком-то другом языке».
Мемориальный знак, установленный в Москве по адресу ул. Машкова, 16. Автор фотографии Mlarisa. Лицензия CC BY-SA 4.0

Попытки переосмыслить язык памятников и отойти от привычного нарратива возникают чаще в образовательных институциях, в рамках «бумажного» формата. Год назад состоялся воркшоп Новые памятники для Новой истории, организованный совместно школой МАРШ и InLiberty. Команды придумывали памятники для «семи событий недавней истории, в которых российскому обществу удалось отстоять свои свободы или завоевать новые». Установленный хронологический отрезок охватывает 130 лет, начиная от отмены крепостного права в 1861, заканчивая установлением свободных рыночных отношений в 1992 году.
zooming
Проект «Новые памятники для Новой истории». 29 января 1992 года. День, когда торговля стала свободной. Изображение с сайта march.inliberty.ru
zooming
Проект «Новые памятники для Новой истории». 19 февраля 1861 года. День, когда закончилось рабство. Куратор Евгений Асс. Изображение с сайта march.inliberty.ru
zooming
Проект «Новые памятники для Новой истории». 25 мая 1989 года. День, когда политика стала публичной. Куратор Юрий Сапрыкин. Изображение с сайта march.inliberty.ru

Проблема свободы – одна из самых острых для современной России, и воркшоп выбрал своей целью поиск нового языка, отвечающего требованиям нынешней реальности. Многие из представленных проектов – с интерактивными датчиками и контроллерами, которые позволяют сымитировать среду, погрузиться в условия того времени и условно стать его свидетелем. Как пишет куратор одной из команд, композитор Сергей Невский (его группа работала над проектом для августовского путча) «мы забываем, как звучало время, какие голоса были у дикторов, какой они использовали словарь, какая музыка тогда была». Подробное описание проектов и состав участников можно посмотреть здесь.
zooming
Проект «Новые памятники для Новой истории». 26 мая 1953 года. День, когда восстали заключенные ГУЛАГа. Куратор Арсений Сергеев. Изображение с сайта march.inliberty.ru
zooming
Проект «Новые памятники для Новой истории». 21 августа 1991 года. День, когда страна победила диктатуру. Куратор Сергей Невский. Изображение с сайта march.inliberty.ru
zooming
Проект «Новые памятники для Новой истории». 25 августа 1968 года. День, когда восемь человек вышли на площадь. Куратор Александр Бродский. Изображение с сайта march.inliberty.ru
zooming
Проект «Новые памятники для Новой истории». 17 октября 1905 года. День, когда страна добилась гражданских прав. Куратор Анна Титовец. Изображение с сайта march.inliberty.ru

Ещё один, на наш взгляд, интересный и значимый проект сделала Высшая школа урбанистики НИУ ВШЭ. Руководство предложило студентам переосмыслить памятник Дзержинскому, доставшийся учреждению в нагрузку вместе со зданием на Шаболовке. Этот воркшоп стал своеобразным ответом на вопросы, который занимает умы живущих на постсоветском пространстве: как относиться к существующим памятникам советского периода, какое значение они несут сегодня и что с ними делать (и надо ли). Фигура руководителя красного террора, поставленная в 1937 году, символ той политической власти и её присутствия, символ устрашения и контроля страной, которой уже лет 20 как нет.
Проект «Право на город и право на память». «Отбелено», куратор Дарья Хлевнюк. Изображение предоставлено Высшей школой урбанистики НИУ ВШЭ
Проект «Право на город и право на память». «Ф как Форум», куратор Александра Поливанова. Изображение предоставлено Высшей школой урбанистики НИУ ВШЭ
Проект «Право на город и право на память». «Дзержинский: что дальше?», куратор Артем Кравченко. Изображение предоставлено Высшей школой урбанистики НИУ ВШЭ

Студенты ВШУ предлагают не игнорировать биографию «героя КГБ», а сфокусироваться на ней, хотя подход у каждой группы разный. Кто-то даёт собственную прямую оценку действиям «идейного палача», другие предлагают потенциальным зрителям поучаствовать в обсуждении и, возможно, зафиксировать своё отношение письменно. Третьи предлагают снять внимание с Железного Феликса и перекомпоновать пространство в пользу учащихся.
Проект «Право на город и право на память». «Перемен!», куратор Михал Муравски. Изображение предоставлено Высшей школой урбанистики НИУ ВШЭ
Проект «Право на город и право на память». #этонедзержинский, куратор Марина Сапунова. Изображение предоставлено Высшей школой урбанистики НИУ ВШЭ
Проект «Право на город и право на память». «Закрашивание объекта», автор Руслан Гребениченко. Изображение предоставлено Высшей школой урбанистики НИУ ВШЭ




0

19 Июля 2018

comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Паттерн золотой волны
Потолочные детали и настенные панно, выполненные из алюминия Sevalcon, превращаются в орнамент и оттеняют вереницу национальных узоров в интерьерах Центра художественной гимнастики, формируя переклички с основной иконической формой фасада здания.
Condair – партнёр архитекторов
Награждать архитекторов деловыми профессиональными поездками мы решили на постоянной основе. Это даст возможность архитекторам совершенствоваться, получать новые знания и посмотреть на мир с позиции людей, создающих качественный воздух в архитектурных пространствах.
Life Challenge 2020: проекты российских архитекторов борются...
Стартовал международный конкурс Baumit на лучшие европейские фасады Life Challenge 2020, в котором принимают участие более 300 работ из 25 стран. Раз в два года профессиональное жюри выбирает самый яркий и неповторимый проект. В этом году за престижную премию будут бороться российские архитекторы. С февраля по апрель также проходит открытое голосование за лучшее оформление здания.
ArchYouth-2020: объявлены победители III сезона
Каждый из победителей детально разобрался в тонкостях остекления своего проекта, правильно рассчитал формулы стеклопакетов, подобрал стёкла и профильные системы.
Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.

Сейчас на главной

Дюны, кварц и атом
Проект-победитель конкурса Малых городов для Соснового Бора: благоустройство парка и пляжа, вдохновленное северным ландшафтом, зеркалами и ядерной энергетикой.
Стеклянный ларец
Пражские архитекторы OV-A спроектировали штаб-квартиру производителя дизайнерского богемского стекла Lasvit в Нови-Боре: главную роль там играет корпус с фасадами из специально изобретенной стеклянной плитки.
Пресса: Как мир перенесет прививку от изоляционизма
«Мне странно теперь представить себе,— пишет Илья Эренбург в начале 1960-х, вспоминая 1914-й,— что можно было отправиться в другую страну, не заполнив анкеты, не проводя недели в ожидании — впустят или не впустят; но слово "виза" я услышал впервые во время войны; прежде не спрашивали даже паспорта».
Красный акцент
Коммерческое здание Stellar по проекту Sanjay Puri Architects в новом районе Ахмадабада привлекает внимание офисным «пентхаусом» из красного металла.
Течение линий
Пять домов квартала «Свобода» ЖК «Символ» – пример комплексной работы архитекторов над целостным фрагментом города, который стал воплощением того подхода к архитектуре, который в Москве ранее не встречался: все подчинено пластическому потоку – своего рода течению, подчеркнутому энергичным рисунком фасадов сродни «суперграфике».
Каркас по донцу
Проект-победитель конкурса Малых городов для Городца: комплексная программа обновления общественных пространств с углубленным анализом истории и культурных кодов места.
Зеркальная иллюзия на работе
Атриум офисного здания в центре Сеула превращен архитекторами OBBA в визуальный аттракцион, чтобы спасти сотрудников от рутины. При этом эффективность использования площадей достигает максимума, разрешенного СНиПами.
Город у большой воды
Концепция масштабной застройки на краю Воронежа, над водой водохранилища-«моря», использует прибрежный перепад высот для организации сложносоставного общественного пространства и уделяет много внимания силуэту и распределению масс, определяющих вид на будущий комплекс с другого берега реки.
Пол Флауэрс: «Инвестиции в архитекторов – это инвестиции...
Поговорили с вице-президентом по дизайну корпорации LIXIL, в состав которой с 2014 года входит GROHE, о новой премии WAF Water Research Prize, о микро- и макротрендах и о том, почему архитекторы и производители вместе смогут сделать для этого мира больше, чем по отдельности.
Паломничество в страну ар-деко
В ЖК «Маленькая Франция» на 20-й линии Васильевского острова Степан Липгарт собеседует с автором Нового Эрмитажа, мастерами Серебряного века и советского ар-деко на интересные профессиональные темы: дом с курдонером в историческом Петербурге, баланс стены и витража в архитектонике фасада. Перед вами результаты этой виртуальной беседы.
Дом в порту
Жилой комплекс на Двинской улице – первый случай современной архитектуры на Гутуевском острове. Бюро «А.Лен» подробно исследует контекст и создает ориентир для дальнейших преобразований района.
Дюжина видео-каналов в спину карантинному времени
Все вокруг советуют, как провести период изоляции с пользой. Мы собрали для вас YouTube-каналы, которые помогут не только скоротать время, но и узнать что-то новое, полезное – 12 об архитектуре, и еще несколько просто интересных. И БГ, если кто не видел.
Вместо плаца – парк
Архитекторы ChartierDalix приспособили исторические казармы Лурсин для юридического факультета университета Париж I: главную роль там играет созданный на месте плаца парк.
Взлетная полоса
Проект-победитель конкурса Малых городов для Гатчины: линейный парк в большом микрорайоне и возвращение памяти о первом военном аэродроме России.
Градсовет удалённо / 25.03.2020
Градсовет впервые за историю своего существования работал дистанционно: обсуждали «готичный» бизнес-центр и эскиз жилого комплекса на севере города. Мы попытались подготовить удаленный же репортаж и заодно расспросить петербургских архитекторов о работе он-лайн.
Жилье с поддержкой
Комплекс MLK1101 в Лос-Анджелесе по проекту Lorcan O’Herlihy Architects – это жилье для бездомных ветеранов вооруженных сил, «хронических» бездомных и семей без места жительства.
Баланс уплотнения
Мастерская Анатолия Столярчука проектирует дом, который вынужденно доминирует над окружающей застройкой, но стремится привести сложившуюся среду к гармонии и развитию.
Сечение «Армады»
Клубный дом в историческом центре Екатеринбурга превращает разновысотность в основу образа: скос его силуэта созвучен скатным кровлям старых зданий, но он же становится ярким и современным пластическим акцентом.
Умер Майкл Соркин
Скончался американский архитектор, урбанист и публицист Майкл Соркин – второй, после Витторио Греготти, крупный архитектурный деятель, ставший жертвой коронавируса.
Александра Черткова: «Для нас принципиально важно...
В преддверии выставки «Город: детали», которая должна была открыться сегодня на ВДНХ, а теперь перенеслась на неопределенный срок, архитектор и партнер бюро «Дружба» Александра Черткова рассказала об основных принципах создания комфортного пространства для детей, ключевых трендах в проектировании детских площадок, а также о том, как москвичи принимают участие в городском развитии.
Очевидные неочевидности на улицах Нью-Йорка
Публикуем 7 главок из новой книги Strelka Press «Код города. 100 наблюдений, которые помогут понять город» Анне Миколайт и Морица Пюркхауэра – собрания замеченных авторами закономерностей, которые пригодятся при проектировании городской среды.
Каменная мозаика
Универмаг Galleria по проекту бюро OMA в южнокорейском Квангё получил «мозаичный» фасад из 12 000 гранитных и 2500 стеклянных треугольников.
Салют Кикоину!
Проект-победитель конкурса Малых городов для Новоуральска прославляет знаменитого физика, а также превращает бульвар на окраине в одно из главных общественных пространств.
WAF: «Оскар», но архитектурный
Говорим с авторами трех проектов, собравших награды WAF: редевелопента Бадаевского завода – Herzog & de Meuron, ЖК «Комфорт Таун» – Архиматика, и Парка будущих поколений в Якутске – ATRIUM.
Лестница без конца
Берлинское бюро Barkow Leibinger создало декорации для постановки оперы «Фиделио» Людвига ван Бетховена в венском Театре ан дер Вин. Режиссер – Кристоф Вальц, дважды лауреат «Оскара» за роли в фильмах Квентина Тарантино.
Пресса: Выживет ли урбанистика в России
Урбанистика сегодня в России — синоним воровства. Если человек посадил дерево или построил дом, то понятно зачем. Чтобы стибрить, вот зачем. Отсюда вопрос об урбанизме в России будущего — по крайней мере, если мы исходим из надежды, что дальше должно быть как-то лучше,— решается однозначно: его не будет <...>
Мрамор среди домн
Библиотека Люксембургского университета на территории бывшего сталелитейного завода – это перестроенное мастерской Valentiny Hvp Architects хранилище для руды.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Дискуссия о Дворце пионеров
Публикуем концепцию комплексного обновления московского Дворца Пионеров Феликса Новикова и Ильи Заливухина, и рассказываем о его обсуждении в Большом зале Москомархитектуры 4 марта.
«Дом бездомных»
Католический приют для социально незащищенных людей в деревне на юго-востоке Польши построен по проекту бюро xystudio с бережным отношением к окружающей среде.
Драгоценное пространство
Evotion design и T+T architects сообщили о завершении интерьера штаб-квартиры Сбербанка на Кутузовском проспекте. В центре атриума здесь парит переговорная-«Диамант», и все похоже на шкатулку с драгоценностями, в том числе высокотехнологичными.
Берег Дона
Проект из числа победителей конкурса Малых городов посвящен благоустройству берега реки Дон в промышленой части городка Данков, небольшого, но экономически успешного.
Реконструкция с чувством
Перед стартом курса МАРШ Re(New), слушатели которого будут работать со зданиями Хлопкопрядильной фабрики, куратор Дарья Минеева рассуждает о смысле и путях реконструкции.
Живописное жилье
В новом нью-йоркском комплексе Denizen Bushwick – 900 квартир, из которых 20% доступных, а высокую плотность смягчает монументальное искусство, озеленение и разнообразная инфраструктура. Авторы проекта – бюро ODA.
Верста на соляных берегах
Пешеходный маршрут с уклоном в туризм и исторические реконструкции, но не без спорта: проект-победитель конкурса Малых городов для Соликамска.
Большая маленькая победа
В небольшой по масштабу школе в Домодедове бюро ASADOV_ мастерски справилось с ограничениями в виде скромного бюджета и жестких лимитов площади, спроектировав светлые классы, гуманные рекреации и даже многосветный атриум с амфитеатром, ставший центром школьной жизни.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.