Дмитрий Сухин: «Сделаем восточнопрусское возрождение – калининградским!»

Исследователь архитектуры Дмитрий Сухин – о «Пестром ряде», затерявшейся в калининградском Черняховске первой самостоятельной работе великого немецкого зодчего Ганса Шаруна, и о том, чем она может стать для нас сегодня.

author pht

Беседовал:
Дмитрий Сухин

mainImg
Дмитрий Сухин. Фото © Николай Васильев
«Пестрый ряд». Справа – реконструкция, слева – современное состояние. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

Ганс Шарун, последний гениальный немецкий архитектор XX века, большую часть своей жизни связал с Берлином: главный архитектор, президент Академии художеств, почетный доктор и почетный гражданин, лауреат и кавалер, творец Филармонии, Государственной библиотеки, школ, вилл и башен. Дипломом же ему была – Россия. Неформальным, но оттого не менее действенным. В городе Черняховск (до 1946 – Инстербург) Калининградской области сохранилась первая постройка его бюро – жилой массив «Пестрый ряд», памятник архитектуры экспрессионизма. Построенный в начале 1920-х, сохранившийся даже лучше своих собратьев в Германии, он, однако, ни разу не реставрировался и рискует, вернувшись из забвенья, быть утраченным навеки. Между тем, уже сам процесс его восстановления может сделать город Черняховск, переживающий не лучшие времена, источником регионального и даже общероссийского развития.
Ганс Шарун. Берлинская Филармония. 1963. Фото предоставлено Дмитрием Сухиным
Ганс Шарун. Берлинская Филармония. 1963. Фото © Дмитрий Сухин

Архи.ру расспросил архитектора-историка Дмитрия Сухина, руководителя общества «Округа Камсвикус» и уполномоченного «инстерГОДа», о нынешнем состоянии дел с наследием Шаруна в Черняховске, восстановлении домов и препятствиях на пути проектов возрождения.
zooming
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото: студенты «инстерГОДа»

Архи.ру:
– Какова история появления «Пестрого ряда»? Как Ганс Шарун оказался в провинциальной Восточной Пруссии?


Дмитрий Сухин:
– Чтоб разобраться в возникновении «Поселка на Камсвикской аллее», он же «Поселок Камсвикус», прозванный за раскраску «Пестрым рядом», придется отойти немного глубже в прошлое: Ганс Шарун работал в Инстербурге с апреля 1917 года, исполнял должность районного архитектора при своем же довоенном доценте. Сам капитан Пауль Крухен больше времени посвящал своим военнопленно-строительным батальонам, с 1915 года ими отстраивал всю Восточную Пруссию.

Под его, а значит и Шаруна руководством работала «строительная консультация», проектное бюро художественно-конструктивного надзора, 5–10 человек. Не менее трех из них были пленными, один француз, прочие – русские? Большинство в лагерях составляли именно они. Возвели порядка 40 тысяч разного рода домов, сараев, амбаров, конюшен, мостов...

Крухен учил ремеслам, чтобы строили не абы что, а уместное здесь, и не абы как, а на современнейший на то время лад. Одновременно архитекторы, что прибыли в 1915 году восстанавливать разрушенную провинцию, учились «прусскости», им до того неведомой: в «прусскую Сибирь» из «культурных столиц» на Изаре и Рейне не ездили, а тут Родина позвала стать героем... Получившийся результат потом назовут «стилем Восточнопрусского возрождения» или «восстановления»: сдержанный экспрессионизм или очень модернизированный традиционализм, высокие скаты кровель, ритмичный скупой декор... Не была ли и сдержанность и экспрессия в немалой доле вызвана тем, кто, как и когда исполнял проекты? Вероятно, была. И как сходны с нынешними обстоятельства!

Ведь и нам восстанавливать, и у нас ученых рук наперечет, и нам «(п)русскость» сперва найти надо бы. К ноябрю 1918 года у Шаруна было немало построек, надзора, смет, организованных работ – но родной вуз его со всем этим не принял: не соответствовали они учебному плану. Значит, вновь на второй курс? – и он возвращается туда, где он сам что-то мог, значил и знал: с 1 апреля 1919 года бюро районного архитектора Крухена становится архитектурным бюро Шаруна.
Публикация манифеста Бруно Таута «К цветному строительству» в берлинском журнале Bauwelt. Сентябрь 1919. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

Дела пошли: уже через год Шарун женится. Бруно Таут присылает ему на подпись манифест «К цветному строительству» (сентябрь 1919 года), и получает его из Инстербурга сразу с двумя подписями: Шаруна и Розенкранца, бургомистра. А рядом такие зубры, как Вальтер Гропиус, Бруно Меринг, Ганс Пёльциг, Пауль Шмиттхеннер, Фриц Шумахер, Карл Остхауз! Но не они в столицах, осуществили тот манифест или «Стеклянную цепь», а эти, в откромсанной от Германии провинции. Нужда заставила, нужно было занять демобилизованных, принять беженцев с востока: оттого город в лице все того же Розенкранца еще в 1917 году основал Строительное общество малогабаритных квартир и построил их немало, и поселки заложил. Так что когда Таут, зачинатель «цветностроя», продолжил свои «цветазмы» в Магдебурге в 1924 году, Шарун уже похвастаться мог осуществленными домами: «Пестрый ряд» – не только самый ранний сохранившийся объект Шаруна, но и его единственная цветная постройка, а в общих списках «цветностроя» – вторая. Первая, берлинская «Соколиная гора» Таута – во всемирном наследии ЮНЕСКО. А вторая – увы.
«Пестрый ряд». Фото предоставлено Дмитрием Сухиным
zooming
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным
zooming
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

– Кто был заказчик и кем были первые жильцы?

– Заказчиков было несколько, жилмассив строился в 4 очереди. Первую делало полугосударственное «Домостроительное товарищество служащих»: в апреле 1920 года заявило, в мае получило субсидии казны, региона и муниципалитета, в ноябре – первый строительный билет, затем другой и третий, за домом дом. В мае 1921 года контрактуются малярные и жестяные работы на западной стороне тогда еще безымянной улицы. Дома восточной стороны они построили на следующий год.
В 1923 году по Камсвикской аллее отстроилось управление железных дорог. В 1924 году в линию с этим домом встал второй – городского общества малогабаритных квартир. Немедленно после территорию включили в городскую черту.
zooming
«Пестрый ряд». Фото предоставлено Дмитрием Сухиным

– При таких заказчиках можно ли считать «Пестрый ряд» социальным жильем?

– Считать, но не называть: термин «социальное жилье» был изобретен лишь в 1940 году, нацистами. Дома 1921–24 годов таковыми быть не могут по определению. А слово-то неплохое... Это, кстати, не единственный термин, претерпевший подобное превращение: «каждому свое» в немецкий язык вошло, после Библии, при Фридрихе Великом, и означало обеспечение «каждого» «своей» долей общественных благ, призрение недостаточных граждан. Откуда мы его знаем, пояснять не надо.

Но вернемся к «Пестрому ряду»: заселения социально слабыми группами там не было – слабыми были в то время все! А пособия только-только изобретались. «Социальным» это жилье было в другом смысле, здесь «социум» создавали: прежние немецкие жители утверждали в беседе, что была тут некая иная от прочих инстербуржцев общность. Собственные лавки и собственный клуб – и архитектура, понятно!

Строительные уложения тех лет трактовали такие дома как «минимальные», с отличными от других – больших – правилами и гонорарами. Квартиры в сблокированных домах все одинаковые, в сохранившемся «городском» доме – поменьше, в утраченном «железнодорожном» были побольше: 62,5 м2 общей площади, три комнаты (включая «жилую кухню»), кладовка, прихожая, ванная и туалет. Коридора нет, с коридорами тогда боролись.
«Пестрый ряд». Фото предоставлено Дмитрием Сухиным
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото: студенты «инстерГОДа»

– Кто же поселился в «Пестром ряду»?
 
– Маленькие люди: лавочники и почтовики, телефонисты и телеграфисты; железнодорожные машинисты, кассиры, инспекторы и стрелочники (эти – в основном, в «железнодорожном доме»); плотники и каменщики, кучера и шоферы, портные и сапожники, слесари и механики, электрики и монтеры, а также несколько солдат и унтер-офицеров. Жителей больше чем квартир, так что были и коммуналки.

– Каковы архитектурные особенности проекта, в чем его уникальность?

– Шарун создал подлинный ансамбль, мастерски превратив неудобства в выгоды: окраинное расположение, узость обзора, малый бюджет... «Экономическое» строительство в лучшем смысле слова: малый расход, большой эффект! В работах мирного времени у него такого еще нет, виден скачок над собой. Сходство прослеживается с неосуществленными конкурсными работами – та же цветность; с акварелями – там и цвет, и звезды, что рассыпаны тут повсюду; с работами коллег по восстановлению (оно завершилось в 1924 году) – но это лишь догадки, сам Шарун о проекте ничего не говорил, а городской архив в войну был утрачен. Его в учебники надо, студентам в назидание – а он забыт! Сам Шарун этим комплексом аттестовался, когда шел в Бреслау (Вроцлав) профессором в Академию художеств в 1925 году. И прошел, и стал одним из четырех «цветоуполномоченных», или городских колористов, а передвижная выставка «Цветной город» показала дома всей стране.
zooming
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

Жилмассив распадается на две неравные части: более масштабную «городскую» по Камсвикской аллее (ул. Гагарина), с предмостной площадью у моста через пути Инстербург-Тильзит – и прикрытую «частную» улицу Пестрый ряд (ул. Элеваторная), с парой коттеджей и рядами сблокированных домов. Схожее решение мы найдем в 1930 году в его берлинском «Городе Сименса», там даже железная дорога как и тут, и четверть круга описывает дуга одного из домов!
zooming
«Пестрый ряд». Фото предоставлено Дмитрием Сухиным

Вход в «поселок» с моста, над железнодорожным рвом – тут площадка и обзор. Шарун режиссирует вид, учитывает линии обзора, прикрывает неуместное. Оба «городских» дома, тут стоящие, от красной линии отошли, их уличная пластика подчеркнуто скупа – что ни сделай, все исчезнет в перспективном сокращении. Выделены лишь лестницы, щеками трапециевидных ниш они обращены к входной площади. Зато пластичны торцевые фасады, их ромбовидные лоджии со штукатурными рамками контрастных цветов: это западная сторона, игра света и тени под меняющимся солнцем тут была, вероятно, весьма выразительна – это видно даже после остекления нашими современниками всех ниш. И что интересно: в плане дом «тупорыл», а жители, русские и немцы, воспринимают его остроносым, «кораблем». Позднее у Шаруна будут и дом-«броненосец», и «лайнер», иллюминаторы вообще станут излюбленным мотивом, но этот – первый и, не побоимся этого слова, лучший. Он не буквален, «корабельность» в нем создает масса туловища, покачивание на волнах – ход солнца. Южная, дворовая сторона, вся в глубоких лоджиях пятиугольного плана, за ними кухни-столовые, и вынеси кто столик на воздух, перед глазами будут добрых 200 метров своих и соседских огородов – их-то и прикрывали от уличного обзора! Вопрос пропитания война научила ставить во главу угла, и здесь вот архитектурой гарантированы и незатеняемость обеденного стола, и наполняемость его же. Но тут не просто поселяне, а жители нового времени, «на этаже», с внутренним туалетом и ванной, троллейбусом перед дверью – и с картофельным погребом и собственной морковкой. Польза и красота тут рука об руку идут.
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Галина Каштанова-Ерофеева
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Галина Каштанова-Ерофеева
zooming
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото: студенты «инстерГОДа»

Улица Пестрый ряд идет с севера на юг, и солнце и здесь бросает глубокие тени от малейших выступов и западений плоских треугольных эркеров и штукатурных ниш. Есть дома без эркеров, есть с парой и с двумя парами их; есть со стрельчатым лестничным окном в широком листовидном поле, есть в тройной нише, а есть и двурогие оконца наподобие книжки или взбитой подушки. По стенам, дверям и щипцам разбросаны рельефные четырех- и восьмилучевые звезды – они же на перилах лестниц. И, конечно, ярко покрашены стены, красные, синие, желтые; каждый по своему: наличники вразнобой, все вместе создают неповторимость и каждого подъезда, и поселка в целом.

А начало им всем дают два полуотдельных дома с лавками. Все остальные 4-квартирные, эти – на одну семью, магазин и подсобку. На улицу тут два хода, из дома и из торгового зала, и широкое витринное окно. Оно тоже выдвинуто плоским треугольным эркером из фасада, карнизом охватывает обе двери. Стена тут выложена клинкером «в елочку», а венчал все это полукруг рисованной вывески. Уникальность же всего этого – в комплектности!
zooming
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным
zooming
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным
zooming
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным
zooming
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

– Все сохранились?

– Жилмассив первоначально составляли:
•    двухэтажная ширма-дуга у моста – утрачена в войну
•    два трехэтажных «городских» корпуса. «Железнодорожный» дом утрачен в войну, остался тот, что строило Общество малогабаритных квартир
•    два двухэтажных коттеджа – сохранились
•    16 сблокированных двухэтажных домов – сохранились
•     «полусараи» во дворах, по 7 с каждой стороны улицы – утрачены после войны, некоторые заменены новыми сараями и гаражами.

Дома краснокирпичные, лишь один коттедж выполнен из силикатного кирпича – а тот был внове тогда, его производили лишь на Рейне и Руре. Причуды снабжения или намеренный эксперимент – неведомо.

Стены штукатурные, и большей частью – в первоначальной своей штукатурке. Найдите такую в Берлине или в Дессау! Там цвет скальпелем выцарапывали – у нас еще видны первоначальные краски «Каймфарбен». Какая современная краска выстоит 90 лет – а эта смогла. Как и в столицах. Мы этого ожидали, фабриканты – нет, архивы сгорели и у них. Но я забегаю вперед.
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Николай Васильев
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

Перегородки тоже кирпичные, армокаменные в рамах – «прюссова кладка». Сохранились все. Перекрытия подвальные – армированный кирпич, железобетон и кое-где «прусские своды», выше подвалов – деревянные балки. Сохранились и те и те, но армирование ржавеет и ремонту не подлежит, что делать – пока неясно. Кровли красные черепичные, где ремонтировались после войны – асбоцемент. Стропила с одной затяжкой, двурядный стоячий стул, все сохранились неплохо.

Лестницы все оригинальные, бетонные в подвале, деревянные выше, с перилами волновидного рисунка в духе экспрессионизма. По ступеням линолеумная дорожка. От них – но ни от чего другого – сохранился проектный чертеж, там на лестничных клетках показана обшивка или раскраска «в елочку», но следов подобного мы пока не нашли. Также нет следов отделки в интерьерах – да и не было, вероятно, за исключением оформленных дверей да печей. Рамы простые деревянные остались лишь кое-где: их меняют на пластик, а часть окошек туалетов и кладовок и вовсе заложили. Двери тоже деревянные, филенчатые и с окошками – сохранились большей частью.
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Галина Каштанова-Ерофеева
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Галина Каштанова-Ерофеева
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото: студенты «инстерГОДа»

Иными словами: здесь не только сохранность высока, не только стилистическая и биографическая ценность – но и утраты вполне восстановимы. Если бы не было одного существенного «но».
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Дмитрий Сухин
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

– Кому «Пестрый ряд» принадлежит сейчас?

– Все дома приватизированы в 1990-е – за исключением бывшего клуба в доме №17. Он не по проекту, перестроен в 1930-е годы, там возвышены стены и окна, и кровля там другая – «лежачий стул». Клубом он был и после войны, а потом поделен на квартиры – его б возобновить, убрать картонные перегородки и удобства в коридоре... Есть и ТСЖ, болеет за свои дома – но спасти их ему не под силу: невеликие тут жители.
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Николай Васильев
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Николай Васильев
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Николай Васильев

– Насколько масштабная реставрация требуется? Потребуется ли выселять жильцов?..

– Собственно реставрация будет невелика – охраняются лишь фасады и крыши. Там будет нужно воссоздавать рисунок рам и слуховые окна, и штукатурку с покраской возродить. Остальное – реставрационный ремонт. Утеплить изнутри стены, расшить коммуникации. Печи, уж коли мы утепляемся, заменить квартальной котельной или тепловыми насосами занять подвальные дровенники. Стать образцами для области, как встарь! Много? – вовсе нет! Все эти работы можно и нужно проводить постепенно, приноравливаясь к жильцам: так в Берлине возрождали поселки «Хижина дяди Тома» и «Соколиную гору»: сделав один дом, переходить к следующему. И отселение, если где и потребуется, будет недолгим и не более чем по четыре квартиры зараз.
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Николай Васильев

– Сделан ли уже проект, о каких суммах идет речь?

– Предварительные проекты есть – студенческие. Бюджета нет, и это намеренно. Предполагался многоступенчатый учебно-практический подход. Сперва обмеры – этим занимались летние практики в 2010 и 2011 годах. Затем – наработка проектных решений. Она не закончена. Критиками-консультантами вызвались быть специалисты, осуществившие уже подобные работы за рубежом (Бренне, Васмут, Вольфф и другие). Отобрав лучшие ходы и исправив где надо, осмечиваем – и передаем на исполнение создаваемым тут же учебным мастерским старых немецких строительных ремесел. Другие тут не подойдут: дома не по ГОСТу, технологии незнакомые, некоторым понятиям у нас и аналога нет в языке. А по Калининградской области подобных объектов – сотни, и все ждут, покуда их научатся делать. Мы же можем, благо дома серийные, в одном году – на одном доме испробывать, в следующем – на другом, учитывать, что и как пойдет. Студенты, составители проектов, вели бы эти учебные стройки, и сами учились и других учили бы... Почти как в 1915 году, нашли бы старо-новый прусский дух!
«Пестрый ряд». Реконструкция. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

В таком исполнении – тройная выгода. В идеале, подросток с Элеваторной, пойдя на курсы, починил бы крышу свой бабке на Элеваторной же, а потом сам бы открыл свою ремесленную мастерскую, и строил бы другим. Ведь и на новостройку такого рода будет спрос. И появился бы у нас тот самый искомый ответственный исполнитель, да и заказчик ответственный тоже. Ведь и тех и тех у нас не богато...

– Каким может быть будущее «Пестрого ряда» – образцовый жилой комплекс или нечто иное?

– Возрождение «Пестрого ряда» – не финальная марка, оно начинается с предпервого шага ремонтно-реставрационных работ и стройкой не закончится. Ведь если просто вдруг дома укрепить, утеплить, возобновить и освежить – не возникнет из «потребителя» «хозяина», и вновь начнется разрушительный цикл. Чтоб того не допустить, работы намечены постепенные и открытые. Придумано даже имя: «Открытая комната»! Это будет и стройплощадка, и учебный центр нового ремесленничества, и проектно-презентационное бюро, и клуб жителей с музейной выставкой, и даже – «арт-резиденция», но особая.

Обычно такими словами описывают мастерские, где приглашенный художник или проектант творит, городом вдохновленный или по прямому заказу, а горожанин присутствует за витринным окном. «Открытая комната» им станет полной противоположностью: творец не уединен в ателье, работает публично, в палисаднике, в пространстве улицы, в русско-немецком парке имени Фриды Юнг. Он – студент-практикант художественных и строительных вузов, продолжающий исследования этих мест или проектирующий новое; он мастер каких-либо искусств, он наставник в учебном классе, он экспонент в клубе жителей, он – «один из нас». Жители, ему помогая, вовлекаются в социально-образовательный процесс, активируются для города, региона... Есть и далекоидущие наметки с «Островом Хомбройх» под Дюссельдорфом, есть план путешествующей Шаруновской стипендии: Черняховск – Вроцлав – Лёбау – Берлин – Штутгарт. «Пестрый ряд» должен стать долговременным мотором развития и, разумеется, продолжать жить – жильцов выселять ни в коем случае нельзя.
Кенотаф инстербургской поэтессы Фриды Юнг в парке ее имени рядом с «Пестрым рядом» (бывшее кладбище, где в советское время все могилы, включая захоронение Юнг, были уничтожены). Проект Варвары Базуевой © Варвара Базуева

– Что уже удалось сделать для спасения комплекса?

– С марта 2010 года «Пестрый ряд» – выявленный памятник истории и культуры. Для окончательной классификации нужны средства – их собирает общество «Округа Камсвикус». Студентами-практикантами «инстерГОДа» здания обмеряны и сделаны визуализации их первоначального вида. Идет публикаторская и исследовательская деятельность, возвращает постройки профессиональной памяти – и не только ей: комплекс вошел в список 11 исчезающих памятников Европы, составленный «ЕвропаНостра». Хотелось бы с этой доски позора поскорее сойти – но пока никак.
Генплан «Пестрого ряда» с охранной зоной. Из заявления на постановку на охрану, 2009 год. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным
Студентка «инстерГОДа» обмеряет «Пестрый ряд». Фото: студенты «инстерГОДа»
Студентка «инстерГОДа» обмеряет «Пестрый ряд». Фото: студенты «инстерГОДа»
Студентка «инстерГОДа» обмеряет «Пестрый ряд». Фото: студенты «инстерГОДа»
Студенты «инстерГОДа» и председательница ТСЖ Ольга Ивановна Сидоренко. Фото: студенты «инстерГОДа»

– Почему все застопорилось?

– Работы встали в июле 2012 года в полушаге от успеха: студенческие группы в то лето подготавливали проекты реконструкции, губернатор заинтересовался, даже заговорили о «черняховском опыте» взаимодействия разных профессиональных и любительских групп. Сдай мы тогда проекты, получили бы финансирование первых работ, и за несколько лет постоянных трудов сколотили бы необходимый костяк. Мы ж на доверии работали тогда, на взаимопонимании того, что поодиночке нам пути нет. И нарвались: наша перспектива губернаторского финансирования оказалась слишком соблазнительной для московских «Прогрессоров», группы Картаевой и Заборского. Их рекомендовали как специалистов по стратегическому планированию – я поверил, вот только спланировали они вовсе не солидарное взаимоусиление всеми всех. По ним, не через ремесла и труд город надо поднять, а через магию туризма, через праздники. Причем праздники – вперед! Один лишь звучный карнавал, и вот уж к нам туристов валит вал, и денег несет, и счастье настает! Студентов сорвали рисовать костюмы, плясать хороводы. Консультантов, что ждали работ на корректуру, послали подальше, и даже предложили вычеркнуть «Пестрый ряд» из памятников («коли немцам он так важен, так пусть они о нем и заботятся»). И словно в насмешку над осторожной основательностью «инстерГОДа» рядом и вместо порушенного центра предложили возвести Диснейлендик с медвежьими берлогами, мельничкой ветряной и рыночком нарочитым... С городом такое диво вовсе не связывалось, да и к чему – типичный паразит. А рядом уныло торчали бы руины подлинного сердца города. Губернатору так ничего и не сдали, зато отпраздновали всласть. Баланс сводили целый год. А турист не приехал.
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото: студенты «инстерГОДа»

– Что больше всего необходимо сейчас?

– Активисты прежние, «инстерГОДа», и новые, из разных мест, осенью 2013 года основали «Округу Камсвикус», теперь уже как юрлицо: не можно оставить эти дома, это наследие и этот шанс втуне! Мы продолжаем в прежнем духе, пусть и лишь в том, до чего можем дотянуться сами.

Обмеры уже есть. Проекты делать надо и делать их будут. Самара и Казань, студенты-реставраторы в дверь стучатся, проектировать и строить хотят. О том же говорят и в МАРШ. Из Герлица мастерские готовы нас учить ремеслам – областные училища желают их принять. Фирмы, тот же «Кайм» и другие, готовы включиться. Котбусский университет подрядился на научное сопровождение и экспертизу: людей привлекать у нас получается, но никто не рискует сделать недвусмысленный первый шаг. В осторожничаньи немцев трудно винить: участвовать в подобных проектах на исторически своей земле, ныне им не принадлежащей... у нас их и так 10 раз на дню реваншистами клеймят – по ту сторону границы ситуация не лучше. Идеален был бы паритет: они половину – и мы половину, тогда результат уж точно общим будет. Пусть бы и половины были бы разного характера. Они – учителей, мы – классы; такое пойдет. Они – технологии, мы – место их применения; такое тоже к месту. И вот мы оформляем на гранты за заявками заявки, и шансы неплохи... Но самопервой задачей для нас как «Округи Камсвикус» стоит выкуп дома на улице, чтоб по конкретному адресу принимать в нем первых мастеровых, работать в собственных стенах и переделывать, коли потребуется.

По счастливой судьбе сейчас на улице пустуют 4 квартиры в разных домах и один дом целиком – самый маленький, бывшая лавка на входе. Он был бы замечательным домом-сигналом! Уже есть желающие помочь в реставрации, сделать второй и третий и даже сотый шаг, но нам первый нужен: за 144 м2 его площади – собрать около двух миллионов рублей. Пока есть лишь четверть необходимой суммы. Будь она – объект заработал бы буквально через неделю.
«Пестрый ряд» в наши дни. Фото © Галина Каштанова-Ерофеева


21 Апреля 2014

author pht

Беседовал:

Дмитрий Сухин
comments powered by HyperComments
Пресса: Что создал архитектор, которого вербует Албин
Велика вероятность, что за разработку генплана города-спутника Южный в Пушкинском районе возьмется архитектор Лиу Тай Кер. Накануне он встретился с вице-губернатором Петербурга Игорем Албиным. Известен Лиу Тай Кер прежде всего как бывший главный архитектор Сингапура и человек, создавший Иннополис.
Пресса: Создатель «Лахта-центра» рассказал о природе в архитектуре
Британский архитектор Тони Кеттл не просто зарубежный зодчий, бывающий в Петербурге и знающий наш город. Один язвительный критик даже назвал его Антоном Чайниковым, примерно как Бартоломео Растрелли по-русски звали Варфоломеем.
Пресса: Рем Колхас: «Зданий советского качества нет ни в Европе,...
В преддверии Moscow Urban Forum «Дом» побеседовал с Ремом Колхасом о его московских проектах и о взгляде на московское архитектурное наследие самых спорных, с точки зрения горожан, исторических эпох — хрущевской, брежневской и лужковской.
Пресса: Дом «Королевы кривой»
Среди уникальных зданий современной Москвы одно из первых мест занимает лучший атриум на Шарикоподшипниковской улице.
Пресса: Иностранный архитектор по российским понятиям
Привлечение зарубежных архитекторов и дизайнеров для строительства дорогих жилых комплексов может повысить интерес к проекту и поднять цены на квартиры. Однако необычные идеи отвергаются российским рынком, более скромные проекты вызывают много трудностей при реализации. В результате бум на зарубежных звезд постепенно проходит.
Пресса: Как бы бум. Почему западные архитекторы не прижились...
Весной 2008 года на улице Шарикоподшипниковской началось новое строительство: место под будущий дом номер 5 огородили и взялись рыть там котлован. Жители улицы даже не подозревали, что вот уже четыре года в Великобритании, в бюро архитектурной звезды Захи Хадид, кипит работа над проектом этого дома.
Социальный заряд авангарда
Проходящая в эти дни в Музее архитектуры выставка «Культурная революция – путь к социализму» – предлагает взглянуть на известный проектный материал с позиции его социального содержания. Ядро экспозиции составили проекты рабочих клубов, квинтэссенции авангардного «жизнестроения». Однако показанный материал не ограничивается авангардом – напротив, куратор выставки Ирина Чепкунова поставила перед собой задачу также показать, как тема рабочего клуба развивалась позднее, в рамках классицистической «сталинской» стилистики.
Пресса: Большой «чес» иностранных архитекторов по России...
В своем интервью журналу «Эволюция кровли» (№2, 2007 г.), размышляя о перспективах вступления России в ВТО, Первый заместитель председателя Комитета по архитектуре и градостроительству Правительства Москвы П.Шевоцуков весьма категорично заявил, что «курс на создание открытой экономики, провозглашенный в России с началом перестройки, предусматривающий развитие торгово-экономических отношений с Западом, по мнению Москомархитектуры, не должен поставить российских архитекторов и проектировщиков в положение «провинциальных» специалистов».
Пресса: Макеты малой дальности
Международные архитектурные конкурсы для нашей страны дело относительно новое. Однако за непродолжительное время их жанр успел подвергнуться значительным изменениям. Проекты зарубежных и отечественных звезд, побеждающие в представительных соревнованиях, либо тут же переделываются до неузнаваемости, либо вообще ложатся под сукно. В причинах этого необычного явления пытается разобраться обозреватель "Власти" Григорий Ревзин
Технологии и материалы
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Игра в шарик
Нестандартные оконные узлы Velux помогли воплотить необычный проект сферического детского сада в Подмосковье.
Тонкие и белые
Стальные ламели арены Match Point выполнены на высокотехнологичном производстве компании GRADAS.
Превращение мансарды
Для «Петровского квартала» бюро «Евгений Герасимов и партнеры» воспользовались окнами VELUX Cabrio, которые позволяют одним движением руки превратить мансарду в небольшую террасу.
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Сейчас на главной
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.
Стеклянный бутон
Башня по проекту Zaha Hadid Architects, строящаяся в Гонконге, напоминает бутон цветка с его флага и герба, учитывает реалии пандемии и претендует на лидерство по «устойчивости».
Парк чувств
Проект «Романтического парка Тучков буян» консорциума «Студии 44» и WEST 8, победивший в международном конкурсе, соединяет скульптурную геопластику и деревянные конструкции, разнообразие пространственных характеристик и насыщенную программу, рассчитанную на разнообразную аудиторию, с красивой и сложной пассеистической идеей усадебно-дворцового парка, настроенного на активизацию мыслей и чувств.
Деревянный «флибустьер»
Дом Freebooter на две квартиры-дуплекса в Амстердаме с деревянными солнцезащитными ламелями и деревянно-стальной гибридной конструкцией. Авторы проекта – бюро GG-loop.
Ландшафт как мемориал
Бюро Snøhetta выиграло конкурс на проект президентской библиотеки Теодора Рузвельта рядом с национальным парком его имени в Северной Дакоте.
Третья гора
Выставочный центр традиционной китайской медицины по проекту Wutopia Lab на горе Лофушань недалеко от Гуанчжоу напоминает о принципах даосизма и древнем ландшафтном искусстве.
Радость познания
Проект «Зеленый сад» – первый этап на пути масштабных планировочных и архитектурных изменений, которые происходят в одном из ведущих частных учебных заведений России – Павловской гимназии под влиянием эволюции образовательной системы и благодаря активному участию сообщества педагогов и учеников гимназии.
Звезды для полковника
Сквер имени командира стрелковой дивизии Михаила Краснопивцева на микрорайонной окраине Калуги объединяет бронзовый памятник с современным благоустройством, нацеленным на развитие общественной жизни окрестностей.
Кристаллический ландшафт
На Тайване открылся концертный зал Тайбэйского центра музыки по проекту RUR Architecture: этот посвященный поп-музыке комплекс 11 лет назад был предметом крупного международного архитектурного конкурса.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
Архитектура как инструмент обучения
Концепция благотворительной школы «Точка будущего» в Иркутске основана на новейших образовательных программах и предназначена, в числе прочего, для адаптации детей-сирот к самостоятельной жизни. Одной из составляющих обучения должна стать архитектура здания: его структура и разные типы связанных друг с другом пространств.
Радужный небосвод
В церкви блаженной Марии Реституты в Брно архитекторы Atelier Štěpán создали клеристорий из многоцветных окон, напоминающий о радуге как о символе завета человека с Богом.
Новое в Никола-Ленивце
В конце прошлой недели состоялся 15-й, юбилейный фестиваль «Архстояние», и территория арт-парка Никола-Ленивец пополнилась тремя новыми объектами. Рассказываем о них.
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Журавлик
В нашем детстве все знали историю про девочку из Японии, которая болела неизлечимой лейкемией из-за ядерных бомбардировок, и загадала сложить много журавликов прежде чем умереть. Проектируя реконструкцию здания для детского хосписа – первого в Москве – IND architects положили в основу именно эту историю. А называется проект – Дом с маяком.
На красных холмах
Павильон центра молодежной культуры для самого большого экстрим-парка в России с интерактивным фасадом и переосмыслением эстетики стрит-арта.
Метро как по учебнику
В столице Катара Дохе строится с нуля метрополитен: готовы 37 станций, спроектированных по «дизайн-руководству», разработанному бюро UNStudio.
Первый выпуск Ре-школы: наследие Ельца
Дипломники школы Наринэ Тютчевой подготовили мастер-план развития Ельца, а также концепцию сохранения трех объектов культурного наследия, предлагая решения для сохранения слободской застройки, расселения ветхого жилья и восстановления городских связей.
Керамика в ракурсе
Изогнутые керамические пластинки на фасадах исследовательского института при барселонской больнице Сан-Пау – «двойного назначения»: снаружи это натуральная терракота, а в ракурсе видна разноцветная глазурь.
Пресса: Как изменится Небесный град. Григорий Ревзин о городе...
Рядом с реальным городом у нас на глазах вырос город виртуальный, и можно с большой уверенностью утверждать, что эта пара теперь просуществует неопределенно долго. Даже более определенно — эта пара и есть город будущего при любом варианте его развития.
Машина для эмоций
Новый небоскреб в деловом районе Дефанс – башня компании Saint-Gobain, по замыслу архитекторов Valode & Pistre, должна вызывать эмоции – своей сложной формой, висячими садами, переменчивым обликом фасада.
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
Наедине с морем
Плавучий сборный отель Punta de Mar у испанского побережья Средиземного моря – образец туризма будущего. При реализации проекта важную роль сыграло стекло Guardian Glass.
Галерейный подход
Рассказываем о концепции Центральной районной больницы вместимостью 240 мест «Гинзбург архитектс», которая заняла 1 место на конкурсе Союза архитекторов и Минздрава.
Конструктор здоровья
Публикуем концепцию типовой больницы бюро UNK project, занявшую 2 место в конкурсе, проведенном Союзом архитекторов России при участии Минздрава.
Пресса: Найдите 9 отличий: ревизия конкурсов на метро
В Москве объявили результаты очередного — пятого — конкурса на архитектурный облик станций метро. Мы решили разобраться, что происходит с 9-ю концепциями-победителями уже прошедших конкурсов и почему реализации могут оказаться совсем на них не похожими.
«Скальпель» в сердце Сити
Новая офисная башня по проекту KPF в центре Лондона благодаря своему острому силуэту получила прозвище «Скальпель». Она стоит рядом с «Корнишоном» и «Теркой для сыра».
Пресса: Вини Маас: Петербургу нужно два мэра — для центра...
Знаменитый архитектор, один из самых смелых визионеров от урбанистики в мире, руководящий партнёр бюро MVRDV Вини Маас рассказал dp.ru о том, почему окраины в Петербурге важнее центра, как вернуть город в мировой контекст, есть ли смысл развивать в городе сельское хозяйство, а также о своём проекте для Охтинского мыса.
От гор к водам
В Шэньчжэне реализован проект OMA: офисная башня Prince Plaza c торговым центром в большом стилобате.