История двух возрождений. Восточная Пруссия – Калининградская область. Часть 1 – с 1915

Доклад на конференции ДоКоМоМо о восстановлении городов Восточной Пруссии в годы Первой мировой войны силами немецких архитекторов и русских военнопленных.

16 Апреля 2014

Исследование

Наследие Реконструкция Урбанистика / Градостроительство Архитектура

Доклад Дмитрия Сухина был представлен на научной конференции российского отделения ДоКоМоМо «Реставрация и приспособление: функции-пространство-цвет» (4-5 апреля 2014). Доклады всех участников будут опубликованы как сборник статей. Мы предлагаем вниманию наших читателей текст Дмитрия Сухина в предвкушении будущего сборника, а также потому, что его тема сейчас актуальна, как никогда.
Вторую часть этого доклада читайте здесь.

zooming — Ландшафт Восточной Пруссии. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

Отрез земли меж морей и болот, пресный песчаный блин; скудная, растительная жизнь за причудливо взбитым побережьем, высокие кирхи, малые городки: «должно его видеть, чтоб не зияла в душе прореха» – Калининградскую область, Восточную Пруссию. Но что проку в той красоте, в интеллигентской о ней рефлексии – на пожарище мировой войны?

Нас от него отделяет ровно 100 лет: век назад, 1 августа 1914 года, Германией объявлена была война России. Российские войска вошли в Восточную Пруссию 17 августа.

Население бежит, Гинденбург спешит на помощь, вал катится назад и вперед: получаем 60 000 руин частичных, исправимых, и 41 400 руин невосстанавливаемых. В иных городках, Ширвиндте или Эйткунене, устояли лишь дом-другой – взывали к национальной гордости и продовольственной безопасности: Восточная Пруссия была и местом прусской коронации, и житницей всей страны!

Война лишь разгоралась, средства были, знания тоже: Германия – родина градостроительной науки и восстановления тоже. Особенно тут: отлистаем 100 лет на календаре – ровно такая же разруха, Наполеон прошел.

Еще столетие – и вновь, Северная война. Еще, и вновь, и вновь: но раз за разом поднималась земля, лишь сейчас все не удастся никак. Рецепты или руки не те? Так взглянем на предшественников, кому удавалось! И если решения орденских или наполеоновых лет уроки нам уж никак не применить, то обратимся к последнему успешному примеру восстановления провинции – пусть научит нас, как правильно сделать что-либо подобное!

Как строить, чтобы построенное было во всех смыслах «к месту»?

Знакомый вопрос: кайзеровские псевдо-стили Бодо Эбхарда 1915 года ничуть не лучше (пост)советской «Рыбной деревни» Башина 2005 года. Беда из-за чужаков? – среди уроженцев Восточной Пруссии архитекторы бывали, но на родине они работали редко; среди калининградцев ситуация будет, верно, такой же – но о них еще не написали книг.

Братьев Таутов, из Кенигсберга, мы до войны найдем в Берлине, там же и Меринга, из Тильзита, Мендельсона, из Алленштейна, и там же – Союз восточнопрусских художников. Дома же даже Общество архитекторов и инженеров было передвижным – ни в одном городе в отдельности не нашлось довольно архитекторов или инженеров для местной ячейки.

Зато в изобилии рождались анекдотические юнкера (сегодня – их наследники по духу): им ли, падким на красивости-кручености, штукатурные наметы да кондитерские куполки, доверить восточно-прусские городки?

Вариант недеяния, сохранения руин как некрополей и разбивки по соседству «Ново-Ширвинта» или «Эйдкунена-2» остался французам. Барачные городки – бельгийцам. «Восстанавливать»? – нет, «возрождать»!

Приструнили местные (слабо)силы, декретировав, что проектант не может быть связанным с подрядчиком-исполнителем, и запретив генподряды вообще; притормозили мэтров, пытавшихся выбить себе пару-тройку «ленных» городов – велик и отрицателен был опыт заглазного строительства даже со Шлютером или Штюлером; также и заводчиков, тем более – казенных строителей (за отсутствием «изобретательного мышления, изворотливости, импровизации», а также допущение прежних либерализмов от строительства).

Вместо всего этого посреди войны, в кольце фронтов прошел эксперимент по строительству Родины, «более прусской, чем прежняя была». Типизация и фабричность в нем нашли свое место – но без переноса готовых решений откуда бы то ни было; толевым крышам не покорились крыши черепичные; фахверки работали, а не апплицировались; псевдо-замков не строилось вовсе.

Распространились основательные формы, сдержанный рисунок и рельеф, окна без ниш; кирпич со штукатуркой, валунные цоколи, высокие скаты («подлинные фасады Восточной Пруссии – крыши»), редкие башенки и слуховые окошки. Местные силы переобучались. Архитектор-художник должен был отказаться от авторской позы.

Он был к тому готов – сказалось многолетнее воспитание Веркбундом. Вспомним: в конце XIX века, после потуг выродить «стиль», из осознания проектно-исполнительского разлада Англия разродилась «Движением искусств и ремесел», а «немецкое качество» прошло путь от запретительного знака, придуманного, чтоб оградить британские прилавки от германской третьесортицы, до произносимого с придыханием предиката – именно под водительством этого самого бунда. Неплохо бы и нам так же суметь! Но нет российского аналога, некому «ценить формы за верность материалу и технологии, откуда бы те ни произошли», или «работать над этим же, изучая обычаи ремесленников на местах», как делали они. Ученые труды тех лет желтеют невостребованными в архивах – но наш читатель не знает языков. Он желает рецептов.

«Суть не в повторении неких форм, а в тактичном встраивании в среду», – писал основатель Веркбунда Герман Мутезиус. Выстраивать ее следует через воспоминание о прежней, через сводную идеализацию, а не буквальную детализацию, не пытаясь выдать себя за дитя иного времени и не стирая с лица земли следы своих предшественников. Красоты прошлого следовало «не втискивать в вымученно-стародавнего вида градостроительные планы, но дать им прорасти в них естественным образом, стать неотъемлемой чертой современности», «современность имеет природное право на собственное слово» в городском ансамбле – это уже земельный консерватор профессор Рихард Детлеффсен, Восточной Пруссии главный реставратор.

Уже в январе 1915-го более полутысячи архитекторов направились в прифронтовую Пруссию, genius loci возрождать. Конкурс был 1,6 человек на место. В укладках рейсшины, томики Камилло Зитте и Пауля Шульце-Наумбурга, в подорожных – новый титул: «архзаступники». Защитники духа зодчества.

22 августа 1915 года начали первые стройки. Уроженцев всех краев и областей Германии объединял – дух кельнской выставки 1914 года, не нашедший применения в метрополии.

Слова Хуго Хэринга, известнейшего функционалиста, о поместье в Гаркау, не отличить от слов президента провинции Адольфа Макса Йоганнеса Тортиловиц фон Батоцки-Фрибе, о принципах восстановления – а ведь и Хэринг начинал тут, отстраивал Алленбург, нынешнюю Дружбу.

Мы ее отстроить не смогли.

Архитекторы создавали мир – их трудами открылись «Первая восточнопрусская художественная выставка», отделения Союза немецких архитекторов и Веркбунда (1915, оба под председательством Детлеффсенна) и даже особое «Общество (борьбы) за приличную архитектуру»... Критическая масса, которой до того столь не хватало здешней архитектуре. Критическая буквально, «архитектурными заседателями» в тройках-худсоветах, мировыми судьями перед самими восточнопруссаками. Сколько раз нам – им! – это удалось после?..

Заслуженные и пытливые практики, исследователи и типизаторы, районные архитекторы и их «строительные консультации» (обязательные к применению) обезвреживали ошибки либеральных лет, исправляли конструктив и социум: в прошлое уходили квартиры менее 36 м2, этажи ниже 2,80 м в свету, участки, застроенные сплошь...

Иное владение становилось неудобным – его объединяли с соседним; иной проект оказывался расточительным, с зеркальным или витринным окном, ковровыми или линолеумными дорожками, панелированием или массивными балками – не дать подобному строительного билета законы не позволяли, а пособие на восстановление воспретить – легко!

Военные лишения заставили обратиться к собственным своим потребностям и умениям. К оправданным переменам без навязчивой красивости и вреда сложившемуся целому. К осуществимым конструкциям здесь и сейчас. «Современно» кровлю крыть толем или битумом, но те ломают строй традиционно-островерхих крыш, да и не проложить их без протечек – находим свое в черепице. Нет кирпича – берем фахверк, краску – вялого штукатурья и дешевле, и техничней, гигиеничней и честней. Пассеизм, вожделеющий не только города или стиля, как у Лукомского – таков город-сад в Дрездене-Хеллерау, «Гримнабор» в Берлине-Фалькенберге, аналогию найдем в сельсоветах Никольского – и в «Восточнопрусском восстановлении». Время истинности.

Недвусмысленные правила, приказы властей, при частнособственническо-товарищеской организации строительства и жесточайшей нехватке материалов породили новый стиль и метод работы, «зарю новой Германии» (Мутезиус). Дома отвечали и требованиям современного комфорта, и традициям.

Где ратушу прежде обходила ровная линия высоких крыш, а XIX век понастроил дробного, разновысокого, куполков да эркеров – формы вновь выравнивались под единый карниз или ритм фронтонов.

Углы, сбитые под транзит, из технической необходимости превращались в изящный мотив, витрины встраивались аркадами нового времени.

Полностью заново построен был сельский город Ширвиндт.

Шталлупенен к цепочке трех барочных площадей прибавил пропилеи: аркады при выходе на одну площадь, ступенчатые щипцы на выходе на другую.

Кайзер, проезжая в 1917 году, пририсовал тут треугольничек фронтона: «согласитесь, так было бы красивей?» – чем не гостиница «Москва»? Архитектор Фрик за словом не полез в карман: «Если бы, Ваше величество!»; кайзеровский росчерк не стер, но от прочих облагораживаний удержался.

Внешне – сдержанный экспрессионизм или модернизированный традиционализм; внутренне – единственная в своем роде школа «нового прусского духа», художественного, гражданского. Немалый труд и позабытые имена.

Курт Фрик, строитель города-сада в Хеллерау под Дрезденом, Пауль Крухен, строитель больниц в Берлине и Бухе, им под стать и другие: Вольф-Хайльсберг, Штоффреген-Дельменхорст, Лулей-Бремен, Шополь-Николасзее и другие – но строили-то не они. Кто же возвел к концу 1918 года 42 368 строений, да так, что они доподлинно новой Родиной стали? Такую «точность попадания» у нас принято объяснять некоей кровной близостью, урожденностью – вот только строили после 1914 года никак не «свои»… разве если только они по дороге «своими» стали.

Ганс Шарун сотоварищи, Курт Фрик, Пауль Крухен, Хуго Хэринг, Пауль Фишер, Йоганнес Батоцки, Генрих Темминг с одной стороны.

Тимофей Амелин, Иван Комаров, Егор Кунцелевич, Дмитрий Олейников, Тит Плиска, Иван Попов, Ридуан Сабирханов, Бадершах Хайритдинов – с другой: «Стройки Восточной Пруссии ... ведутся почти исключительно силами строительных батальонов», свидетельствовала Госканцелярия в августе 1918. Под 150 тысяч, целые армии оставила Россия военнопленными – они и возводили пресловутое «немецкое качество». Возможно, и стали причиной столь редуцированных форм – каменщиками и плотниками не были они.

Их научили тут и научились сами, в проектных бюро и ремесленных товариществах. Такая школа недурна была бы и нам сегодня, иначе продолжит у нас проектант рисовать, а строитель возводить – каждый наособицу, каждый в своем мирке.

Вторую часть этого доклада читайте здесь.

16 Апреля 2014

Статьи по теме: Иностранные архитекторы в России. История вопроса

Интервью

Дмитрий Сухин: «Сделаем восточнопрусское возрождение...

Исследователь архитектуры Дмитрий Сухин – о «Пестром ряде», затерявшейся в калининградском Черняховске первой самостоятельной работе великого немецкого зодчего Ганса Шаруна, и о том, чем она может стать для нас сегодня.

Исследование

История двух возрождений. Восточная Пруссия – Калининградская...

Вторая часть доклада Дмитрия Сухина на конференции ДоКоМоМо: чем восстановление Калининградской области послужить может и области, и всей стране.

Репортаж

Социальный заряд авангарда

Проходящая в эти дни в Музее архитектуры выставка «Культурная революция – путь к социализму» – предлагает взглянуть на известный проектный материал с позиции его социального содержания. Ядро экспозиции составили проекты рабочих клубов, квинтэссенции авангардного «жизнестроения». Однако показанный материал не ограничивается авангардом – напротив, куратор выставки Ирина Чепкунова поставила перед собой задачу также показать, как тема рабочего клуба развивалась позднее, в рамках классицистической «сталинской» стилистики.

Репортаж

По сеньке и ксенофобия. Обычайные злоключения иностранцев...

Текст для каталога российского павильона XI архитектурной биеннале в Венеции

все статьи по теме:Иностранные архитекторы в России. История вопроса

Технологии и материалы

Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити

Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.

Модульный стандарт фасадных решений

Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.

Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...

Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.

Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...

KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.

VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...

Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.

Малые формы – большая ответственность

Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».

Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision

Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.

Игровая архитектура нового поколения

В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.

Материал для идеала

Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.

Кукуруза и каррарский мрамор

Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.

Дома А-Класса на Арх Москве

Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.

Иллюзорные преграды

Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.

Песчаные дюны на потолке

Дизайнерский тандем Armstrong DUNE Supreme TG 15/90 и подвесной системы КНАУФ Силуэт – создает современный атмосферный дизайн помещения при помощи нестандартной графики потолка.

Мегалиты на перспективу

В MIT разработали коллекцию бетонных элементов – они совмещают функции мебели и ограждающих конструкций. Объекты – несмотря на размеры и массу – можно легко перемещать и поворачивать, адаптируя пространство под меняющиеся потребности домовладельцев. Срок службы каждого из девяти предметов серии – 1000 лет.

Материализация образа

Технические новации иногда появляются благодаря воображению архитектора-визионера. Примером может служить интерьер Медиацентра в парке «Зарядье», в котором главным элементом стала фантастическая подвесная конструкция из уникального полимера. Об истории проекта Медиацентра мы поговорили с его автором Тимуром Башкаевым (АБТБ) и участником проекта, светодизайнером Софьей Кудряковой, директором по развитию QPRO.

Моллирование от Modern Glass: гибкость без ограничений

Технологии компании Modern Glass позволяют производить не просто гнутое стекло, а готовые стеклопакеты со сложной геометрией: сверхмалые радиусы, моллирование в двух плоскостях, длина дуги до 7 м – всё это стало возможно выполнить на одном производстве. Максимальная высота моллированных изделий достигает 18 м, благодаря чему можно создавать цельные фасадные поверхности высотой в несколько этажей без горизонтальных стыковочных швов, а также реализовывать сложные комбинированные решения в рамках одного проекта.

Cool Colours: цвет в структуре

Благодаря технологии коэкструзии, используемой в системах Melke Cool Colours, насыщенный цвет оконного профиля перестал вызывать опасения в долговечности конструкции. Работать с темными и фактурными оттенками можно без риска термической деформации и отслаивания.

Быстро, дешево и многоэтажно

Техасский ICON – производитель промышленных 3D-принтеров и компаньон бюро BIG – выпустил на рынок новую печатную систему. Она предназначена для строительных компаний, а не для частных пользователей. Подразумевается, что на установке Titan будут печатать быстровозводимые, качественные и относительно дешевые дома. А рядовые покупатели, пусть и не знакомые с аддитивными технологиями, смогут обзавестись доступным инновационным жильем.

Фальцевая кровля Rooflong как инженерная система

Современная архитектура предъявляет к кровельным системам значительно более высокие требования, чем это было еще несколько лет назад. Речь идет не только о защите здания от внешних воздействий, но и о сложной геометрии, долговечности, интеграции инженерных элементов и точной реализации архитектурной идеи. Так, фальцевая кровля все чаще рассматривается не как отдельный материал, а как часть комплексной оболочки здания.

Эффективные фасады из полимеров

К современным фасадам предъявляются множество требований: они должны быть одновременно легкими и прочными, гибкими и удобными в монтаже, эстетичными и пригодными для повторного использования. Полимерные композитные системы успешно справляются со всеми этими задачами, выходя далеко за рамки традиционной светотехники и стандартных форм. Эффективность выражается в снижении нагрузки на каркас, в простоте монтажа, в возможности создавать сложнейшие скульптурные оболочки. Разберем, как это работает на практике.

Сейчас на главной

Объект

Партитура для 12-й линии

Дом «Амо», построенный по проекту Степана Липгарта на Васильевском острове, соединяет три мотива: курдонер, двор-пьяцетту и заимствованные у архитектуры Ренессанса образы, которые позволили сделать современный многоквартирный комплекс более гуманистичным, развивающим тему индивидуальности в жилой архитектуре. В этом помог набор в меру стандартизированных элементов – филенки, усложненные орнаментом, выполненным в технике сграффито; «линейка» карнизов и профилей, а также штучные элементы декора. Комплекс включает жилую и гостиничную части, которые обрамляют отреставрированный деревянный особняк братьев Брёмме.

Объект

Зеленый кратер

Жилой комплекс La Vallée Verte по проекту MVRDV в Бордо предлагает современную трактовку сложной геометрии и узких улиц исторического города.

send.project

Капсула у реки

Бюро Arch(e)type спроектировало концертный зал в Нагатинском затоне – на берегу Москвы-реки, рядом с парком развлечений «Остров Мечты». Архитекторы сравнивают его с технологической капсулой или исследовательским модулем – формой, работающей на предвкушение нового опыта.

Репортаж

Красная вечеринка

Вашему вниманию – светская хроника неформальной части процедуры вручения архитектурной премии Москвы, которая состоялась вчера во дворе «дома культуры» ГЭС-2 при участии главы ДГП Владислава Овчинского.

Репортаж

Архитекторы действительно бегали

За пять лет фестиваль «Не только архитектор» вырос из небольшой встречи в коворкинге KLAUZURA в одну из самых необычных профессиональных площадок Петербурга. Здесь спорят об архитектуре, экспериментируют с форматами общения и, кажется, всерьез пытаются доказать, что хороший – нескучный – разговор иногда не менее важен, чем хорошая выставка.

Пресса: Хороший город там, где есть выбор?

Бывший главный архитектор Самары о страхе потерять Безымянку и будущем исторического центра.

in memoriam

Памяти Виталия Стадникова

Ушел из жизни Виталий Стадников: архитектор, градозащитник, историк авангарда и модернизма, главный архитектор Самары в 2012–2013, инициатор разработки регламентов исторического поселения города.

send.project

Истинное сокровище

Студия Елены Локастовой создала для бутика Lindeza Jewelry в Дубае концептуальный интерьер, воплощающий идею драгоценности как идеальной геометрической формы, идеального качества исполнения и максимальной концентрации идеального, по мнению прекрасной половины человечества, цвета.

Объект

Освоение облаков

В головном кампусе китайского IT-гиганта Tencent в Шэньчжэне открылся центр «Тэнъюнь». Архитекторы MAD выразили амбиции заказчика через мотив покорения облаков.

Объект

Прекрасные перспективы

От любого рабочего места в новом здании Национального банка Казахстана по проекту ZHA в Астане открывается вид на зимний сад в атриуме.

Новость

Премия неизвестного архитектора

ДГП Москвы объявил о старте голосования за проекты, реализованные в 2025. Премия существует 26 лет, народное голосование проводится с 2015 года. Раньше мы ее не замечали, а теперь – на фоне турбулентности – заметили и рассмотрели. Это неплохой путеводитель по новостройкам города. Жаль, что половина, а то и больше – эстетически никакие, невыразительные, а у другой половины не указаны или попросту не известны авторы. А впрочем, может, половина потому не эстетична, что не указаны авторы? Как-то это связано, может быть?

Результаты конкурса

Оптимальные пространства или работа по высшему разряду

В конце мая 2026 года, в финале форума «Бизнес и Дизайн Диалог» состоялась церемония подведения итогов Премии Best Office Awards/«Офисы Нового Поколения», на которой были объявлены лучшие проекты рабочих и общественных пространств, в которой эстетика так же важна, как комфорт и эффективность.

Объект

Речной фасад

Жилой комплекс «Премиум» построен по проекту архитектурного бюро «Крупный план» (KPLN) в подмосковном городе Пушкино, на берегу реки Серебрянки. Две башни поддерживают масштаб высотной застройки, сложившейся в 2000-х годах, но предлагают более крупную форму, которая успешнее работает на дальние ракурсы, а также систему контрастов и приемов, реагирующих на соседство с водой. Одна из находок авторов – металлические диски, которые закрывают корзины кондиционеров и играют роль декоративного слоя.

Исследование

Фабрика театральной косметики

В Перово планируют подать заявку на статус выявленного объекта наследия для «Фабрики театральной косметики» – здание «сталинской» стилистики, завершенное в 1956 году, но решенное все в том же, с излишествами, духе. Самое интересное – трагедийные маскароны среди рельефов. А ведь не театр! Публикуем историко-архитектурное исследование, составленное для фабрики Тиграном Арутюняном и его коллегами.

Объект

Янтарь в бетонных скалах

Архитекторы Syntaxis превратили 9-метровое лобби бизнес-центра «МАУНТ» в городскую гостиную, где холодный монолит фасадов сочетается с теплой световой композицией, вдохновленной природным янтарем. Второй совместный проект с девелопером FORMA стирает границы между транзитом и отдыхом и предлагает сценарии для работы без привязки к рабочему столу.

Исследование

Владивосток: природный каркас прибрежного города

Пространственные характеристики естественных низкогорных ландшафтов (ландшафтов фен-шуй) рассматриваются на примере Владивостока как основа природного каркаса устойчивой к динамике климата городской среды.

send.project

Исповедь не хулигана

Бюро музейной сценографии «Метаформа» подготовило концепцию литературой экспозиции для Государственного музея-заповедника Сергея Есенина в его родном Константинове. С помощью мультимедийных и интерактивных средств авторы проекта обогащают визуальный ряд, в котором преобладают плоскостные подлинные экспонаты, создают маршруты для разной аудитории и находят образы, чтобы раскрыть тот или иной период в жизни поэта.

Работы студентов

Постсоветская пермакультура

Предлагаем три работы выпускников молодой Кафедры ландшафтной архитектуры СПбГАСУ с подробными комментариями научных руководителей. Признаемся, мы бы хотели увидеть эти проекты реализованными! Авторы не ограничиваются эффектными подборками растений и малых архитектурных форм, но используют ландшафт как инструмент улучшения экологии и среды города, предлагают устойчивые решения и интригуют выразительными возможностями своего направления. В фокусе: агропарк в Мурино, ревитализация территории высокоплотного района у Финского залива и переосмысление постсоветского парка в узбекском Термезе.

Объект

Звезда пивоваров

Спроектированный IDOM административный корпус пивзавода Estrella Galicia под Ла-Коруньей задает новые стандарты промышленной архитектуры: ориентированной на человека и экологически безопасной.

send.project

Свинцовый снаружи, светлый внутри

О том, как архитекторы Виталий Стадников и Константин Африкантов превратили офисную коробку «самарского ренессанса» в галерею с видом на Волгу.

send.project

Ритм памяти

В проекте колумбария для Нижнего Новгорода архитектор Егор Рыбин переосмыслил мотив классической колоннады: ряд ламелей одновременно формирует ниши для урн и оставляет просветы, через которые проступает живой пейзаж, – так прошлое и настоящее, тема предков и тема продолжающейся жизни оказываются собраны в одной композиции, без избыточной символики и тяжёлого пафоса.

Результаты конкурса

Сохраняя наследие

В Ростове наградили победителей конкурсной программы фестиваля «Архитектурное наследие 2026». Гран-при получил проект реставрации Шуховской башни. Всего награды присуждали в пяти номинациях. Показываем проекты победителей.

Петиция

О сохранении исторических зданий Электрозавода и...

Запускаем сбор подписей за сохранение построек Электрозавода 1910-х – 1920-х годов, «тюдоровского замка» в центре Москвы, романтического сооружения с бетонной конструкцией, которое помнит план ГОЭЛРО, Маяковского и Бернарда Шоу. А также за обсуждение проекта профессионалами и его «рассекречивание».

Объект

«Икс» для 71 авиалайнера

Терминал 3B в аэропорту Чунцин-Цзянбэй по проекту ZHA – самый крупный дополнительный терминал в мире: он обслуживает 35 млн пассажиров в год.

Объект

От туберкулезного санатория к «центру благополучия»

Для шедевра модернизма, туберкулезного санатория в Паймио Алвара и Айно Аалто, предложен план трансформации в отель и «центр благополучия». Авторы проекта – бюро Snøhetta.

send.project

Речной песок и чешуя

Проект загородного дома, подготовленный бюро Alexander Tischler для участка на берегу Волги, исходит из желания сделать уместный для живописного ландшафта объект, который позволит жильцам постоянно чувствовать связь с окружающей природой: будь то речные волны, звездное небо или зелень сада. Три главных жилых объема облицованы гонтом из лиственницы, дополнительно освещаются зенитным окном и открывают самые лучшие виды.

Конкурс

REPA 2026: итоги и новшества

Премия Real Estate Property Awards (REPA) подвела итоги: в 44 номинациях боролись 300 девелоперских компаний и архитектурных бюро. Помимо лучших реализаций и проектов премия наградила компании, разделив архитектурные и проектные бюро на разные категории. В состав международного блока жюри вошли 16 экспертов из 14 стран, что позволило добавить специальный раздел, в котором проекты оценивали только иностранные специалисты.

send.project

Коттедж вернакулярного типа

Бюро ОЙДА спроектировало для исторического района Девичок в Воронеже частный дом, который стал плодом размышлений о местном вернакуляре и «русскости» без традиционных орнаментов. Проект выиграл номинацию «Малоэтажные здания (коттеджного типа)» смотр-конкурса Зодчество ВРН 2025 года.

send.project

Три в одном объеме

Ресторан Maison rouge от DA bureau интересен не столько тотальным использованием красного цвета и не формотворчеством на основе культовой лава-лампы, сколько реализацией абсолютно невероятного фокуса – соединением в одном пространстве трех форматов работы заведения.

send.project

Коллективное архитектурное

Проект Сергея Кончекова получил грант конкурса Burning Man Honoraria 2026 и будет построен в Блэк-Рок-Сити к началу фестиваля. Объект, отвечая на тему конкурса Axis Mundi («Ось мира») представляет собой башню, которая акцентирует проблему отчуждения людей в эпоху цифровых технологий: она трансформируется только при синхронизации множества участников, в ответ на движения и звуки превращаясь в световой столп.