История двух возрождений. Восточная Пруссия – Калининградская область. Часть 1 – с 1915

Доклад на конференции ДоКоМоМо о восстановлении городов Восточной Пруссии в годы Первой мировой войны силами немецких архитекторов и русских военнопленных.

16 Апреля 2014

Исследование

Наследие Реконструкция Урбанистика / Градостроительство Архитектура

Доклад Дмитрия Сухина был представлен на научной конференции российского отделения ДоКоМоМо «Реставрация и приспособление: функции-пространство-цвет» (4-5 апреля 2014). Доклады всех участников будут опубликованы как сборник статей. Мы предлагаем вниманию наших читателей текст Дмитрия Сухина в предвкушении будущего сборника, а также потому, что его тема сейчас актуальна, как никогда.
Вторую часть этого доклада читайте здесь.

zooming — Ландшафт Восточной Пруссии. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

Отрез земли меж морей и болот, пресный песчаный блин; скудная, растительная жизнь за причудливо взбитым побережьем, высокие кирхи, малые городки: «должно его видеть, чтоб не зияла в душе прореха» – Калининградскую область, Восточную Пруссию. Но что проку в той красоте, в интеллигентской о ней рефлексии – на пожарище мировой войны?

Нас от него отделяет ровно 100 лет: век назад, 1 августа 1914 года, Германией объявлена была война России. Российские войска вошли в Восточную Пруссию 17 августа.

Население бежит, Гинденбург спешит на помощь, вал катится назад и вперед: получаем 60 000 руин частичных, исправимых, и 41 400 руин невосстанавливаемых. В иных городках, Ширвиндте или Эйткунене, устояли лишь дом-другой – взывали к национальной гордости и продовольственной безопасности: Восточная Пруссия была и местом прусской коронации, и житницей всей страны!

Война лишь разгоралась, средства были, знания тоже: Германия – родина градостроительной науки и восстановления тоже. Особенно тут: отлистаем 100 лет на календаре – ровно такая же разруха, Наполеон прошел.

Еще столетие – и вновь, Северная война. Еще, и вновь, и вновь: но раз за разом поднималась земля, лишь сейчас все не удастся никак. Рецепты или руки не те? Так взглянем на предшественников, кому удавалось! И если решения орденских или наполеоновых лет уроки нам уж никак не применить, то обратимся к последнему успешному примеру восстановления провинции – пусть научит нас, как правильно сделать что-либо подобное!

Как строить, чтобы построенное было во всех смыслах «к месту»?

Знакомый вопрос: кайзеровские псевдо-стили Бодо Эбхарда 1915 года ничуть не лучше (пост)советской «Рыбной деревни» Башина 2005 года. Беда из-за чужаков? – среди уроженцев Восточной Пруссии архитекторы бывали, но на родине они работали редко; среди калининградцев ситуация будет, верно, такой же – но о них еще не написали книг.

Братьев Таутов, из Кенигсберга, мы до войны найдем в Берлине, там же и Меринга, из Тильзита, Мендельсона, из Алленштейна, и там же – Союз восточнопрусских художников. Дома же даже Общество архитекторов и инженеров было передвижным – ни в одном городе в отдельности не нашлось довольно архитекторов или инженеров для местной ячейки.

Зато в изобилии рождались анекдотические юнкера (сегодня – их наследники по духу): им ли, падким на красивости-кручености, штукатурные наметы да кондитерские куполки, доверить восточно-прусские городки?

Вариант недеяния, сохранения руин как некрополей и разбивки по соседству «Ново-Ширвинта» или «Эйдкунена-2» остался французам. Барачные городки – бельгийцам. «Восстанавливать»? – нет, «возрождать»!

Приструнили местные (слабо)силы, декретировав, что проектант не может быть связанным с подрядчиком-исполнителем, и запретив генподряды вообще; притормозили мэтров, пытавшихся выбить себе пару-тройку «ленных» городов – велик и отрицателен был опыт заглазного строительства даже со Шлютером или Штюлером; также и заводчиков, тем более – казенных строителей (за отсутствием «изобретательного мышления, изворотливости, импровизации», а также допущение прежних либерализмов от строительства).

Вместо всего этого посреди войны, в кольце фронтов прошел эксперимент по строительству Родины, «более прусской, чем прежняя была». Типизация и фабричность в нем нашли свое место – но без переноса готовых решений откуда бы то ни было; толевым крышам не покорились крыши черепичные; фахверки работали, а не апплицировались; псевдо-замков не строилось вовсе.

Распространились основательные формы, сдержанный рисунок и рельеф, окна без ниш; кирпич со штукатуркой, валунные цоколи, высокие скаты («подлинные фасады Восточной Пруссии – крыши»), редкие башенки и слуховые окошки. Местные силы переобучались. Архитектор-художник должен был отказаться от авторской позы.

Он был к тому готов – сказалось многолетнее воспитание Веркбундом. Вспомним: в конце XIX века, после потуг выродить «стиль», из осознания проектно-исполнительского разлада Англия разродилась «Движением искусств и ремесел», а «немецкое качество» прошло путь от запретительного знака, придуманного, чтоб оградить британские прилавки от германской третьесортицы, до произносимого с придыханием предиката – именно под водительством этого самого бунда. Неплохо бы и нам так же суметь! Но нет российского аналога, некому «ценить формы за верность материалу и технологии, откуда бы те ни произошли», или «работать над этим же, изучая обычаи ремесленников на местах», как делали они. Ученые труды тех лет желтеют невостребованными в архивах – но наш читатель не знает языков. Он желает рецептов.

«Суть не в повторении неких форм, а в тактичном встраивании в среду», – писал основатель Веркбунда Герман Мутезиус. Выстраивать ее следует через воспоминание о прежней, через сводную идеализацию, а не буквальную детализацию, не пытаясь выдать себя за дитя иного времени и не стирая с лица земли следы своих предшественников. Красоты прошлого следовало «не втискивать в вымученно-стародавнего вида градостроительные планы, но дать им прорасти в них естественным образом, стать неотъемлемой чертой современности», «современность имеет природное право на собственное слово» в городском ансамбле – это уже земельный консерватор профессор Рихард Детлеффсен, Восточной Пруссии главный реставратор.

Уже в январе 1915-го более полутысячи архитекторов направились в прифронтовую Пруссию, genius loci возрождать. Конкурс был 1,6 человек на место. В укладках рейсшины, томики Камилло Зитте и Пауля Шульце-Наумбурга, в подорожных – новый титул: «архзаступники». Защитники духа зодчества.

22 августа 1915 года начали первые стройки. Уроженцев всех краев и областей Германии объединял – дух кельнской выставки 1914 года, не нашедший применения в метрополии.

Слова Хуго Хэринга, известнейшего функционалиста, о поместье в Гаркау, не отличить от слов президента провинции Адольфа Макса Йоганнеса Тортиловиц фон Батоцки-Фрибе, о принципах восстановления – а ведь и Хэринг начинал тут, отстраивал Алленбург, нынешнюю Дружбу.

Мы ее отстроить не смогли.

Архитекторы создавали мир – их трудами открылись «Первая восточнопрусская художественная выставка», отделения Союза немецких архитекторов и Веркбунда (1915, оба под председательством Детлеффсенна) и даже особое «Общество (борьбы) за приличную архитектуру»... Критическая масса, которой до того столь не хватало здешней архитектуре. Критическая буквально, «архитектурными заседателями» в тройках-худсоветах, мировыми судьями перед самими восточнопруссаками. Сколько раз нам – им! – это удалось после?..

Заслуженные и пытливые практики, исследователи и типизаторы, районные архитекторы и их «строительные консультации» (обязательные к применению) обезвреживали ошибки либеральных лет, исправляли конструктив и социум: в прошлое уходили квартиры менее 36 м2, этажи ниже 2,80 м в свету, участки, застроенные сплошь...

Иное владение становилось неудобным – его объединяли с соседним; иной проект оказывался расточительным, с зеркальным или витринным окном, ковровыми или линолеумными дорожками, панелированием или массивными балками – не дать подобному строительного билета законы не позволяли, а пособие на восстановление воспретить – легко!

Военные лишения заставили обратиться к собственным своим потребностям и умениям. К оправданным переменам без навязчивой красивости и вреда сложившемуся целому. К осуществимым конструкциям здесь и сейчас. «Современно» кровлю крыть толем или битумом, но те ломают строй традиционно-островерхих крыш, да и не проложить их без протечек – находим свое в черепице. Нет кирпича – берем фахверк, краску – вялого штукатурья и дешевле, и техничней, гигиеничней и честней. Пассеизм, вожделеющий не только города или стиля, как у Лукомского – таков город-сад в Дрездене-Хеллерау, «Гримнабор» в Берлине-Фалькенберге, аналогию найдем в сельсоветах Никольского – и в «Восточнопрусском восстановлении». Время истинности.

Недвусмысленные правила, приказы властей, при частнособственническо-товарищеской организации строительства и жесточайшей нехватке материалов породили новый стиль и метод работы, «зарю новой Германии» (Мутезиус). Дома отвечали и требованиям современного комфорта, и традициям.

Где ратушу прежде обходила ровная линия высоких крыш, а XIX век понастроил дробного, разновысокого, куполков да эркеров – формы вновь выравнивались под единый карниз или ритм фронтонов.

Углы, сбитые под транзит, из технической необходимости превращались в изящный мотив, витрины встраивались аркадами нового времени.

Полностью заново построен был сельский город Ширвиндт.

Шталлупенен к цепочке трех барочных площадей прибавил пропилеи: аркады при выходе на одну площадь, ступенчатые щипцы на выходе на другую.

Кайзер, проезжая в 1917 году, пририсовал тут треугольничек фронтона: «согласитесь, так было бы красивей?» – чем не гостиница «Москва»? Архитектор Фрик за словом не полез в карман: «Если бы, Ваше величество!»; кайзеровский росчерк не стер, но от прочих облагораживаний удержался.

Внешне – сдержанный экспрессионизм или модернизированный традиционализм; внутренне – единственная в своем роде школа «нового прусского духа», художественного, гражданского. Немалый труд и позабытые имена.

Курт Фрик, строитель города-сада в Хеллерау под Дрезденом, Пауль Крухен, строитель больниц в Берлине и Бухе, им под стать и другие: Вольф-Хайльсберг, Штоффреген-Дельменхорст, Лулей-Бремен, Шополь-Николасзее и другие – но строили-то не они. Кто же возвел к концу 1918 года 42 368 строений, да так, что они доподлинно новой Родиной стали? Такую «точность попадания» у нас принято объяснять некоей кровной близостью, урожденностью – вот только строили после 1914 года никак не «свои»… разве если только они по дороге «своими» стали.

Ганс Шарун сотоварищи, Курт Фрик, Пауль Крухен, Хуго Хэринг, Пауль Фишер, Йоганнес Батоцки, Генрих Темминг с одной стороны.

Тимофей Амелин, Иван Комаров, Егор Кунцелевич, Дмитрий Олейников, Тит Плиска, Иван Попов, Ридуан Сабирханов, Бадершах Хайритдинов – с другой: «Стройки Восточной Пруссии ... ведутся почти исключительно силами строительных батальонов», свидетельствовала Госканцелярия в августе 1918. Под 150 тысяч, целые армии оставила Россия военнопленными – они и возводили пресловутое «немецкое качество». Возможно, и стали причиной столь редуцированных форм – каменщиками и плотниками не были они.

Их научили тут и научились сами, в проектных бюро и ремесленных товариществах. Такая школа недурна была бы и нам сегодня, иначе продолжит у нас проектант рисовать, а строитель возводить – каждый наособицу, каждый в своем мирке.

Вторую часть этого доклада читайте здесь.

16 Апреля 2014

Статьи по теме: Иностранные архитекторы в России. История вопроса

Интервью

Дмитрий Сухин: «Сделаем восточнопрусское возрождение...

Исследователь архитектуры Дмитрий Сухин – о «Пестром ряде», затерявшейся в калининградском Черняховске первой самостоятельной работе великого немецкого зодчего Ганса Шаруна, и о том, чем она может стать для нас сегодня.

Исследование

История двух возрождений. Восточная Пруссия – Калининградская...

Вторая часть доклада Дмитрия Сухина на конференции ДоКоМоМо: чем восстановление Калининградской области послужить может и области, и всей стране.

Репортаж

Социальный заряд авангарда

Проходящая в эти дни в Музее архитектуры выставка «Культурная революция – путь к социализму» – предлагает взглянуть на известный проектный материал с позиции его социального содержания. Ядро экспозиции составили проекты рабочих клубов, квинтэссенции авангардного «жизнестроения». Однако показанный материал не ограничивается авангардом – напротив, куратор выставки Ирина Чепкунова поставила перед собой задачу также показать, как тема рабочего клуба развивалась позднее, в рамках классицистической «сталинской» стилистики.

Репортаж

По сеньке и ксенофобия. Обычайные злоключения иностранцев...

Текст для каталога российского павильона XI архитектурной биеннале в Венеции

все статьи по теме:Иностранные архитекторы в России. История вопроса

Технологии и материалы

Вакуумный стеклоблок: как сделать фасад теплее и легче

Архитекторам и проектировщикам приходится одновременно обеспечивать соответствие нормативным требованиям по теплозащите, сохранять максимум естественного света в помещениях и вписываться в жёсткие бюджетные рамки. Вакуумный стеклоблок – возможность решить эти задачи. Он имеет исключительные теплотехнические характеристики, оставаясь лёгким светопрозрачным решением.

Тень как соавтор: архитектура света за пределами фасада

Долгое время свет за пределами здания решал одну задачу – подсветить то, что видно лишь днём. Сегодня работа с уличным освещением всё чаще строится по другому принципу: свет не заливает территорию, а выбирает, что показать, а что оставить в тени. Тень становится частью решения, как форма светильника или цветовая температура. На нескольких реализованных проектах, где используется уличное освещение Maytoni, можно увидеть, как по-разному этот принцип работает в исторической среде, в современном ландшафте и в городском общественном пространстве.

Префабрикация плюс ТИМ: новая логистика стройки

Доля префабрицированных зданий в России – всего 6%. При этом производство домокомплектов растёт на 15–20% в год, а ТИМ с 2025 года стал обязательным. Рынок уже созрел для рывка, но настоящая эффективность возникает только в том случае, когда информационная модель становится не просто документом, а производственным заданием для завода.

LOGICFALZ: комплексные решения для фальцевой кровли с...

Фальцевая кровля – долговечная, геометрически гибкая и визуально выразительная система, которая, однако, требует внимательной работы инженеров. Ошибки оборачиваются протечками, перерасходом материала и переделками уже на готовой кровле. Компания ТЕХНОНИКОЛЬ выходит на рынок фальца с комплексом готовых систем LOGICFALZ, где инженерное сопровождение – базовая составляющая.

Комплексные системы в музейном строительстве: опыт...

Пермская художественная галерея наконец переехала в здание, спроектированное специально под музейные функции. За впечатляющей архитектурой стоит не менее серьёзная инженерная история: десятки тысяч квадратных метров специализированных систем, подобранных индивидуально под каждую зону здания – от подземных фондохранилищ с особым микроклиматом до криволинейных поверхностей общественных пространств.

Новый стандарт индустрии: как AIG меняет рынок стекла

Зеленоватый оттенок обычного стекла – давно известная особенность материала, которую архитекторы воспринимали как данность. Чем толще стекло и чем масштабнее конструкция, тем заметнее этот эффект – и тем сильнее он расходится с проектным замыслом. Технологический ответ на этот вызов – первая в России линия производства просветленного стекла с минимальным содержанием оксидов железа Crystalvision. Компания AIG переводит на него всю свою продуктовую линейку.

Инженерная древесина вместо бетона: LVL-брус для детских...

LVL – конструкционный материал, который отлично работает там, где нужны большие пролёты, заводская точность и скорость монтажа. В частности, для строительства инфраструктуры детского отдыха, которая должна сочетать безопасность, долговечность и высокие темпы строительства. Смотрим опыт модернизации детских лагерей Тверской области: новые корпуса с каркасом из LVL собирались за считаные дни и вводились в эксплуатацию за сезон.

ЖК «Регенбоген»: как история места определила выбор...

В концепции проекта ЖК «Регенбоген» на Васильевском острове (архитектор Сергей Шустерман, бюро Astragal) промышленное наследие района стало отправной точкой. В дизайн-коде фасадов нашла отражение азбука Морзе, а сами фасады выполнены из полноформатного кирпича и плитки: такое решение позволило реализовать сложный объект в условиях исторического центра Петербурга.

Оттенки квартала: клинкер ModFormat на фасадах СберСити

Квартал В17 в Рублево-Архангельском – один из первых реализованных фрагментов нового московского района, который Сбер строит с нуля. Архитектурное бюро МЛА+ выбрало для облицовки периметральных корпусов клинкерную плитку ModFormat завода «КС Керамик». Три цвета, один формат и большая работа по подбору оттенков – разбираемся, как это решение работает в масштабе квартала.

Модульный стандарт фасадных решений

Модульная фасадная система МАНУФОРМ предлагает новый подход к облицовке зданий, в полной мере раскрывая потенциал технологии НВФ: вместо штучной плитки – крупноформатный блок заводской готовности. Эксклюзивные фактуры коллекций, цельные углы, элементы декора и фирменные затирочные составы сочетаются с технологическим превосходством при монтаже. Разбираемся, как это работает и что это дало архитекторам на примере пяти реализованных объектов.

Ингмар Витвицкий: «Сегодня стекло полноценно формирует...

Когда архитектор выбирает остекление, он работает сразу на двух уровнях: создаёт выразительный силуэт и продумывает будущую эксплуатацию фасада. Как эстетика и функционал стекла складываются в цельный замысел, рассказывает основатель и руководитель архитектурно-строительного бюро «Ингмар» – Ингмар Витвицкий.

Прованс от KERAMA MARAZZI: тихая роскошь в камне, керамике...

KERAMA MARAZZI выпустила коллекцию «Прованс» – полноценную систему для интерьеров и экстерьеров, объединяющую под одним именем керамогранит и настенную плитку, сантехнику и мебель, фирменные обои и панели сверхкрупных форматов.

VIZIO: панорамное остекление в российском климате –...

Панорамное остекление в России продают как европейскую историю успеха. Но европейские системы испытываются при -10°C, а зимней ночью в Подмосковье температура опускается ниже -20°C. И это не единственное место, где импортная логика расходится с отечественной реальностью. Ответом на эти вызовы стала первая российская премиальная система VIZIO от Ergohaus.

Малые формы – большая ответственность

Скамейка в парке или урна у входа в жилой комплекс – кажется, что это последний штрих, который можно решить в конце работы над проектом. Такая логика порождает большинство проблем с малыми архитектурными формами: несоответствие реального изделия задуманному, невозможность воспроизвести тираж через год, преждевременный износ. Разбираемся, как производственный цикл влияет на архитектурный результат – вместе с компанией «Хоббика».

Стекло тонкой настройки: ЖК High Life и Phoenix Crystalvision

Стекло в архитектуре – не только символ прозрачности и свободы, но прежде всего сложный инженерный материал с четко заданными свойствами. Чем масштабнее проект и выразительнее пластика фасадов, тем более индивидуальным становится подход к остеклению. ЖК High Life – пример такой точной настройки стекла под архитектурную задачу.

Игровая архитектура нового поколения

В рамках реконструкции парка «Сокольники» компания «Новые Горизонты» спроектировала и построила шесть современных игровых пространств. Одно из них – игровой комплекс «Гнёзда» высотой 9,5 метров – уже стало новой архитектурной доминантой входной зоны парка. Масштабный проект объединил авторскую игровую архитектуру и инклюзивные решения, рассчитанные на детей с разным уровнем мобильности. Разбираем архитектурные и инженерные решения.

Материал для идеала

Предлагаем вспомнить 9 павильонов, представленных на Арх Москве коллаборациями архитекторов и производителей. Часть из них традиционно исследует выразительные возможности того или иного материала через создание инсталляций, иногда весьма эффектных. Но есть и более сложные объекты: например, вполне функциональная капсула для отдыха от бюро Asadov и ArchSkin или же целый музей кирпича от дебютанта выставки BRAER, который привлек Музей архитектуры имени А.В. Щусева и бюро Хора.

Кукуруза и каррарский мрамор

Мексиканская дизайн-студия Manufactura разработала композитный материал для 3D-печати. В его основе – отходы переработки кукурузы и минеральная смесь с добавлением каррарского мрамора. По мнению авторов, материал способен снизить углеродную нагрузку на 70%.

Дома А-Класса на Арх Москве

Рассматриваем некоторые стенды кластера «Дома А-Класса», который занял одну четвертую часть всей Арх Москвы, и отмечаем две тенденции. Первая: попытка сблизить архитектуру с природой с помощью материалов и ланшафтных решений. Вторая: раскрыть важность инженерных коммуникаций, которые создают комфорт и не вторгаются в архитектурные решения.

Иллюзорные преграды

Архитекторы давно ищут способы сделать здания визуально невесомыми, но прочными. Обычное стекло тяжелое и хрупкое, альтернативным решением стали светопрозрачные полимеры: ETFE, ПВХ-мембраны, поликарбонат. Они открыли эпоху фасадов-«вуалей» и крыш-«подушек». Разбираем шесть проектов, чтобы показать все преимущества этих материалов.

Сейчас на главной

Объект

Архитектура, готовая к будущему

Территория бывшей больницы в нормандском Эврё, рядом с готическим собором, вместила медицинское училище с большим паркингом по проекту VIB architecture.

send.project

Балтийская экосистема

Обновление бренда компании «Балтика» потребовало радикальной реконструкции офиса. Вместо архаичной системы кабинетов бюро DESIGNIC создало современную и стильную рабочую среду – полноценную «экосистему», в дизайне которой высокие технологии сочетаются с балтийской романтикой.

send.project

Забайкальская огранка

В облике гостиницы для Читы бюро Megabudka предложило необычное сочетание мотивов Грановитой палаты с местным модерном. Треугольный объем основного здания окружен цветными деревянными домиками, воспроизводящими архетипы исторической застройки и восстанавливающими утраченный периметр.

Пресса: "Пусть город наполнится центрами досуга и общения"....

Руководитель архитектурного бюро "Эмпейт" Марина Егорова и директор по градостроительной деятельности ГК "А101" Татьяна Гук, на рубеже 2010-2020-х работавшие в Институте Генплана Москвы буквально бок о бок (Марина была заместителем Татьяны), так и не пересеклись на последней "Арх Москве", где по инициативе "Эмпейт" обсуждался кризис институций в архитектурно-градостроительной сфере. Однако нашли время, чтобы встретиться для беседы об актуальных проблемах профессии.

Объект

Под крылом полярной совы

Новый Уренгой – газовая столица России, крупнейший город Ямало-Ненецкого автономного округа с населением 110 000 человек. В 2025 году, к 50-летнему юбилею там решили построить масштабный многофункциональный культурный центр. Работы близятся к завершению, в конце 2026 года объект войдет в строй. Не так давно он получил официальное название – арт-центр «ГАЗ».

Объект

Тюремные схемы

Многоквартирный дом The Martin в Амстердаме – часть жилого района, спроектированного бюро OMA с опорой на планировку существовавшей на этом месте тюрьмы.

send.project

Лес в городе

В концепции Бизнес-центра Эко в Берёзовском под Екатеринбургом здание буквально отрывается от земли, а границы первого этажа намеренно нивелируются: так архитекторы из бюро Алкута подчеркнули роль БЦ как общественного центра, сделав пространство вокруг максимально приглашающим.

Результаты конкурса

Загляденье в Новоселье

В Санкт-Петербурге подвели итоги открытого конкурса на разработку концепции благоустройства общественной территории жилого комплекса «Загляденье» на территории городского поселка Новоселье. На конкурс поступило свыше 20 работ. Победителем был объявлен творческий коллектив 3BY THREE из Воронежа. Показываем проекты победителя и призеров.

Объект

Близкое соседство

Новое здание детского сада и начальной школы в парижском пригороде Пантен по проекту Marjan Hessamfar & Joe Vérons architectes urbanistes «отвечает» крупному комплексу складов 1930-х через улицу.

Объект

Проекция спирали, проекция волны

Архитекторы «Мезонпроект» спроектировали высотный жилой комплекс из четырех башен – недалеко у пересечения Новой Риги и Москвы-реки. Доминантность мотивирована как соседством Рублева-Архангельского с его СберСити, так и темой столкновения двух потоков: водного и автомобильного. Фасадный паттерн авторы подчинили суперграфике пиксельной спирали – она призвана оживить, а может быть, даже и трансформировать восприятие призматических объемов.

Конкурс

Чикагские лауреаты 2026

Среди призеров премии International Architecture Awards 10 заявок из России: пять реализаций и пять проектов. Что особенно радует, две из них – в номинации «Музеи и культурные центры»: Театр Камала и Пермская художественная галерея. Коротко рассказываем обо всех.

Работы студентов

МАРХИ 2026: комплексные решения городских пространств

Представляем шесть выпускных работ, подготовленных бакалаврами кафедры «Архитектура жилых зданий» под руководством Дмитрия Величкина, Николая Голованова и Виолетты Пилипенко. Одна из них удостоена Золотой медали МАРХИ.

Объект

Без острых углов

Можно ли выразить философию бизнеса средствами интерьерного дизайна? Именно такую задачу поставила перед собой команда T+T Architects, проектируя офис девелоперской компании STONE. Статус здесь подчеркнут без показной роскоши, а корпоративные ценности воплощены без громких деклараций – в пластике, материалах и организации пространства.

send.project

Балансируя на грани

Бюро NOWADAYS office разработало дизайн концептуального магазина SV Moscow в историческом особняке на Тверском бульваре, комбинируя старые и новые элементы и приемы, чтобы создать узнаваемый интерьер, способный удивить и восхитить настоящих знатоков экспериментальной моды.

Объект

«Видимое и ощутимое» устойчивое развитие

Исследовательский корпус One Helix в Университетском медицинском центре Амстердама был изначально спроектирован бюро UNS для AstraZeneca со значительным превышением всех экологических стандартов.

Пресса: Я живу в маленьком домике. Большое интервью с архитектором...

Архитектор Михаил Белов застал четыре больших периода в архитектуре: позднесоветский, «лихие девяностые», «лужковский» и сегодняшний. И не просто застал, а активно проектировал и строил, иногда вопреки обстоятельствам. Для спецпроекта «Люди эпохи» мэтр рассказал, что такое «бумажная архитектура», вспомнил, как японец-якудза заказывал ему проект русского ресторана, похвалил Сталина, поругал Татлина, а ещё объяснил, почему Натали не должна быть выше Пушкина — по крайней мере, в лужковской Москве

Конкурс

Заставка для дома

Институт Генплана Москвы организовал конкурс, благодаря которому фасады четырех зданий в Москве украсят изображения, сделанные по эскизам художников. Предлагаем ознакомиться с работами, которые прошли в финал и победили по итогам голосования среди горожан. Признанные лучшими эскизы специалисты Института адаптировали, чтобы нанести на металлические панели – такая технология имеет ряд преимуществ перед муралами и граффити.

send.project

Изумруд и терракота

Архитектурный образ клубного дом «Артефакт» на набережной Ростова-на-Дону бюро «Новая Р.А.С.А.» решила на контрастах: густого изумрудного оттенка фальца и старинного красного кирпича, протяженной горизонтали террас и острых «полущипцов» на торцах.

Интервью

«Наутилус» спорный, но бесспорно наш

Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.

Объект

Зеленая энергия старого города

Энергопозитивные жилые дома Florian по проекту Benthem Crouwel запускают возрождение давно запущенного района в центре Братиславы, что, впрочем, может привести к его джентрификации.

Обзор

Пространственный сдвиг

Петербургский Манеж продолжил серию архитектурных инсталляций работой бразильского художника Роммула Вьейра Консейсана: на этот раз площадь перед западным фасадом украсил лабиринт из оград и цветного поликарбоната.

Объект

Флора от цоколя до крыши

Архитекторы ZHA представили проект офисной башни Z8 для Центрального делового района в Пекине.

send.project

Вечный рассвет

Специализация на архитектуре и дизайне, предназначенных для детей, – это огромная радость и не меньшая ответственность. В России есть несколько бюро, которые относятся к детским объектам со всей возможной серьезностью. Одно из них – бюро UTRO, которое каждый раз находит все новые возможности и способы подарить детям настоящий праздник.

Объект

Холмы и конусы

В Шэньчжэне открылся Музей естественной истории, один из крупнейших в мире. Авторы проекта – датское бюро 3XN.

send.project

Безымянка: от промышленного спутника – к городу-саду

Самобытный район Самары Безымянка некогда был крупнейшим промышленным центром страны, а сегодня нуждается в системной реновации. Концепция комплексного развития, которую мы показываем, – это попытка бережно пересобрать ткань места: сохранить его исторический характер, вернуть ценность общественным пространствам и превратить промышленную окраину в привлекательный район с собственной аурой.

Работы студентов

Квартал с театром

Предлагаем пять дипломных работ бакалавров Московского архитектурного института, выполненных на Кафедра жилых зданий под руководством Владимира Юдинцева, Елены Ганушкиной и Сергея Помелова. Студенты работали с разными участками в центре Москвы, оперируя для решения сложившихся городских проблем только жильем и театрально-общественным комплексом.

Объект

Перевернутый свод

Конкурсная концепция музейного и научно-просветительского комплекса, предложенная бюро «Архип» для мемориала в Ленинградской области, вызывает у зрителя эмоциональный отклик с помощью необычной формы перевернутого купола, которая создает ощущение неправильности, тяжести и преодоления. Объем едва «парит» над зеркалом воды, латунная отделка перекликается с существующим памятником, а на фасадах предусмотрена перфорация в духе Александра Дейнеки.

Репортаж

Ордер нового человека: МАРШоу 2026

Ежегодная выставка выпускных проектов Московской архитектурной школы МАРШ – открыта до 16 августа. Вашему вниманию – фоторепортаж, совершенно не заменяющий живое посещение экспозиции, чтения альбомов и рассматривания макетов.

Результаты конкурса

Жирафы и игрушки, фасады и подушки

В Гатчине выбрали лучшие проекты фасадов для детского сада. В конкурсе для студентов и молодых архитекторов победу одержала концепция, созданная вокруг образа жирафа. Ее автор, Анастасия Дзюрбей из Санкт-Петербургского архитектурно-строительного университета, предложила лаконичный образ дружелюбного и легко узнаваемого персонажа, который хорошо считывается детьми разного возраста. Показываем проекты победителей.

Репортаж

Дороги, которые мы выбираем

В эти выходные в 21 раз прошло фестиваль Архстояние: под кураторством Антона Кочуркина и с темой «Маршрут перестроен». Фестиваль продолжил исследовать возможности регулярного градостроения на территории леса и поля, что добавило объема и новизны, в том числе старым объектам – даже Ротонда смогла всех удивить. Достроен новый дом-манифест, и он совсем не похож на предыдущие. Также у фестиваля, кажется, появилось новое измерение – терапевтическое. Делимся этими и другими впечатлениями в нашем обзоре.