История двух возрождений. Восточная Пруссия – Калининградская область. Часть 1 – с 1915

Доклад на конференции ДоКоМоМо о восстановлении городов Восточной Пруссии в годы Первой мировой войны силами немецких архитекторов и русских военнопленных.

16 Апреля 2014

Исследование

Наследие Реконструкция Урбанистика / Градостроительство Архитектура

Доклад Дмитрия Сухина был представлен на научной конференции российского отделения ДоКоМоМо «Реставрация и приспособление: функции-пространство-цвет» (4-5 апреля 2014). Доклады всех участников будут опубликованы как сборник статей. Мы предлагаем вниманию наших читателей текст Дмитрия Сухина в предвкушении будущего сборника, а также потому, что его тема сейчас актуальна, как никогда.
Вторую часть этого доклада читайте здесь.

zooming — Ландшафт Восточной Пруссии. Изображение предоставлено Дмитрием Сухиным

Отрез земли меж морей и болот, пресный песчаный блин; скудная, растительная жизнь за причудливо взбитым побережьем, высокие кирхи, малые городки: «должно его видеть, чтоб не зияла в душе прореха» – Калининградскую область, Восточную Пруссию. Но что проку в той красоте, в интеллигентской о ней рефлексии – на пожарище мировой войны?

Нас от него отделяет ровно 100 лет: век назад, 1 августа 1914 года, Германией объявлена была война России. Российские войска вошли в Восточную Пруссию 17 августа.

Население бежит, Гинденбург спешит на помощь, вал катится назад и вперед: получаем 60 000 руин частичных, исправимых, и 41 400 руин невосстанавливаемых. В иных городках, Ширвиндте или Эйткунене, устояли лишь дом-другой – взывали к национальной гордости и продовольственной безопасности: Восточная Пруссия была и местом прусской коронации, и житницей всей страны!

Война лишь разгоралась, средства были, знания тоже: Германия – родина градостроительной науки и восстановления тоже. Особенно тут: отлистаем 100 лет на календаре – ровно такая же разруха, Наполеон прошел.

Еще столетие – и вновь, Северная война. Еще, и вновь, и вновь: но раз за разом поднималась земля, лишь сейчас все не удастся никак. Рецепты или руки не те? Так взглянем на предшественников, кому удавалось! И если решения орденских или наполеоновых лет уроки нам уж никак не применить, то обратимся к последнему успешному примеру восстановления провинции – пусть научит нас, как правильно сделать что-либо подобное!

Как строить, чтобы построенное было во всех смыслах «к месту»?

Знакомый вопрос: кайзеровские псевдо-стили Бодо Эбхарда 1915 года ничуть не лучше (пост)советской «Рыбной деревни» Башина 2005 года. Беда из-за чужаков? – среди уроженцев Восточной Пруссии архитекторы бывали, но на родине они работали редко; среди калининградцев ситуация будет, верно, такой же – но о них еще не написали книг.

Братьев Таутов, из Кенигсберга, мы до войны найдем в Берлине, там же и Меринга, из Тильзита, Мендельсона, из Алленштейна, и там же – Союз восточнопрусских художников. Дома же даже Общество архитекторов и инженеров было передвижным – ни в одном городе в отдельности не нашлось довольно архитекторов или инженеров для местной ячейки.

Зато в изобилии рождались анекдотические юнкера (сегодня – их наследники по духу): им ли, падким на красивости-кручености, штукатурные наметы да кондитерские куполки, доверить восточно-прусские городки?

Вариант недеяния, сохранения руин как некрополей и разбивки по соседству «Ново-Ширвинта» или «Эйдкунена-2» остался французам. Барачные городки – бельгийцам. «Восстанавливать»? – нет, «возрождать»!

Приструнили местные (слабо)силы, декретировав, что проектант не может быть связанным с подрядчиком-исполнителем, и запретив генподряды вообще; притормозили мэтров, пытавшихся выбить себе пару-тройку «ленных» городов – велик и отрицателен был опыт заглазного строительства даже со Шлютером или Штюлером; также и заводчиков, тем более – казенных строителей (за отсутствием «изобретательного мышления, изворотливости, импровизации», а также допущение прежних либерализмов от строительства).

Вместо всего этого посреди войны, в кольце фронтов прошел эксперимент по строительству Родины, «более прусской, чем прежняя была». Типизация и фабричность в нем нашли свое место – но без переноса готовых решений откуда бы то ни было; толевым крышам не покорились крыши черепичные; фахверки работали, а не апплицировались; псевдо-замков не строилось вовсе.

Распространились основательные формы, сдержанный рисунок и рельеф, окна без ниш; кирпич со штукатуркой, валунные цоколи, высокие скаты («подлинные фасады Восточной Пруссии – крыши»), редкие башенки и слуховые окошки. Местные силы переобучались. Архитектор-художник должен был отказаться от авторской позы.

Он был к тому готов – сказалось многолетнее воспитание Веркбундом. Вспомним: в конце XIX века, после потуг выродить «стиль», из осознания проектно-исполнительского разлада Англия разродилась «Движением искусств и ремесел», а «немецкое качество» прошло путь от запретительного знака, придуманного, чтоб оградить британские прилавки от германской третьесортицы, до произносимого с придыханием предиката – именно под водительством этого самого бунда. Неплохо бы и нам так же суметь! Но нет российского аналога, некому «ценить формы за верность материалу и технологии, откуда бы те ни произошли», или «работать над этим же, изучая обычаи ремесленников на местах», как делали они. Ученые труды тех лет желтеют невостребованными в архивах – но наш читатель не знает языков. Он желает рецептов.

«Суть не в повторении неких форм, а в тактичном встраивании в среду», – писал основатель Веркбунда Герман Мутезиус. Выстраивать ее следует через воспоминание о прежней, через сводную идеализацию, а не буквальную детализацию, не пытаясь выдать себя за дитя иного времени и не стирая с лица земли следы своих предшественников. Красоты прошлого следовало «не втискивать в вымученно-стародавнего вида градостроительные планы, но дать им прорасти в них естественным образом, стать неотъемлемой чертой современности», «современность имеет природное право на собственное слово» в городском ансамбле – это уже земельный консерватор профессор Рихард Детлеффсен, Восточной Пруссии главный реставратор.

Уже в январе 1915-го более полутысячи архитекторов направились в прифронтовую Пруссию, genius loci возрождать. Конкурс был 1,6 человек на место. В укладках рейсшины, томики Камилло Зитте и Пауля Шульце-Наумбурга, в подорожных – новый титул: «архзаступники». Защитники духа зодчества.

22 августа 1915 года начали первые стройки. Уроженцев всех краев и областей Германии объединял – дух кельнской выставки 1914 года, не нашедший применения в метрополии.

Слова Хуго Хэринга, известнейшего функционалиста, о поместье в Гаркау, не отличить от слов президента провинции Адольфа Макса Йоганнеса Тортиловиц фон Батоцки-Фрибе, о принципах восстановления – а ведь и Хэринг начинал тут, отстраивал Алленбург, нынешнюю Дружбу.

Мы ее отстроить не смогли.

Архитекторы создавали мир – их трудами открылись «Первая восточнопрусская художественная выставка», отделения Союза немецких архитекторов и Веркбунда (1915, оба под председательством Детлеффсенна) и даже особое «Общество (борьбы) за приличную архитектуру»... Критическая масса, которой до того столь не хватало здешней архитектуре. Критическая буквально, «архитектурными заседателями» в тройках-худсоветах, мировыми судьями перед самими восточнопруссаками. Сколько раз нам – им! – это удалось после?..

Заслуженные и пытливые практики, исследователи и типизаторы, районные архитекторы и их «строительные консультации» (обязательные к применению) обезвреживали ошибки либеральных лет, исправляли конструктив и социум: в прошлое уходили квартиры менее 36 м2, этажи ниже 2,80 м в свету, участки, застроенные сплошь...

Иное владение становилось неудобным – его объединяли с соседним; иной проект оказывался расточительным, с зеркальным или витринным окном, ковровыми или линолеумными дорожками, панелированием или массивными балками – не дать подобному строительного билета законы не позволяли, а пособие на восстановление воспретить – легко!

Военные лишения заставили обратиться к собственным своим потребностям и умениям. К оправданным переменам без навязчивой красивости и вреда сложившемуся целому. К осуществимым конструкциям здесь и сейчас. «Современно» кровлю крыть толем или битумом, но те ломают строй традиционно-островерхих крыш, да и не проложить их без протечек – находим свое в черепице. Нет кирпича – берем фахверк, краску – вялого штукатурья и дешевле, и техничней, гигиеничней и честней. Пассеизм, вожделеющий не только города или стиля, как у Лукомского – таков город-сад в Дрездене-Хеллерау, «Гримнабор» в Берлине-Фалькенберге, аналогию найдем в сельсоветах Никольского – и в «Восточнопрусском восстановлении». Время истинности.

Недвусмысленные правила, приказы властей, при частнособственническо-товарищеской организации строительства и жесточайшей нехватке материалов породили новый стиль и метод работы, «зарю новой Германии» (Мутезиус). Дома отвечали и требованиям современного комфорта, и традициям.

Где ратушу прежде обходила ровная линия высоких крыш, а XIX век понастроил дробного, разновысокого, куполков да эркеров – формы вновь выравнивались под единый карниз или ритм фронтонов.

Углы, сбитые под транзит, из технической необходимости превращались в изящный мотив, витрины встраивались аркадами нового времени.

Полностью заново построен был сельский город Ширвиндт.

Шталлупенен к цепочке трех барочных площадей прибавил пропилеи: аркады при выходе на одну площадь, ступенчатые щипцы на выходе на другую.

Кайзер, проезжая в 1917 году, пририсовал тут треугольничек фронтона: «согласитесь, так было бы красивей?» – чем не гостиница «Москва»? Архитектор Фрик за словом не полез в карман: «Если бы, Ваше величество!»; кайзеровский росчерк не стер, но от прочих облагораживаний удержался.

Внешне – сдержанный экспрессионизм или модернизированный традиционализм; внутренне – единственная в своем роде школа «нового прусского духа», художественного, гражданского. Немалый труд и позабытые имена.

Курт Фрик, строитель города-сада в Хеллерау под Дрезденом, Пауль Крухен, строитель больниц в Берлине и Бухе, им под стать и другие: Вольф-Хайльсберг, Штоффреген-Дельменхорст, Лулей-Бремен, Шополь-Николасзее и другие – но строили-то не они. Кто же возвел к концу 1918 года 42 368 строений, да так, что они доподлинно новой Родиной стали? Такую «точность попадания» у нас принято объяснять некоей кровной близостью, урожденностью – вот только строили после 1914 года никак не «свои»… разве если только они по дороге «своими» стали.

Ганс Шарун сотоварищи, Курт Фрик, Пауль Крухен, Хуго Хэринг, Пауль Фишер, Йоганнес Батоцки, Генрих Темминг с одной стороны.

Тимофей Амелин, Иван Комаров, Егор Кунцелевич, Дмитрий Олейников, Тит Плиска, Иван Попов, Ридуан Сабирханов, Бадершах Хайритдинов – с другой: «Стройки Восточной Пруссии ... ведутся почти исключительно силами строительных батальонов», свидетельствовала Госканцелярия в августе 1918. Под 150 тысяч, целые армии оставила Россия военнопленными – они и возводили пресловутое «немецкое качество». Возможно, и стали причиной столь редуцированных форм – каменщиками и плотниками не были они.

Их научили тут и научились сами, в проектных бюро и ремесленных товариществах. Такая школа недурна была бы и нам сегодня, иначе продолжит у нас проектант рисовать, а строитель возводить – каждый наособицу, каждый в своем мирке.

Вторую часть этого доклада читайте здесь.

16 Апреля 2014

Статьи по теме: Иностранные архитекторы в России. История вопроса

Интервью

Дмитрий Сухин: «Сделаем восточнопрусское возрождение...

Исследователь архитектуры Дмитрий Сухин – о «Пестром ряде», затерявшейся в калининградском Черняховске первой самостоятельной работе великого немецкого зодчего Ганса Шаруна, и о том, чем она может стать для нас сегодня.

Исследование

История двух возрождений. Восточная Пруссия – Калининградская...

Вторая часть доклада Дмитрия Сухина на конференции ДоКоМоМо: чем восстановление Калининградской области послужить может и области, и всей стране.

Репортаж

Социальный заряд авангарда

Проходящая в эти дни в Музее архитектуры выставка «Культурная революция – путь к социализму» – предлагает взглянуть на известный проектный материал с позиции его социального содержания. Ядро экспозиции составили проекты рабочих клубов, квинтэссенции авангардного «жизнестроения». Однако показанный материал не ограничивается авангардом – напротив, куратор выставки Ирина Чепкунова поставила перед собой задачу также показать, как тема рабочего клуба развивалась позднее, в рамках классицистической «сталинской» стилистики.

Репортаж

По сеньке и ксенофобия. Обычайные злоключения иностранцев...

Текст для каталога российского павильона XI архитектурной биеннале в Венеции

все статьи по теме:Иностранные архитекторы в России. История вопроса

Технологии и материалы

Тепло и форма

Энергоэффективность сегодня – не враг архитектурной выразительности. Полимерные утеплители – ЭППС, ПИР, ППУ – берут на себя нагрузку, усадку и влагу, освобождая фасад от массивных наслоений. Какой материал выбрать для фундамента, фасада и кровли, чтобы сохранить и тепло, и чистоту линий – разбираем в обзоре.

Угольная пыль вместо цемента

Ученые Пермского Политеха и УрФУ создали экологичный бетон с повышенной водостойкостью. В составе материала – тонкомолотые горелые породы, отравляющие экологию угледобывающих регионов.

Материал с характером

За последние годы продажи металлических фасадных кассет в России выросли почти на 40 % – в сегментах бизнес и премиум всё активнее спрос на материалы, которые дают архитектору свободу работать с выразительной формой, не в ущерб безопасности и сроку службы фасада. Металлокассеты стали одним из главных ответов на этот запрос. Смотрим актуальные приёмы их применения на реализованных объектах от компании «Алкотек».

Архитектура воздухообмена

В зданиях большого объема – от спортивных комплексов до производственных корпусов – формирование комфортного микроклимата связано с особыми инженерными задачами. Одной из ключевых становится организация циркуляции воздуха, позволяющая устранить температурное расслоение и обеспечить равномерные условия по всей высоте пространства.

Стеклопакет: от ограждающей конструкции к интеллектуальной...

В современной архитектуре стеклопакет приобрел множество полезных функций, став полноценным инструментом управления микроклиматом здания. Так, энергосберегающие стеклопакеты эффективно удерживают тепло в помещении, солнцезащитные – предотвращают перегрев, а электрообогреваемые сами становятся источником тепла. Разбираемся в многообразии современных стеклоизделий на примере продукции Российской Стекольной Компании.

Опоры из грибницы

В США придумали новую альтернатива бетону – живой материал на основе мицелия и бактерий. Такой материал способен самовосстанавливаться и годится для применения в конструктивных компонентах зданий.

«Сухой» монтаж: КНАУФ в BelExpo

Минский BelExpo возвели на год раньше плана. Ключевую роль сыграли технологии КНАУФ: в основе конструкций – каркасно-обшивное перекрытие, собранное как конструктор и перекрывающее 6 метров без тяжелой техники, а также системы «потолок под потолком» с плитами КНАУФ-Акустика.

Полы, выращенные бактериями

Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.

Живой металл

Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.

Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора

Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.

Стальное зеркало терруара

Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.

Осознанный выбор

С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.

Сёрфборд для жилья

Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.

Бетон со знаком «минус»

В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.

Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины

Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.

Полимеры: завтрашний день строительства

Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.

Земля плюс картон

Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.

Цифровой дозор

Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.

Палитра возможностей. Часть 2

В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.

Технадзор с дрона

В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.

Сейчас на главной

Интервью

«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»

В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.

send.project

Легкая степень брутализма

Особенные люди собираются в особенных местах. Например, в кофейне St.Riders Coffee, спроектированной бюро Marat Mazur interior design специально для сообщества райдеров и любителей экстрима, с использованием материалов и деталей, достаточно брутальных, чтобы будущие посетители почувствовали себя в своей стихии.

Исследование

Красный Корбюзье в красной Москве (колористический...

Исследование Петра Завадовского об изменении цвета отделки здания Центросоюза в Москве Ле Корбюзье в ходе его проектирования и влиянии этого обстоятельства на практику архитектуры советского авангарда в 1929–1935.

send.project

Текстильный подход

Бюро 5:00 am создало для фабрики «Крестецкая строчка» и бренда Alexandra Georgieva московский шоу-рум, продолжив эксперименты со стилизацией под классические жилые интерьеры XIX века, в которых благодаря переосмыслению культуры быта и прикладной эстетики актуальные тренды сочетаются с народными традициями, атмосферностью и тактильностью.

Объект

Здание-губка

Проектируя модульные спортивный центр и центр искусств Старшей школы Хундин в Шэньчжэне, архитекторы O-Office устанавливали связь с окружающей природой и создавали внутренние связи.

Объект

Парный разряд

Архитектуру Дворца тенниса, построенного в Лужниках по проекту ПИ «АРЕНА», определили три фактора: соседство бруталистской арены «Дружба», близость Москвы-реки и эстакады моста, а также особенности функции – для размещения кортов необходимы большие площади, обилие света и защита от солнца. Авторы разделили здание на несколько блоков, сыграв на контрасте, который усилили фасады, разработанные совместно с ТПО «Резерв».

Объект

Повышение ценности

На японском острове Сагисима открылась гостиница сети Not a Hotel: это три виллы по проекту бюро BIG.

Репортаж

Холстом и маслом

В галерее «Солодовня» – новой точке на культурной карте Москвы – открылась выставка «Холст, масло». Это выставка-знакомство: она демонстрирует посетителю и новое пространство в историческом здании, и разнообразие коллекции. Куратор Павел Котляр разделил картины русских художников на контрастные пары, что усилило каждое высказывание, а архитектор Полина Светозарова искала способы сближения художников друг с другом и с залами галереи. Главным «связующим» стал холст – сам по себе очень выразительный элемент.

Объект

Микродинамика макропроцессов

Учитывая близость многофункционального комплекса SOLOS к парку Сокольники и развитому транспортному узлу, бюро Kleinewelt Аrchitekten заложило в проект двух высотных башен динамику, но свойственную скорее природным явлениям, чем антропогенным объектам. Разобраться в ней без авторских схем не так просто, хотя глаз сразу замечает закономерность и пытается ее раскрыть. Нам показалось, что в одной башне заложен импульс готового раскрыться бутона, а во второй – движения литосферной плиты. Предлагаем разбираться вместе.

Репортаж

Пространство посткубизма

Сергей Чобан и Александра Шейнер, Студия ЧАРТ, создали для выставки «посткубистической» скульптуры Беатрисы Сандомирской – автора талантливого и мейнстримного, но почти не известного даже историкам искусства – пространство, подобное ее пластике: крепко сбитое, уверенно-стереометрическое и выразительное подспудно. Оно круглится, акцентируя крупный объем скульптуры, обнимает собой зрителя и ведет его от перспективы к перспективе, от «капища» к «Мадонне».

Объект

Ценность открытого места

Для участка рядом с метро Баррикадная Сергей Скуратов за период 2020–2025 сделал 5 проектов. Два из них победили в закрытых конкурсах заказчика. Пятый не так давно выбрал мэр Москвы для реализации. Проект ярок и пластичен, акцентен, заметен и интересен; что характерно для нашего времени. Однако – он среднеэтажен, невысок. И в своей северо-западной части, у метро и Дружинниковской улицы, формирует комфортный город. А с другой стороны – распахивается, открывая двор для солнечных лучей и формируя пространственную паузу в городской застройке. Как все устроено, какие тут геометрические закономерности и почему так – читайте в нашем материале.

send.project

Еловый храм

Бюро Ивана Землякова ziarch для живописного участка на берегу Волги недалеко от Твери предложило храм, которые наследует традициям местного деревянного зодчества, но и развивает их. Четверик поднят на бетонный подклет, вытянутая восьмискатная щипцовая кровля покрыта лемехом, а украшением фасада служат маленькие оконца. Сочетание материалов, форм и приемов роднит храм с окружающим лесным пейзажем.

send.project

Сезонные настроения

Бюро «Уголок» разработало интерьер одного из филиалов ресторана «М2 Органик клуб», специализирующегося на экологически чистой продукции и органической кулинарии, проиллюстрировав при помощи дизайна каждое из четырех времен года.

Новость

Прощай, эпоха

Сергей Кузнецов покинул пост главного архитектора Москвы. Новый главный архитектор не известен. Вероятно, пока. Что будет с московской архитектурой – тоже, с одной стороны, довольно понятно; а с другой – не очень.

Пресса: От «русской бионики» в Коммунарке до Храма Вооруженных...

Объект

Форма воды

Станцию Кэйп-Флэтс в Кейптауне SALT Architects проектировали как пример качественной индустриальной архитектуры, открыто, если не с гордостью, демонстрирующей свое предназначение.

Конкурс

Пришедшие с холода

Фестиваль «АрхБухта» – все еще один из немногих в России, где участники проходят через все этапы создания объекта от концепции до стройки. И делают это на берегу Байкала и ему же в посвящение. В этом году бюро GAFA приняло участие и рассказало о своем опыте: местная легенда, дизайн-код для команды, друзья, а также катание на коньках и испытание морозом помогли получить не только награду, но и нечто большее.

Объект

Сложная композиция

Парк технологий и инноваций Lenovo в Тяньцзине по проекту E Plus Design рассчитан на более чем 3000 сотрудников подразделения исследования и разработки.

send.project

Фахверк в формате барнхауса

В проекте загородного дома Frame Wood от AGE architects тектоника мощного фахверкового каркаса освобождена от стереотипов и заключена в лаконичный силуэт барнхауса. Конструкция по-прежнему – главное средство выразительности, но она становится более вариативной, а дом приобретает не характерную для фахверка легкость.

Работы студентов

Цифры Вавилона

Публикуем магистерскую диссертацию Хаймана Хунде, подготовленную на Факультете архитектуры и дизайна Кубанского государственного университета. Она посвящена разработке градостроительных принципов развития города Эль-Хилла в Ираке с учетом исторического наследия и региональных особенностей. Например, формируя современные кварталы, автор обращается к планам древних городов, орнаменту и даже траектории движения небесных тел.

Объект

Брендинг для «городской реки»

UNS выиграли конкурс на проект станций линии метро 2 в Турине.

send.project

«Призрак» в разноцветном доспехе

Новый формат ресторанов – «призрачная кухня», появившийся не так давно на волне все возрастающей с ковидных времен привычки заказывать ресторанную еду на дом, требовал не менее нового и эффектного дизайна. Именно такое неформальное и жизнерадостное дизайнерское лицо разработало бюро VEA Kollektiv для бренда Why Not Sushi.

send.project

Цветы жизни

Архитектурная мастерская «Константин Щербин и партнеры» разработала мастер-план кампуса Университета имени Лесгафта, который, вероятно, расположится во Всеволожске. Планировочная структура с четким ядром и системой осей напоминает цветочную поляну, в центре которой – учебные корпуса, а ближе к периферии – жилой городок, спортивные объекты и медицинский кластер. В мастер-план заложен зеленый и водный каркас, а также транспортная схема, предполагающая приоритет пешеходов и велосипедистов.

Объект

Панорама готическая

ЖК «Панорама» известен тем, что никакой панорамы в нем нет, и на него панорамы нет – а есть «смотровая щель», приоткрывающая вид на неоготическую польскую церковь. И собственно прогал – готический, S-образный. И еще именно с этой постройки с Москве началась мода на цветные пиксельные фасады и цветное стекло; но она так и осталась лучшей. Анатолий Белов – об иронии в ЖК «Панорама». Памяти Валерия Каняшина.

Обзор

Ярче, выше и заметнее: обзор проектов 23-29 марта

В подборку этой недели вошли семь проектов – за исключением башни в Грозном, все они московские, и каждый по-своему борется за внимание: с помощью оригинального облицовочного материала, цветовых контрастов, неожиданных пропорций, демонстрируя все лучшее и сразу, а иногда – выверяя и исследуя лишь единственный прием.

Объект

Барышня для хулигана

В Нью-Йорке открылось новое крыло Нового музея: к зданию по проекту SANAA добавился корпус OMA.

Работы студентов

Город-цех

Публикуем магистерскую диссертацию «Ревитализация старой промзоны с созданием вертикальной планировочной структуры производственно-жилого комплекса». Ее автор, Кирилл Шрамов, рассматривает, по сути, возможность создания промышленного небоскреба – что в контексте сегодняшней любви к небоскребостроению в Москве выглядит весьма интересно.

send.project

Корочка льда

В рамках конкурса «Неочевидное. Арктика» петербургское бюро GRAD предложило для города-спутника Мурманска социальный хаб с видами на Кольский залив. Здание состоит из нескольких модулей, которые группируются вокруг атриума и соединяются мостами. У каждого модуля своя функциональная программа, что на фасаде проявлено различными типами облицовки из перфорированных металлических панелей. В проекте используются prefab-технологии

send.project

В ритме Неглинной

Citizenstudio бережно осовременили недостроенный трехэтажный корпус на Неглинной, принадлежащий МФЮА. Ограниченные логикой существующего объема, архитекторы, тем не менее, смогли реализовать достаточно тонкую игру со стилевыми реминисценциями самых разных исторических периодов и максимально деликатно вписаться в контекст центра Москвы.

Пресса: Владимир Ефимов: проекты-блокбастеры найдутся на...

Ситуацию в строительном секторе Москвы в настоящее время можно охарактеризовать как стабильную, а сами девелоперы уверенно смотрят в будущее, утверждает заммэра столицы по градостроительной политике и строительству Владимир Ефимов. В интервью РИА Новости он рассказал, с чем были связаны перемены в городских ведомствах, отвечающих за градостроительную политику и строительство <...>