Светлый образ потускнел

Посвященная заботе о нуждах человечества венецианская биеннале дала повод для скептического взгляда на архитекторов-активистов.

author pht

Автор текста:
Нина Фролова

mainImg
Архитектура социальной сферы очень важна вообще и для современной ситуации в частности. То, что ее сейчас показывают на главной архитектурной выставке – венецианской биеннале – также очень ценно. Среди экспонатов кураторской экспозиции и национальных павильонов – немало прекрасных проектов, демонстрирующих важность и актуальность профессии, талант и изобретательность их авторов. Однако то, что понимается широкой публикой и даже архитектурным сообществом под «гуманитарной деятельностью», не всегда так однозначно положительно, как хотелось бы. Описанной проблеме и посвящен этот текст.

2016-й должен был стать годом торжества для «социально ответственных» архитекторов: яркий представитель этой когорты, Алехандро Аравена, получил Притцкеровскую премию и выступил как куратор биеннале в Венеции, то есть пришел к вершине профессионального признания – в нежном возрасте 49 лет. Если его «Притцкеру», при всех оговорках (подробнее см. мою публикацию на Архи.ру об этом награждении), можно порадоваться, то идущая сейчас биеннале (она завершится в конце ноября) оказалась далеко не такой триумфальной, как ожидалось.
zooming
Алехандро Аравена наносит последние штрихи на экспозицию венецианской биеннале © Andrea Avezzù

И здесь имеется в виду не только формальные недостатки выставки, которых, впрочем, достаточно. Это и чрезмерный размер кураторской экспозиции (в общей сложности порядка 120 участников, которых почти невозможно как охватить мыслью, так и осмотреть физически), и преобладание латиноамериканских бюро, и ее неоднородность: наряду с интересными и при этом мало известными мастерами, которые могут представить ряд реализованных работ, было показано немало банальных, повторяющих друг друга и далеких от воплощения (не рассчитанных на него?) проектов. Самыми поразительным было участие архитектурных «звезд» типа Тадао Андо и Ренцо Пьяно. Первый представил нереализованный проект двух столпов для Венеции, а второй, помимо рекламы своей деятельности как сенатора Итальянской республики, показал как образец «социальности» свой московский проект Центра современной культуры фонда V-A-C. Также удивлял проект бюро Transsolar – привлекательная работа с имитацией солнечного света (так как настоящего в залах Арсенале нет): якобы размышление на тему достижимости красоты простыми, незатратными способами, а по сути – развитие проекта для филиала Лувра в Абу-Даби – крайне далекого от всякой гуманитарности.
zooming
Экспозиция Transsolar на венецианской биеннале © Andrea Avezzù

Защитники Аравены возражают, что не слишком однородными и полными друзей куратора были также биеннале Бецки (2008), Сэдзимы (2010) и Чипперфильда (2012), но, хотя они все же получились гораздо более компактными, чем выставка 2016 года, проблема заключается в изначальных амбициях, а не в результате. Алехандро Аравена при своем назначении куратором заявил, что проведет «репортаж с фронта», покажет героев «социальной» архитектуры со всего мира, успешно решающих глобальные проблемы человечества – и потому от него ждали откровения. Когда откровения не получилось, сообщество было ожидаемо разочаровано, что и проявилось порой в очень ядовитой критике, такой, как статья Тома Уилкинсона в Architectural Review.

Невыполненные обещания часто вызывают раздражение, но в данном случае проблема еще глубже. «Социальность» и активизм уже более десяти лет пытаются занять пустующее место господствующей архитектурной идеологии. Длящаяся с начала 1990-х полная свобода мнений не всем нравится: одни хотят задать свою шкалу отсчета (как Патрик Шумахер с параметризмом), другие – просто жить в понятном мире, где ясны критерии качества. С этим связана дилемма современной архитектурной критики: если непонятно, как оценивать тот или иной проект, может ли она существовать, нужна ли она вообще? Но даже признавая существование этой проблемы, вряд ли стоит пытаться решить ее второпях – с помощью все той же «социальной» архитектуры: «…общественная значимость – тоже сомнительный критерий: с этой точки зрения «Дом над водопадом» всегда проиграет любому курятнику на «городской ферме». Однако не все согласны, что гуманитарные проекты не есть априори самые лучшие. Тот же Аравена, когда его назначили куратором биеннале, говорил лишь о «полезности» работы архитектора, а про «красоту», содержание, идею, форму – в том числе как важные для любого человека качества – он вспомнил уже ближе к вернисажу, пригласив к участию Александра Бродского, братьев Айреш-Матеуш и других.
zooming
Объект Александра Бродского на венецианской биеннале © Нина Фролова
zooming
Экспозиция Aires Mateus e Associados на венецианской биеннале © Francesco Galli
zooming
Экспозиция Aires Mateus e Associados на венецианской биеннале © Francesco Galli

Такая однобокость гуманитарных проектов как идеологии как будто компенсировалась имманентной «добродетельностью» и их самих, и их авторов. Уже в 2000-е стало привычным всячески критиковать «звезд» типа Колхаса, Гери, Хадид, противопоставляя им всесторонне положительных персонажей вроде Камерона Синклера, основателя благотворительной организации Architecture for Humanity. Индульгенцию за благие намерения получали и более сложные фигуры, к примеру, Сигэру Бан: с одной стороны, он прославился своим действительно ценным изобретением – быстровозводимым жильем из картонных трубок для беженцев и пострадавших от катастроф, с другой – монетизировал это изобретение, используя его для коммерческих построек типа павильона Camper. Конечно, ему никто не запрещает зарабатывать деньги своим трудом, тем более что он часто занимается гуманитарными проектами на свои средства, но сам факт того, что эти трубки стали знаменитыми в контексте облегчения людских страданий, а теперь покупаются коммерческими фирмами и иными заказчиками как знак причастности этих заказчиков к «модной» архитектуре, очень смущает. Это как если бы исследователь создал ткань, способствующую заживлению тяжелых ожогов, а потом стал продавать ее модельерам для изготовления платьев за десятки тысяч долларов.

Путь архитекторов-активистов на Олимп завершился присуждением Притцкеровской премии тому же Бану в 2014. Тогда это вызвало некоторое недоумение: в пояснительном тексте жюри подчеркивались его гуманитарные достижения, как будто архитектура – за произведения которой и награждают этой премией – исчерпывается благотворительностью. В 2016, когда лауреатом стал Аравена, судьи стали осторожнее и подчеркнули его архитектурные достижения вне социальной сферы. Однако не всем эта тенденция – благотворительная архитектура равняется хорошей (то есть во всех смыслах качественной) архитектуре – казалась странной. Международные СМИ, и профессиональные, и широкого профиля, заинтересовались работающими в странах Третьего мира архитекторами примерно тогда же, когда вошел в моду активизм любого типа, на рубеже 1990-х – 2000-х. С тех пор бумажные издания и интернет-страницы наводнены эффектными фото школ, женских центров, больниц, построенных с учетом особенностей климата, строительных традиций и возможностей местного населения, а также с помощью новейших технологий «Первого мира». Если Рем Колхас опасался в начале 2000-х показать свои проекты для Лагоса, чтобы не быть обвиненным в неоколониальных замашках, то герои-активисты такого ничуть не стесняются и с удовольствием используют облагодетельствованных автохтонов как массовку на фото своих построек. Да и никто не станет их критиковать: они же не эгоцентричные и жадные «звезды», которых журналисты рады поносить за каждый неверный жест, напротив: вся их жизнь положена на алтарь всеобщего блага.

При этом были полностью забыты предыдущие поколения работавших в Азии и Африке архитекторов, также внимательных к контексту и заботившихся о социальной сфере – частью из-за их неоднозначных заказчиков, колониальных властей, частью, очевидно, из-за несклонности к самопиару (к примеру, Фабрицио Карола). Единственным учреждением, интересовавшимся такими проектами до медиа-бума, был Фонд Ага Хана, теперь же идея работы для страждущих привлекла самые широкие круги, включая студентов-архитекторов. По мнению Фаршид Муссави, выбор для часто бумажного проекта «проблемного» места стал для многих начинающих профессионалов попыткой получить быструю популярность, пройти легким путем: если их так волнует благополучие человечества, задачи для решения можно найти в родном европейском или американском городе, считает она. Конечно, обобщать нельзя: не вся молодежь обращается к социальной сфере и к работе на «глобальном Юге» ради славы, а крупные бюро нередко выполняют такие проекты помимо основной работы и не слишком их афишируют (скажем, мастерская Джона МакАслана). Но факт остается фактом: ключевые фигуры «гуманитарной» архитектуры стали не менее известны и узнаваемы, чем всеми критикуемые «звезды», а их проекты бесконечно тиражируются в СМИ.
zooming
Копия плавучей школы для трущобы Макоко в Лагосе на венецианской биеннале © Нина Фролова

Фотогеничные постройки в Африке и Азии публикуют и публикуют, но редко снабжают анализом их эффективности – даже если строительство завершилось несколько лет назад: до места действия корреспонденту добраться непросто. На этом факте основана яркая история «разоблачения», напрямую связанная с биеннале. В день ее открытия «Серебряного льва», престижную награду начинающему архитектору, получил Кунле Адейеми, нигериец, долгое время сотрудничавший с OMA и базирующийся в Амстердаме и Лагосе. Его самая известная постройка – плавучая школа в прибрежной трущобе Макоко в том же Лагосе. Она была завершена в 2013, принесла своему создателю всемирную славу, представлена в виде полноразмерной копии на текущей венецианской биеннале – и разрушена сильным ливнем в начале июня, то есть через пару недель после награждения Адейеми. И только тогда выяснилось, что уже некоторое время назад она перестала использоваться по назначению, так как руководство школы и родители учеников не были уверены в ее безопасности: налицо были признаки ветшания и разрушения, и, в конце концов, не выдержала ее несущая конструкция. Легко после этого задаться вопросом: насколько эффективны остальные «символы» социальной архитектуры, подходят ли своим пользователям, или давно разрушились в джунглях Таиланда или в саваннах Буркина-Фасо, оставшись лишь на фотографиях Ивана Баана?

Но эта история не стала единственным ударом по светлому образу гуманитарной архитектуры и ее активистов. 10 июля в суд Сан-Франциско был подан иск о компенсации размером 3 млн долларов к Architecture for Humanity и ее основателям Камерону Синклеру и Кейт Стор за нецелевое использование средств. Созданная в 1999 организация, самая крупная и известная из подобных, занималась проектированием и строительством инфраструктурных объектов в неблагополучных точках планеты, а также восстановлением после землетрясений на Гаити, в Японии и т.д. В 2015 AFH объявила о своем банкротстве, что уже вызвало недоумение, но судебный иск выставляет ее в совсем невыгодном свете. Как выяснилось, 170 благотворителей, включая Nike, администрацию Нью-Йорка, Делфтский технический университет, фонд Брэда Питта Make It Right и т.д. передавали AFH средства с оговоренными видами использования (то есть на проекты), в то время как руководство организации тратило их на зарплату себе и наемным сотрудникам, представительские цели, покупку здания для штаб-квартиры.

В целом, ничего удивительного и чрезмерно криминального: НКО тоже нужны деньги на текущие расходы, воплощать проекты без сопутствующих затрат затруднительно, неаккуратность в финансовых делах нередко присуща творческим людям. Но это стало полной неожиданностью для значительной части архитектурной общественности, которая до того, очевидно, считала, что истории «про деньги» – это лишь о миллионерах вроде лордов Фостера и Роджерса (на каком месте они в списке самых богатых британцев, к примеру), а активисты питаются воздухом, и все их сотрудники – тоже. Лицемерие и поверхностность проявлялись и в том, что Аравену, Синклера и остальных сообщество и СМИ были готовы хвалить за все подряд, в то время как благотворительность «запятнавших себя» финансовым успехом нередко игнорировались. Скажем, инициатива Нормана Фостера поднять в своем бюро МРОТ с общенациональных 6,5 фунтов до 9,15 фунтов в час в ответ на подобный призыв лондонских властей ко всем предпринимателям британской столицы, мало где была опубликована, хотя Фостер, как минимум, тратит средства, заработанные его собственной фирмой.

Конечно, такая однобокость способствовала созданию совершенно ложных – и очень наивных – представлений об архитектурном активизме. Об этом свидетельствует статья известного специалиста по «зеленому» проектированию Лэнса Хоузи: откликаясь на иск против AFH, он высказывает банальную вещь – что «звезды» архи-активизма – люди, не ангелы. Они не более приятны в общении, чем обычные архи-«звезды», у них ярко проявлены нарциссизм и эгоцентризм, они грубы и способны на подлость. Также он критикует гордыню нынешних «социально ответственных» архитекторов: они берутся за решение главных проблем человечества, связанных, по их мнению, с отсутствием крова над головой, в то время как в сформулированных ООН «Целях развития тысячелетия» главной проблемой названы абсолютная бедность и голод, а тема крова даже не попала в эти восемь тезисов…

В заключение хочу повторить, что все описанные проблемы никоим образом не дискредитируют социальную ответственность архитектора как понятие и достижения в этой сфере, которыми по праву гордятся многие замечательные специалисты – в том числе и активистского склада. Эти проблемы во многом связаны с массовой культурой и ее погоней за интересными картинками, а также естественным человеческим нежеланием задумываться о тяжелых, нерадостных вещах. Гораздо удобнее представлять себе, что чудесные архитекторы-активисты со своими симпатичными проектами постепенно – пусть даже не при нашей жизни – но все же превратят беднейшие регионы мира в процветающие, и все у всех будет в порядке. Но в современной ситуации намного полезнее правда: что все, что пока сделали архитекторы на «глобальном Юге» – это капля в море, однако попытки стоит продолжать: именно там могут появиться идеи, которые в будущем позволят уже всему населению Земли выжить в условиях постоянных климатических катаклизмов и все более ограниченных ресурсов.

26 Июля 2016

author pht

Автор текста:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: XV Архитектурная биеннале в Венеции

Италия – на благо общества
Павильон Италии на Венецианской биеннале архитектуры традиционно привлекает интерес как экспозиция страны-организатора знаменитой выставки. В этом году его курирует бюро TAMassociati, известное своими социальными проектами в Африке и на родине.
Архитектура, встроенная в жизнь
Португальский павильон на Венецианской биеннале располагается в доме по проекту Алваро Сизы и рассказывает об этом социальном жилом комплексе, а также о трех других – в Порту, Берлине и Гааге. А еще этот павильон побудил венецианские власти завершить начатый ими 30 лет назад проект.
Биеннале: конструкции
Одной из тем биеннале стали экономные современные конструкции, основанные на переосмыслении традиционных инженерных техник. Начинаем рассказывать о них, показываем пока две: поиски швейцарского ETH и кирпичную конструкцию Солано Бенитеса, награжденную «Львом».
Из тени в свет
Кураторы российского павильона на архитектурной биеннале в Венеции рассказали о проекте национальной экспозиции.
«Истории успеха»
Куратором 15-й международной биеннале в Венеции назначен чилийский архитектор Алехандро Аравена. Биеннале пройдет с 28 мая по 27 ноября 2016 года.

Технологии и материалы

Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства.
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Как ковалась победа: вклад Борского стекольного завода
В эту знаменательную дату, мы хотим вспомнить подвиги героев тыла и фронта, руками которых ковалась Великая Победа над фашистским режимом.
Одним из таких выдающихся предприятий был Горьковский механизированный стеклозавод имени М. Горького на Моховых горах, известный в наши дни как Борский стекольный завод, старейшее предприятие стекольной отрасли и один из производственных комплексов AGC Group.
Wienerberger Brick Award 2020: финал переносится на осень
Завершающий этап премии Brick Award от концерна Wienerberger из-за пандемии перенесли на осень. Но уже сформирован шорт-лист. Рассказываем подробнее о премии и показываем некоторые проекты-финалисты.
Ремесленные традиции
Для бизнес-центра «Депо №1» компания «Славдом» поставляла кирпич Wienerberger и системы крепления Baut. Замысел авторов, поддержанный качественным материалами и исполнением, воплотился в здание, достойное исторической среды Петербурга.
Броненосец из титан-цинка
Новая станция метро в Торонто по проекту британских архитекторов Grimshaw получила необычную кровлю, покрытую титан-цинком RHEINZINK.
Грани света
Параметрическое моделирование помогло апарт-отелю в комплексе Grani не затенять окружающие постройки, а окна Velux – обеспечить светом разнообразные внутренние пространства. Другая их заслуга: деликатное дополнение реконструированных исторических корпусов комплекса.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.

Сейчас на главной

Норману Фостеру – 85
Мастеру архитектурного хай-тека, любителю лыжных марафонов, а с недавних пор еще и звезде Instagram, британцу Норману Фостеру исполнилось сегодня 85 лет.
Маскировка модерниста
Общественный центр на площади Волкова в Ярославле: из-за деревьев его почти не видно, он хорошо спрятан на виду, но не отступает от принципа строгой современной архитектуры с ноткой ностальгии по «классическому» модернизму.
Умер Константин Малиновский
В Петербурге 27 мая скончался исследователь творчества Трезини, Кваренги, Расстрелли, культуры и искусства Петербурга XVIII века Константин Малиновский. Сергей Чобан – в память о Константине Малиновском.
Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Пресса: Архитектура простыла в музыке
Новая филармония, которую открыли в 2015 году в парижском районе Ла-Виллет,— среди самых заметных произведений современной архитектуры во Франции. Но здание в итоге поссорило его создателей. Пять лет спустя автор проекта Жан Нувель и заказчик, руководство филармонии, обмениваются судебными исками на сотни миллионов евро. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Электрические колонны
Новый дом на Кутузовском по-своему интерпретирует как классицистический контекст места, так и присущий проспекту премиальный статус. В то же время он смел: таких колонн – стеклянных, светящихся в ночи трубок, в Москве еще не было. Пластические высказывание получилось сильным и бескомпромиссным, буквально на грани между декоративностью «Украины» и хай-теком Сити.
Пресса: Ар-деко. К юбилею выставки 1925 года в Париже
28 апреля 1925-го в Париже состоялось открытие «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности». Это событие сыграло ключевую роль в развитии стиля ар-деко, самого яркого художественного направления межвоенной эпохи. И хотя сам термин появился много позже, в 1960-е, именно выставка в Париже подарила стилю его имя.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Крыша на вырост
Хозяева смогут расширить свои «1/3 дома» по проекту бюро Rever & Drage на западе Норвегии, если их семья увеличится, а пока используют кровлю-навес как парковку, банкетный зал, мастерскую.
Из «муравейника» в «город-сад»
МАРШ запускает он-лайн-интенсив, посвященный экологически устойчивому развитию территорий. Об актуальности темы для российских регионов рассказывает куратор курса и наблюдатель ООН Ангелина Давыдова.
Бетон и пальмы
Новый корпус фонда Nubuke в Аккре, столице Ганы, по проекту бюро nav_s baerbel mueller и Юргена Штромайера.
Градсовет удаленно 19.05.2020
Жилой комплекс пополам с гостиницей, еще два варианта станции метро «Парк победы» и поглощение «Политехнической» – на третьем дистанционном градсовете Петербурга.
Простота для Новой Риги
Проект автомойки с кафе и террасой с видом на дальний лес, и «ритейл-офис» мебельных компаний с длинной и причудливой красной скамейкой.
Зеленый лабиринт на фасаде
Стены и кровля офисно-торгового комплекса Kö-Bogen II по проекту Кристофа Ингенхофена в Дюссельдорфе покрыты 8 километрами живой изгороди: это самый большой зеленый фасад Европы.
Параллельный мир
В частном подмосковном доме Parallel House архитектор Роман Леонидов создал выразительную скульптурную композицию из абсолютно простых форм – параллелепипедов, чье столкновение превратилось в захватывающий спектакль.
Зеркало для неба
Офисное здание cube berlin по проекту бюро 3XN рядом с центральным берлинским вокзалом получило зеркальный фасад-аттракцион, позволивший одновременно устроить открытые террасы для отдыха сотрудников.
Волнорез
В Истринском городском округе Подмосковья тандем бюро «Четвертое измерение» и «АРС-СТ» спроектировал спортивный комплекс – монообъем в виде скошенного параллелепипеда с острым, как у корабля, «носом»
Пресса: Как помойка станет парком. Григорий Ревзин о городе...
Подтверждая закон Ломоносова «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», превращение города в парк, ставшее главным трендом сегодняшнего урбан-дизайна, дополняется обратным трендом — превращением парка в город.
Илья Уткин: «Мы учились у Пиранези и Палладио»
О трех кварталах вокруг Кремля – Кадашевской слободе, Царевом саде и ЖК на Софийской набережной; о понимании города и храма, о творческой оттепели и десятилетии бескультурья; о сокровищах дедушкиной библиотеки – рассказал победитель бумажных конкурсов, лауреат Венецианской биеннале, архитектор-неоклассик Илья Уткин.
Фасад по солнцу
UNStudio реконструировало здание Hanwha Group в Сеуле в соответствии с требованиями энергоэффективности и комфорта, причем работа сотрудников Hanwha не прервалась даже на день.
Дом отшельника
Тема нынешней «Древолюции» – актуальнее не придумаешь. Участники проектировали скромный и легко реализуемый дом для уединения и наслаждения природой. Показываем 19 вдохновляющих работ, отобранных жюри.
Лестница в небо
Проект гостиницы в поселке Янтарный – пример новой типологии рекреационного комплекса, новый формат, объединивший гостиничную, деловую и культурную функции. И все это под лозунгом максимального единения с природой.
Граждане против Цумтора
В Лос-Анджелесе активисты провели конкурс проектов реконструкции музея LACMA, среди участников – Coop Himmelb(l)au и Barkow Leibinger. Это альтернатива «официальному» плану Петера Цумтора, который предусматривает уменьшение общей площади и снос четырех существующих корпусов.
Мыс доброй надежды
Показываем все семь проектов, участвовавших в закрытом конкурсе на создание концепции штаб-квартиры компании «Газпром нефть», а также приводим мнения экспертов.
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Не только военные песни
Один из проектов нынешнего конкурса благоустройства малых городов созвучен празднику 9 мая: его главный элемент – реконструкция парка, в котором ежегодно проходит фестиваль в честь автора известных песен военной тематики.
Городская лагуна
Архитекторы MVRDV встроили в «руины» городского торгового центра на Тайване общественное пространство The Spring с водоемами, детскими площадками, эстрадой и зеленью.
Белоснежные цилиндры
Арт-центр и парк Tank Shanghai по проекту пекинского бюро OPEN Architecture в Шанхае – редкий пример приспособления под новую функцию резервуаров для авиационного топлива.
Голодный город
Реконструкция Торжковского рынка от бюро RHIZOME: прилавки с фермерскими продуктами, фуд-холл и музей в интерьерах модернистского здания.
Пустота как драма
В Дубае закончено строительство комплекса The Opus, задуманного Захой Хадид еще в 2007 году. Главное в здании – криволинейный проем высотой в 8 этажей.
Благотворительная архитектура
Бюро Martlet Architects, за которым стоит молодая российская пара, с помощью архитектуры участвует в решении проблем стран третьего мира. Показываем школу и две клиники, построенные на краю света за счет благотворительных фондов и силами волонтеров.
Эко-административный комплекс
Zaha Hadid Architects выиграли в Шанхае конкурс на проект штаб-квартиры государственной Группы энергосбережения и охраны окружающей среды Китая. Комплекс должен стать образцовым эко-проектом, учитывающим также и последствия пандемии.
Назад в космос
Парк покорителей космоса на месте приземления Юрия Гагарина по концепции West 8 Адриана Гёзе делает Центр урбанистики экономического факультета МГУ под руководством Сергея Капкова.
Полосатое решение
Об интерьерах ТЦ «Багратионовский» и немного об истории строительства одного из примеров смешанных общественно-торговых прострнаств нового типа, в последнее время популярных в Москве.