Прощай, «Архкласс»?

Евгений Асс:

«Подобное «свободомыслие» всегда вызывало раздражение у преобладающей в институте консервативной части преподавательского состава. Мастерская так и не получила обещанной полной независимости – сначала она существовала при кафедре «Архитектура общественных зданий», а затем вошла в состав кафедры «Архитектура промышленных зданий», а ее программа, в корне отличавшаяся от принятой в МАрхИ системы образования, постоянно критиковалась за несоответствие утвержденным образцам. Последние 6-7 лет ее и вовсе постоянно пытались закрыть: то урезая программу, то сокращая наши полномочия, то открыто намекая, что эксперимент очень затянулся. Даже после перехода на кафедру прома, который поначалу, казалось, всех удовлетворил, мастерской постоянно указывали на то, что она не соответствует ни концепции, ни идеологии кафедры. Когда я понял, что в своем изначально задуманном виде – идеологическом и организационном – она существовать не может, я ушел из института, предложив Оскару Мамлееву возглавить мастерскую. Мне очень грустно, что в конечном итоге она все-таки прекратила свое существование, поскольку мне кажется, что для российского архитектурного образования и российской архитектуры в целом она что-то значила. Не знаю, по какой формальной причине мастерская была закрыта, но психологический повод очевиден: это результат не конфликта личных интересов, а того, что альтернативная система образования в принципе не нужна такой устойчивой идеологически выверенной системе, как МАрхИ. И если в 1989-м ее возникновение казалось нам началом реформ в институте, то теперь понятно, что придуманные нами образовательные принципы лучше реализовывать на независимой площадке. Что, собственно, мы и делаем в МАРШ.»

Никита Токарев:

«С большим сожалением узнал о закрытии мастерской экспериментального учебного проектирования. Для меня это личная потеря, так как я учился в Мастерской в первом выпуске 1994 года, и потом с 2002 до 2012 года преподавал в ней вместе с Евгением Ассом. Всего получается с мастерской у меня связано 14 лет жизни. Но дело не только в этом. Я убежден, что для архитектурного образования жизненно важно поддерживать разнообразие программ и методик, авторский подход к преподаванию. Мастерская была на протяжении многих лет площадкой для эксперимента, и вто же время развивала собственную линию архитектурной педагогики, о чем мы рассказали в монографическом номере «Татлина» в 2010 году к 20-летию мастерской. Жаль, что этот опыт в МАрхИ не востребован и не находит поддержки.»

Сергей Скуратов:

«Очень сочувствую Оскару Мамлееву и всем, кто участвовал в организации мастерской, но само событие считаю закономерным. Даже у нас с Ильей Уткиным, когда мы работалив МАрхИ преподавателями, регулярно возникали сложности, хотя мы даже не пытались внедрять какие-либо новые стандарты и программы, просто старались поощрять нестандартное мышление у студентов, нетривиальный взгляд на предлагаемую проблему. Кафедра всегда ставила нашим студентам более низкие оценки, чем своим. Думаю, даже этот частный пример о многом говорит… А уж закрытие мастерской красноречиво иллюстрирует, по каким законам устроен МАрхИ и насколько он не готов к переменам.»

Алексей Бавыкин:

«Я считаю, что это неумное, страшно неперспективное для института и печальное решение. Которое свидетельствует о том, что никто не хочет ничего менять. Но необходимость изменений есть, они происходят и будут происходить так или иначе. Оскар Раульевич очень много сделал, но при этом он, по-видимому, вступил в какие-то конфликты. Никто никакую кафедру «Пром» не разваливал, я этого не видел. Просто были разные взгляды, не более того. Вероятно, амбиции неких людей превалируют над интересами дела – самое неприятное, что в результате страдает дело.

Смешно получается, эксперименты же все равно идут. Просто закрыли мастерскую, которая говорила, что эти эксперименты – дело обязательное, которая была под них «заточена». Более того, я бы сказал, что экспериментальных мастерских должно быть несколько, самых разных. Разделение на кафедры в МАрхИ уже безнадежно устарело: все эти ЖОСы, промы… Потому что на определенной стадии, особенно ближе к диплому, специализация становится достаточно условной. Работа перемешивается, темы переходят одна в другую.»

Кирилл Асс:

«А мастерская продолжала существовать после ухода Евгения Викторовича из МАрхИ? Во всяком случае, кто там преподавал и преподавал ли, мне неизвестно, как структурное подразделение МАрхИ она, возможно, и существовала. Ожидать закрытия, естественно, следовало, странно, что это произошло только теперь. Насколько мне известно, Евгению Ассу давно намекали, что эксперимент можно и завершить. Ну вот и завершили. Насколько этот эксперимент был полезен для МАрхИ мне трудно судить.»