Амстердам 1920-х в стилевой эволюции ар-деко

Доклад представлен 18 января 2012 на конференции НИИТИАГ РААСН памяти С.О.Хан-Магомедова.

Архитектор:
Андрей Бархин
Термин «ар-деко» призванный обобщить созданное в 1920-30-е на стыке историзма и авангарда, возникает, как известно много позже, в 1966 году, в связи с 40-летним юбилеем выставки 1925 года в Париже. Суммируя новаторские идеи всей первой четверти века, выставка в 1925 г. в Париже стремилась стать возрождением довоенной архитектуры и после 15-летнего строительного перерыва обратилась к приемам «ардекоизации» (декорирования) 1900-10-х – барельефам Салливена и Райта, пластике венского модерна и ордеру «протоардеко»[1]. Однако между новациями 1910-х и экспозицией 1925 г. в Европе обретает черты еще одно явление, оказавшее существенное влияние на сложение стиля ар-деко – голландская архитектура рубежа 1910-20-х.

Кульминацией стилевого развития ар-деко стали созданные в конце 1920-х небоскребы Америки, однако общая для Старого и Нового света «ардекоизация» архитектурной формы в 1910-20-е набирала силу постепенно. Так, основная часть памятников голландского ар-деко (а из них лишь половина находится в Амстердаме) была создана еще до выставки в Париже  (после 1925 г была построена лишь его десятая часть). Очевидно предрекают стилистику ар-деко: Транспортное управление (арх. Г.В. Хейкелом, 1918) в Утрехте и Нидерландский торговый дом в Амстердаме (арх. К. де Базель, 1919). [илл. 1, 2] Через 10 лет такими ребристыми, кирпичными и покрытыми геометрическим узором будут памятники американского ар-деко.

Именно в Амстердаме, впервые после Первой мировой войны и работ Райта 1900-х, возникают примеры геометризации декора, и этот эксперимент конца 1910-х – начала 1920-х носил массовый, убеждающий характер. Не собственно стиль амстердамской школы, но это внимание ее мастеров к каждой, часто миниатюрной, фантазийной детали будут развиты американским ар-деко. Создаваемая чаяниями недавних эмигрантов, культура Америки стремилась воспроизвести стилевые достижения Европы, исторические и новомодные, модернистские. Идеи же ар-деко практически синхронно возникают по обе стороны океана. Так, целую череду нью-йоркских памятников 1920-х, созданных из кирпича и украшенных геометризованным декором, можно было бы представить не в виде небоскребов в городах Америки, но на каналах –  голландскому ар-деко не хватало только масштаба. Чтобы оценить, какой рывок совершил в те годы Новый Свет, достаточно сравнить двухбашенные фасады кинотеатра Тучинского (арх. Х. де Йонг, 1921)  и гостиницы Уалдорф Астория в Нью-Йорке (арх. фирма Шульц и Вьивер, 1930)[2].

Голландская архитектура 1910-20-х (обычно обозначаемая термином амстердамская школа) четко делится на три части: это развивавшиеся одновременно авангард (произведения Дудока, Ритвельда), ар-деко и фантазийный стиль, полный свободной, смягченной пластики (работы Де Клерка, Крамера). Отмечая в 1910-20-е наличие разнонаправленных тенденций, следует в целом зафиксировать постепенное движение амстердамской школы от декоративности ар-деко к пуризму, аскетизму авангарда (в отличие от советской архитектуры 1920-х). В Харлеме контрастные по стилю и размерам здания, созданные с разницей всего в 10 лет, стоят друг против друга, это почта (арх. Дж. Кроуэл, 1922) и универмаг (арх. Я. ван Кюйт, 1933). Искусство кирпичной кладки в сочетании с деталями из белого камня и бетона будет воспринято ар-деко Америки (например, порталы нью-йоркских небоскребов архитектора Р. Уокера). Однако в целом обе стилевые идеи амстердамской архитектуры – и авангард, и ар-деко – восходили к творчеству Райта, и по масштабу, и по материалам[3].  

Признавая обращенность Иерусалимской церкви в Амстердаме (арх. Ф.Б. Янтсен, 1929) к приемам Райта, нельзя, однако, не отметить и стилевую самостоятельность голландского ар-деко[4].  [илл. 3] Характерной чертой амстердамской архитектуры 1920-х становится скромность, художественная и финансовая экономность решений[5].  Вся фантазия мастеров сконцентрирована на отдельных деталях, пластических акцентах фасада. И если здание Бюнгехаус в Амстердаме (1934) является стандартным для своего времени примером ар-деко, то первые образцы этого стиля возникают в Голландии еще в начале 1920-х. Так, например, украшение в виде гипертрофированного, неоархаического меандра можно обнаружить и в решении банка в Харлеме (арх. Х. Мертенс, 1920), и на фасаде более позднего амстердамского памятника. [илл. 4, 5] В 1921 Мертенс возводит банк в Утрехте совершенно а-ля Райт[6].  [илл. 6] В ар-деко, близком стилю прерий, работает и архитектор Дж. Кроуэл, еще в конце 1910-х он в Утрехте возводит почту (1918) и анатомический корпус (1919). [илл. 7, 8]

В Амстердаме целую череду монументов ар-деко возводит городское архитектурное управление BOCA (Building Office of City Architect), в их числе стоящие на набережных каналов Высшая гражданская школа, 1920, Трамвайное управление, 1922, и, решенное крышей а-ля большой деревенский дом, здание Ювелирного училища, 1924 (при этом традиционные элементы соседствовали с новаторскими, супрематизированными, см. здание почты в Утрехте, амстердамского Ювелирного училища). [илл. 9] Но и симбиоз авангарда и ар-деко очевиден в застройке Амстердама на множестве примеров[7].  Так на площади Хартпляйн асимметричные здания соседствуют с монументальными,  декоративные с аскетичными[8].  [илл. 10, 11, 12]

Ключевым памятником амстердамской школы считается здание биржи Х.П. Берлаге (1898). Впрочем чертами «протоардеко» обладает лишь угловая башня, но не центральная часть здания. В.Дудок, создатель ратуши в Хилверсуме (1928), превратит эту башню в шедевр авангарда[9].  Ар-деко же просматривается в башне Берлаге в контрасте аскетичных форм и скульптурных изображений героев на углах, так впоследствии будет решен и чикагский отель Интерконтиненталь (арх. Алшлагер, 1929). [илл. 13, 14] Однако т.н. «неороманика второй волны» не могла еще в полной мере определить стиль 1920-х, и только Сааринен сделает решительный шаг от ретроспекции к новации ар-деко[10].  

Биржа Берлаге разительно отличалась от национальных стилизаций конца XIX века (например, амстердамских зданий Рейксмузеума, 1876 и Амстердамского железнодорожного вокзала, 1878). Аскетичность и живописная асимметрия фасадов, сделали творение Берлаге пластической и композиционной революцией. Однако период 1900-х не стал в Амстердаме периодом расцвета флористичного (франко-бельгийского) модерна, как в иных европейских столицах. Лишь через 15 лет, последовавшая после возведения биржи Берлаге, строительная пауза увенчалась созданием Шипвортхауса, раннего и предельного в своей сложности шедевра амстердамского ар-деко (архитектор Ван дер Мей, 1913). [илл. 15, 16, 17]. Шипвортхаус, поражающий невероятной номенклатурой новых деталей, соединил в себе творческие достижения мастеров по камню, кирпичу, металлу[11].  Еще явно связанный с культурой модерна, этот недостижимый, редчайший образец стиля стал единственным в Амстердаме.

Расцвет голландского ар-деко пришелся на рубеж 1910-20-х, на период восстановления после Первой мировой войны, и именно это сконцентрировало внимание архитектурного сообщества по всему миру на острую новизну и художественную цельность созданного в Амстердаме. Так, шедевром голландского ар-деко стала офисная башня Род Олифант в Гааге (1924). [илл. 18] Эстафету сложной декоративности, мода на которую в Амстердаме в середине 1920-х начинает стихать, подхватит Париж, а затем и Нью-Йорк. Уникальные по концентрации пластической фантазии и супрематической смелости, творения голландского ар-деко предстают невероятно мощной, самостоятельной культурой. Для Райта произведения с геном ар-деко (в первую очередь, это Юнити темпл, 1906) были исключением, и именно архитекторы Амстердама первыми ощутили потенциал этой новой эстетики и стали ее развивать. В 1920-30-е гг. по их пути пойдут создатели американского ар-деко[12].  

В 1920-е годы одни архитекторы предпочли мощный неоархаический геометризм Райта, другие стремились превзойти фантазийный орнаментализм Салливена. Однако именно застройка Амстердама рубежа 1910-20-х доказала убедительность и перспективность стилевого эксперимента ар-деко. Цветовой контраст аскетичных кирпичных пилястр и декоративных вставок (восходящий к национальной традиции от североевропейского маньеризма XVI-XVII вв до биржи Берлаге) неожиданно совпал со стилем прерий Райта. Но геометризация, супрематизация декора в голландском ар-деко не имела отношения к неоацтекской эстетике, она была плодом собственной пластической фантазии (например, здание городской администрации в Амстердаме, архитектор Н. Лансдорп, 1925). [илл. 19, 20] И именно разнообразие, массовость и самостоятельность ар-деко Амстердама прославила его постройки. Стремление голландских мастеров, не отказываясь от пластики, привнести в архитектуру эксперимент кубизма, супрематизма, сделало фантазийный геометризм Райта доступным и понятным. Созданное на пересечении линий, идущих из Чикаго (от Салливена и Райта) и Амстердама, ар-деко Америки стало эпохой массового применения и укрупнения ранее созданных решений.



[1] Так антовый ордер лестницы Гранд Пале (арх. Летросне), тюбистичный ордер Дома коллекционера (арх. Пату) на выставке 1925 в Париже восходили к приемам эпохи 1910-х и их архаическим истокам. Таковы работы П.Беренса (здание Германского посольства в Петербурге, 1911), О.Кауфманна (здание берлинского Народного театра, 1914), Г.Тессенова (Танцевальный Зал в Хеллерау, 1910), О.Перре (театр на Елисейских полях, 1913), Й.Хоффмана (Дворец Стокле в Брюсселе, 1905, а также Австрийские павильоны на выставках в Риме, 1911, и Кельне, 1914). И потому возрождение ордера 1910-х, начиная с выставки 1925 года, позволяет рассматривать работы советских и итальянских зодчих 1930-х в контексте стиля ар-деко.
[2] Судьба создателей театра сложилась трагически, во время Второй мировой войны и архитектор Х. де Йонг, и заказчик А. Тучински погибли в Освенциме.
[3]Интерьер Робби хаус (1910) очевидно ориенталистичен, но его фасады (как и во множестве особняков Райта 1900-10-х) более абстрактны и даже предрекают стримлайн Мендельсона 1920-х. Стиль Райта повлияет и работы О.Перре, витражи Робби хауса узнаваемы в интерьере церкви Нотр Дам де Ренси (1922), сильно вынесенный, упрощенный карниз церкви Юнити темпл (1906) завершит фасад театра на Елисейских полях (1913).
[4]Интерьер Юнити темпл был отчетливо ориенталистичен и безусловно вдохновлял создателей Иерусалимской церкви в Амстердаме. Сохранив квадратную конфигурацию плана и места для верующих на балконе, однако в работе над фасадом голландские мастера были значительно более самостоятельны.
[5]Так проявляла себя и культура протестантизма, отвергающего открытую, театральную роскошь.
[6]В 1931 Мертенс возводит офисное здание Унилевер билдинг в Роттердаме уже вне эстетики ар-деко.
[7]Еще один пример – отель Карлтон в Амстердаме (арх. Г. Рютгерс, 1929).
[8]Это три жилых дома – асимметричный с башней (арх. Я. Ботеренбруд, 1922), редкий образец монументализированного, симметричного стримлайна, (арх. Б. ван ден Ньюуен Амстель, 1928), и решенный сложной угловой экседрой (Г. Рютгерс, 1929).
[9]При чем в творении Дудока отчетливо ощутимо и влияние стиля Райта. В Хилверсуме перед зрителем предстает укрупненный до размеров ратуши образ Робби хауса, сохранивший все детали прототипа - монументальные подоконные тумбы, горизонтали карнизов и клетчатые полоски заглубленных окон. Печная труба вросшего в землю особняка превратилась в колокольню парящую над водоемом.
[10]К т.н. неороманике второй волны можно отнести не только биржу Берлаге в Амстердаме, но собор в Ливерпуле (арх. Г.Скотт, 1904).
[11]Кроме Ван дер Мея, в создании Шипвортхауса принимали участие тогда молодые, а впоследствии известные архитекторы амстердамской школы – М. Де Клерк и П. Крамер.
[12]Анализу архитектурных течений США рубежа 1920-30-х посвящена статья «Города Америки в архитектурном соревновании 1920–1930-х годов», Капитель №2, 2011 стр. 54-61, http://archi.ru/lib/publication.html?id
Илл. 1. Транспортное управление в Утрехте, арх. Г.В. Хейкелом, 1918. © А.Д. Бархин
Илл. 2. Нидерландский торговый дом в Амстердаме, арх. К. де Базель, 1919. © А.Д. Бархин
Илл. 3. Иерусалимская церковь в Амстердаме, арх. Ф.Б.Янтсен, 1929. © А.Д. Бархин
Илл. 4. Банк в Харлеме, арх. Х.Мертенс, 1920. © А.Д. Бархин
Илл. 5. Бюнгехаус в Амстердаме, 1934. © А.Д. Бархин
Илл. 6. Банк в Утрехте, арх. Х.Мертенс, 1921. © А.Д. Бархин
Илл. 7. Почта в Утрехте, арх. Дж. Кроуэл, 1918. © А.Д. Бархин
Илл. 8. Анатомический корпус в Утрехте, арх. Дж. Кроуэл, 1919. © А.Д. Бархин
Илл. 9. Здание Ювелирного училища в Амстердаме, 1924. © А.Д. Бархин
Илл. 10. Жилой дом на Хартпляйн в Амстердаме, арх. Я. Ботеренбруд, 1922. © А.Д. Бархин
Илл. 11. Жилой дом на Хартпляйн в Амстердаме, арх. Б. ван ден Ньюуен Амстель, 1928. © А.Д. Бархин
Илл. 12. Жилой дом на Хартпляйн в Амстердаме, арх. Г. Рютгерс, 1929. © А.Д. Бархин
Илл. 13. Здание биржи в Амстердаме, арх. Х.П.Берлаге, 1897. © А.Д. Бархин
Илл. 14. Отель Интерконтиненталь в Чикаго, арх. В.Алшлагер, 1929. © А.Д. Бархин
Илл. 15. Шипвортхаус, арх. Ван дер Мей, 1913. © А.Д. Бархин
Илл. 16. Шипвортхаус, арх. Ван дер Мей, 1913. © А.Д. Бархин
Илл. 17. Шипвортхаус, арх. Ван дер Мей, 1913. © А.Д. Бархин
Илл. 18. Офисная башня Род Олифант в Гааге, 1924. © А.Д. Бархин
Илл. 19. Здание городской администрации в Амстердаме, 1925. © А.Д. Бархин
Илл. 20. Здание городской администрации в Амстердаме, 1925. © А.Д. Бархин
Архитектор:
Андрей Бархин

15 Августа 2013

Похожие статьи
Иван Леонидов в Крыму. 1936–1938. Часть 4
В четвертой статье цикла, посвященного проектам Ивана Леонидова для Южного берега Крыма, рассматриваются курортные отели и парковые павильоны на центральной набережной Ялты и делается попытка их реконструкции на основе сохранившихся материалов.
Вопрос сорока процентов: изучаем рейтинг от «Движение.ру»
Рейтингование архитектурных бюро – явление достаточно частое, когда-то Григорий Ревзин писал, что у архитекторов премий едва ли не больше, чем у любой другой творческой специальности. И вот, вышел рейтинг, который рассматривает деловые качества генпроектных компаний. Топ-50 генпроектировщиков многоквартирного жилья по РФ. С оценкой финансов и стабильности. Полезный рыночный инструмент, крепкая работа. Но есть одна загвоздка: не следует ему использовать слово «архитектура» в своем описании. Мы поговорили с автором методики, проанализировали положение о рейтинге и даже советы кое-какие даем... А как же, интересно.
Соцсети на службе городского планирования
Социальные сети давно перестали быть только платформой для общения, но превратились в инструмент бизнеса, образования, маркетинга и даже развития городов. С их помощью можно находить точки роста и скрытый потенциал территорий. Яркий пример – исследование агентства Digital Guru о туристических возможностях Автозаводского района Тольятти.
В поисках стиля: паттерны и гибриды
Специально для Арх Москвы под кураторством Ильи Мукосея и по методике Марата Невлютова и Елены Борисовой студенты первых курсов МАРШ провели исследование «нового московского стиля». Результатом стала группа иконок – узнаваемых признаков, карта их распространенности и два вывода. Во-первых, ни один из выявленных признаков ни в одной постройке не встречается по одиночке, а только в «гибридах». Во-вторых, пользоваться суммой представленных наблюдений как готовым «определителем» нельзя, а вот началом для дискуссии она может стать. Публикуем исследование. Заодно призываем к началу дискуссии. Что он все-таки такое, новый московский стиль? И стиль ли?
Мосты и мостки
Этой зимой DK-COMMUNITY и творческое сообщество МИРА провели воркшоп в Суздале «Мосты и мостки». В нем участвовали архитекторы и студенты профильных вузов. Участникам предложили изучить технологии мостостроения, рассмотреть мировые примеры и представить свой вариант проектировки постоянного моста для одного из трех предложенных мест. Рассказываем об итогах этой работы.
Прощание с СЭВ
Александр Змеул рассказывает историю проектирования, строительства и перепроектирования здания СЭВ – безусловной градостроительной доминанты западного направления и символа послевоенной Москвы, размноженного в советском «мерче», всем хорошо знакомого. В ходе рассказа мы выясняем, что, когда в 1980-е комплексу потребовалось расширение, градсовет предложил очень деликатные варианты; и еще, что в 2003 году здесь проектировали башню, но тоже без сноса «книжки». Статья иллюстрирована архивными материалами, часть публикуется впервые; благодарим Музей архитектуры за предоставленные изображения.
Археология модернизма: первая работа Нины Алешиной
Историю модернизма редко изучают так, как XVIII или XIX век – с вниманием к деталям, поиском и атрибуциями. А вот Александр Змеул, исследуя творчество архитектора Московского метро Нины Алешиной, сделал относительно небольшое, но настоящее открытие: нашел ее первую авторскую реализацию. Это вестибюль станции «Проспект Мира» радиальной линии. Интересно и то, что его фасад 1959 года просуществовал менее 20 лет. Почему так? Читайте статью.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Уилкинсон и Макаслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Технологии и материалы
Зеленые полимеры: эволюция фасадной теплоизоляции
Современная «зеленая архитектура» – это не только про озеленение крыш и солнечные батареи. В первую очередь, это про технологии, снижающие углеродный след здания. Ключевую роль здесь играют теплоизоляционные материалы (ТИМ), позволяющие радикально сократить потребление энергии. Пенополистирол, PIR и другие материалы, которые принято называть «зелеными полимерами» за их вклад в энергоэффективность, сегодня превратились в стандарт индустрии.
Пищевые производства: логистика и температура
Будучи одними из самых сложных объектов с точки зрения внутренней организации, пищевые производства требуют не просто размещения холодильных камер и цехов, а создания системы «климатических островов» внутри здания. Главная сложность возникает в зонах проемов в условиях интенсивного движения техники и персонала. Разбираем инженерные нюансы подбора оборудования, позволяющие обеспечить герметичность без потери энергоэффективности и удобства логистики.
Тепло и форма
Энергоэффективность сегодня – не враг архитектурной выразительности. Полимерные утеплители – ЭППС, ПИР, ППУ – берут на себя нагрузку, усадку и влагу, освобождая фасад от массивных наслоений. Какой материал выбрать для фундамента, фасада и кровли, чтобы сохранить и тепло, и чистоту линий – разбираем в обзоре.
Угольная пыль вместо цемента
Ученые Пермского Политеха и УрФУ создали экологичный бетон с повышенной водостойкостью. В составе материала – тонкомолотые горелые породы, отравляющие экологию угледобывающих регионов.
Материал с характером
За последние годы продажи металлических фасадных кассет в России выросли почти на 40 % – в сегментах бизнес и премиум всё активнее спрос на материалы, которые дают архитектору свободу работать с выразительной формой, не в ущерб безопасности и сроку службы фасада. Металлокассеты стали одним из главных ответов на этот запрос. Смотрим актуальные приёмы их применения на реализованных объектах от компании «Алкотек».
Архитектура воздухообмена
В зданиях большого объема – от спортивных комплексов до производственных корпусов – формирование комфортного микроклимата связано с особыми инженерными задачами. Одной из ключевых становится организация циркуляции воздуха, позволяющая устранить температурное расслоение и обеспечить равномерные условия по всей высоте пространства.
Инновационное остекление для идеального микроклимата:...
В современной архитектуре стеклопакет приобрел множество полезных функций, став полноценным инструментом управления микроклиматом здания. Так, энергосберегающие стеклопакеты эффективно удерживают тепло в помещении, солнцезащитные – предотвращают перегрев, а электрообогреваемые сами становятся источником тепла. Разбираемся в многообразии современных стеклоизделий на примере продукции Российской Стекольной Компании.
Опоры из грибницы
В США придумали новую альтернатива бетону – живой материал на основе мицелия и бактерий. Такой материал способен самовосстанавливаться и годится для применения в конструктивных компонентах зданий.
«Сухой» монтаж: КНАУФ в BelExpo
Минский BelExpo возвели на год раньше плана. Ключевую роль сыграли технологии КНАУФ: в основе конструкций – каркасно-обшивное перекрытие, собранное как конструктор и перекрывающее 6 метров без тяжелой техники, а также системы «потолок под потолком» с плитами КНАУФ-Акустика.
Полы, выращенные бактериями
Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.
Живой металл
Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.
Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.
Стальное зеркало терруара
Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.
Осознанный выбор
С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.
Сёрфборд для жилья
Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.
Бетон со знаком «минус»
В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.
Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины
Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.
​Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Сейчас на главной
Офис без границ
Офисное здание Delta под Барселоной задумано авторами его проекта PichArchitects как проницаемое, адаптивное и таким образом готовое к будущим переменам.
Маяк славы
Градостроительный совет Петербурга рассмотрел эскизный проект 40-метровой стелы, которую бюро Intercolumnium предлагает разместить в центре мемориального комплекса, посвященного Ленинградской битве. Памятный знак состоит из шести «лепестков», за которыми прячется световой столп. Эксперты высказали ряд рекомендаций и констатировали недостаточное количество материалов, чтобы судить о реализуемости подобного объекта.
Теплый берег
Проектная группа 8 и Институт развития городов и сел Башкортостана во взаимодействии с жителями района на окраине Уфы благоустроили территорию вокруг пруда. Зонировние учитывает интересы рыбаков, любителей наблюдать за птицами, владельцев собак и, конечно, детей и спортсменов. Малые архитектурные формы раскрывают природный потенциал территории, одновременно делая ее более безопасной.
Жизнерадостный декаданс
Ресторан «Машенька», созданный бюро ARCHPOINT, представляет еще один взгляд на интерьерный дизайн, вдохновленный русскими традициями и народными промыслами. Правда, в нем не так много прямых цитат, а больше вольных фантазий в духе «Алисы в стране чудес», благодаря чему гости могут развлечься разгадыванием визуальных шарад.
Я в домике
Работая над новым зданием школы «Летово Джуниор» – оно открылось для учеников осенью 2025 года в Долине МГУ – архитекторы UNK, следуя за видением заказчика, подчинили как фасады, так и интерьеры теме дома. Множество версий скатных кровель, силуэт города на стеклянных ограждениях, деревянные фактуры и целая серия микропространств для уединения в общественных зонах – к услугам учеников младшей и средней школы. Изучаем новое здание школы – и то, как оно интерпретирует передовые тенденции образовательных пространств.
Под знаком красного
Nefa Architects обустроили образовательный хаб для компании ДКС на территории фабрики «Большевик». Красный амфитеатр в самом центре – рифмуется с биографией места и подает концентрированный сигнал о том, где именно в этом пространстве происходит главное.
Приближение таинства
Бюро Ивана Землякова ziarch спроектировало для Новой Москвы небольшой храм для венчаний и крещений, который также включает приходское кафе в духе «Антипы». Автор ясно разделяет мирскую и храмовую части, опираясь на аналоги из архангельских деревень. Постройка дополнит основной храм, перекликаясь с ним схожими материалами в отделке.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Легкая степень брутализма
Особенные люди собираются в особенных местах. Например, в кофейне St.Riders Coffee, спроектированной бюро Marat Mazur interior design специально для сообщества райдеров и любителей экстрима, с использованием материалов и деталей, достаточно брутальных, чтобы будущие посетители почувствовали себя в своей стихии.
Красный Корбюзье в красной Москве (колористический...
Исследование Петра Завадовского об изменении цвета отделки здания Центросоюза в Москве Ле Корбюзье в ходе его проектирования и влиянии этого обстоятельства на практику архитектуры советского авангарда в 1929–1935.
Текстильный подход
Бюро 5:00 am создало для фабрики «Крестецкая строчка» и бренда Alexandra Georgieva московский шоу-рум, продолжив эксперименты со стилизацией под классические жилые интерьеры XIX века, в которых благодаря переосмыслению культуры быта и прикладной эстетики актуальные тренды сочетаются с народными традициями, атмосферностью и тактильностью.
Здание-губка
Проектируя модульные спортивный центр и центр искусств Старшей школы Хундин в Шэньчжэне, архитекторы O-Office устанавливали связь с окружающей природой и создавали внутренние связи.
Парный разряд
Архитектуру Дворца тенниса, построенного в Лужниках по проекту ПИ «АРЕНА», определили три фактора: соседство бруталистской арены «Дружба», близость Москвы-реки и эстакады моста, а также особенности функции – для размещения кортов необходимы большие площади, обилие света и защита от солнца. Авторы разделили здание на несколько блоков, сыграв на контрасте, который усилили фасады, разработанные совместно с ТПО «Резерв».
Холстом и маслом
В галерее «Солодовня» – новой точке на культурной карте Москвы – открылась выставка «Холст, масло». Это выставка-знакомство: она демонстрирует посетителю и новое пространство в историческом здании, и разнообразие коллекции. Куратор Павел Котляр разделил картины русских художников на контрастные пары, что усилило каждое высказывание, а архитектор Полина Светозарова искала способы сближения художников друг с другом и с залами галереи. Главным «связующим» стал холст – сам по себе очень выразительный элемент.
Микродинамика макропроцессов
Учитывая близость многофункционального комплекса SOLOS к парку Сокольники и развитому транспортному узлу, бюро Kleinewelt Аrchitekten заложило в проект двух высотных башен динамику, но свойственную скорее природным явлениям, чем антропогенным объектам. Разобраться в ней без авторских схем не так просто, хотя глаз сразу замечает закономерность и пытается ее раскрыть. Нам показалось, что в одной башне заложен импульс готового раскрыться бутона, а во второй – движения литосферной плиты. Предлагаем разбираться вместе.
Пространство посткубизма
Сергей Чобан и Александра Шейнер, Студия ЧАРТ, создали для выставки «посткубистической» скульптуры Беатрисы Сандомирской – автора талантливого и мейнстримного, но почти не известного даже историкам искусства – пространство, подобное ее пластике: крепко сбитое, уверенно-стереометрическое и выразительное подспудно. Оно круглится, акцентируя крупный объем скульптуры, обнимает собой зрителя и ведет его от перспективы к перспективе, от «капища» к «Мадонне».
Ценность открытого места
Для участка рядом с метро Баррикадная Сергей Скуратов за период 2020–2025 сделал 5 проектов. Два из них победили в закрытых конкурсах заказчика. Пятый не так давно выбрал мэр Москвы для реализации. Проект ярок и пластичен, акцентен, заметен и интересен; что характерно для нашего времени. Однако – он среднеэтажен, невысок. И в своей северо-западной части, у метро и Дружинниковской улицы, формирует комфортный город. А с другой стороны – распахивается, открывая двор для солнечных лучей и формируя пространственную паузу в городской застройке. Как все устроено, какие тут геометрические закономерности и почему так – читайте в нашем материале.
Еловый храм
Бюро Ивана Землякова ziarch для живописного участка на берегу Волги недалеко от Твери предложило храм, которые наследует традициям местного деревянного зодчества, но и развивает их. Четверик поднят на бетонный подклет, вытянутая восьмискатная щипцовая кровля покрыта лемехом, а украшением фасада служат маленькие оконца. Сочетание материалов, форм и приемов роднит храм с окружающим лесным пейзажем.
Сезонные настроения
Бюро «Уголок» разработало интерьер одного из филиалов ресторана «М2 Органик клуб», специализирующегося на экологически чистой продукции и органической кулинарии, проиллюстрировав при помощи дизайна каждое из четырех времен года.
Прощай, эпоха
Сергей Кузнецов покинул пост главного архитектора Москвы. Новый главный архитектор не известен. Вероятно, пока. Что будет с московской архитектурой – тоже, с одной стороны, довольно понятно; а с другой – не очень.
Форма воды
Станцию Кэйп-Флэтс в Кейптауне SALT Architects проектировали как пример качественной индустриальной архитектуры, открыто, если не с гордостью, демонстрирующей свое предназначение.
Пришедшие с холода
Фестиваль «АрхБухта» – все еще один из немногих в России, где участники проходят через все этапы создания объекта от концепции до стройки. И делают это на берегу Байкала и ему же в посвящение. В этом году бюро GAFA приняло участие и рассказало о своем опыте: местная легенда, дизайн-код для команды, друзья, а также катание на коньках и испытание морозом помогли получить не только награду, но и нечто большее.
Сложная композиция
Парк технологий и инноваций Lenovo в Тяньцзине по проекту E Plus Design рассчитан на более чем 3000 сотрудников подразделения исследования и разработки.
Фахверк в формате барнхауса
В проекте загородного дома Frame Wood от AGE architects тектоника мощного фахверкового каркаса освобождена от стереотипов и заключена в лаконичный силуэт барнхауса. Конструкция по-прежнему – главное средство выразительности, но она становится более вариативной, а дом приобретает не характерную для фахверка легкость.
Цифры Вавилона
Публикуем магистерскую диссертацию Хаймана Хунде, подготовленную на Факультете архитектуры и дизайна Кубанского государственного университета. Она посвящена разработке градостроительных принципов развития города Эль-Хилла в Ираке с учетом исторического наследия и региональных особенностей. Например, формируя современные кварталы, автор обращается к планам древних городов, орнаменту и даже траектории движения небесных тел.
«Призрак» в разноцветном доспехе
Новый формат ресторанов – «призрачная кухня», появившийся не так давно на волне все возрастающей с ковидных времен привычки заказывать ресторанную еду на дом, требовал не менее нового и эффектного дизайна. Именно такое неформальное и жизнерадостное дизайнерское лицо разработало бюро VEA Kollektiv для бренда Why Not Sushi.