Продолжая делать хорошую мину, напомним, что в этом году АРХИWOOD снова побил рекорд по количеству заявок: в этом году лонг-лист премии собрал 177 объектов. Лидером не только по числу заявок, но и по количеству финалистов стал Татарстан, где уже третий год под чутким руководством Наталии Фишман, помощника президента Республики, реализуется программа по обновлению городской (и не только городской) среды. Начавшись со скромных лавочек, проект (при содействии МАРШ-лаб) вырос в красивую историю, развивая новые территории и поражая разнообразием архитектурных жанров. Тут и новая деревянная набережная, и амфитеатр, и эко-центр, и арт-объекты: в шорт-листе целых 6 работ! Почти все они сделаны командой «Архитектурного десанта» во главе с Дарьей Толовёнковой, при этом не только в Казани, но и в районных центрах, что, конечно, особенно отрадно.
Набережная реки Нурминка в Кукморе. Мастерская «Архитектурный десант». Фотография © Даниил Шведов
Всего на 1 объект отстал Владивосток, который долго скромничал и скрывал свои достижения – хотя и там городская среда активно преображается деревом (правда, без такой мощной господдержки). Более того, все эти 5 объектов-финалистов тоже сделаны в одной мастерской («Конкрит Джангл»), и тут мы тоже видим и целый ворох типологий, и разнообразие решений. Кафе: по-японски изысканный волнистый фасад из белых рек. Ресторан: терраса в виде фанерной аркады. Выставочный павильон: эффектный купол с мерцающей поверхностью. Библиотека: столы уезжают под подиум, посреди стеллажей всплывает экран – читальный зал становится лекторием. Благоустройство территории фабрики: из деревянных подиумов выстреливают одни скамейки, другие стелятся зигзагами, спинки третьих превращаются в стены. В общем, запомните новое имя: Феликс Машков.
Фасад кафе «Сказка» в Уссурийске. Архитектор Феликс Машков (Конкрит Джангл). Фотография © Владислав Кочетков
Всякий раз, публикуя лонг-лист, мы искренне радуемся тому, как много в нем молодых архитекторов – но уже в финал выходят не по возрасту, а по качеству. Поэтому особенно приятно, когда новые имена появляются именно в шорт-листе: сегодня это Елена Макарова («Утиная Венеция» на «БолотовДаче»), Иван и Дмитрий Кожины (загадочный хозобъект в форме цилиндра), Николай Новичков и Григорий Соломин («Светёлка»). Но тягаться новичкам придется с хэдлайнерами, которые уверенно держат планку качества: это Сергей Чобан (офис продаж), Григорий Дайнов (элегантная пристройка к дому под Ярославлем), Сергей Колчин (стильный загородный комплекс в Шатуре, где дерево остроумно сочетается с камнем), Стас Горшунов (лесной комплекс под Нижним), Иван Овчинников (оказывается, «Дубль-дом» может быть не только жильем). А помимо не устающего удивлять фантазией Тотана Кузембаева (черная баня не по-черному), в шорт-лист прошел и «Кубоед» Кузембаева Олжаса: эффектная беседка из бруса и воздуха, полная метафизических смыслов.
Extention #1. Архитектор Григорий Дайнов (DK architects)
Баня. Архитектор Тотан Кузембаев. Фотография © Илья Иванов
Cuboed. Архитектор Олжас Кузембаев. Фотография © Олжас Кузембаев
«Кубоед» был построен в рамках фестиваля «Эко_тектоника» в экопарке «Ясно-Поле» под Тарусой. Это еще одно важное новое место – и, судя по последним новостям, именно оно станет главным поставщиком номинантов на премию 2018 года. Впрочем, целой флотилией плотов грозит фестиваль «Арт-Овраг» в Выксе, а «АрхСтояние» обещает массу разнообразных ответов на вопрос «Как жить дальше» – в том числе, от таких энтузиастов дерева, как бюро А-ГА и «Хвоя». Много ожиданий связано и с фестивалем «Древолюция». Первый, прошедший в Питере в 2015 году, стал настоящим триумфом. Чуткое и вдохновляющее руководство Николая Белоусова, поддержка Ассоциации деревянного домостроения, волшебное место (Таврический сад) и азарт неофитов – все это дало отменный результат, а два объекта стали победителями АРХИWOODа. Однако в этот раз «древолюционеры» пробились в шорт-лист лишь с 2 объектами: это «Татами» и «Обратная перспектива» (последний объект сделан как раз прошлогодними чемпионками, авторами волшебной «Руины» – командой «А»). Впрочем, у молодых архитекторов все впереди: третья «Древолюция» уже совсем скоро – на этот раз в подмосковном «Суханово».
Столица Казахстана вошла в шорт-лист с кафе по проекту Gikalo Kuptsov Architects – и это, пожалуй, лучшая архитектура, которая есть на пафосной эспланаде Астаны. В Сатке открылся чудесный музей «Магнезит», где бюро KONTORA развивает ходы, сделанные в московском музее ГУЛАГа: экспозиционные модули из фанеры трансформируются в стулья, скамейки и выставочные тумбы. Впервые в шорт-листе АРХИWOODа – Йошкар-Ола («Лестница в небо» Олега Ермакова) и Нью-Йорк (квартира-трансформер Петра Костелова). Но самым экзотическим адресом на карте премии стала Гватемала: Михаил и Елизавета Шишины отделали клинику в Момостенанго разноцветными деревянными дощечками, символизирующими главный плод страны – кукурузу.
В этой номинации («Общественное сооружение») есть мощный лидер: «Городская ферма» на ВДНХ бюро WOWHAUS. Ее архитектура отсылает к предшественнице ВДНХ – сельскохозяйственной выставке 1923 года (ВСХВ), которая стала первым триумфом авангарда. Ее герои революционно уходили от архетипа деревянного сооружения: вместо бревна использовали каркас, меняли привычные пропорции, всячески отрывались от земли – и вырвали-таки архитектуру в будущее. Но у них не было тех технических возможностей, которые есть сегодня – пользуясь ими, авторы Фермы вводят большое количество стекла (оно позволяет наблюдать за животными снаружи). Сохраняя привычный образ двускатной кровли, перекрывают «Хлев» двумя разновысокими коньками (современная инженерия позволяет не бояться возникающего «снегового кармана»). Не смущаются, как и зодчие 1923 года, изобразительности, накладывая на стеклянный фасад «Оранжереи» ромбообразную сетку, которая вторит конструктиву, но при этом и намекает на ананасы (которые внутри). Наконец, решают павильон «Мастерские» как три двусветных пространства параболической формы – идя уже вслед за конструкторами ВСХВ, которые проложили дорогу использованию клееной древесины. И таким же оммажем арке Жолтовского с той же выставки 1923 года глядит арка им. Сергея Курехина, поставленная Алексеем Комовым на фестивале «Зодчество».
Городская ферма на ВДНХ (2-я очередь). Архитекторы: Олег Шапиро, Дмитрий Ликин, Алена Зайцева, Анастасия Измакова и др. (WOWHAUS). Фотография © Митя Чебаненко
Еще одна симпатичная московская история – в парке Тропарево: Роману Ковенскому и Валерии Пестеревой пришлось разработать деревянный конструктор (бруски 40 х 100), из которого собирались и скамейки, и инфо-стенды, и лежаки. Но единое стилевое решение тут же стало визитной карточкой парка. Другой московский объект – бар PARKA на Пятницкой (бюро Archpoint), забавно стилизованный под сауну. Это уже интерьер, каковых было очень много в лонг-листе этого года (30), и в финал тоже вышло больше, чем в других номинациях – 9. Здесь – абсолютный чемпион премии Алексей Розенберг (квартира NagatinSky) и сразу с тремя сильными объектами – бюро RueTemple, которое долго сочиняло увлекательные пространства для детей, но не сумело расстаться с юношеским задором и в интерьерах для взрослых.
Мастерская архитектора. Архитекторы: Александр Кудимов, Дарья Бутахина (Ruetemple)
Но самая серьезная борьба разворачивается в самой главной номинации премии – это «Загородный дом». В этом году в финале 5 объектов – и все это очень разные дома как по размерам и бюджетам, так и по стилистике. Зимний дом с баней (Денис Чернов и Татьяна Панченко) неожиданно выглядит как протестантская часовня, в сторону Ф.Л. Райта глядит дом Иосифа Бельмана и Владимира Шорохова («Росса Ракенне СПб» (HONKA)), оригинально работает с архетипом избы «Дом художников» (Николай Калошин и Владимир Кузьмин). Особняком (а точнее – «жилым павильоном») стоит необычный объект Дмитрия Овчарова (nefa architects).
А в «Доме у моря» бюро «Хвоя» все, конечно, сразу увидели прообраз – первый в мире образчик постмодернизма: дом, который Роберт Вентури построил для собственной мамы (1964). Георгий Снежкин тоже строил этот дом для родителей – но это не единственное, что их объединяет. Есть еще «фасад как срез», отсутствие свесов и точки схода скатов, подобие двух квадратных окон, элементы панорамного остекления, сдвижные ставни... При этом очевидно, что эти «цитаты» ничего не определяют в объекте бюро «Хвоя»: образы домов слишком разные. Один открытый, другой закрытый, один «рваный», другой – цельный, тот – приплюснут, этот – возвышен, у Вентури – намеренная усложненность, у «Хвои» – столь же декларативная простота (что особенно очевидно в планах: у последнего это крест 10 х 10 с ровными квадратами комнат). При этом Вентури всячески отбрыкивается от звания «отца постмодернизма», говоря, что его не так поняли: он-то боролся с обезличивающей индустриальностью «коробок» модернизма, а его последователи стали приляпывать арки и колонны куда ни попадя. Снежкин тоже уверяет, что «сначала дом выглядел совершенно иначе – длинная палка поперек участка с видом на море. Но когда проект был готов, автора посетил образ дома-башни-маяка с фонарем мастерской». То есть, он тоже боролся с модернизмом (в себе), но одолел все «сложности и противоречия» и выстроил очень цельный, ясный и гармоничный дом-маяк. Который радостно поблескивает в панораме не только прибрежного поселка, но и всей русской архитектуры. Но при этом вряд ли укажет ей ложный курс.
Дом у моря. Бюро «ХВОЯ». Фотография © Дмитрий Цыренщиков
Наконец, в номинации «Реставрация» за победу будут соревноваться два очень разных объекта, которые объединяет то, что высокий результат – следствие частной инициативы (и частных же бюджетов). При этом оба они, скорее, общественные: что стоящий на улице Вологды дом Черноглазова, что затерянный в костромской глубинке Асташовский терем (ставший, тем не менее, самым узнаваемым деревянным объектом современной России). Оба случая по-своему уникальны: как редкая в принципе реставрация городского дома начала ХХ века (заказчик – Герман Якимов, архитектор – Владимир Лукин), так и героическая борьба не только с бездорожьем Андрея Павличенкова. Его чухломской терем реставрировали лучшие архитекторы России (Александр Попов, Антон Мальцев), за работами следила вся страна, и вот, наконец, они завершены, и летом терем ждет торжественное открытие.
Асташевский терем. Архитекторы: Александр Попов (РЦАПО), Антон Мальцев, Антон Бабичев; заказчики: Андрей Павличенков, Ольга Головичер
И наконец, о том, почему АРХИWOOD так задержался. Мы уже давно мечтали подвести итоги премии не за один год, а за все время ее существования – тем более что последние два года ежегодных каталогов не выходило. И вот, наконец, это случилось: в свет выходит книга «Современное деревянное. АРХИWOOD: лучшее. 2009-2017» (работа над которой и задержала вручение премии). В книгу вошло 130 объектов, которые были представлены на премию за 8 лет – причем это не только победители. Ведь, как известно, победителей в каждой номинации может быть только двое, а интересных работ всегда гораздо больше. То есть, книга не является механическим суммированием лауреатов – отбирались объекты на основе мнений членов Экспертного совета премии и жюри. В результате в нее попали не все победители – особенно, конечно, это касается победителей «по версии народа». Издержки этой процедуры очевидны, однако мы упрямо настаиваем на сохранении этой части премии. И не только потому, что она успешно служит популяризации деревянной архитектуры среди новых поколений и привлечению внимания непрофессионалов. Но еще и потому, что в шорт-лист попадают работы, прошедшие строгий отбор Экспертного совета: то есть, кто бы ни оказался победителем в результате «народного голосования» – это в любом случае качественный объект. Однако в книгу, которая претендует на статус «истории деревянной архитектуры», отбор неизбежно еще более строг.
Открывает книгу «Краткая история современной русской деревянной архитектуры» – попытка систематизации основных направлений и стилей за последние 20 лет. «Лирический экспрессионизм», «Дачный пассеизм», «Олонецкий брутализм» – их названия достаточно условны и отсылают как к искусствоведческим канонам, так и к PR-практике нынешних риэлтеров. Но еще более вызывающе выглядит попытка возвести эти тренды к древним архетипам: избе, сараю, амбару, мельнице. Возможно, Николай Белоусов действительно пытается модернизировать избу, а Алексей Розенберг вдохновляется сараями, но полагать амбар предвестником минимализма – это уже, конечно, возмутительно. Впрочем, куда больше на современную русскую деревянную архитектуру повлиял модернизм ХХ века – недаром ее «Генеалогическое древо», представленное в книге, пытается пунктирно прочертить те линии, которые – при почти полном отсутствии дерева в советской архитектуре – все же были. Поэтому здесь и «Махорка» Мельникова, и клубы 1930-х годов, и цирк в Иваново, и пионерлагерь «Прометей» 1976 года…
В обзоре же фигурируют не только объекты, вошедшие в книгу, но и построенные в предыдущее десятилетие – то есть, он охватывает всю историю новейшей деревянной архитектуры в России. И книга фактически является вторым томом сборника «Новое деревянное» (издательство TATLIN, 2010), который был каталогом одноименной выставки в Музее архитектуры (2009), организованной АРХИWOODом в преддверии премии. Но то, что тогда казалось «новым», сегодня превратилось в мощное полнокровное явление, которому следовало подобрать и новое определение – им логично стало слово «современное».
Бессменным генеральным спонсором и организатором премии остается компания «Росса Ракенне СПб» (HONKA).
