Парк истории Зарядья

Вера Бутко и Антон Надточий, участники консорциума MVRDV, рассказывают о проекте, который занял третье место в конкурсе на парк «Зарядье»: о своих впечатлениях от совместной работы с Вини Маасом, а также о том, каким был его первоначальный замысел.

26 Декабря 2013

Интервью

Урбанистика / Градостроительство Иностранцы в России Архитектура

Прошло уже больше месяца с момента объявления трех финалистов конкурса на концепцию парка «Зарядье», и мы продолжаем подробную публикацию победивших проектов. Проект консорциума MVDRV, занявший почетное третье место, сфокусирован на историческом наследии этой территории. Российскими архитекторами в составе консорциума выступило бюро «Атриум» Веры Бутко и Антона Надточего. Мы попросили архитекторов рассказать подробнее о проекте и об опыте сотрудничества со знаменитыми голландцами.

Архи.ру:
– Итак, вы предложили археологический парк?

Антон Надточий:
– Археологический – слишком упрощенная трактовка. Мы спроектировали современный парк, который базируется на истории этого уникального места.

Вера Бутко:
– При этом нам хотелось как можно дальше уйти от буквального воссоздания; не зацикливаться на восстановлении, реконструкции, или на чистой археологии, а дать актуальную трактовку истории. Я выпускница кафедры реставрации и всегда трепетно относилась к истории и памятникам, но все же заказ был на новый парк и архитекторов приглашали именно по этому критерию.

– А как появилась идея современной интерпретации истории?

Антон Надточий:
– Как только был объявлен список команд, участвующих во втором туре, нам стали звонить журналисты, и пришлось – буквально в течение пяти минут – решить, что же им следует сказать. Мы с Верой устроили блиц-обсуждение на тему: что для нас главное в этом проекте, и с чем ассоциируется Зарядье для москвичей? – и очень быстро пришли к выводу, что его историческая и культурная уникальность – самое важное. На нашей первой встрече с Вини Маасом в ходе установочного семинара эта тема также стала приоритетной. Соответственно мы говорили с ним про историю Зарядья, про археологию. Вспоминали Помпеи, рассуждали о суперпозиции (наложении структур) и палимпсесте (наслоении смыслов), о существующих мировых аналогах, о Москве и москвичах… Уже в первый день мы договорились о том что нужно делать, оставалось разобраться с тем как отразить историю и в тоже время сделать парк современным.

Поскольку для нас сразу стало очевидно, что предстоит серьезная работа над историческим контекстом, мы пригласили в команду опытнейших специалистов в этой области Анну и Наталью Броновицких. Также мы обращались за помощью к российским консультантам по культурному планированию, дендрологии, транспортным вопросам.

Вера Бутко:
– Мы были уверены, что и остальные конкурсанты будут предлагать разные интерпретации истории места. Нам казалось, что это единственно правильное решение для данной площадки. А потом к нашему удивлению у других ничего подобного не оказалось.

zooming — Ночной вид сверху. Парк «Зарядье»

© MVRDV / предоставлено ATRIUM

– Как развивался проект?

Вера Бутко:
– Началось все с этаких руинированных катакомб… Сначала Маас предложил поэкспериментировать с контурной матрицей исторических карт Зарядья, разводя слои в пространстве на несколько уровней. Например, пытались «выдавить» только дома, потом только улицы, придумать какие-то формальные и смысловые алгоритмы. Где-то эти новые элементы делали из выстриженных кустов, где-то бетонными, чтобы ходить и по верху, и между ними. Нижний слой парка представлял собой лабиринт, в котором размещалась основная функциональная программа, а верхний – панорамный парк. Эффектно и радикально, вот только было понятно, что этого никто не примет. Мы считали, что невозможно построить лабиринт в центре Москвы. В итоге удалось, сохранив яркую первоначальную идею, сделать парк комфортным и функциональным.

В основу проекта положен принцип «суперпозиции». Архитекторы отфильтровали некоторое количество карт существовавшей в разные времена застройки, выбрав наиболее интересные. Также были учтены планировки двух неосуществленных проектов: Наркомптяжпрома и высотки Чечулина. Авторы также ввели две диагональные видовые оси: от двойной арки стены Китай-города до Беклемишевской башни и от высотки на Котельнической к собору Василия Блаженного. Все вместе, совмещенное в одном слое, образовало орнаментальную сетку дорожек, не лишенную обобщения, но все же не декоративную, а мотивированную ранее существовавшей застройкой.

Поскольку исторический рельеф Зарядья уничтожили еще при строительстве гостиницы «Россия», то сетку изогнули, совместив с основным перепадом высот и требованиями проектируемых функций. «Голландцы вырезали этот орнамент из бумаги и долго его изгибали, продавливали, – вспоминает Вера Бутко. – Так в какой-то момент символический след от задуманной в 1920-е годы, но не построенной башни братьев Весниных превратился в «шишку» туристического центра».

Большое количество дорожек позволяет создать многообразие прогулочных маршрутов, превращая парк в эмоциональный и интеллектуальный аттракцион. Дорожки из крупных пустотелых бетонных блоков двухметровой ширины возвышаются над землей на 40 см. Они многофункциональны: служат также скамейками и фонарями. По замыслу архитекторов, в любом месте можно было бы присесть, свесив ноги. Также заложены ниши для подсветки, направленной как в парк, так и под ноги – поэтому их контуры на ночных видах светятся. В темное время световая сеть, парящая над травой и между кустами, выглядела бы заманчиво. Конструкция дорожек, в основном проложенных по бывшим дорогам, позволяет легко открыть любой участок для археологических исследований и последующей экспозиции. В то же время плотность сети, обеспеченная совмещением разных карт, позволяет большому числу людей пройти сквозь парк: в ТЗ парк был определен как «транзитный», люди должны задерживаться в нем не больше 1-2 часов. В этом смысле и привнесенные диагональные видовые оси среди прочего гарантируют возможность быстрого преодоления территории. В целом парк получился гибким, открытым для трансформации: в любое можно было бы изменить как фрагмент его ландшафта, так и функцию какой-либо отдельной части, – все это без ущерба для общей концепции и восприятия.

Множество мини-парков, помещенных между дорожками, стали визитной карточкой проекта. Пояснительная записка обещает «750 садов». Это целый природный калейдоскоп, основанный на богатстве российской природы. Причем авторы, в отличие от своих конкурентов, оперируют не столько климатическими поясами, сколько ландшафтным разнообразием, выделяя заливные луга, дачные сады, усадебные парки и другие подобные элементы различной высоты, природной текстуры, и разной степени естественности возникновения. Так, от первоначального образа «помпейского лабиринта» местами сохранены фигурно стриженые кусты. Выставляемые вместо утраченных зданий они похожи на утрированную историческую декорацию и одновременно на кусочек романтизированного Версаля. Этот разнокалиберный пазл с вариантной растительностью и функциями, до некоторой степени, стал ответом на требование ТЗ избегать больших открытых пространств.

Заметное отличие проекта от остальных – парковка, в решении которой отразилась первоначальная идея нижнего лабиринта. Обратив внимание на наличие корня -парк- в слове парковка, архитекторы превратили ее в еще один подземный ландшафт, где можно укрыться в непогоду, откуда можно попасть в филармонию и музей Москвы. Парковке отдан весь прямоугольник фундаментной плиты бывшей гостиницы «Россия»: машиномест получилось намного больше требуемых по техзаданию пятисот, что позволило авторам сделать схему расстановки автомобилей достаточно свободной, а также предложить перенести сюда автобусы с Васильевского спуска. Кое-где в нижнем пространстве появляются световые колодцы – деревья прорастают с нижнего яруса на верхний, формируя плавный переход от парковки к парку. «Мы сделали парковку продолжением или, точнее, преддверием парка. Парк начинался уже здесь, и люди бы, приезжая на автомобилях и автобусах сразу попадали бы в комфортное пространство» – поясняет Вера Бутко.

На уровне парка периметр гостиницы выделен лентой мелких декоративных бассейнов. Округлый холм почти в центре – парафраз «пупа земли», под его куполом находится туристический информационный центр «ворота Москвы» (Moscow gates) – поэтическое название вторит идее радушного приема гостей: сюда попадали бы туристы, выходя из автобусов и машин. Дорожки взбираются на этот холм, промежутки между ними, закрыты стеклом, по поверхности которого также можно было бы гулять. Верхняя точка купола инфоцентра должна была стать видовой площадкой для фотографирования.

– Как вы оказались в составе консорциума MVDRV?

Антон Надточий:
– Мы познакомились на биеннале 2012 года в Венеции (Сергей Кузнецов только-только был объявлен главным архитектором Москвы, эпопея с конкурсами еще не началась) и тогда же договорились сделать что-нибудь совместное, если представится возможность. В течение года было несколько попыток, как по нашей, так и по их инициативе, но только на Зарядье мы впервые дошли до этапа совместного проектирования. Тут инициаторами выступили голландцы.

К слову, в этом конкурсе требования об участии русских архитекторов в консорциуме не было обязательным. Но с нашей точки зрения проектирование в таком месте без глубокого понимания его специфики не возможно.

– Какие впечатления остались от совместной работы?

Антон Надточий:
– Мы имеем большой опыт работы с иностранными компаниями. Мы работали с немецкими, английскими, французскими компаниями и наша оценка их деятельности в России весьма неоднозначна.

Но Зарядье стало для нас интереснейшей и увлекательной работой. MVRDV – одни из самых концептуальных архитекторов в мире, они имеют большой опыт и реализаций и конкурсов. Выработав основной подход, они развивают его последовательно и бескомпромиссно. Поэтому все их проекты получаются очень точными, где-то радикальными, но всегда концептуальными и формально интересными. Мы вдохновлялись их работами еще будучи молодыми архитекторами. Особенно вспоминается 2000-й год, посещение павильона Голландии на Экспо-2000 в Ганновере и ими же разработанной концептуальной экспозиции на биеннале в Венеции. Это было супер!

Вера Бутко:
– У них прекрасно налажен технологический процесс, что не мешает творческому началу. Вся команда буквально загорается работой, и все участники прекрасно понимают свои задачи. Вини в принципе очень обаятельный человек, способный зажечь идеей; архитекторы в бюро его прекрасно слышат, быстро схватывают идею и мгновенно начинают работать – расходятся по местам и каждый начинает делать свою часть. Внутри команды царит атмосфера предельного доверия и открытости, и внутренней ответственности каждого участника.

Антон Надточий:
– У голландцев совершенно иначе устроена работа. У них высокая культура организации взаимодействия между членами команды. У нас сложно найти компании-партнеров: инженеров, конструкторов, поэтому нам, например, проще иметь своих конструкторов в штате, чем обращаться к внешнему бюро – не сформирована культура обмена информацией, диалога между «смежниками».

У них – как я понимаю, это вообще в Европе так, – существует много узкоспециализированных компаний, ни одна из которых не делает весь объем работы по проекту целиком; они взаимодействуют друг с другом и при этом все работают на общий конечный результат. Есть, конечно, проектные «монстры», которые могут сделать все с начала до конца, но они проваливаются в креативной части: делают все, но на среднем уровне.

В специализированных компаниях – наоборот, есть супер-специалисты, умеющие очень хорошо делать что-то одно. Поэтому у них очень хорошо отработано взаимодействие и обмен информацией между бюро с разными специализациями. Кроме того, MVRDV это международная компания, они проектируют и строят по всему миру, и это тоже специфический опыт.

– А как была организована работа в данном случае?

Антон Надточий:
– Сначала был составлен график: две недели на анализ, месяц на выработку концепции, потом еще сколько-то на ее утряску, подачу и прочее. Была определена общая канва и дальше MVRDV, как лидеры консорциума, начали полемику между всеми участниками процесса. В обсуждение были вовлечены мы и швейцарский ландшафтный дизайнер Анук Вогель. На последующих этапах инженерная компания Arcadis. Время от времени голландцы вбрасывали этакие концептуальные вопросы, задавали их всем участникам процесса. К примеру: была задача сделать парк современным, соответственно, долго обсуждался вопрос «что такое современность?» и «что такое современность для России?».

В конце июля в Роттердаме был совместный воркшоп, где из множества вариантов были выбраны принципиальные решения.

В процессе работы мы постоянно анализировали и переводили всю справочную информацию, участвовали в коллективных дискуссиях и предлагали свои варианты, формировали функциональную схему, всю культурную программу. Мы адаптировали и увязывали предложения наших коллег со спецификой территории, местным менталитетом, нормами и т.д.

Вера Бутко:
– Надо отдать должное чрезвычайной работоспособности и производительности голландцев, их культуре графического высказывания и обмена графической информацией.

Это была отличная работа, и мы довольны как процессом, так и конечным результатом. Мы считаем, что нашей совместной команде удалось создать не просто комфортное парковое пространство, но сохранить и интерпретировать историческую и культурную специфику этого уникального места.

26 Декабря 2013

Статьи по теме: Парк «Зарядье»

Новость

В «Зарядье» открылась Ледяная пещера

Обзор

Итоги 2017

Рассматриваем события прошедшего года: как главные, обещающие много суеты в будущем, так и просто интересные.

Мнение

Место З

Андрей Иванов – о парке «Зарядье».

Репортаж

Зарядное устройство

9 сентября в день 870-летия Москвы состоялось открытие парка «Зарядье», построенного по проекту архитекторов Diller Scofidio + Renfro около Кремля.

Интервью

Чарльз Ренфро: «Мы хотели создать парк, где одновременно...

Архитекторы Diller Scofidio + Renfro и Hargreaves Associates, которые совместно с Citymakers входят в консорциум по разработке архитектурной и ландшафтной концепции парка «Зарядье», рассказали Архи.ру о создании, трансформации и реализации этого ключевого для Москвы проекта.

Новость

Для парка «Зарядье» утвердили форму стеклянного купола