Место З

Андрей Иванов – о парке «Зарядье».

Андрей  Иванов

Автор текста:
Андрей Иванов

mainImg
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

– Это – очень странное место!
– А почему это место такое странное?
– А потому что другие места очень уж не странные. Должно же быть хоть одно очень странное место!
Владимир Высоцкий. Из альбома «Алиса в стране чудес», 1976
 
Место З:
не парк, не мост.
Что ж это?
Вопрос не прост.
Не поможет и Оже[1]
это просто Место.
З.
11.10.17

1. Не парк?
Получившееся в Зарядье – конечно, не тот традиционный «парк», который может присниться коренному горожанину[2] и, скорее всего, был предложен к созданию здесь в феврале 2012, и даже не тот, что привиделся тут мне немного раньше судьбоносного для Зарядья официального высказывания про «парковую зону». Да-да, именно про цитату из статьи 2010 года напомнил мне недавно один коллега:
«…Пустота на месте гостиницы “Россия” и тропинка вдоль нее по низу Варварки – иллюзия возможности чего-то хорошего. Ну если не большого, тенистого и уютного городского сада, о чем и мечтать-то в Москве глупо, так хотя бы – воспоминаний о старом Зарядье… Иллюзия, конечно – чуть набухнут новые пузыри [рынка недвижимости – А.И.], застроят и его чем-нибудь банально-дубаистым… Но пока-то – здорово! Пройдитесь внизу Варварки по древнерусской, никогда не существовавшей, но не менее от этого реальной средневековой московской улице... Чудо просто. Объявить бы, пока не поздно, это пустое место достопримечательным! И честный конкурс на его небанальное решение – бы…»[3].

И вот был конкурс, и есть реализация победившего проекта. Я еще вернусь к тому, стал ли ландшафт Зарядья богаче, а место сильнее, и что случилось «внизу Варварки». Но уже сейчас можно сказать: сделанное – не имеет отношения к «пузырям». Не банально. И много больше того «обычного» парка, какой ждали здесь многие обыватели и проектировали почти все профессионалы.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Однако имя «Парк Зарядье» уже закрепилось, оспаривать его бессмысленно и не нужно. Произошла ли здесь подмена понятий? Нас обманули, подсунув в обертке «парка» что-то другое? Авторы, скорее, слукавили – да, это вовсе не «парк культуры», но маркировка привычным словом связывает, по словам Елены Трубиной, «незнакомый опыт со знакомым»[4] и придает этому новому знаковому объекту один из важнейших атрибутов места – поименованность, встроенность в городской язык. Будем, однако, помнить, что здесь мы имеем дело не совсем с парком.

Вот и Сергей Кузнецов говорит, что авторы стремились создать здесь пространство, по типу больше соответствующее не парку, а площади – открытой и насыщенной разнообразной городской активностью[5].

2. Не ретроразвитие
Шесть лет назад, помимо упомянутой альтернативы (девелопмент «по Фостеру» vs простое озеленение «пустоты»), существовала и другая, более креативная (и более иллюзорная) дилемма освоения: воссоздание старого Зарядья (проще – планировочное, сложнее – архитектурно-символическое. Ну а чем, собственно, это не Старо Място?) vs создание чего-то абсолютно нового. И выбор последнего подхода удивителен на фоне куда большей проработанности первого, многократно прорисованного Борисом Ереминым и его учениками еще тогда, когда о сносе громадины «России» можно было только мечтать.

Те картинки в жанре «ретроразвития» предъявляли драматичной и эффектный образ возрожденной старой Москвы, «расшатывавший» статичное бюрократическое видение города[6]. Но состоялось здесь именно развитие – в нашем городе наконец появилось что-то, чего в нем никогда не было и никем не мыслилось. То есть помышлялось-то тут многое и разное, в том числе и вполне революционное, а вот появлялось ли? После рабочих клубов и домов-коммун, пожалуй, нечего вспомнить. Не считать же действительными инновациями высотки[7] (последнюю из которых наше место отвергло) или стеклобетон в Кремле – футляр для все тех же архаичных партсъездов и «праздничных концертов»?

Именно о дефиците нового в Москве говорит ажиотаж посетителей в первые дни работы Зарядья. Москвичам приелись варенье, зеленые человечки и живые ряженые[8]. Кажется, что им остро не хватает новизны в общественной сфере (public realm) – вот почему они сюда устремились.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Но оправдаются ли их ожидания, не ограничатся ли практики использования Зарядья сугубо зрелищно-развлекательными, станет ли оно местом живого межчеловеческого общения, будет зависеть скорее от работы его институций (медиа-центра, концертного зала, музеев, аттракционов и пр.) и качества происходящих событий, чем от самих москвичей – такова уж природа нашей не богатой альтернативами публичной жизни.

3. Заодно/вроЗь
Синергия идей и усилий различных акторов и стейкхолдеров, творцов и организаторов – очень редкая у нас штука. Создатели – зарубежные мастера, придумавшие концепцию Зарядья («природный», «естественный» или «дикий» урбанизм[9]), местные архитекторы и инженеры – авторы отдельных объектов, строители, управленцы, пиарщики – могли бы разбежаться кто в лес, кто в мост, кто в пещеры, кто в купол, но этого не случилось. Эффект целого превосходит частности. Угадывается немалая работа опытного менеджмента, необходимая при реализации сложных городских проектов и опять-таки редко доводимая у нас до конца. И это позволяет надеяться на постепенное залечивание и исправление многих недоработок, справедливо отмеченных конструктивными критиками.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Но важную роль играют и «разрушители» потенциального места, которые появились одновременно с его созданием – и это не только (мифические?) выдергиватели тундровых травок, но и ярые отрицатели самой возможности существования здесь того, что появилось, и хулители конкретного архитектурного результата и его влияния на город. На самом деле острая дискуссия, развернувшаяся в Москве по поводу появившегося в ее public realm нового (а не, как обычно, исчезнувшего старого), выполняет – от противного – ту самую «ереминскую» функцию «разрушения» образных клише не только Зарядья, но, возможно, и Москвы в целом, и готовит почву для осмысления ее как мирового города эпохи «гипермодерна», постоянно требующего средовых инноваций и действительно производящего их, в том числе в среде ценнейших архитектурных памятников.

Так что и синергия здесь не обычна: агора И тундра, центробежность И организация, утверждение И отрицание.

4. Не снизу
Правила синергии, необходимой при создании современного общественного пространства – плейсмейкинге – сформулировала базирующаяся в Нью-Йорке авторитетная группа урбанистов Project for Public Space. И это другая, не-зарядьевская (не московская и не российская) синергия, которая достигается взаимоусилением нескольких идущих «снизу вверх» процессов[10]. По мнению PPS, чтобы вырастить Место, нужно:
а) выстраивать местную экономику, поддерживать малое предпринимательство, укреплять собственность местных жителей;
б) выявлять и лелеять идентичность сообщества, развивать самоуправление и возможности участия в происходящем, поддерживать в людях чувства принадлежности;
в) способствовать частым и содержательным контактам людей, сохранять накопленные местом знания и ценности, снижать социальные барьеры;
г) привлекать разнообразных посетителей, культивировать этнический и культурный плюрализм, расширять диапазон активностей;
д) усиливать ощущение комфорта, визуальную привлекательность, улучшать качество повседневной среды;
е) повышать доступность, безопасность и пешеходность, развивать общественный транспорт, уменьшать потребность в автомобилях и стоянках[11].
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Здесь же действовал альтернативный этим правилам, наш привычный top-dоwn подход. Да никто, если честно, и не пытался заниматься тут «выращиванием места», а не только его зеленой составляющей. Зарядье создано сверху. Включая условия для осуществления некоторых правил PPS (интенсификации контактов, разнообразия посетителей, визуальной аттрактивности, большей связности элементов городского пространства) и априори исключая другие: ни местных жителей, ни местной экономики тут попросту нет.

Но, представляется, все же не только сверху. Зарядье очень устало за последний век быть «убитым», закрытым, пустым. Действия сверху направлялись не в пустоту, опирались на накопленные местом скрытые, неочевидные смыслы, на его genius loci. Не в нем ли – главный аккумулятор синергии?

Что-то полезное можно делать и «сверху вниз» – вот добавить бы еще энергии встречного – общественного, гражданского вектора…

Впрочем, упрек в недостаточной «общественности» этого места можно снять, вспомнив про различение общественного и публичного пространств, о котором говорил Виктор Вахштайн[12]. В Зарядье пока – пространство публичное. Станет ли оно общественным – зависит не только от него самого.

5. Не мост?
А вот с именованием самого яркого элемента «Парка Зарядье», настоящего проявления дикого урбанизма, его сторителлеры, возможно, чуть просчитались. Как было не предвидеть шуток о «мосте в никуда»? Поздно придумывать ему другое, более конструктивное имя, но приходящий в голову «балкон Зарядья», пожалуй, стоит пообсуждать.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

А вдруг и у Москвы должен был появиться свой «балкон Джульетты»? Да, она не Верона, большая, совсем другая, ее «внутренняя Джульетта» многолика и не слишком-то постоянна, и для выхода такой героини на свиданье к Ромео-Кремлю подходит вот именно что-то такое странно-отвязное.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Отсюда заново виден не просто открыточный Кремль, но самый смысл московских отношений города и замка: это платонические любовники, жестоко разделенные судьбой и соединяемые – лишь визуально – этим новым балконом. Легкомысленная Юлька-студентка и солидный Ромео-Кром, миланским денди стоящий на кромке игрового поля нашего города.

Но: «вы глядите на него, а он глядит в пространство…»[13].
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Этот мост-балкон не решает проблему малой связности и характерности берегов Москвы реки (то ли дело Правый/Левый в Париже, Северный/Южный в Лондоне). Зато добавляет в образ левого берега причудливости и идентичности.

6. Прорыв
Но едва ли не более интересно то, что под этим балконом. А там – небольшой физически, но очень важный для центра Москвы прорыв: города к реке. В самом ядре города наконец – впервые за 80 лет с тех пор, как берега здесь «заковали в гранит» – появилась человечная набережная. На пространстве от Большого Каменного до Устьинского мостов после сталинской реконструкции оставалось всего два спуска к воде (из 13), отделенных от городских тротуаров магистралями с напряженным трафиком. Создан третий, пусть и соединенный с городом переходами через сохраненную (пока?) магистраль. Жаль, что один из них – подземный – получился слишком обыденным и узким, но тем эффектней пространственный контраст при выходе из него на реку.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Воплощена в жизнь идея Сергея Кузнецова, по его словам, активно продвигавшего концепцию контакта Зарядья с Москвой-рекой: «Так появился выход на набережную и парящий мост, который “раскрывает” реку по-новому. Здесь важно именно эмоциональное восприятие реки, осознание, что мы находимся на реке. Раньше из-за узости русла, высоты набережных и отсутствия точек обзора этого контакта не было вообще. Сегодня он появился в самом широком смысле»[14].

К самой воде, как в Питере по фельтеновским ступеням, спуститься все же нельзя, и она пока «не контактна». Но предельно приблизиться, посидеть на деревянной скамье, услышать плеск волн – можно. И это немало.

7. Бедная Варварка
(К)Ромка-Ромео при своих, Юлька-Джульетта в плюсе, живой набережной тут вообще раньше не было, а вот другая героиня этого места, древняя и любимая улица Варварка, кажется, проиграла. Что ж, такое сильное, не всеми понимаемое пока и для многих чужое новое не могло, наверное, народиться без чьих-то слез...

Решение «шва» между Варваркой и Зарядьем вызывает больше всего вопросов. Зачем-то унифицированы милые дворики монастыря, церквушек, музеев, совсем недавно любовно обустроенные «снизу». Теперь они раскрыты на северный край Зарядья, но потеряли уют и своеобразие. И той придуманной мной узенькой «средневековой» улочки старого Зарядья – больше нет… Вместо нее – широкая и бесформенная мини-эспланада. На достаточно большом протяжении Варварки новый искусственный холм выходит к ней темной стеклянной «спиной» в два этажа. Так что здесь – в самом чувствительном месте, на непосредственной границе нового и старого – ландшафт богаче не стал. Малыми местами пожертвовали в пользу большого?

Эта стена словно говорит Варварке, как Эраст не верящей своим глазам бедной Лизе: «Обстоятельства переменились; я помолвил жениться; ты должна оставить меня в покое и для собственного своего спокойствия забыть меня. Я любил тебя и теперь люблю, то есть желаю тебе всякого добра. Вот сто рублей – возьми их, <…> позволь мне поцеловать тебя в последний раз – и поди домой».

А с территории самого Зарядья теперь видны лишь верхушки храмов, «утонувших» в новом рельефе. Ориентированные на Кремль холмы и амфитеатры к ним равнодушны. В отношении Зарядья с ближним контекстом проявилась обратная сторона того подхода авторов, который показал эффективность в контексте дальнем: «Было бы большой ошибкой оглядываться на контекст и связывать образ парка с соседними сооружениями, пусть даже это Кремль и собор Василия Блаженного. Это разные эпохи, разное видение архитектуры, и не нужно их подгонять друг под друга, пусть они сосуществуют параллельно»[15].
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Ну да, для нового Зарядья любезная нам Варварка – это какой-то крайний север, «за тундрой»…Возможно, иностранные мастера просто не успели разглядеть ее и полюбить. Кремль затмил ее в их глазах. А наши? И не любили?

Эх, надеюсь, новые прудики под березками не так глубоки, как тот, «под тению древних дубов» «чистый пруд, еще в древние времена ископанный», и буде какая сегодняшняя мечтательница и сиганет туда от несчастной любви – выйдет сухой-здоровой. И хорошо.
Ну а Варварка-Лиза, столько уже перевидевшая в веках, переживет и эту эрастову спину.

8. Вид – наше все?
Зарубежные проектировщики чутко уловили нашу страсть к любованию далью. Для него созданы небывалые раньше возможности. Отечественный культ вида (когда, по Бродскому, «простор важней, чем всадник»[16]) здесь развит, пожалуй, до предела. Но и – парадоксально принижен. Холм под «стеклянной корой», «балкон» Зарядья, тундровая гора и другие козырные точки селфи – бомба замедленного действия, подложенная под этот культ. Созданием множества новых видов[17] как бы оспорена их безусловность. Вместо нескольких избранных статичных позиций для обозрения красивой (и не очень доступной) властной цитадели вдали – динамичная множественная среда самых разных пересекающихся взглядов и «зеркалец» смартфонов, где на первом плане уже не памятник, а ты сам.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

Пассивные наблюдатели-зрители чужой постановки становятся авторами собственной. Так, популярным направлением объективов стала высотка на Котельнической, снимаемая с моста-балкона, как кажется, не реже Кремля.

Тот же поэт, празднуя 5-летие своей эмиграции, отметил разницу в восприятии советской и иной среды, в которой перед ним –
«…пространство в чистом виде.
В нем места нет столпу, фонтану, пирамиде.
В нем, судя по всему, я не нуждаюсь в гиде».

Возможно, в «гиде»-поводыре – абсолютной визуальной или смысловой доминанте – не нуждаются и сегодняшние посетители Зарядья – места для человека мира, видевшего миллионы иных видов в тысяче иных мест. А среди них панорама Кремля из-под «стеклянной коры» – да, одна из самых прекрасных.

9. Место
В центре Москвы создавать новые места[18] давно уже не получалось. В конце 80-х – недолгий успех пешеходного Арбата, недавно – Парка культуры и Музеона – но это не самый центр. Разделим общественные пространства вокруг нашего главного пока не-места[19] – Кремля – на три вида: места, не-места и зоны транзита.

Вот, скажем, пары старое/новое. ГУМ – место, Гостиный двор – нет. Александровский сад (он-то и есть тот самый уже существующий у Кремля традиционный парк, который отвечает энциклопедическим определениям[20]) – место, а прилегающая Манежка – нет. Ильинский сквер – место. А Лубянская площадь, как и Славянская (как до, так и после их недавней реконструкции) – нет.

Случаются и негативные метаморфозы. Сквер у Большого театра – был местом, а теперь перестал. Его, как и многие другие пространства, создаваемые в центре Москвы в рамках благоустройства последних лет, можно назвать заместителем (имитатором) места(еще одна категория анализа?).

Ну а Красная площадь, как ни печально, нынче скорее транзитна, чем самоценна. Она при Кремле, это пространство между ним, собором Василия Блаженного, ГУМом и Историческим музеем. Но не сама по себе. Да, селфи здесь делают и в мавзолей все еще ходят, а теперь будут ходить через нее и в Зарядье, но не маловато ли этих функций для великой площади?

А вот наше место З –не «при». Есть должная дистанция от Кремля. И есть самостоятельность.

Здесь Москва поднатужилась. Мускулы холмов, дерзко выставленный локоть моста-балкона, впуклости прудов –видимые свидетельства этого напряжения. Концентрации смыслов, нагнетаемых пока несколько искусственно (ибо, опять-таки, «сверху») в интерьерах объектов-аттракционов – его незримые проявления.
Парк Зарядье. Фотография © Илья Иванов

И, кажется, у нее получилось, впервые за век. Да, по терминологии Оже, это не антропологическое место не антропологического человека эпохи гипермодерна[21]. И в том, что как раз тут сто лет назад было одно из самых «антропологических мест» Москвы[22], есть некоторая ирония. В 1940-е оно сменилось котлованом не построенной высотки, затем – не-местом полузакрытой «России» (по сути, гигантская гостиница тоже была огромной «дырой в пейзаже» – лакуной в живой городской ткани) и пустыря уже на ее месте. Но лучше уж историческая ирония, чем пустота.

И вот сегодня – парадоксальное возвращение места в «местность» – через обретение новой самости, уникальности, отличности от других. «Дыра в пейзаже», кажется, залечена.
Место вздохнуло (после его подавления «Россией» и задуманного Н. Фостером, но к счастью не случившегося планировочного насилия) и сделало шаг к себе.

Да, еще далеко до такого отношения социума и места, когда люди ощущают его как свое любимое, «часть себя» или «притягивающий магнит»[23]. Ну так ему же всего несколько месяцев от роду.

10. Зеркало
Международная «Хартия общественного пространства» гласит: «Общественные пространства – это <…> места коллективной жизнедеятельности местного сообщества, свидетельство разнообразия его общего достояния, природного и культурного богатства и основа его идентичности. <…> Сообщество осознает себя в своих общественных пространствах…»[24]Не поспоришь. Да, нам построили зеркало. Мы, может, и хотели бы другого отражения себя как сообщества, да где ж его взять? И это, если честно, здорово льстит. Не прикладывали собственных усилий по место строению, привычно ждали подарка сверху, а получив, как всегда недовольны. А может, неча пенять? А, напротив, поблагодарить тех, кто это сделал, за возможность заново осознать себя?

Хочется верить эксперту Citymakers Эверту Верхагену, твердо стоящему, впрочем, на позициях плейсмейкинга: «с открытием парка все только начинается»[25].

З
аЗ. Здесь. Земля. Завет. Зарница. Зеница. Зырк. вЗор. Зов. Звон. Зонг. Зев. Зелье. Зима. ЗакаЗ. уЗы. Злость. вдрыЗг. Зря. трюиЗм. ЗаЗор. СквоЗь. Зерно. Злак. береЗа. Знак. Знатно. Застолье. Застывшая муЗыка. wild-урбаниЗм.
Зреть. Знать. Звать.
ЗинЗивер. гЗи-гЗи-гЗео. Зело.
 
[1] Вышедшая на русском одновременно с открытием «Зарядья» книга Марка Оже «Не-места. Введение в антропологию гипермодерна» (М.: Новое литературное обозрение, 2017) послужила одной из рамок осмысления этой темы.
[2] «Мне приснятся парки, / Улицы, дома, / Выпуклые арки, / Снежная зима, / Площади, метели, / Мостики, мосты…» – в перечислении атрибутов города у Александра Кушнера парк не случайно стоит на самом первом месте (Кушнер А. Меж Фонтанкой и Мойкой… СПб.: Издательство «Арка», 2016. С. 20).
[3] Иванов А. Бедный ландшафт слабого места // Проект Россия. 2010. № 3 (57). С. 139.
[4] Трубина Е.Г. Город в теории: опыты осмысления пространства. М.: Новое литературное обозрение, 2011. С. 458.
[5] Высказано на одной из экскурсий, проведенных Сергеем Кузнецовым по Зарядью.
[6] См., напр.: дипломный проект Татьяны Бологовой «Мемориально-сакральный комплекс в Зарядье», 1995 // Проект Россия 57 (2010. № 3). С. 38.
[7] «Печальным символом московских холмов – семью гигантскими грудами строительного мусора» назвал их недавно Сергей Гандлевский (В поисках утраченного места. Текст к выставке А. Бродского «Красная дорожка». Галерея «Триумф», 3 – 26 ноября 2017 г.).
[8] Впрочем, стрельцы с палашами были замечены и в Зарядье. Забрели ненароком с Красной площади?
[9] Авторы из Diller Scofidio + Renfro пишут на своем сайте: «Дизайн [парка] основан на принципе дикого урбанизма [Wild Urbanism], гибридного ландшафта, где природное [the natural] и построенное вступают в симбиоз ради создания нового типа общественного пространства» // https://dsrny.com/project/zaryadye-park.
[10] Может быть, потому, что он относится к движению «снизу», термин place making звучит чуть скромнее, чем созвучное название одной из компаний консорциума авторов «Зарядья» – Citymakers.
[12] «Другой вопрос – о публичном пространстве. Что делает его публичным? Что делает его общественным? (Допустим на минуту, что это синонимы.) Режим доступа? Право собственности? Особое положение в городской среде? В социологической теории есть аксиома – общественным пространство делает некоторая стоящая за ним форма общности. Любое место оказывается ровно в той степени общественным, в какой служит «точкой сборки» некоторого сообщества, его пространством солидарности. <…> Можем ли мы тогда вообще говорить об общественных пространствах в предельно индивидуализированных современных городах, городах фланеров? Является ли Болотная площадь «апгрейдом» древнегреческой агоры или хотя бы ее слабым подобием? Нет. Однако она может ей стать в тот момент, когда на ней начинает собираться (и с ней себя идентифицировать) некоторая новая социальная общность. Это процесс «обобществления» пространства, его производства в практике солидаризации. Иными словами, общественными пространства не проектируются, они ими становятся». (Город в меняющемся мире. Стенограмма публичной дискуссии с участием французского социального мыслителя Оливье Монжена, главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова и социолога, директора Московского института социально-культурных программ Виктора Вахштайна // http://polit.ru/article/2012/10/29/urban/).
[13] Проверено: из Кремля Зарядье лишь чуть проглядывается сквозь кроны деревьев Тайницкого сада, даже зимой. У него другие визуальные приоритеты.
[14] «Надо уметь адаптироваться к специфике места». Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов – о градостроительных задачах и архитектуре двух столиц // Известия, 2 ноября 2017 //https://iz.ru/664983/sergei-uvarov/nado-umet-adaptirovatsia-k-spetcifike-mesta.
[15] Автор «Зарядья» Чарльз Ренфро – о парковом буме и благоустройстве Москвы. 13 октября 2017 // https://realty.rbc.ru/news/59e0ab269a794783a36f7c9e.
[16] Бродский И. Пятая годовщина (4 июня 1977) // Сочинения Иосифа Бродского». СПб.: Пушкинский фонд, 2001Т.3. С. 147–150. Далее в тексте – цитаты из этого стихотворения.
[17] Блогер Илья Варламов сравнил новую ситуацию с обзором Кремля с попаданием после советского дефицита в супермаркет со 100 видами колбасы (https://newizv.ru/news/city/11-09-2017/krasota-ili-lyapota-spory-vokrug-parka-zaryadie-nachalis-srazu-posle-otkrytiya-885e2a64-ecf9-4421-9441-948ed00cad2a).
[18] Из множества определений места приведем самое поэтичное: «Места – это фрагментарные и “свернутые” истории, это прошлое, которое утаивается от чтения другого, это накопленные времена, которые могут быть развернуты, но которые являются скорее повествованиями, хранящимися про запас и остающимися загадками, наконец, это символизации, закапсулированные в боль или удовольствие тела. “Мне здесь хорошо”: это блаженство, которое не может полностью выразиться в языке, где оно показывается лишь на мгновение, как блеск молнии, является практикой пространства» (Серто Мишель де. Изобретение повседневности. 1. Искусство делать. СПб.: Изд-во Европейского университета в С.-Петербурге, 2013. С. 208–209).
[19] Сегодняшний Кремль полузакрыт, сверх-политизирован и по сути выключен из городской жизни. Он, безусловно, «место памяти», но при этом не-место скорее даже не в понимании М. Оже («Если место может быть определено как создающее идентичность, формирующее связи и имеющее отношение к истории, то пространство, не определимое ни через идентичность, ни через связи, ни через историю, является не-местом. <…> Гипермодерн производит не-места, то есть места, которые сами не являются антропологическими местами и <…> не связывают исторические места: последние, подвергшись инвентаризации, классификации и отнесению к “местам памяти”, занимают в современности специфическое, строго очерченное место» – Оже М. Указ. соч. С. 84–85), а М. де Серто.
[20] Напр.: «Парк (от средневекового лат. parricus – отгороженное место) – участок земли для прогулок, отдыха, игр, с естественной или посаженной растительностью, аллеями, водоемами и т. д.» (Большой Энциклопедический словарь. 2000 // https://dic.academic.ru/dic.nsf/enc3p/227890); «Парк – большой общественный сад или участок земли, используемый для отдыха» (https://en.oxforddictionaries.com/definition/park).
[21] См.: Оже М. Указ. соч. С. 101.
[22] «“Антропологическое место” складывается из уникальных идентичностей – местных языковых особенностей, примет пейзажа, неписанных правил жизни…» (Там же. С. 109).
[23] О результатах исследования ментальной взаимосвязи человека и места, проведенного британским Национальным фондом объектов исторического интереса либо природной красоты (National Trust), см.: Davies, Caroline. Wellbeing enhanced more by places than objects, study finds // The Guardian. 12 October 2017 //https://www.theguardian.com/education/2017/oct/12/wellbeing-enhanced-more-by-places-than-objects-study-finds?mc_cid=69535df4a4&mc_eid=15637d20ea.
[24] Разработана Istituto Nazionale di Urbanistica (INU), Italy совместно с UN-Habitat, принята на Второй биеннале общественного пространства в Риме в 2013 г. См.: http://www.biennalespaziopubblico.it/wp-content/uploads/2013/11/CHARTER-OF-PUBLIC-SPACE_June-2013_pdf-.pdf.
[25] Эверт Верхаген рассказал о парке Westergasfabriek в Амстердаме. 27 Июля 2017// http://archsovet.msk.ru/article/city-design/evert-verhagen-rasskazal-o-parke-westergasfabriek-v-amsterdame

12 Декабря 2017

Андрей  Иванов

Автор текста:

Андрей Иванов
comments powered by HyperComments
Пресса: Директор «Зарядья»: «Парк — это живой организм»
Парк «Зарядье» — один из знаковых московских объектов поколения «некст». Чем запомнился его первый год жизни, что из задуманного удалось, над чем еще предстоит работать и все-таки что такое «Зарядье» — городской парк, общественная зона или культурно-научное пространство?
Пресса: «Зарядье» получило международный приз «зрительских...
Парк «Зарядье» удостоен особой похвалы (Special Mention) в категории «Ландшафтный дизайн» конкурса Architizer A+ Awards, сообщил главный архитектор Москвы, руководитель авторского коллектива проектировщиков парка Сергей Кузнецов.
Пресса: Возле парка «Зарядье» построят комплекс элитных апартаментов
Один из крупнейших столичных застройщиков — MR Group — построит в пешей доступности от Кремля и парка «Зарядье» комплекс апартаментов. Возможная выручка от реализации проекта может составить 1,3–1,8 млрд руб.
Пресса: И над рекою мост воспарил
Парк «Зарядье» имеет все шансы стать объектом культурного наследия, сообщил вчера руководитель Департамента культурного наследия Москвы Алексей Емельянов.
Пресса: Филармония в "Зарядье" откроется летом 2018 года
Филармония на территории парка "Зарядье" в центре Москвы будет открыта к лету 2018 года, сообщил журналистам заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин.
Итоги 2017
Рассматриваем события прошедшего года: как главные, обещающие много суеты в будущем, так и просто интересные.
Пресса: Парк «Зарядье» получил положительные отзывы от ЮНЕСКО
Генеральный директор ЮНЕСКО Франческо Бандарин остался доволен реализацией парка «Зарядье», отметив, что российская сторона в полной мере выполнила свои обязательства. Соответствующее письмо было направлено в Минкультуры России, рассказал главный архитектор Москвы и руководитель авторского коллектива проектировщиков парка «Зарядье» Сергей Кузнецов.
Пресса: Франческо Бандарин: "Зарядье" открыло панорамный вид...
Заместитель генерального директора ЮНЕСКО Франческо Бандарин высоко оценил работу, проделанную в парке "Зарядье". Он посетил парк в рамках научно-практического семинара по сохранению, использованию, популяризации и государственной охране объектов культурного наследия, посвященному памяти А.Г.Векслера.
Пресса: Архитектор "Зарядья" Чарльз Ренфро: посетители должны...
С момента открытия парка "Зарядье" в Москве прошло чуть больше месяца. За это время зеленая территория, выросшая вокруг Кремля, уже стала центром притяжения не только туристов и самих москвичей, но и поводом для противоречивых отзывов. Одни настойчиво осуждают архитекторов, превративших "сердце страны" в подобие американских скверов, другие восхищаются новым зеленым оазисом, появившимся по соседству с Кремлем. О березовом островке, брусчатке с Красной площади, а также музыке, мешающей посетителям, ТАСС поговорил с американским проектировщиком "Зарядья" Чарльзом Ренфро, который посетил столицу в преддверии открытия Московской недели дизайна.
Пресса: «Мы не сможем переварить всех желающих»
Открытие парка «Зарядье» 9 сентября вызвало такой ажиотаж, что в первые же дни его работы, кажется, вся Москва посчитала своим долгом сделать там селфи. В результате такого проявления народной любви оказались вытоптаны 10 тысяч растений, повреждены «стеклянная кора» и купол медиацентра. Чтобы залатать эти раны, администрация даже изменила на время режим и график работы «Зарядья». Директор парка Павел Трехлеб рассказал «Мосленте», когда уберут временные заграждения, откроют парковку, проведут отбор среди «Друзей Зарядья» и пустят самых достойных из них работать с растениями.
Пресса: Григорий Ревзин о парке «Зарядье»
Архитектурный критик и партнёр КБ «Стрелка» Григорий Ревзин побывал в новом парке «Зарядье» и поделился впечатлениями на своей странице в facebook. Приводим его комментарий без изменений.
Пресса: Архитектура обнуления: Александр Можаев о всех за...
Хайп вокруг открывшегося рядом с Кремлем парка не прекращается вторую неделю. Москвовед Александр Можаев написал для «Афиши Daily» текст, в котором оценивает «Зарядье» не как красивый жест, а в контексте истории и архитектуры.
Пресса: Чиновники придумали способ «за копейки» спасти «Зарядье»...
В новом парке «Зарядье» скорректируют сеть дорожек, чтобы спасти растения от вытаптывания, рассказал источник РБК. Стоимость восстановления ранее поврежденных элементов парка не превысит нескольких сотен тысяч рублей.
Технологии и материалы
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Сейчас на главной
Избушка в горах
Клубный павильон PokoPoko по проекту Klein Dytham architecture при отеле на острове Хонсю напоминает сказочный домик.
Здесь и сейчас
Три примера быстровозводимой модульной архитектуры для города и побега из него: растущие офисы, гастромаркет с признаками дома культуры и хижина для созерцания.
Себастиан Треезе стал лауреатом премии Дрихауса 2021...
Молодому немецкому бюро Sebastian Treese Architekten присуждена премия Ричарда Дрихауса в области традиционной архитектуры. Денежный номинал премии – 200 000 долларов USA, и она позиционируется как альтернатива премии Прицкера: если первую вручают в основном модернистам, то эту – архитекторам-классикам.
Семь часовен
Семь деревянных часовен в долине Дуная на юго-западе Германии по проекту семи архитекторов, включая Джона Поусона, Фолькера Штааба и Кристофа Мэклера.
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Разлинованный ландшафт
Кладбище словацкого города Прешов по проекту STOA architekti играет роль не только некрополя, но и рекреационной зоны для двух жилых районов.
Гипер-крыша и гипер-земля
Dominique Perrault Architecture и Zhubo Design Co выиграли конкурс на проект Института дизайна и инноваций в Шэньчжэне: его главное здание напоминает мост длиной более 700 метров.
Парк Швейцария
Проект парка «Швейцария» в Нижнем Новгороде, созданный достаточно молодым, но известным и международным бюро KOSMOS, вызвал в городе много споров и даже протестов, настолько острых, что попытка провести на нашей платформе профессиональное обсуждение тоже не удалась. Публикуем проект как есть.
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.