English version

Чарльз Ренфро: «Мы хотели создать парк, где одновременно можно находиться на природе и заново открыть для себя Москву»

Архитекторы Diller Scofidio + Renfro и Hargreaves Associates, которые совместно с Citymakers входят в консорциум по разработке архитектурной и ландшафтной концепции парка «Зарядье», рассказали Архи.ру о создании, трансформации и реализации этого ключевого для Москвы проекта.

author pht

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
– Если охватить проект парка «Зарядье» в целом, с «исследовательской» точки зрения – что вы считаете его ключевыми особенностями?
zooming
Чарльз Ренфро © Alessio Boni. Предоставлено Diller Scofidio + Renfro

Чарльз Ренфро, Diller Scofidio + Renfro:
– Этот парк – не одно конкретное место, но серия впечатлений, которые, если взять их вместе, образуют совершенно уникальный тип опыта. Очень важно то, как парк начинается, его «парадный вход». Конечно, «Зарядье» довольно пористый, вы сможете попасть туда с разных точек, но мы думаем, что большинство посетителей будет входить со стороны северо-западного угла Красной площади, ближе к собору Василия Блаженного. Именно там мы создаем смену настроения и атмосферы с помощью мы назвали это 'wild urbanism' («дикий», природный урбанизм – прим. ред.): городская ситуация Красной площади и окружающих кварталов сливается с природной средой, напоминающей природу Подмосковья и всей России, накладывается на нее; в результате получается удвоение среды: одна из них – природная, другая – рукотворная. Кроме зоны входа, в парке есть много других мест, где мы пытаемся развить идею «дополненной среды»: вы находитесь на свежем воздухе, но ваши впечатления отличаются от пребывания в обычной природной среде. Это ощущается не как лес, а как новый тип ландшафта, созданный специально для этого парка. Хотя парк – как будто далеко от Москвы, отличается от нее, он природен и в нем можно потеряться, там вы также можете заново открыть для себя город с помощью смотровых точек и визуальных связей – необычных, к которым у вас раньше не было доступа, с вершины холма, или со середины реки или от границ парка на соседние улицы. То есть это место существует и отдельно от Москвы, и в Москве. В этом смысле «Зарядье» родственен нашему парку-эстакаде Хай-Лайн в Нью-Йорке, который поднят на девять метров над улицами, но визуально связан со всеми частями города и тоже служит для того, чтобы заново познакомиться с ним.
zooming
Кен Хейнс. Предоставлено Hargreaves Associates

Кен Хейнс, Hargreaves Associates:
– Я хотел бы подчеркнуть, что мы считаем особым, отличным от других и уникальным свойством парка слияние архитектуры и ландшафта, размытость границ и контуров. Это касается и крупного масштаба, где здания вписаны в рельеф, и уровня деталей – когда у мощения нет четкого края по схеме – бортовой камень, а потом растения: вместо этого – слияние вымостки и зелени. У этого слияния много уровней, что очень интересно.
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Мария Крылова
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Мария Крылова
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Мария Крылова

– Во время конкурса ваш проект был, кажется, самым эффектным из работ финалистов. Это было смело – предложить такой парк для центра Москвы, в историческом контексте, с объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО – Кремлем и Красной площадью – совсем рядом. Какую цель вы при этом себе ставили? Считали ли вы, что Москве нужно что-то зрелищное вроде парка аттракционов?

Чарльз Ренфро:
– На этот вопрос есть три ответа. С одной стороны, по конкурсному заданию требовалось много крытого пространства, которое при обычных обстоятельствах сложилось бы в здание; под поверхностью парка очень много перекрытых площадей. И поэтому первой нашей реакцией было не помещать здания на поверхности парка, а создать систему, где ландшафт и архитектура составляют единое целое таким образом, что сооружения по большей части спрятаны. С одних точек зрения, архитектуры вообще не видно, с других – она проявляется как фасады зданий. То есть нашим тактическим решением было сделать крытые сооружения менее заметными. В то же время, мы предложили уникальное решение для этого участка в ответ на необходимость в крытых площадях: ландшафт и архитектура сливаются, образуя новый формальный язык. Этот язык работает двояко. Он привносит в центр Москвы недвусмысленную современность – много остекления, большепролетных конструкций, консолей. При этом он приглушен, так как не нарушает линию горизонта, не соревнуется с существующими памятниками московской архитектуры. В то же время, у него не робкое звучание, он не говорит: «Знаешь, я не что-то новое», а, скорее, заявляет: «Я новый способ решения проблемы». Он признает исторический характер центра Москвы, никак не проявляя знакового, «иконического» характера. Если вспомнить другие конкурсные проекты, со зданиями на поверхности участка и довольно экстравагантными формальными жестами, наш был поразительно новаторским, но при этом гораздо меньше конкурировал с Кремлем и собором Василия Блаженного. Нашей целью, безусловно, было не такое соревнование, а создание образа, который бы дополнял архитектурное впечатление от остальной Москвы.

– Но мост же очень «иконический», он заявляет о себе!

Чарльз Ренфро:
– Это не мост в традиционном смысле, он не ведет из точки А в точку Б. Он дает людям необычное впечатление от реки, находясь в 10 метрах над поверхностью воды. Его функция – быть местом для любования городом, а не объектом, на который надо смотреть, не «иконической» достопримечательностью парка. Несомненно, он привлечет много внимания, его все будут фотографировать, он монументален. Надо сказать, что в ходе нашей работы над проектом с местными подрядчиками, проект изменился, мост стал железобетонным, увеличился – и стал более заметным, чем было задумано в конкурсном варианте. Мы не думаем, что это обязателно плохо, просто он стал другим – в том числе, более знаковым.

– А есть ли еще изменения по сравнению с конкурсным проектом?

Чарльз Ренфро:
– Если вы посмотрите на конкурсную версию замысла и на то, что сейчас строится, все задуманные тогда части и компоненты, разные ландшафты и их особые взаимоотношения – на месте, и мы очень довольны, что все так получилось. С другой стороны, что вполне нормально, у каждого сложного городского проекта много слоев – буквально и фигурально, и на него воздействуют много сил, которые проявляются лишь в ходе реализации преокта. К примеру, весь парк стал выше на несколько метров, и в итоге некоторые архитектурные его части теперь более заметны, чем предполагалось конкурсным проектом. Но благодаря увеличению высоты в парке больше мест, где вы чувствуете связь с городом. То есть у таких изменений есть всегда положительные и отрицательные стороны. В целом, самые большие перемены по сравнению с конкурсным проектом – в размерах, но не в концепции.
Также мы хотели бы больше поработать над пассивными «устойчивыми» элементами, что задуманы изначально. Многие нам удалось реализовать: благодаря тому, что архитектура встроена в ландшафт, она удерживает тепло, также она впускает солнце, защищает вас от дождя и снега. Однако заложенные в проект геотермальная система отопления, схема водооборота и т.д. были в итоге убраны в интересах экономии средств – типичная история – но эти изменения совершенно незаметны. А пространства парка будут ощущаться и работать в целом так, как мы ожидали и планировали еще на стадии конкурса.

– Наверное, после таких перемен парк не получит никаких экологических наград или сертификатов ресурсоэффективности? Или это по-прежнему возможно?

Чарльз Ренфро:
– Вы знаете, этот парк настолько экологичнее, чем гостиница «Россия» (смеется), что он получит с этой точки зрения наивысший сертификат. Я не уверен, что мы вообще подходим по критериям сертификата LEED или BREEAM. Нашей целью не было сделать парк демонстрационным проектом для «зеленых» технологий. Мы хотели показать, как люди могут ощущать себя в пространстве, где работают пассивные системы – захватывается солнечное тепло и т.д.
zooming
Брайан Таболт. Предоставлено Diller Scofidio + Renfro

Брайан Таболт, Diller Scofidio + Renfro:
– Нам было по-настоящему интересно перенаправлять потоки энергии на участке, использовать энергию как строительный материал или для создания впечатлений у посетителя. И поэтому мы придумали все эти более активные системы, которые бы питались от солнечных батарей и генерировали энергию для отопления и охлаждения не в сезон. Батерии станут частью сетчатой оболочки, их энергия будет тратиться на отдельные светильники и другие элементы парка. В целом, парк «устойчив», это место, куда будут приходить многократно, оно станет частью жизни города. При этом мы меньше интересовались «обязательными» списками эко-элементов, чем возможностями перенаправления энергии в течение года, климатическими зонами, где «пассивная» форма парка формирует теплые и прохладные пространства.
zooming
Давид Чакон. Предоставлено Diller Scofidio + Renfro

Давид Чакон, Diller Scofidio + Renfro:
– Нас привлекло в конкурсе то, что требовалось создать парк, который бы использовался круглый год. Если подвести итог, парк как международная, эффектная достопримечательность будет работать не весь год. Зимой, наверное, туда придут не туристы, а москвичи – дети, пенсионеры. Поэтому парк – не только спектакль, не только для туристов, и это нас и заинтересовало.
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Мария Крылова
Парк «Зарядье» в процессе строительства. «Ледяная пещера». Фото © Мария Крылова

– Это очень интересный вопрос – всесезонное использование, потому что это проблема для всех московских парков. Что сделано в «Зарядье», чтобы привлечь туда людей зимой?

Чарльз Ренфро:
– Проект включает в себя «дополненный» климат, что было попыткой расширить зону, где можно было бы комфортно находиться в холодное время года, за пределы помещений. Мы это сделали по большей части с помощью пассивных мер – солнечного излучения, захвата тепла, защиты от ветра – все они по большей части сохранились в окончательном проекте. Кроме того, в парке будут две всесезонные точки притяжения, обе связнные с едой – ресторан и рынок типа нью-йоркского рынка в Челси, который, как мы надеемся, будет круглогодичным. В ресторане – много остекления, но также и теплая атмосфера; оттуда открываются виды на реку. Еще одной круглогодичной площадкой станет детский образовательный центр: он довольно крупный, больше, чем было задумано изначально. И последний компонент – это в большей степени ориентированный на туристов медиа-центр, помещенный ближе к Красной площади, с экспозицией о природе и городах России. И, конечно, в парке откроется Филармония, где 250 дней в году запланированы концерты. Хотя она расположена не в центре парка, она все же привлечет туда людей: сначала они пойдут послушать симфонию, а потом в ресторан, и при этом они будут перемещаться по парку.

Брайан Таболт:
– Одной из причин слияния архитектуры и ландшафта в «Зарядье» было наше желание сделать так, чтобы вы могли перемещаться на свежем воздухе, но никогда не удаляться слишком далеко от какого-либо укрытия – деревьев, которые преграждают путь ветру, большого выноса крыши, который есть почти у всех павильонов – он защитит от снега, ветра, дождя, создавая зону одновременно закрытую и открытую. Павильоны при этом напоминают хижины в лесу или пещеры: можно к ним подойти, погреться, и вернуться дальше в парк. Все это сделано для того, чтобы в парке можно было остаться дольше, чем обычно, и не замерзнуть. И всегда есть уже перечисленные крытые точки притяжения.
Большая сетчатая оболочка над Филармонией нами была спроектирована вместе с инженерами Buro Happold и Transsolar: несмотря на то, что она полностью открыта со всех сторон, геометрия пространства между холмом и ее кровлей позволяет удерживать солнечный жар в течение дня, создавая нечто вроде теплого пузыря в ее верхней точке. Она работает как теплица без дверей, и там можно согреться, не заходя в помещение. Загорать там вряд ли получится, но куртку можно будет снять – или просто отдохнуть и полюбоваться сквозь сетчатую оболочку парком, Кремлем, собором Василия Блаженного – вполне комфортно даже в холодный день.

– Что вы думаете о проекте Филармонии?

Чарльз Ренфро:
– Мы мало участвовали в работе над зданием Филармонии, только выбрали для него место и позицию относительно парка на стадии конкурса. Все это сохранилось в окончательном проекте, и мы это очень ценим. Более того, мы даже удивлены этим фактом, потому что наша идея была довольно радикальной: здание должно восприниматься как крупный архитектурный объект с улицы, и как крупная часть парка – с другой стороны. О самом проекте мы знаем мало, им занимается ТПО «Резерв». Но с ними мы успешно сотрудничали, когда занимались стыком парка и здания Филармонии.
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Зона тундры. Фото © Мария Крылова

– В нашем климате деревья стоят без листьев поздней осенью, зимой, в начале весны: парк при этом выглядит совсем иначе. Как это отражено в проекте?

Кен Хейнс:
– Использованная нами палитра – очень интересна, причем во все четыре времена года. К примеру, березы – их белая кора выглядит изумительно и зимой, а осенью желтый цвет листьев тоже очень красив. В парке будет много многолетних растений и трав. Даже зимой травы не теряют цвет и структуру, а когда они не засыпаны снегом, колышатся на ветру. Весной будут цветы, летом – движение, совсем другая цветовая палитра будет осенью, а структура – зимой. Мы всегда учитываем сезонные изменения.

Чарльз Ренфро:
– Еще есть большой участок вечнозеленых растений, что тоже дает разнообразие.
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Мария Крылова

– Как вы учли практическую сторону сложной экологической обстановки и климата в Москве, когда вы проектировали парк?

Кен Хейнс:
– Вы имеете в виду качество воздуха?

– Да, качество воздуха, но главное – проблему с противогололедными реагентами, которые часто бывают очень опасны для растений.

Кен Хейнс:
– Мы обсуждали вопрос содержания и эксплуатации парка, в частности, уборку снега, чтобы она не причиняла вред растениям. Мы против использования соли, которая вредна для них, поэтому еще вначале рекомендовали другие методы – в частности, гликолевые и другие не-соляные продукты. Если брать механические средства, то мы предлагаем использовать машины с щетками вместо плугов, потому что плужные снегоуборщики наносят большой вред – в том числе и мощению.

– В начале беседы вы упомянули Хай-Лайн: повлиял ли ваш опыт проектирования этого парка на работу над «Зарядьем»?

Чарльз Ренфро:
– Безусловно! Хай-Лайн стал отправной точкой для размышления над вопросом: как сделать парк нового типа в очень плотной городской среде? Для Хай-Лайн мы изобрели мощение, сквозь которое может прорастать трава: оно напоминает о той руине, которой была эта эстакада до создания парка. Схожим образом вымостка работает и в «Зарядье». Но так как в Москве это не линейный парк, а, скорее, поле, то мы решили, что мощение будет то окружать деревья, то расступаться, то превращаться в очень мягкие тропинки, постоянно переходя от твердого к мягкому или к зеленому, и наоборот.
Еще нам очень нравится, что с Хай-Лайн можно по-другому увидеть Нью-Йорк. Я не считаю Хай-Лайн настоящим парком, это в первую очередь смотровое устройство, где просто есть озеленение: ведь люди приходят на Хай-Лайн не ради деревьев и цветов, но ради пребывания в городе. А в Москве мы хотели создать парк, где одновременно можно и как будто находиться на природе, и заново открыть для себя город.
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Рынок. Фото © Мария Крылова
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов

– «Зарядье» – большой проект, и его завершение потребовало немало времени…

Чарльз Ренфро:
– На самом деле, совсем нет! (смеется) Он не такой уж и большой, и все произошло очень быстро!

– Тем не менее, за это время, я полагаю, вы получили определенный опыт работы архитектором в России. В чем главные ее отличия от практики в США?

Чарльз Ренфро:
– Позвольте сразу расставить точки над i: мы выиграли конкурс, сделали мастерплан и концепцию проекта парка. Но с того момента мы – консультанты проекта, а архитекторы – наши российские коллеги. Поэтому наш опыт сильно отличается от того, как все происходило бы в Америке, где мы участвовали бы во всех тонкостях разработки и детализирования проекта, авторском надзоре. А здесь мы были консультантами, которые помогали команде решать проблемы с тем, чтобы реализованный парк был близок к нашей концепции. И мы вполне справились с этой задачей, учитывая то, что профессия и строительная сфера не так развиты в России, как в Западной Европе и США. И это был во многом образовательный процесс: мы помогали российским подрядчикам, проектировщикам, архитекторам понять, как собрать все вместе. Я считаю, этот парк для российских профессионалов был шагом в неизвестность, позволившим, тем не менее, им познакомиться с новейшими системами и техническими знаниями, которые мы включили в проект.

Брайан Таболт:
– Несмотря на то, что в Москве реализуются небольшие ландшафтные проекты, «Зарядье» – первый новый крупный парк за долгое время, и потому ни у кого не было большого опыта создания парков. Что касается американского рабочего процесса, там все всегда делается очень осторожно, методично, аккуратно, что позволяет нам во многом контролировать ситуацию, но при этом дело идет медленно и с трудом, порой – с большим нежеланием как-либо рисковать. Но можно работать и иначе, поэтому мы были рады желанию московских коллег попробовать реализовать такой крупный и сложный проект за очень краткое время. На стройке была очень оптимистическая атмосфера. Получилось очень интересно и совсем по-другому, чем дома. Думаю, в Штатах было бы сложней реализовать подобный масштабный проект за такой небольшой срок.
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Мария Крылова
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов
Парк «Зарядье» в процессе строительства. Фото © Илья Иванов


24 Июля 2017

author pht

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Пресса: Директор «Зарядья»: «Парк — это живой организм»
Парк «Зарядье» — один из знаковых московских объектов поколения «некст». Чем запомнился его первый год жизни, что из задуманного удалось, над чем еще предстоит работать и все-таки что такое «Зарядье» — городской парк, общественная зона или культурно-научное пространство?
Пресса: «Зарядье» получило международный приз «зрительских...
Парк «Зарядье» удостоен особой похвалы (Special Mention) в категории «Ландшафтный дизайн» конкурса Architizer A+ Awards, сообщил главный архитектор Москвы, руководитель авторского коллектива проектировщиков парка Сергей Кузнецов.
Пресса: Возле парка «Зарядье» построят комплекс элитных апартаментов
Один из крупнейших столичных застройщиков — MR Group — построит в пешей доступности от Кремля и парка «Зарядье» комплекс апартаментов. Возможная выручка от реализации проекта может составить 1,3–1,8 млрд руб.
Пресса: И над рекою мост воспарил
Парк «Зарядье» имеет все шансы стать объектом культурного наследия, сообщил вчера руководитель Департамента культурного наследия Москвы Алексей Емельянов.
Пресса: Филармония в "Зарядье" откроется летом 2018 года
Филармония на территории парка "Зарядье" в центре Москвы будет открыта к лету 2018 года, сообщил журналистам заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин.
Итоги 2017
Рассматриваем события прошедшего года: как главные, обещающие много суеты в будущем, так и просто интересные.
Пресса: Парк «Зарядье» получил положительные отзывы от ЮНЕСКО
Генеральный директор ЮНЕСКО Франческо Бандарин остался доволен реализацией парка «Зарядье», отметив, что российская сторона в полной мере выполнила свои обязательства. Соответствующее письмо было направлено в Минкультуры России, рассказал главный архитектор Москвы и руководитель авторского коллектива проектировщиков парка «Зарядье» Сергей Кузнецов.
Пресса: Франческо Бандарин: "Зарядье" открыло панорамный вид...
Заместитель генерального директора ЮНЕСКО Франческо Бандарин высоко оценил работу, проделанную в парке "Зарядье". Он посетил парк в рамках научно-практического семинара по сохранению, использованию, популяризации и государственной охране объектов культурного наследия, посвященному памяти А.Г.Векслера.
Пресса: Архитектор "Зарядья" Чарльз Ренфро: посетители должны...
С момента открытия парка "Зарядье" в Москве прошло чуть больше месяца. За это время зеленая территория, выросшая вокруг Кремля, уже стала центром притяжения не только туристов и самих москвичей, но и поводом для противоречивых отзывов. Одни настойчиво осуждают архитекторов, превративших "сердце страны" в подобие американских скверов, другие восхищаются новым зеленым оазисом, появившимся по соседству с Кремлем. О березовом островке, брусчатке с Красной площади, а также музыке, мешающей посетителям, ТАСС поговорил с американским проектировщиком "Зарядья" Чарльзом Ренфро, который посетил столицу в преддверии открытия Московской недели дизайна.
Пресса: «Мы не сможем переварить всех желающих»
Открытие парка «Зарядье» 9 сентября вызвало такой ажиотаж, что в первые же дни его работы, кажется, вся Москва посчитала своим долгом сделать там селфи. В результате такого проявления народной любви оказались вытоптаны 10 тысяч растений, повреждены «стеклянная кора» и купол медиацентра. Чтобы залатать эти раны, администрация даже изменила на время режим и график работы «Зарядья». Директор парка Павел Трехлеб рассказал «Мосленте», когда уберут временные заграждения, откроют парковку, проведут отбор среди «Друзей Зарядья» и пустят самых достойных из них работать с растениями.
Пресса: Григорий Ревзин о парке «Зарядье»
Архитектурный критик и партнёр КБ «Стрелка» Григорий Ревзин побывал в новом парке «Зарядье» и поделился впечатлениями на своей странице в facebook. Приводим его комментарий без изменений.
Пресса: Архитектура обнуления: Александр Можаев о всех за...
Хайп вокруг открывшегося рядом с Кремлем парка не прекращается вторую неделю. Москвовед Александр Можаев написал для «Афиши Daily» текст, в котором оценивает «Зарядье» не как красивый жест, а в контексте истории и архитектуры.
Технологии и материалы
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Open Spaces
Проект Solo Houses, реализуемый в одном из живописных пригородных районов Испании – это двенадцать экспериментальных жилых домов, гармонично сосуществующих с природным окружением. Ярким дизайнерским акцентом некоторых из них становятся ванны Bette из глазурованной стали.
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Петеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Сейчас на главной
Красная ботаника
Жилой комплекс рядом с петербургским Ботаническим садом невысок и уютно-контекстуален. На основе современного средового и орнаментального модернизма он совмещает аллюзии на соседние исторические здания и тему флорального декора, также продиктованную гением места.
Занавес из фибробетона
Реконструкция театра начала XX века в Эврё включает напоминающие занавес фасады из фибробетона толщиной 8 см и весом 11,2 тонн. Авторы проекта – бюро Opus 5.
Градсовет Петербурга 25.11.2020
Градсовет обсудил жилой квартал по проекту «Студии-44», интегрированный в историческую среду Бумагопрядильной фабрики, а также предложение по символическому восстановлению фабричных труб. Единодушную и высокую оценку работы сопровождали многочисленные сомнения относительно качества будущей жилой среды.
Власть – советам
На дискуссии «Создавая будущее: инструменты влияния на облик города» вопросы согласования проектов были рассмотрены в разных аспектах, от формального до эмоционального. Андрей Гнездилов и Александра Кузьмина заявили о необходимости вернуть понятие эскизной концепции в законодательное поле.
Лес и башни
Перед авторами проекта ЖК «В самом сердце Пушкино» стояла непростая задача: сохранить существующий на участке лесопарк, уместив на нем жилой комплекс достаточно высокой плотности. Так появились три башни на краю леса с развитыми общественными пространствами в стилобатах и элегантными «защипами» в венчающей части 18-этажных объемов.
Жить у воды
Рассказываем об итогах конкурса на проект ЖК «Кристальный» на берегу водохранилища в Воронеже и концепцию благоустройства прилегающей территории – Спортивной набережной.
И овцы сыты
Дом четы архитекторов, Каспера и Лесли Морк-Ульнес, в горах Норвегии использует традиционные методы строительства из дерева и служит также убежищем для овец.
ТПО «Резерв» в ретроспективе и перспективе
В новой книге ТПО «Резерв» издательства Tatlin собраны проекты за последние 20 лет. Один из авторов книги, Мария Ильевская, рассказала нам об основных вехах рассмотренного периода: от дома в проезде Загорского до ВТБ Арена Парка, и о презентации книги, состоявшейся 13 ноября на Зодчестве.
Шоу-рум в ландшафте
Павильон девелопера OCT представляет красоты пейзажа покупателям квартир в очередном «новом городе» на востоке Китая. Авторы проекта шоу-рума – шанхайское бюро Lacime Architects.
Бинокулярный взгляд на культуру
Музей Западной Австралии «Була Бардип» в Перте по проекту бюро Hassell и OMA предлагает экспозицию, одновременно учитывающую аборигенный и западный взгляд на историю и культуру.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Театральный бастион
Бюро Nieto Sobejano выиграло конкурс на проект большого театрального центра на окраине Парижа: основой для него станут декорационные мастерские Шарля Гарнье конца XIX века.
Пресса: Игра на понижение, или в чем проблема нового «Нового...
Обсуждение на Архсовете Москвы второй итерации проекта бюро «Восток» для школы «Новый взгляд» в ЖК «Садовые кварталы» вышло ожидаемо резонансным. Оно подтвердило догадки, возникшие этим летом после победы в конкурсе первой итерации, и поставило ребром вопрос о том, по назначению ли российские заказчики используют такой эффективный инструмент повышения качества архитектуры, как архитектурные конкурсы.
Умер Сергей Бархин
Сегодня в возрасте 82 лет скончался Сергей Бархин, известный прежде всего как театральный художник, но также выпускник МАРХИ, участник «бумажных» конкурсов 1980-х, художник, поэт.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Кирпич как связующее
Исторический комплекс почтамта – телеграфа – телефонной станции на юго-западе Берлина архитекторы GRAFT приспособили под офисы, магазины и рестораны, а также добавили два новых жилых корпуса.
Кирпич и фарфор
Музей Императорской печи в Цзиндэчжэне на юго-востоке Китая в прямом и переносном смысле построен вокруг тысячелетней традиции создания фарфора. Авторы проекта – пекинские архитекторы Studio Zhu-Pei.
Шкаф с культурой
Рассказываем о том, как районная библиотека в позднесоветском здании превратилась в актуальное общественное пространство и центр культурной жизни спального района.
Две школы: о лауреатах «Зодчества» 2020
Главную премию, Хрустальный Дедал, вручили школе Wunderpark Антона Нагавицына, премию Татлин за лучший проект получил кампус ИТМО «Студии 44» Никиты Явейна. Показываем и перечисляем все проекты и постройки, получившие золотые и серебряные знаки, а также дипломы фестиваля Зодчество.
Простор для творчества
Результат сотрудничества европейского заказчика и компании «Архиматика» – бизнес-центр со сложным фасадом, умными планировками и сертификатом BREEAM.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Спит кирпич, и ему снится
Великая московская стена, ограждающая Москву по линии МКАДа, дом-звонница, башня-рудимент, имитация воды и вышивка кирпичом. Представляем проекты-победители первого всероссийского архитектурного Кирпичного конкурса, в которых традиционный материал приобретает новые выразительные качества и смелое концептуальное осмысление.
На три счета
Складной дом Brette складывается на шарнирах и укладывается на платформу грузовика. Он состоит их трех модулей, его разбирают за три часа, площадь при этом увеличивается в три раза. Дом изготовлен в Латвии и уже выдержал один переезд.
Парение свечей
Проект установки памятного знака журналистам, погибшим при исполнении профессионального долга – победившая в конкурсе работа скульптора Бориса Чёрствого, умершего в этом году, и архитекторов Алексея и Натальи Бавыкиных – не слишком типичный для современной Москвы, и поэтому актуальный и важный памятник.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Архитектурная среда и дизайн-2020
Дипломные работы выпускников кафедры «Архитектурная среда и дизайн» Института бизнеса и дизайна: двухдневный туристический маршрут, реновация биологической станции, восстановление реки и интерьер квартиры в Доме Наркомфина.
Изгибы среди деревьев
Корпус визуальных искусств в пенсильванском колледже по проекту Стивена Холла получил криволинейный план, чтобы сберечь 200-летние деревья вокруг.
«Панельный дом для богатых»
Лучшим небоскребом мира за 2018–2020 годы Немецкий музей архитектуры выбрал башни Norra tornen в Стокгольме по проекту OMA: сборный бетонный жилой комплекс, напоминающий своими модульными «кубиками» Habitat’67. Публикуем его и небоскребы-финалисты.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Открытая структура
В Екатеринбурге сдано в эксплуатацию здание штаб-квартиры Русской медной компании, ставшее первым реализованным в России проектом знаменитого британского архитектурного бюро Foster + Partners. Об этой во всех смыслах очень заметной постройке специально для Архи.ру рассказывает автор youtube-канала «Архиблог» Анна Мартовицкая.
Башни «Спутника»
Шесть башен в крупном жилом комплексе рядом с берегом Москвы-реки в самом начале Новорижского шоссе совмещают ответ на целый ряд маркетинговых пожеланий и рамок, предлагая простой ритм и лаконичную форму для домов, которые заказчик предпочел видеть «яркими».
Кружево и кортен
Мастерская LMN Architects построила в Эверетте на северо-западе США пешеходный мост, соединивший оторванные друг от друга городские районы. Сооружение, первоначально задуманное как часть канализационной системы, превратилось в популярное общественное пространство.