Описанные в предыдущем очерке модели, искавшие приемлемую форму организации городской жизни в условиях индустриализации и гиперурбанизации, исходили из сложившегося к тому времени понимания города как застывшей, замкнутой в себе системы. Они если и предусматривали развитие, то лишь относительно небольшое, в ограниченном какими-то рамками пространстве, и лишь количественное, за счет территориальной экспансии (как в американской модели) или за счет наращивания элементов агломерации (в модели города-сада). По сути, такие взгляды не уходили далеко от доиндустриального понимания планирования города как проекта, который завершается в момент завершения его реализации, в то время как город продолжает развитие и после этого. В ситуации, когда города существенно не изменялись веками, такого проекта было достаточно, в новых же условиях успешной моделью могла быть только такая, которая предлагала бы не финализированный проект, но программу развития.
В становлении хорошо известной нам модернистской градостроительной модели, содержащей такую программу, ключевую роль сыграл французский архитектор Тони Гарнье, предложивший в 1904 году концепцию «Промышленного города» [1]. Во время обучения в Школе изящных искусств Гарнье изучал, в том числе, и программный анализ, что, видимо, повлияло на его взгляды. Гарнье впервые предусматривает возможность самостоятельного развития каждой из частей города в зависимости от изменяющихся городских потребностей. В его проекте территория поселения четко разделяется на городской центр, жилую, промышленную, госпитальную зоны. «Каждый из этих главных элементов (фабрики, город, больницы) задуман и отдален от других частей так, что его можно расширять» [2].
Александр Ложкин (выступление на Градостроительном форуме). Фотография предоставлена автором
«Промышленный город» Тони Гарнье, 1904-1917
Гарнье не так известен, как другой француз – Ле Корбюзье. Но именно Тони Гарнье почти за тридцать лет до принятия Афинской хартии предложил принцип функционального зонирования, ставший на многие десятилетия догмой модернистского градостроительства. Корбюзье, несомненно, был знаком с идеями Гарнье и даже опубликовал в 1922 году в своем журнале L'Esprit Nouveau фрагмент из его книги. И именно Корбюзье мы обязаны повсеместному распространению этой идеи.
«Современный город» Ле Кробюзье, 1922
Вдохновленный идеями Гарнье, Бруно Таута [3] и американскими городами с их прямоугольной планировочной сеткой и небоскребами, Ле Корбюзье в опубликованной в 1922 году книге «Современный город» предложил концепцию поселения, состоявшего из двадцати четырех 60-этажных административных зданий, окруженных парком и 12-этажными жилыми домами. Эту модель Корбюзье широко пропагандировал, предлагая её для реконструкции Парижа, Москвы и других городов. Впоследствии он модифицировал её, предложив линейное развитие города [4] и отказавшись от первоначального периметрального жилого блока в пользу более свободного расположения застройки. Его «Лучезарный город» (1930) был зонирован параллельными лентами, образовывавшими зоны тяжелой промышленности, складов, легкой промышленности, рекреационную, жилую, зону гостиниц и посольств, транспортную, деловую и города-спутники с воспитательными сооружениями.
Ле Корбюзье. План Вуазен для Парижа, 1925
Ле Корбюзье. Проект реконструкции Москвы, 1931
«Лучезарный город» Ле Корбюзье, 1930. Иллюстрация с сайта www.studyblue.com
Рассматривая дом, как машину для жилья, функционирующую по заложенной в неё программе, Корбюзье и город рассматривал как механизм, который должен лишь четко осуществлять запрограммированные функции. При этом, к происходящим в городе процессам он относился утилитарно, не учитывая возникающие сложные взаимодействия между ними и генерацию новых городских процессов в результате таких взаимодействий. Как и любая механистическая модель, эта стремилась к упрощению. Лишь со временем стали очевидны негативные последствия подобного упрощения.
«Лучезарный город» так никогда и не был построен, но пропагандируемые Корбюзье идеи были широко распространены и легли в основу многих проектов, в том числе реализуемых в Советском Союзе. Достаточно сравнить план «Современного города» и генплан соцгорода левобережья Новосибирска или сопоставить образный ряд того же «Современного города»с обликом новых советских городов и микрорайонов 1970-х годов.
План «Современного города» Ле Корбюзье (1922) и генеральный план левобережья Новосибирска, 1931. Из кн.: Невзгодин И.В. Архитектура Новосибирска. Новосибирск, 2005. С. 159
Сопоставление образных рядов «Современного города» Ле Корбюзье (1922) и Набережных Челнов (СССР, 1970-е)
Идеи функционального разделения городских территорий были догматизированы в утвержденной в 1933 году IV Международным конгрессом современной архитектуры CIAM Афинской хартии. Документ, принятый на пароходе «Патрис», содержит 111 пунктов, из которых, с учетом последовавших событий, наиболее важными представляются два:
Свободно расположенный в пространстве многоквартирный дом – это единственно целесообразный тип жилища;
Городская территория должна чётко разделяться на функциональные зоны:
жилые массивы;
промышленная (рабочая) территория;
зона отдыха;
транспортная инфраструктура.
Эти принципы начали широко применять в западной градостроительной практике во время послевоенной реконструкции европейских городов. В Советском Союзе они были взяты на вооружение лишь в первой половине1960-х в период хрущевских времен взамен доминировавшей до того времени концепции социалистического расселения, предполагавшей преимущественно строительство рабочих поселков при производствах. Разработанная европейскими архитекторами с социалистическими взглядами, модернистская градостроительная парадигмаказалась почти идеально совместимой с советской квазиплановой системой.
Микрорайон Affenfelsen в Гамбурге, архитектор Фриц Траутвейн, 1969
Фото Дениса Ромодина, http://archigrafo.livejournal.com/341306.html
Идеология тотального нормирования процессов жизнедеятельности и функционального разделения городских территорий в СССР была научно обоснована в первой половине 60-х годов и впоследствии зафиксирована в СНиПах. Однако последствия реализации модернистской градостроительной модели в конце концов оказались негативными и не привели к достижению тех целей, ради которых она разрабатывалась: возникновению удобного для жизни города с гуманной средой, выгодно отличающегося от исторических городов в плане транспортной доступности, комфорта и санитарно-гигиенических показателей. Создание «спальных», «деловых», «промышленных», «рекреационных» районов привело к тому, что каждый из них используется лишь часть дня, а остальное время суток оказывается покинутым обитателями. Следствием монофункциональности стал «захват» криминалитетом окраинных микрорайонов в дневные часы, а деловых центров вечером и ночью, когда они пустуют. Разделение места жительства и мест труда и отдыха привело к увеличению транспортных перемещений горожан. Город превращается в разделенный магистралями архипелаг, жители которого передвигаются от одного «острова» к другому на автомобилях.
Наконец, одним из невидимых, но важных следствий монофункциональности стало ограничение возможности для пересечения разных видов деятельности и, как результат, прекращение генерации новых видов деловой и общественной активности, что является важнейшим смыслом существования города. Но об этом поговорим чуть позже.
Также не к повышению, а к снижению качества городской среды привел и переход от традиционного типа периметральной квартальной застройки к принципу свободного размещения многоквартирных домов в пространстве. Квартал был способом разделения общественных и частных пространств в феодальном и раннекапиталистическом обществе, а стена дома – границей публичного и приватного. Улицы были общедоступными, а дворы приватными территориями. С ростом автомобилизации архитекторы посчитали необходимым отнести линию застройки подальше от шумной и загазованной проезжей части. Улицы стали широкими, дома отделились от дорог газонами и деревьями. Но при этом исчезло разграничение общественных и частных пространств, стало непонятно, какие территории принадлежат домам, а какие городу. «Ничейные» земли оказались заброшены или же оккупированы гаражами, сараями, погребами. Дворы стали общедоступны и небезопасны, и часто «вывернуты» наружу, на улицу детскими и хозяйственными площадками. Отодвинутые от красной линии улицы дома уже не были привлекательны для размещения в их первых этажах магазинов и предприятий обслуживания; улицы перестали быть общественными пространствами, постепенно окончательно превращаясь в автодороги. Лишенные пешеходов, они стали небезопасны в криминальном отношении.
С «возвращением» капитализма огромные «ничейные» пространства в российских городах заняли киоски, автостоянки, торговые павильоны и рынки. Дома начали огораживаться от посторонних шлагбаумами и заборами, с помощью которых жители пытались обозначить «свою» территорию. Возникает крайне неприятная, враждебная к «чужакам» среда, провоцирующая чувство неравенства у людей.
На западе подобные районы постепенно превратились в маргинализированные гетто. Первоначально в них заселялись молодые, вполне успешные яппи, для которых новостройка на окраине была первым собственным жильём. Но, если они были успешны, то весьма скоро меняли такое жильё на более престижное, уступая своё место менее успешным гражданам. Именно оттого пригороды Парижа и Лондона стали прибежищем для выходцев из арабских и африканских стран и местом высокой социальной напряженности.
Архитекторы планировали города и новые районы исходя из своих композиционных предпочтений, как художники. Но эти новые районы, выглядящие идеальной утопией на макетах, обернулись неблагоприятными условиями обитания для их жителей, несопоставимыми по качеству с историческими районами, которые они должны были заменить. В 1970-х годах в разных странах мира начинается снос построенных незадолго до этого микрорайонов и жилых комплексов.
Северо-Чемской жилмассив в Новосибирске, фото с макета.
Северо-Чемской жилмассив в Новосибирске, фото с сайта nskstreets.narod.ru
Северо-Чемской жилмассив в Новосибирске, фото с сайта nskstreets.narod.ru
Северо-Чемскойжилмассив в Новосибирске, фото с сайта nskstreets.narod.ru
(Продолжение следует)
[1] Окончательно концепция была сформулирована Т.Гарнье в книге «Промышленный город» (Une cité industrielle), опубликованной в 1917 году.
[2] Garnier, Tony. Une cité industrielle. Etude pour la construction des villes. Paris, 1917; 2nd edn, 1932. Цит. по: Фремптон К. Современная архитектура: Критический взгляд на историю развития. М., 1990. С. 148.
[3] Бруно Таут предложил в 1919-1920 годах утопическую модель аграрного поселения, в котором предназначенные для определенных групп населения (посвященных, художников и детей) жилые районы группировались вокруг городского ядра – «короны города».
[4] Идея «Линейного города» была впервые предложена еще в 1859 году испанским инженером Ильдефонсо Серда в плане реконструкции Барселоны и творчески развита Иваном Леонидовым и Николаем Милютиным в 1930 году.
Очерк 8. Рамки традиции (продолжение)
Очередной очерк Александра Ложкина продолжает тему того, можно ли сочетать традиции и новации в современном городе.
Очерк 7. Рамки традиции
Очередной очерк Александра Ложкина о том, можно ли сочетать традиции и новации в современном городе.
Очерк 6. Поиски будущего в прошлом
Продолжаем публикацию «Очерков о городской среде» Александра Ложкина. Сегодня о том, можно ли создать новый город, копируя старый.
Очерк 5. Город как организм
О протестах против Афинской хартии, рейтинге городов и принципах нового урбанизма. Продолжаем публиковать серию «Очерков о городской среде» Александра Ложкина.
Очерк 1. В поисках качества городской среды
Начинаем публикацию серии «Очерков о городской среде» Александра Ложкина, основанную на цикле авторских лекций «Современные концепции формирования архитектурной среды».
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Tarkett: инновации, экспертиза и инструменты для архитекторов...
В современной архитектуре и дизайне выбор напольных покрытий выходит далеко за рамки эстетики. Сегодня это комплексное решение, объединяющее дизайн, функциональность, заботу о здоровье людей и экологическую ответственность. Tarkett, мировой лидер в производстве напольных покрытий с 1886 года, предлагает профессионалам именно такой подход: продукция компании – это продуманная система, способная трансформировать пространство, повышать его безопасность и комфорт.
Моллированное стекло в архитектуре: формы и возможности
Моллированное стекло позволяет не только реализовать сложную геометрию фасадной оболочки: плавные закругления могут влиять на распределение ветровых нагрузок. Рассмотрим возможности технологии на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Дары аквакультуры
Китайская студия BENTU Design разработала отделочные панели из ила рыбоводческих прудов. Основа материала – прудовый ил, который перерабатывают в геополимерный материал без высокотемпературного обжига.
Динамичный фасад: игра света с нержавеющей сталью
Нержавеющая сталь – один из немногих фасадных материалов, который может менять восприятие объёма за счет эффектов отражения и игры со светом. Это материал с сильной собственной эстетикой, но чтобы его потенциал реализовался, а не обернулся проблемами на этапе эксплуатации, важно понимать технологические особенности – от выбора марки стали и обработки поверхности до конструктива крепления.
Собрать, утеплить, разобрать
Мастерская CO Adaptive разработала The Block – модульную систему из списанной древесины с уже встроенной изоляцией, которая ставится изнутри здания и создаёт дополнительный теплоизоляционный контур.
Лава и мониторы
Итальянские дизайнеры Matteo Thun & Partners разработали коллекцию «вулканической» интерьерной плитки. В её основе – обрезки плит из лавового камня с вулкана Этна.
Чашка Петри
Для сотрудников и посетителей ОЭЗ «Технополис Москва» в Алабушево открылся Сквер фармацевтики, спроектированный бюро 8 LINES и АФА. Сад с гладью водоема ограничивает кольцо с медитативной подсветкой и оросительной системой, а ландшафтные композиции перемежаются с малыми архитектурными формами – сочетание всех этих элементов напоминает чашку Петри, которую ученый рассматривает под микроскопом.
Пористая программа
Здание Центра досуга трудящихся в Хайкоу использует муссонные ветра для вентиляции, а дождевую воду – для полива висячих садов. Авторы проекта – Проектно-исследовательский институт зеленой архитектуры в составе китайской компании CADG.
Расщепление света
Бюро Le Atelier создало шоурум для производителя лакокрасочных материалов TALATU как антитезу типичным шоурумам. Демонстрация ассортимента здесь происходит опосредованно, а сами образцы становятся составными элементами общей дизайнерской концепции, скорее подходящей научной лаборатории, чем представительству компании.
Неожиданная прямоугольность
Представлен проект концертного зала с репетиционной и учебной базой для Молодежного оркестра Абу-Даби. Это одна из последних работ Фрэнка Гери.
Два города, два сада
Усадебные сады Екатеринбурга и многонациональные слободы Астрахани стали отправной точкой для двух проектов благоустройства Бюро А4. В одном случае исторический контекст подсказал характер прогулочных маршрутов и озеленения, в другом – саму структуру двора.
Как к себе домой
Придумывая концепцию благоустройства для жилого комплекса в Тюмени архитекторы бюро «ВЕЩЬ!» вдохновились его названием – «Домашний». Дворы превратились в интерпретацию гостиной, кухни, игровой или балкона, а общий бульвар стал коридором, который соединил все «комнаты». Идею поддерживают огород в виде разделочной доски, огромная мебель на детских площадках, «ковер» из мощения, люстры и другие оригинальные МАФы.
Застывшее движение
Клубный дом «Пушкарев, 12» по проекту GAFA Architects имеет все шансы стать новой городской достопримечательностью благодаря необычному фасаду. Волнообразная оболочка из глазурованной керамики делает здание похожим то ли на шкатулку, то ли на застывший театральный занавес, то ли на арт-объект.
Фрачная пара с гвоздикой
На прошлой неделе Анатолий Борисов и Borisov Architects презентовали новое пространство своего офиса. Он расположен в здании начала XX века с кирпичной кладкой стен и сдвоенными арочными окнами – а решен подчеркнуто графично: белый, черный, серый. С небольшими, но зато очень яркими, красными акцентами.
Готовая декорация
В поселке Сосново недалеко от Санкт-Петербурга есть место, где каждый может ощутить себя либо путешественником во времени, либо участником съемок исторического фильма. В кафе, созданном Анастасией Постниковой и ее командой из pad-bureau, царит волшебная атмосфера, из которой совсем не хочется уходить.
Королевство бензоколонок
Осталось два дня, сегодня и завтра, чтобы зайти на выставку АЗС во Флигеле-Руине Музея архитектуры. Это уверенно, подробно, но и живо сделанная экспозиция-исследование истории – в равной мере дизайна, архитектуры и собственно предмета. Керосинки, маслораздаточные колонки... и, собственно, станции. Автомобильно-топливная культура, преимущественно, XX века.
Стояние на «бумаге»
В Музее архитектуры открылась вторая итерация выставки «Бумажная архитектура» – подготовленная куратором, экспозиционным дизайнером и «главным архивариусом» движения Юрием Аввакумовым. Это большое, важное начинание и великое движение. Набор работ свежий, малоизвестный широкому кругу любителей, красивый в совершенно разном смысле... Но самое любопытное – насколько увиденное цепляется на актуальные темы современности. Как будто в свои 1980-е – они всё уже знали. Хотя, может, так и есть?
CITYZEN в Покровском-Стрешневе
Офисный комплекс CITYZEN от MR – новая работа архитектурного бюро UNK – часть масштабного редевелопмента территории у метро «Тушинская». К созданию архитектурной айдентики проектировщики подошли нестандартно, найдя сквозной пластический мотив буквально под землей, на которой расположено здание
Руководитель "Студии 44" Никита Явейн в интервью "Деловому Петербургу" рассказал, почему в Конюшенном ведомстве уместны ресторанная и общественная функции, почему в бывших культовых сооружениях возможны театры и другие развлекательные форматы и как получилось, что Петербургу при богатом историческом центре не хватает комфортной среды.
«Живой ландшафт» жилья
Лучшим зданием Великобритании 2026 года назван муниципальный ЖК Lion Green Road в лондонском округе Кройдон, спроектированный Mary Duggan Architects при участии Ruff Architects.
Киберсвобода на Киберэтаже
Проект Киберэтажа в квартале Lucky от бюро VOX Architects – эксперимент по созданию рабочей среды, чей комфорт, эстетика и функциональная гибкость выводят понятие «офис» на принципиально иной уровень.
Architecture MasterPrize 2026
Среди победителей международной премии Architecture MasterPrize (AMP) в этом году нет российских бюро, но пять реализованных проектов удостоились почетных упоминаний – коротко рассказываем обо всех. DA Bureau отметилось не только проектом, но и попаданием в короткий список претендентов на звание «бюро года».
Баланс безумия и расчета
В Питере появилось новая дизайнерская достопримечательность, чьи компактные размеры никак не умаляют ее ценности. Интерьер шоурум-десерт-бутика mochiland, созданный дизайнером Арианной Микой, демонстрирует идеально найденный баланс безумия и расчета.
Не только K-Pop: архитектура корейских кафе. III. Кофейня...
Продолжаем путешествие по кофейням Южной Кореи. В стране с исключительно высокой концентрацией кафе многие из них неожиданно стали полигоном идей для молодых архитекторов. В третьей, завершающей, части рассказываем о проектах, предлагающих посетителю поучаствовать в архитектурном эксперименте.
Именем камня и дерева
В концепции клубного дома «Робин» для центра Москвы архитектурное бюро СИВИЛ соединило два мотива, используя современные материалы и формы: деревянное зодчество Русского Севера и псковские белокаменные постройки.
Память льда
В следующем году в Салехарде планируют начать строительство Центра истории и развития Арктики «Аркториум». Проект, разработанный «Бюро Битус», вдохновлен льдом как «природным архивом», сохраняющим следы различных эпох. Историю Арктики раскрывает экспозиция от Lorem Ipsum Corp, которая разворачивается в пяти павильонах. Чтобы в здание можно было зайти с уровня земли, вместо свай, характерных для строительства в условиях вечной мерзлоты, инженеры разработали систему круглогодичной термостабилизации грунта.
25 августа объявили итоги конкурса на небоскреб в «русском стиле», который проводил тг-канал «Небоскребы» по заказу ГК «Стратегия Развития». Месяцем позже, 2 октября, состоялась церемония награждения победителей в ММДЦ «Москва-Сити».
Живительный вдох
Бюро Snøhetta трансформировало старое здание компании Laerdal Medical в норвежском Ставангере в экологичный и удобный живой офис, сохранив или повторно использовав все что можно.
Коттеджный флер
Бюро Le Atelier выступило разработчиком дизайнерского оформления для нового формата кафе all-day dining, которое создало два пространства для сети ABC: одно в Санкт-Петербурге, второе – в Подмосковье на Новой Риге. Расположение за городом позволило использовать кантри-стилистику в ее облегченном варианте.
Цумтор. Идеальные дни
Вим Вендерс снял документальный фильм «Изнутри наружу: архитектура Петера Цумтора», который предлагает зрителю на два часа погрузиться в мир архитектуры в киноформате 3D. Это путешествие, в котором здания предлагается не столько рассматривать, сколько переживать.
Звезды Московского зоопарка
В Московском зоопарке появилась «Аллея звезд» – 75-метровый барельеф из цветного архитектурного фотобетона по проекту Евгения Леонова, бюро «Архип». На 10 панно изображены любимцы публики: манул, белый медведь, панда и другие герои. Для формирования рельефа, который для многих посетителей оказался тактильно притягательным, использовали 3D-принтер, зеленый мраморный песок в бетонной смеси и шлифовку. Изначально задумывался также оптический эффект движения фигур.
30-летие «Золотой капители»
В начале октября в Новосибирске прошли мероприятия 30-го, юбилейного национального независимого архитектурного рейтинга «Золотая капитель». Как и все предыдущие десятилетия, финал конкурса включал презентации проектов-финалистов, объявление лауреатов и обладателя Гран-при.
Эклектика как модель пространства
Образовательный комплекс в московском районе Коммунарка объединяет школу и детский сад, в совокупности рассчитанные на 1700 детей. Чтобы уйти от крупного масштаба, бюро ГОРОЖАНЕ/ CITIZENSTUDIO организовало учебные пространства в три луча, каждый из которых оформлен одинаковыми материалами, но в индивидуальной манере. Корпуса объединяет центральное ядро, снаружи напоминающее старинный киноаппарат – на «экране» действительно демонстрируют фильмы как для учеников, так и для жителей района. И это не единственное решение, соединяющее школу с жилой средой.
