Очерк 9. Регламент. Феномен Остоженки

Продолжаем публикацию «Очерков о городской среде» Александра Ложкина.

author pht

Автор текста:
Александр Ложкин

mainImg
Регламенты, городские коды – это инструменты, привычные для использования архитекторами всего мира, но только не в России. Норма, при которой правила игры на городской территории устанавливаются заранее и не меняются по её ходу, начала внедряться в практику в Европе и Северной Америке еще в XIX – начале ХХ века. К настоящему времени, достигло невиданных вершин, с одной стороны, умение городских планировщиков описать словами и цифрами характеристики практически любого архитектурного решения  через предельные параметры застройки для включения их в регламенты; с другой стороны, архитекторы также натренировались в мастерстве использовать по максимуму предоставленные  рамки. Результат любого градостроительного конкурса тут же описывается в виде «конверта застройки» и, даже если архитектор проекта меняется или к реализации привлекаются разные архитектурные бюро, одобренное жюри объемно-планировочного  решение сохраняется. В разных городах регламенты устанавливают более и менее жесткие, в Соединенных Штатах всё шире используют smart codes, гибко привязывающие характеристики застройки к местоположению земельного участка в городе.
zooming
Проект реконструкции района Потсдамер плац в Берлине – пример того, как регламенты застройки были установлены на основе проекта, победившего в архитектурно-градостроительном конкурсе. В результате построенные разными архитекторами в разных стилистических манерах здания составляют, тем не менее, единый архитектурный ансамбль. Иллюстрация из архива Александра Ложкина
Александр Ложкин. Фотография: vseont72.ru

Что же касается нашей страны, то регламент для наших архитекторов остается чем-то непонятным, неприятным и сковывающим рамки фантазии. Естественно, архитекторов поддерживают девелоперы, которым регламенты ограничивают размер получаемой прибыли. Хотя место регламентов в системе градостроительного регулирования и определено градостроительным кодексом России, но практически во всех городах они написаны так, что де-факто ничего не регулируют. Так нам проще, мы привыкли не устанавливать правила заранее, а согласовывать их уже в процессе работы с теми, кто сидит «на кормлении».

Из республик бывшего Советского Союза сегодня привычную для европейцев систему градостроительного регулирования внедрила в свою практику лишь Прибалтика. Вернее, там попросту восстановили положения своих строительных уставов досоветского периода. Так, Рига вернулась к простому регламенту начала ХХ века, согласно которому здание не может быть выше ширины улицы, на котором оно стоит – это позволяет создать гуманную, сомасштабную человеку застройку.
Новое здание в Риге. Фотография Александра Ложкина

Удивительно, но в России, притом, что с современными принципами градостроительной регламентации мало кто из проектировщиков знаком, именно архитекторы стали инициаторами первых проектов, разрабатываемых в заранее заданных пространственных рамках. Пожалуй, самый известный из примеров – реконструкция Остоженки по инициативе и в соответствии с градостроительной концепцией Александра Скокана, Андрея Гнездилова и Раиса Баишева.
Крыши Остоженки. Фотография из журнала Проект Россия

Район Остоженки, как известно, весь советский период оставался территорией, где новое строительство вообще не велось. Связано это было с тем, что по сталинскому плану реконструкции Москвы вместо узкой и кривой Остоженки должен был быть проложен широченный проспект, идущий от Парка Горького к Дворцу Советов, застроенный парадными ансамблями, а всю низкорослую застройку остоженских переулков планировалось снести. Это решение транслировалось из генплана в генплан, но сил провести масштабное расселение и снос не было даже у могучего советского государства.
По плану реконструкции Москвы 1935 года район Остоженки и Пречистенки должен был быть снесен. Иллюстрация с сайта http://ru-sovarch.livejournal.com

Так и получилось, что в этом районе не появились ни сталинские высотки, ни брежневские дома из розового кирпича. В 1980-х от идеи проспекта, наконец, отказались и решили построить в этом районе дома для управления делами Совета Министров СССР. Проектировать попросили Московский архитектурный институт, где была собрана команда, ставшая позднее бюро «Остоженка». Проект, который они разработали, сильно отличался от традиционных для той поры проектов детальной планировки, он базировался на модных в то время идеях «средового подхода», которые до этого момента почти не находили реализации в реальных градостроительных работах, оставаясь уделом блистательных теоретиков. Концептуально проект был удивительно схож с разрабатывавшимся примерно в то же время мастер-планом Берлина Ханса Штимана. Архитекторы, по словам Александра Скокана, поставили задачей восстановление исторической городской среды, понимая под этим не реставрацию особняков или строительство новых объектов похожих габаритов, а именно восстановление градостроительной ткани района [1]. Хотя, по советской традиции, никакие регламенты формально не устанавливались, проекты застройки первое время согласовывались с «Остоженкой» и общие принципы проекта, предусматривавшие застройку не выше существующих зданий, соблюдались.
zooming
Фотография Александра Ложкина
zooming
Фотография Александра Ложкина
В переулках Остоженки иногда трудно определить, где старые дома, а где новые. Фотография Александра Ложкина

С начала 2000-х в районе стали появляться здания, построенные отличными московскими архитекторами – Сергеем Скуратовым, Юрием Григоряном. В какой-то момент здесь действительно возникла уникальная для Москвы среда, когда исторические дома мирно соседствовали с современными постройками.
Дом в Молочном переулке бюро «Меганом». Фотография Александра Ложкина
Дом в Бутиковском переулке Сергея Скуратова. Фотография Александра Ложкина
Cooper House Сергея Скуратова. Фотография Александра Ложкина
«Стеклянный дом» бюро «Меганом». Фотография Александра Ложкина

Но высокое  качество среды плюс близость района к Кремлю сыграли с Остоженкой злую шутку: район стал чрезвычайно престижным и цена недвижимости в нем быстро взлетела до заоблачных вершин. И, тем самым, заинтересовал ведущих московских застройщиков, которые до той поры не проявляли интереса к более чем скромным по масштабам и затратным по сносу и расселению девелоперским проектам в этом старом уголке Москвы. Получилось, что деликатный подход к сохранению среды при улучшении её качества многократно поднял капитализацию недвижимости здесь, но возникшая инвестиционная гиперактивность не пошла территории на пользу. Поскольку высотные ограничения не были зафиксированы в юридически обязательных документах, их соблюдение контролировалось только в ручном режиме, при согласовании проектов. И, как это водится, всеми правдами и неправдами застройщики стали пытаться повысить этажность, увеличив выход продаваемых площадей. Первым возвысилось над соседями здание Школы Галины Вишневской, а сейчас таких «выпятившихся» домов можно насчитать уже десяток, правда «высоток» пока так и не появилось. Второе негативное последствие «инвестиционного бума» заключается в том, что квартиры начали покупать не для того, чтобы в них жить, а в первую очередь с целью вложения денег в стремительно дорожающую недвижимость. Из района начали исчезать жители, сегодня в нем гораздо больше охранников, чем пешеходов. Социальными аспектами проекта никто вовремя не озаботился, да и опыта социального проектирования территорий в России пока нет. Наконец, ради получения прибыли здесь стали сносить не только ветхие дома, но и исторические здания, собственно и сформировавшие среду Остоженки.

В итоге Остоженка сегодня уничтожат сама себя. Из опыта ее развития можно сделать несколько важных выводов. Первый заключатся в том, что регламенты работают лишь в том случае, когда они юридически обязательны. Вся правовая база для этого есть, о ней мы поговорим чуть позже. Если же ограничения устанавливаются всего лишь как благое пожелание, всегда найдутся желающие их нарушить. Второй вывод: недостаточно нормировать лишь собственно параметры зданий, нужно формировать социально разнообразную среду, используя для этого, в том числе, и регламенты, и нормативы градостроительного проектирования. Необходимо также юридически защитить наиболее ценные здания от возможного сноса.


[1] Анна Мартовицкая. Александр Скокан: «Архитектурное сооружение всегда вырастает из места» // archi.ru, 2.04.2012. URL: http://archi.ru/russia/news_current.html?nid=40098


16 Апреля 2013

author pht

Автор текста:

Александр Ложкин
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: Александр Ложкин. Очерки о городской среде

Очерк 5. Город как организм
О протестах против Афинской хартии, рейтинге городов и принципах нового урбанизма. Продолжаем публиковать серию «Очерков о городской среде» Александра Ложкина.

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Зеленый холм у Потамака
Пристройка, расширившая Кеннеди-центр в Вашингтоне, почти полностью спрятана в зеленом холме. Она выстраивает задуманную в 1960-е связь центра с рекой и не закрывает никаких видов.
Дом молодежи
Реконструкция Дома молодежи на Фрунзенской, анонсированная год назад, получила АГР Москомархитектуры. Проект предполагает строительство нового здания между МДМ и парком Трубецких.
Двенадцать формул
Два московских учебных заведения показывают в открытых мастерских Баухауза проект, посвященный общественным пространствам. Методы спекулятивного дизайна и «сенсорная урбанистика» помогли поставить правильные вопросы и получить серьезные выводы.
Рем Колхас: взгляд в поля
Что Если Деревню Продолжат Благоустраивать Без Архитекторов? Владимир Белоголовский посетил открытие новой провокационной выставки Рема Колхаса “Countryside, The Future” в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
Умер Иона Фридман
Архитектор-теоретик, озвучивший в конце 1950-х идею мобильной, саморазвивающейся силами жителей и изменяемой архитектуры – своего рода пространственной сети, приподнятой над традиционным городом и способной охватить весь мир.
Степан Липгарт: «Гнуть свою линию – это правильно»
Потомок немецких промышленников, «сын Иофана», архитектор – о том, как изучение ордерной архитектуры закаляет волю, и как силами нескольких человек проектировать жилые комплексы в центре Петербурга. А также: Дед Мороз в сталинской высотке, арка в космос, живопись маньеризма и дворцы Парижа – в интервью Степана Липгарта.
Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.