Микрорайон Холфилд. Фоторепортаж

Весенняя прогулка по Холфилд-эстейт, лондонскому шедевру королей модернизма Бертольда Любеткина и Дениса Ласдена.

08 Апреля 2013

Объект

Наследие

Холфилд (Hallfield Estate) спроектировало в 1947 знаменитое архитектурное бюро «Тектон» ― Бертольд Любеткин, Денис Ласден и Карл Людвиг Франк. Год спустя «Тектон» распался, и жилой массив построил в 1951–1958 один из авторов, Ласден, совместно с Линдси Дрейк.

zooming — Микрорайон Холфилд. Фото © Артём Дежурко

Холфилд ― это микрорайон из 14 домов-пластин. Он находится почти в центре Лондона, около Паддингтонского вокзала. Дома расположены регулярной сеткой, под прямым углом друг к другу. Площадка под ними выровнена и привязана к нижней точке рельефа, так что улицы, окружающие Холфилд, почти со всех сторон выше уровня подъездов. Получается, что массив расположен в искусственной котловине.

Микрорайон производит впечатление хитро срифмованного стихотворения или музыкального отрывка с секвенциями. Тут два типа домов: в продольном направлении стоят длинные и высокие десятиэтажные здания, в поперечном ― шестиэтажные. Все продольные дома похожи между собой, и все поперечные ― друг на друга. У каждого корпуса два разных фасада, но все фасады, которые смотрят в одну сторону, одинаковы. Таким образом, здесь четыре вида фасадов, где по-разному разыграна одна тема ― шахматное расположение проемов и опор.

Хотя дома стоят, как уже сказано, по сетке, не все ее ячейки заняты. Ритм построек свободный и прерывистый. У района есть «начало» ― одноэтажная ротонда прачечной, где сейчас находится офис местной администрации, ― и «конец» ― здание школы и детского сада, о котором речь впереди.

Подъезды везде открытые, и в квартиры заходишь с галерей, которые расположены на северных фасадах (точнее ― на северо-западных и северо-восточных). Внутренних коридоров между квартирами нет, но в самих квартирах есть длинные коридоры. Вообще, квартиры здесь очень похожи на квартиры в советских панельных домах, только покрупнее, и ревнители рациональных планировок вряд ли отнесутся к ним благосклонно.

Эти дома чутко реагируют на солнце, как растения. У всех домов северные фасады ― холодные, белые, а южные ― теплые, кирпичные. На северные фасады выходят окна кухонь и ванных, на южные ― окна жилых комнат, причем в продольных, десятиэтажных домах эти окна опускаются до пола. В поперечных домах на юго-восточных фасадах расположены балконы, повернувшиеся к югу, как головки цветов. И только у одного поперечного дома ― Вустер-хауса (Worcester House) ― балконы смотрят в обратную сторону, потому что этот дом стоит в южном углу двора. Будь у него такие же балконы, как у остальных, они бы смотрели на близкий и темный фасад соседнего здания; поэтому здесь балконы развернулись и выходят на широкий двор.

Растительная метафора не мной придумана: ей охотно пользуются и авторы Холфилда. Известен рисунок Линдси Дрейк и Дениса Ласдена, на котором план Холфилдской школы (о которой речь впереди) превращен в изображение цветущей ветки, где галереям и павильонам соответствуют стебли, листья, цветок и гроздь плодов.

Эта архитектура богата избыточными деталями, в которых обнаруживается сильное сходство с декоративным искусством и мебелью 1950-х годов. Всюду натыкаешься на линии сложной кривизны: тут бортик лестницы в форме бумеранга, там опора, овальная в сечении. Углы продольных домов опираются на колонны, чья форма так сложна, что, вместо описания, лучше назвать их скульптурами. В середине продольных домов, строго по оси северного фасада, розовая стена, разделяющая марши открытой лестницы, сужается кверху и книзу и, благодаря выемке перил, на срезе напоминает турнирное копье. Видно, что архитекторы наслаждались рисованием этих мелочей.

Жильцы района поддерживают его в образцовом порядке. Дворы заботливо возделаны и выглядят как парк в чьем-нибудь поместье. Кажется, на средства жильцов недавно был проведен ремонт под руководством мастерской David Miller Architects, во время которого домам поновили фасады и заменили все окна и двери. Кое-где работы на фасадах еще продолжаются.

Но в уютные дворы чужой человек не может войти. Они огорожены высокими решетками, которые очень мешают съемке, да и праздному прохожему раздражают взгляд, мешая воспринять Холфилд как чистую архитектурную поэму. Судя по всему, решетки появились давно. Их можно видеть на старых фотографиях из коллекции Института Курто, которые на глаз, по автомобилям и высоте деревьев, к настоящему времени сильно подросших, можно датировать приблизительно серединой 1960-х годов.

Немного нарушает гармонию этой архитектуры длинное двухэтажное здание клиники, построенное, судя по стилю, в те же 60-е годы. Само по себе оно неплохо смотрится, но заслоняет эффектный вид из глубины двора на районную школу. Школьный актовый зал, высокий и сильно выступающий павильон, расположен строго на оси двора и смотрит в него глухой выпуклой белой стеной. Она, вероятно, раньше эффектно выглядела издали, обрамленная двумя одинаковыми фасадами домов-пластин. Но сейчас двор замкнула больница, и фасад школы выходит на узкий внутриквартальный проезд.

Школа ― это то, что здесь называют primary school. В одной ее части ― детский сад, в другой ― классы для младших школьников. Ласден спроектировал ее позже, чем жилые дома, уже без участия Любеткина. Это знаменитое здание, шедевр из шедевров. Параболические очертания плана, капризное разнообразие фасадов, павильоны, галереи и навесы со световыми люками ― чуть ли не все приемы классического модернизма здесь собраны и предъявлены в ослепительном разнообразии.

Но я не увидел ее. В Лондоне принято окружать школы и детские сады очень высоким, гораздо выше человеческого роста, и почти непрозрачным забором. Школы почти незаметны в городе и только на переменах выдают себя яростным визгом резвящихся детей, от которого закладывает уши. Я обошел по периметру участок школы, жадно заглядывая в каждую щель, но так и не увидел запретный мир детства. За оградой низкие павильоны тонули в густых зарослях.

08 Апреля 2013

Автор текста:

Артем Дежурко

Похожие статьи