Сергей Кузнецов: «Главный интерес города – это комфортная среда обитания»

Колонка главного архитектора: о парке «Зарядье», плагиате в архитектуре, доступном жилье, Москва-сити и долгострое, а также перспективах освоения территорий МКЖД.

mainImg
Продолжаем задавать главному архитектору Москвы вопросы, интересующие наших читателей. В этом интервью мы обсудили с Сергеем Кузнецовым итоги конкурса на парк Зарядье, а также темы, предложенные Евгением Дрожжиным, Иваном Лебедевыми и Виталием Ананченко.
zooming
Фотография предоставлена PR Москомархитектуры

Архи.ру:
– Сергей Олегович, самой обсуждаемой темой этой недели, безусловно, стали итоги международного конкурса на проект парка «Зарядье», жюри которого Вы возглавляли. Расскажите, пожалуйста, насколько единодушным было решение жюри присудить победу команде Diller Scofidio + Renfro?

Сергей Кузнецов:
– Американские архитекторы победили с очень небольшим перевесом голосов. Могу сказать, что они сразу вошли в число фаворитов конкурса, но у них были очень серьезные соперники – консорциум ТПО «Резерв» + Maxwan + Latz Partners. Эти две команды существенно опередили других своих соперников по финалу – это стало понятно еще в первый день работы жюри, когда мы только приступили к отбору трех лучших концепций из шести представленных. Вот третье место вызвало у нас очень долгие споры. Мы переголосовывали несколько раз – помимо MVRDV на «бронзу» всерьез претендовала команда Turenspace. По итогам двух переголосований эти команды набрали одинаковое количество голосов, и фактически судьба третьего места решилась лишь после того, как в силу вступило правило о том, что при нескольких безрезультатных переголосованиях председатель жюри может лично отдать одной из команд решающий голос. Я решил, что это будет MVRDV, в том числе и потому, не скрою, что это голландско-российская команда, в которой активное участие принимали наши коллеги из бюро «Атриум».

– В чем, на Ваш взгляд, главное преимущество проекта, предложенного бюро Diller Scofidio + Renfro?

– Мы выбрали эту концепцию потому, что она максимально плотно упакована т.н. «городскими чудесами» – проект предусматривает очень интересные эксперименты с искусственным климатом и создание максимально разнообразных сценариев проведения досуга в этом в общем-то не очень большом по площади парке. Кроме того, американские архитекторы продумали, как можно задействовать не только Москворецкую набережную, но и Москворецкий мост – последнее, кстати, не было предусмотрено конкурсным заданием, но оказалось очень интересным предложением.

– Многие из «городских чудес» кажутся очень рискованными и, мягко говоря, дорогими в экусплуатации…

– Да, по сумме рисков, оцененных экспертами, проект Diller Scofidio + Renfro однозначно лидировал. Но риски иллюстрируют инновативность проекта, и мы подумали, что лучший парк Москвы, призванный увенчать пирамиду всех общественных пространств российской столицы, должен быть очень ярким. Это больший вызов, который мы готовы принять. Для этого будет сформирована серьезная проектная команда, в которую мы планируем пригласить и других финалистов конкурса, и некоторых из членов его жюри. Надеюсь, работу над проектом по созданию парка «Зарядье» в этой «сборной» продолжит и Владимир Плоткин – автор очень качественной и по-настоящему элегантной концепции. Должен признаться, я очень горжусь тем, что команда, возглавляемая российским бюро, смогла выступить в международном конкурсе на столь высоком уровне.

– Не секрет, что жюри очень высоко оценило то, как в проекте ТПО «Резерв» решена связь парка с набережной. Возможно ли использование каких-то элементов российского проекта в итоговой концепции парка?

– В этом предложении заложен определенный риск, т.к. набережная является историческим местом, но жюри действительно рекомендовало тщательно изучить этот раздел проекта ТПО «Резерв» и, что называется, взять его на заметку. Но, повторюсь, сначала его нужно проверить на предмет возможной регуляции вопросов охраны и технический аспект самого решения. Именно поэтому нам в команде, работающей над проектом, так хотелось бы видеть Владимира Плоткина.

– После конкурса на проект торгового комплекса на Хорошевском шоссе наши читатели обвинили в плагиате Вашего коллегу Алексея Воронцова, который предложил для этого ТЦ фасад, невероятно напоминающий фасад музея в Алезии Бернара Чуми, построенного недавно на востоке Франции. Считаете ли Вы, что в данном случае мы имеем именно случай плагиата? Если да, то каково Ваше мнение по этой теме? 

– Я точно знаю, что лично Алексей Ростиславович архитектурой давно не занимается, и мастерская хоть и называется его именем, но проектируют в ней совсем другие люди, так что если и спрашивать о заимствованиях, то с них. Но поскольку проект мастерской Алексея Воронцова не выиграл конкурс и даже не вошел в число условных финалистов, то есть не стал одним из тех проектов, которые жюри рассматривало наиболее пристально, то я бы вообще не стал задним числом заострять внимание на его архитектурных качествах. Они – на совести авторов.

– И все же считаете ли Вы актуальной тему плагиата для современной российской архитектуры? Как, на Ваш взгляд, отличить плагиат от развития автором существующего художественного приема?

– Архитектура – это та сфера творчества, в которой те или иные приемы и мотивы постоянно повторяются, воспроизводятся и компилируются. Если угодно, зодчество началось с компиляции, когда человек впервые попытался воспроизвести в качестве декора листья растений, рисунок камня, пластику ствола дерева и т.д. Со временем эта «база», конечно, существенно разрослась, и каждое поколение архитекторов продолжает дополнять ее своими вкладами, но их креативность основана в первую очередь именно на широких знаниях, на том, что сегодня принято называть «насмотренностью».

Грань между переосмыслением известного приема и плагиатом действительно очень тонка, и, если честно, я стараюсь в принципе не участвовать в подобных дискуссиях, потому что всегда найдется человек, который напомнит, что «идеи носятся в воздухе» и еще один, который на многих исторических примерах докажет, что все приемы рано или поздно выходят в тираж, – и каждый из них будет прав. Это суть развития архитектуры, и каждый из нас вкладывается в этот процесс в соответствии с тем, что ему велят его профессиональная совесть и творческое кредо. Я верю в то, что жизнь справедлива и сама рассудит, насколько ценными с точки зрения настоящего и будущего являются эти вклады.

– В начале октября глава московского стройкомплекса Марат Хуснуллин заявил, что на его взгляд «стратегически неправильно строить в Москве доступное жилье», объяснив это тем, что именно высокая стоимость жилья является «ограничивающим фактором миграции в столицу». Можете ли Вы прокомментировать это высказывание? Нужна ли, на Ваш взгляд, городу программа доступного жилья и будет ли она реализована?

– Честно говоря, я сам эту фразу не слышал и контекста, в котором она была произнесена, не знаю, поэтому не хотел бы ее комментировать. Тем более что сам Марат Шакирзянович потом говорил мне, что был неправильно понят журналистами. Могу сказать одно: в тех заданиях, которые он дает нам как своим подчиненным, на первом месте всегда стоят интересы города и людей. А интерес города и тех, кто в нем живет и работает, – это, прежде всего, комфортная среда обитания. Стоимость, а значит и доступность этой среды все равно так или иначе регулируются рынком и, по большому счету, не зависят ни от чьих высказываний. Есть рынок, есть стоимость работ, сетей и земли, и сделать при всех этих вводных стройку бесплатной – нельзя. Коммунизм у нас уже был, и, надеюсь, еще все помнят о том, к чему это привело. 

При этом сегмент бюджетного жилья в структуре новостроек Москвы довольно велик, и город продолжает выполнять взятые на себя обязательства по его реализации. Вопрос, который меня как главного архитектора в связи с этим больше волнует, лежит в плоскости качества, а не доступности или недоступности этого жилья. Я глубоко убежден в том, что малопривлекательное жилье, хоть и доступное, для города и его жителей, скорее, вредно, чем наоборот. Собственно, на то, чтобы архитектурное качество социального жилья было высоким, и направлены сейчас наши основные усилия – типовое не должно быть синонимом «унылого».

– В связи с недавними беспорядками в Бирюлево наши читатели спрашивают, можно ли архитектурно-градостроительными методами снизить социальную напряженность в неблагополучных районах Москвы? 

– Безусловно, можно. Не зря существует выражение, что «архитектура – это менеджемент жизни». Ни в одном районе города нельзя допускать преобладания какой-либо одной функции – создания огромного рынка на пустыре, например, или бесконечного засилья только жилых домов, в которых даже на первых этажах расположены квартиры. Человек по своей природе не может все время сидеть на одном месте и заниматься только одним делом, и это едва ли не основная задача градостроителей – предложить горожанину в пределах одного района максимальное разнообразие функций. В противном случае возникает вакуум, и он неизбежно заполняется негативными с социальной точки зрения явлениями. Полифункциональность – вот залог комфорта и безопасности, и именно за это мы, Москомархитектура, и боремся. Конечно, это проще делать, проектируя новые районы, поскольку, строго говоря, то, что уже построено, находится не в нашей компетенции. Но мы делаем, что можем: например, добавляем локальные культурные центры, кафе, детские учреждения и т.д., постепенно трансформируя спальные районы в полноценный город. Увы, процесс этот по определению не быстрый.

– Читатели также интересуются Вашим мнением по поводу текущей застройки Москва-Сити. Насколько Вы считаете имеющийся на сегодняшний день результат удачным? Можете ли Вы как главный архитектор города повлиять на ход этого строительства? 

– Те площадки в ММДЦ «Москва-сити», строительство на которых еще не закончено, находятся в сфере моего влияния, и я с себя ответственность за них не снимаю. Наоборот, мы всячески стараемся способствовать приданию этому району человеческого лица. Так, под нашим пристальным контролем сегодня достраиваются 11-й, 17-18-й и 20-й участки. Предложенные для них объекты кажутся нам достаточно адекватными по своему архитектурному решению и по своим функциям. А в том случае, когда заявленная функция и площадь вызвали вопросы, в итоге был проведен конкурс, не взирая на уже разработанный проект. Я имею в виду 4-й участок ММДЦ и найденный для него в результате конкурса проект команды UNK Project. 

Как я отношусь к Москва-сити в целом? Знаете, я стараюсь применять не оценочные суждения, а сравнительные. По сравнению с качеством высотного строительства в том же Нью-Йорке или Сингапуре этот район российской столицы выглядит весьма бледно и спорно. И это, по большому счету, уже не изменить. Как главный архитектор Москвы я считаю своим долгом завершить его благоустройство, в первую очередь, на уровне дорожно-транспортной сети и в смысле общественных пространств. Когда это удастся сделать, он станет вполне нормальным городским районом, не самым худшим и уж точно обладающим запоминающейся внешностью. Вопрос в том, сколько времени понадобится на его завершение. Ведь он уже строится больше двадцати лет.

– А какова судьба других московских долгостроев – таких, например, как аквапарк на Аминьевском шоссе, «Кристалл» на Юго-Западной, Ховринская больница? Будет ли в дальнейшем регулироваться ситуация возникновения новых долгостроев?

– И с градостроительной, и с социальной точки зрения долгострой – совершенно отвратительное явление. Сейчас власти пытаются работать с этим наследием, но нужно понимать, что объекты, которые вы называете, уже, скорее всего, не будут ни достроены, ни перестроены – в стадии заброшенности они находятся слишком долго, но просто взять и демонтировать их тоже нельзя, это целый клубок юридических проблем, который лишь сейчас начинает распутываться. Мы, кстати, и Москва-сити сейчас так активно занимаемся именно потому, чтобы не допустить возникновения там подобных безнадежно заброшенных объектов. Еще один такой пример – комплекс в Оружейном. Можно очень многое сказать по поводу его гигантского объема или стилистического решения, но сейчас сложилась ситуация, когда самое главное – не допустить, чтобы это сооружение было навсегда заморожено в бетоне.

– Существуют ли планы по освоению территорий железнодорожных путей, которые уже не используются по прямому назначению и представляют собой изолированные от города пустыри? 

– Это, безусловно, один из больных для нашего города вопросов, но нужно понимать, что его решение зависит не только от Москвы, но, в первую очередь, от федерального пользователя – РЖД и МКЖД. В настоящий момент мы ведем с ними переговоры и вместе ищем компромисс, который бы устроил и эти структуры, и город. Параллельно уже много лет ведется работа по поиску оптимальных планировочных решений, которые бы позволили включить эти территории в городскую ткань, накоплен целый банк концепций, и мы планируем их использовать.

– Нужна ли для таких пространств комплексная общегородская программа?

– Я не исключаю, что такая программа будет разработана. И, кстати, ее прообразом можно считать уже принятую программу по реконструкции действующих и строительству целого комплекса новых транспортно-пересадочных узлов. Сама концепция ТПУ – это в том числе и ответ на вопрос, как могут использоваться территории железнодорожных путей. Конечно, это лишь одна из типологий, их должно быть и обязательно будет больше, но важно, что фактически работа по освоению «железнодорожных» земель уже начата.

15 ноября 2013

Прощай, эпоха
Сергей Кузнецов покинул пост главного архитектора Москвы. Новый главный архитектор не известен. Вероятно, пока. Что будет с московской архитектурой – тоже, с одной стороны, довольно понятно; а с другой – не очень.
Комплекс открытости
13 ноября в Музее архитектуры начала свою работу выставка «Открытый город», иллюстрирующая основные принципы новой градостроительной политики Москвы и ее первые достижения.
Утвержден новый состав архитектурного совета Москвы
Главный архитектор города Сергей Кузнецов прокомментировал это событие для Архи.ру и рассказал о том, каким образом составлялся список членов совета. В состав совета вошли Ханс Штиман, Сергей Чобан, Григорий Ревзин, Евгений Асс и другие. Смотрите / читайте подробности.
Сергей Кузнецов: «Конкуренция – самая плодородная...
Спустя три дня после своего официального назначения главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов отправился на Венецианскую биеннале архитектуры. По дороге в аэропорт мы поговорили с ним о задачах, стоящих перед главным архитектором, роли архитектурных конкурсов, сохранении исторического наследия и балансе порядка и хаоса в градостроительной среде столицы.
Главным архитектором Москвы стал Сергей Кузнецов
Сегодня, 21 августа, мэр Москвы Сергей Собянин официально представил нового главного архитектора столицы. Как и ожидалось, на этот пост назначен 35-летний Сергей Кузнецов, управляющий партнер бюро «SPEECH Чобан / Кузнецов».
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.