Сергей Кузнецов: «В «Моспроекте-2» ждут молодых архитекторов»

Колонка главного архитектора: о новых московских конкурсах, изменении нормативов, квартальной застройке, дебаркадерах и «инкубаторе» для молодых архитекторов.

author pht

Беседовала:
Нина Фролова

09 Сентября 2013
mainImg
Продолжаем проект «колонка главного архитектора», начатый месяц назад разговором о конкурсе «Царев сад». На этот раз главный архитектор ответил на вопросы, заданные не только редакцией, но и нашими читателями: при подготовке интервью мы обратились к темам, предложенным Виталием FVV, Олегом Кручининым, Дмитрием Протасевичем, Jhon Moore. Мы намерены продолжать практику сбора вопросов и надеемся на ваше участие. Итак, ответы главного архитектора:
Фотография предоставлена PR Москомархитектуры

Архи.ру:
– Вы занимаете пост главного архитектора Москвы с августа 2012: как Вы оцениваете итоги прошедшего года?

Сергей Кузнецов:
– Могу сказать так: все планы, что были намечены на этот год – так или иначе, с разной скоростью – но реализуются. Собирались запустить конкурсную программу – запустили, конкурсов теперь много, они, как мне кажется, очень хорошие, с большим охватом участников и отличными жюри. Архсовет тоже собрали – из интересных независимых экспертов, и качество принятых ими решений очень высокое: у меня лично сомнений пока не вызвало ни одно, хотелось бы верить, что так будет и дальше. Режим общения с архитекторами – тоже отлажен, причем я могу сравнивать, так как я был практикующим архитектором и имел дело с московским стройкомплексом раньше. Это подтверждает и статистика: у нас 5-кратный рост по рассмотрению обращений практикующих в Москве архитекторов, а также инвесторов и девелоперов.

У нас есть прогресс по всем стратегическим – и очень крупным – проектам, которыми нам было поручено заняться: их более 20-ти, в их числе – Зарядье, Лужники, Мневниковская пойма, Тушино, ЗИЛ.

Провели закон об АГР: теперь в Москве будет узаконена сама процедура рассмотрения архитектурных проектов – то, что федеральным градкодексом не предусмотрено, но мы сделали Москву исключением из правил. По работе с городской средой – оформлена регламентация размещения вывесок, запущена очень большая работа по стандартам дизайна пешеходной части городских улиц и магистралей.

Также у нас была насыщенная программа мероприятий – как участников и организаторов круглых столов, выставок и т.д. – от MIPIM в марте 2013 до нашему августовскому семинару по базовым принципам застройки. У нас есть издательский проект: мы занимаемся переводами актуальных текстов, и уже скоро первые из этих книг выйдут в свет.

– А какой будет дальнейшая судьба проекта реконструкции ГМИИ?

– Мы сейчас выходим на алгоритм сотрудничества с администрацией музея: рекомендации, которые мы дали на архсовете, они выполняют. На данный момент идут переговоры по вопросу участия Нормана Фостера в проекте, но вероятность, что он продолжит работу, не высока.. Однако к нему никаких претензий ни у города, ни у музея нет: в имевшихся условиях он сделал то, что мог.

Но жизнь продолжается: скорее всего, мы будем составлять новую команду. Как это будет сделано – через конкурс или иначе – мы сейчас обсуждаем с музеем. Думаю, в течение месяца будет понятно, как проект будет развиваться дальше, но реализовываться он будет, вне всяких сомнений. По крайней мере – первая очередь, площадка по Колымажному переулку от угла с Волхонкой: там уже многое сделано, и ГПЗУ мы выдали. Сейчас вместе с музеем мы проведем мозговой штурм: как это проектировать дальше, и до конца года, я полагаю, проектирование начнется.

– Какие новые конкурсы появились в планах Москомархитектуры за лето?

– Надеюсь, что мы сможем осенью объявить конкурсы по первым двум станциям метрополитена, которые мы очень долго, к сожалению, не могли запустить. Совершенно точно в ближайшем будущем мы дадим старт конкурсу на площадку завода «Серп и Молот». Однозначно мы сделаем большой международный конкурс по Москва-реке – Moscow Waterfront, «Водный фасад Москвы». Вопрос его объема, наполнения, что в него войдет, будет определяться концепцией развития Москва-реки, которую надо подготовить; она же станет ТЗ для конкурса. По Рублево-Архангельскому сегодня объявлен очень крупный международный конкурс.

Причем везде у нас очень разные партнеры: «Дон-Строй» по заводу «Серп и Молот», по Архангельскому – «Сбербанк», по Москве-реке – правительство Москвы, по метрополитену – это сам метрополитен и тоже правительство Москвы. И это только самые крупные из планируемых конкурсов.

– А что войдет в задание конкурса по Москва-реке? В первую очередь, набережные?

– Не только набережные, но и сама Москва-река – ее транспорт, экологическая ситуация вплоть до программы ее очистки, чтобы можно было там купаться и рыбу ловить, как раньше. И прилегающая территория: это очень важно, потому что у нас сегодня из 220 км береговой линии Москва-реки в городе суммарно освоено и по-настоящему доступно для людей только порядка 60 км. В тех проектах, что сейчас уже находятся в значительной степени разработки – «ЗИЛ», «Зарядье», по Воробьевым горам, Лужники, Тушино, Мневники – это еще около 60 км. То есть в ближайшее время мы в 2 раза увеличим часть береговой линии, которая «обжита» человеком, а не занята предприятиями и коммунальными зонами. А в результате полной реализации этой программы предусмотрено развитие 100% прилегающей к реке территории. Мы сегодня четко понимаем, что вода в городе – это гигантская ценность, на нее нужно ориентироваться, надо капитализировать прибрежные территории, и, конечно, оставлять там опустевшие коммунальные зоны или промзоны – это непозволительная расточительность. Потому что Москва-река и прилегающая к ней территория – это 10%–20% территории нашего города в целом.

– А дебаркадеры подпадают под юрисдикцию Москомархитектуры? Они так уродуют облик города, и получается, что можно их помещать даже в знаковых местах…

– Это, к сожалению, большая проблема, потому что они не входят напрямую в нашу юрисдикцию. Поэтому, надеюсь, в ходе реализации этой программы мы решим и вопрос с дебаркадерами, потому что мы уже пытались с ними бороться самыми разными способами. Но из-за того, что у нас акватория Москва-реки входит в ведение федеральных властей, ячейка сетки законного поля здесь слишком крупна, и дебаркадеры в нее «проскакивают».

– Что сейчас происходит на территории ЗИЛа? Когда там начнутся работы?

– У нас стоит на очереди на согласование готовый план реализации. Как я уже не раз говорил, теперь все проекты планировки утверждаются только на основании плана реализации. Это нововведение – инициатива мэра, но и мы во многом к этому причастны и всячески ее поддерживаем: невозможен проект планировки без плана реализации. В чем проблема такой хаотичной застройки Москвы в последние два десятилетия: везде, где были нарисованы дороги и другие объекты инфраструктуры, они остались только на бумаге, а в итоге реализовывались только девелоперские объекты – то, что повкуснее. Теперь такого нет, так как мы без оценки необходимых инвестиций в инфраструктуру девелопера не отпускаем.

Сейчас такой документ для ЗИЛа разработан и готовится к утверждению. А самой площадкой занимается Департамент имущества города Москвы, который готовит торги для привлечения инвесторов на конкретные объекты. Я надеюсь, что в течение года работы будут запущены.

– А кем разработан проект планировки?

– Он разработан НИиПИ Генплана, но одним из первых дел, совершенных мной на посту главного архитектора, было привлечение к этому проекту Юрия Григоряна как победителя конкурса на территорию завода ЗИЛ, который проводился Департаментом науки и промышленности. Но, к сожалению, из-за того, что конкурсная практика тогда не достигала того уровня, на какой мы сейчас ее подняли, то есть не было понятного механизма вовлечения победителей конкурса в реализацию проекта, все это носило факультативный характер и практически не пересекалось с реальной жизнью.

По этому конкурсу были хорошие материалы, поэтому мы пригласили Юрия Григоряна к сотрудничеству с институтом Генплана, и они в итоге совместно выполнили эту работу.
Так что мы активно вовлекаем институт Генплана в сотрудничество с разными архитекторами. Коммунарку, например, будем планировать совместно с американской компанией Urban Design Associates– также для того, чтобы результаты конкурса на московскую агломерацию не пропали, а пошли в дело. Поэтому идеи, которые они тогда предлагали по Коммунарке, будут использованы в реальной работе по ее планированию.

– Получается, что, кроме случая с Коммунаркой, результаты конкурса на концепцию развития московской агломерации нигде не пригодятся?

– Проблема в том, что конкурсная задача была сформулирована на таком уровне, что эти результаты можно использовать только как базу и банк идей, а их практическое применение затруднено. Конечно, там поработали серьезные люди, там масса интересных градостроительных идей, по итогам была сделана книга хорошего качества. Результаты конкурса подтвердили идеи о полицентризме, развитии общественного транспорта, его участники подтвердили устремления властей, но нельзя сказать, что их проекты можно реализовать.

– По каким критериям происходит отбор членов жюри для конкурсов, которые проводит Москомархитектура?

– Мы ищем людей либо из правительства Москвы, либо компетентных в выбранной тематике. Так, в Зарядье это Департамент культуры, который будет этим парком управлять, Департамент природопользования, который отвечает за зеленую территорию города, Департамент имущества, в ведении которого находится площадка и т. д. То есть наши коллеги, которые курируют данную тему по разным направлениям. Плюс обязательно – российские и зарубежные специалисты по данной тематике: по ландшафтной архитектуре, по градостроительству, вообще по урбанистике. Это должны быть люди с серьезным авторитетом и максимально независимым суждением. Задача номер один в организации любого конкурса – провести его без всякого лоббирования. И лучшим камертоном, позволяющим оценить, удалось ли это, является состав участников конкурса. То, что на «Зарядье» у нас 420 компаний подало заявки, в том числе – все ведущие офисы, показывает, что конкурс наивысшего качества.

Кстати говоря, такие же показатели у нас – практически по всем открытым конкурсам, хотя их было не так много, я знаю. Но открытый конкурс организовать и дороже, и дольше по времени, и не в наших силах решить всё. То, что мы делаем – это агитационно-разъяснительная работа среди владельцев площадок, чтобы они вообще соглашались на проведение конкурса, и дойти хотя бы до закрытого конкурса – это уже огромный труд. Открытые конкурсы – это вообще сверхзадача.

Количество участников конкурса на проект Музейно-просветительского центра Политехнического музея и МГУ им. Ломоносова, который проводился в начале моей работы главным архитектором, показывает, что качество жюри и уровень подготовки конкурса были высоки. Или можно сравнить нынешний конкурс на территорию Зарядья с конкурсом, который проходил до того – просто по составу участников: налицо разница в подготовке. И это не случайность, это все абсолютно просчитываемые вещи.

Какие критерии для отбора членов жюри? Эти критерии витают в воздухе, хотя они нигде не прописаны, что, допустим, это должны быть обладатели определенных наград, у нас как раз обладателей наград в России – сколько хочешь. То, что мы выпали из мировой оценки архитектуры (то, что мы пытаемся сейчас наверстать) привело к тому, что наши награды, премии и звания в мире никому ни о чем не говорят. Одновременно нельзя не признать, что мировая оценка качества – это лучшая оценка, ни на каком уровне конкуренции в этом сомнения нет. Это справедливо для производителей машин, самолетов, вооружения – чего угодно, и в сфере спорта тоже никто не спорит с тем, что международная оценка необычайно важна: ты можешь считаться по-настоящему лучшим, только если ты лучший в мире. Только архитектура у нас пока шла особняком, и считалось, что мы сами себя лучшими признали, а что думают про нас в мире, никого не беспокоит. Мы сейчас это будем менять, потому что и здесь мы хотим быть лучшими в мире.

– Наши читатели жалуются на краткость времени, которое дается на разработку конкурсного проекта: называют как примеры конкурсы на объект в Москва-Сити, на фасады нового здания ГТГ, текущий конкурс на проект ГЦСИ…


– Сроки – это, конечно, следующая серьезная проблема. Надо понимать, что любой конкурс раздвигает временные рамки реализации. Но лучше потратить время на подготовку, получив потом классный объект, чем пытаться заниматься проектом впопыхах: это подтверждается практикой. Сколько времени разрабатывалась Третьяковка, пока мы не пришли туда с конкурсом, сколько времени разрабатывался музей имени Пушкина, сколько Зарядье разрабатывалось! И результаты нулевые. Мы всем предлагаем простую «дорожную карту»: как составить программу, задание, привлечь мировых и наших звезд, получить проект и его реализовать. При этом существует гарантия отличного результата, хотя и затрачиваются время и деньги. Тот же ГЦСИ – сколько он делался... И в итоге все опять пришло к этой же «дорожной карте». Со временем люди, ответственные за эти площадки, с нами соглашаются. Но мы становимся заложниками предыдущей истории: уже столько потрачено усилий и денег, что решиться все начать сначала нелегко. Но все же многие на это идут, в частности, моя благодарность за ГЦСИ – министру культуры РФ Владимиру Мединскому: без его поддержки этот конкурс бы не состоялся.

Но, с другой стороны, есть простая и понятная логика: мы хотим при нашем управлении процессом видеть результат, поэтому надо торопиться, устанавливать краткие сроки – это компромисс. Даже на такой площадке национального масштаба, как Зарядье, нам стоило огромного труда дать участникам три месяца на разработку проекта – причем за это нас еще и критиковали.

– Планируются ли какие-то реальные шаги по переходу от микрорайонной застройки к квартальной?

– Это очень важный вопрос, которым мы сейчас и занимаемся: как раз 28 августа мы проводили семинар на эту тему, который показал, что мы хотим делать, но пока не определил – как. Однако там было выступление Сергея Мельниченко, который по заказу Москомархитектуры делает новые нормы градостроительного проектирования, где все это уже будет заложено.

Вопрос, как это реализовывать, безусловно, стоит, и мы над этим активно трудимся. Предполагаю, что будет много противоречий с градкодексом, который тоже надо будет менять. К примеру, по нынешнему принципу расчета количества машиномест их создается очень много, они не востребованы и только увеличивают нагрузку. Также все знают, что нигде в мире нет вопросов с инсоляцией, а у нас продолжается борьба с туберкулезом. Что нам мешает сегодня, как и во всем мире, работать не с инсоляцией, а с освещенностью? Все понимают, что свет важен в помещении, но это необязательно должны быть прямые солнечные лучи: это очень жесткое условие, и оно сильно мешает нормальному планированию. Не может планировка улицы, общественного пространства подчинятся ходу солнца, вместе с тем, общественная жизнь, общение людей друг с другом, как ни крути, важнее «общения с солнцем» в своей квартире. Если нужно солнце, можно выйти во двор. Этот анахронизм нам предстоит преодолевать сегодня всем профессиональным сообществом. Но, к сожалению, есть ряд политических спекулянтов, по-другому их не назовешь, которые заявляют, что мы у людей отбираем солнце.

– Есть ли уже проекты с квартальной застройкой?

– Таким серьезным экспериментом – не только с точки зрения подхода к застройке – уже был ЗИЛ: там есть квартальная сетка, хотя там еще соблюдены существующие правила инсоляции. Следующим экспериментом будет Рублево-Архангельское: там по-новому подойдем и к машиноместам, и к инсоляции. К этому же ряду относятся Коммунарка и Тушинский аэродром.

– В одном из недавних интервью Вы упомянули об инкубаторе для молодых архитекторов, который Михаил Посохин организовал в «Моспроекте-2»: хотелось бы узнать подробности.

Это наша совместная идея с Михаилом Михайловичем: он с большим энтузиазмом воспринял идею развития молодежной практики и сам предложил у себя в институте «взять под крыло» желающих молодых архитекторов – не как сотрудников института, а понимая, что они рано или поздно уйдут из «Моспроекта-2» и откроют собственную мастерскую. Он дал им помещение, возможность работать – сотрудничать с институтом, быть соавторами проектов, то есть заниматься практикой. Это по сути образовательная программа, хотя участники получают реальный контракт на творческую работу над настоящим объектом, после чего они могут уже выйти на свободный рынок.

И сегодня ребята там уже работают, и можно брать еще. Я хочу через Архи.ру обратиться к командам молодых архитекторов, из тех, кто чувствует себя способным стать архитектурным старт-апом в «Моспроекте-2»: можно придти к нам в Москомархитектуру или напрямую к Михаилу Михайловичу Посохину, рассказать, кто вы такие, что вы можете, почему думаете, что у вас что-то получится (то есть нужна какая-то база) – и вашу кандидатуру рассмотрят.
 


09 Сентября 2013

author pht

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments

Статьи по темам: Сергей Кузнецов - главный архитектор Москвы, Колонка главного архитектора Москвы

Пресса: В «Зарядье» прошла встреча главных архитекторов Москвы...
2 июня в инфопавильоне будущего парка «Зарядье» прошла встреча главного архитектора Москвы с правительственной делегацией из Белграда. Сергей Кузнецов рассказал сербским гостям об архитектурной политике и работе Москомархитектуры, в частности, о проекте парка «Зарядье» и разработке паспорта фасадов для зданий.
Пресса: «Чем дальше мы уйдём от типизации, тем лучше»
Москва – сердце России – огромный мегаполис, который постоянно меняет свой облик: благоустраивается и расширяется. Полтора года назад Сергей Кузнецов вступил в должность главного архитектора Москвы. Как изменилась Москва с назначением молодого, талантливого и инициативного архитектора, вы узнаете из этого интервью.
Пресса: Человеческие масштабы
Главный архитектор Москвы, 36-летний Сергей Кузнецов, хочет в корне преобразить город за счет новых парков, набережных и пешеходных зон – чтобы жители, наконец, смогли жить комфортно. Однако такие планы могут остаться нереализованными.
Комплекс открытости
13 ноября в Музее архитектуры начала свою работу выставка «Открытый город», иллюстрирующая основные принципы новой градостроительной политики Москвы и ее первые достижения.
Пресса: «Город — это гигантский экономический механизм»
Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов рассказал, насколько применимо к Москве понятие «устойчивое развитие», почему городу необходимо такое количество торгово-развлекательных центров и как должен выглядеть современный городской парк.
Пресса: Сергей Кузнецов: Мы наверстываем отставание от комфортных...
Редакция ПР продолжает подготовку номера журнала, посвященного московским паркам. В июле на нашем сайте мы выложили дискуссию между участниками международного конкурса на парк «Зарядье», посвященную вопросу, какими должны быть «зеленые» пространства. В начале осени же даем слово инициатору крупнейшего творческого соревнования этого года – главному архитектору Москвы Сергею Кузнецову.
Пресса: Между Церетели и Фостером
Прошел год с момента, как главным архитектором Москвы стал 35-летний Сергей Кузнецов. Что нового принесла с собой для развития российской столицы его молодая команда? Какие проекты зреют и реализуются в городе? Об этом шел разговор на "Деловом завтраке" в "РГ" с Сергеем Кузнецовым.
Пресса: Москва, 2013: новая идеология?
В конце лета исполняется год с момента назначения Сергея Кузнецова главным архитектором Москвы. Срок совсем небольшой, но уже налицо довольно масштабные изменения в градостроительной политике столичного мегаполиса.
Пресса: Вжик, вжик, вжик – уноси готовенького!
Давно прошли те времена, когда знаток искусств Григорий Ревзин воспевал стройные колоннады и гулкие анфилады. Сейчас он – боец, его слово – разящий булат. Именно такой человек нам был нужен, чтобы подвести итоги минувшего года в области архитектуры.
Утвержден новый состав архитектурного совета Москвы
Главный архитектор города Сергей Кузнецов прокомментировал это событие для Архи.ру и рассказал о том, каким образом составлялся список членов совета. В состав совета вошли Ханс Штиман, Сергей Чобан, Григорий Ревзин, Евгений Асс и другие. Смотрите / читайте подробности.
Пресса: Архитектор Москвы Сергей Кузнецов: Нам нужно больше...
В августе прошлого года, будучи только что назначенным на должность главного архитектора столицы, Сергей Кузнецов дал свое первое интервью в новой должности именно «Вечерней Москве». Теперь настало время подвести итоги и услышать из первых уст, что уже успел сделать и что только планирует главный зодчий столицы.
Пресса: Сиротский год
В этом году не только урбанистическая, но и архитектурная деятельность в России продемонстрировала свою бессмысленность. Не обошлось и без курьезов.

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Зеленый холм у Потамака
Пристройка, расширившая Кеннеди-центр в Вашингтоне, почти полностью спрятана в зеленом холме. Она выстраивает задуманную в 1960-е связь центра с рекой и не закрывает никаких видов.
Дом молодежи
Реконструкция Дома молодежи на Фрунзенской, анонсированная год назад, получила АГР Москомархитектуры. Проект предполагает строительство нового здания между МДМ и парком Трубецких.
Двенадцать формул
Два московских учебных заведения показывают в открытых мастерских Баухауза проект, посвященный общественным пространствам. Методы спекулятивного дизайна и «сенсорная урбанистика» помогли поставить правильные вопросы и получить серьезные выводы.
Рем Колхас: взгляд в поля
Что Если Деревню Продолжат Благоустраивать Без Архитекторов? Владимир Белоголовский посетил открытие новой провокационной выставки Рема Колхаса “Countryside, The Future” в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
Умер Иона Фридман
Архитектор-теоретик, озвучивший в конце 1950-х идею мобильной, саморазвивающейся силами жителей и изменяемой архитектуры – своего рода пространственной сети, приподнятой над традиционным городом и способной охватить весь мир.
Степан Липгарт: «Гнуть свою линию – это правильно»
Потомок немецких промышленников, «сын Иофана», архитектор – о том, как изучение ордерной архитектуры закаляет волю, и как силами нескольких человек проектировать жилые комплексы в центре Петербурга. А также: Дед Мороз в сталинской высотке, арка в космос, живопись маньеризма и дворцы Парижа – в интервью Степана Липгарта.
Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.
Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.