Сергей Кузнецов: «Конкуренция – самая плодородная почва для качественной архитектуры»

Спустя три дня после своего официального назначения главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов отправился на Венецианскую биеннале архитектуры. По дороге в аэропорт мы поговорили с ним о задачах, стоящих перед главным архитектором, роли архитектурных конкурсов, сохранении исторического наследия и балансе порядка и хаоса в градостроительной среде столицы.

mainImg
Архи.ру: Сергей Олегович, в одном из интервью Вы сказали, что задача архитектора – проектировать хорошие дома. А в чем, на ваш взгляд, задача главного архитектора города?

Сергей Кузнецов:
Задача главного архитектора – в том, чтобы создавать условия для того, чтобы хорошие дома было удобно проектировать. Я хочу, чтобы их проектировали действительно достойные и лучшие архитекторы, и верю в принцип конкуренции. Наш офис строился в режиме свободной конкуренции, все крупнейшие объекты получены нами через конкурсы, и я уверен, что только качество архитектуры может и должно быть критерием отбора. Задача главного архитектора – объяснить это властям, заказчикам и застройщикам, проводить планомерную, осознанную политику повышения качества архитектурного облика Москвы. Конкуренция – это та плодородная почва, на которой должна произрастать хорошая архитектура. И речь идет не только об этапе проектирования. Конкуренция должна продолжаться и после, потому что реализация качественного проекта требует контроля всех стадий. Многие вещи сложно сразу взять и принять законодательно, но можно ввести систему отслеживания качества архитектуры, вести «личные дела» строительных компаний, заказчиков, девелоперов и следить, какого качества архитектуру они выдают как финальный продукт. И если они хорошо себя зарекомендовали, учитывать этот опыт в будущем.

Архи.ру: Вы видите свою роль именно в создании условий для проведения качественных и честных архитектурных конкурсов?

С.К.:
Да. Понимаете, это задача не мэра и даже не заместителя мэра по строительству, потому что это люди с более широким кругом ответственности. Конечно, есть еще уровень сообщества, профессиональных союзов, объединений и общественных организаций. Как показывает практика, они всегда существовали, но добиться серьезных изменений, например, в том, что касается права на гарантированный авторский надзор, не смогли. С моей точки зрения, главный архитектор – это именно та сила, которая может такие решения принимать и отстаивать.

Архи.ру: Считаете ли вы необходимым развивать хороший вкус у заказчика и потребителя архитектуры? Какие инструменты для этого есть у главного архитектора?

С.К.:
На мой взгляд, главное – это объяснить девелоперам, что нужно доверять профессионалам. Хотя, конечно, вкус тоже нужно развивать. Например, в SPEECH мы издавали архитектурный журнал и показывали в нем хорошие примеры, объясняли простым языком, почему какие-то вещи делать правильно, а какие-то не стоит. Это и есть попытка развить вкус. Большое количество мероприятий, лекции, круглые столы, которые мы с Сергеем Чобаном проводили в разных городах России и за границей, – попытки действовать именно в этом направлении. Вообще, я считаю, через профессиональную прессу и вообще через прессу нужно вести воспитание вкуса не только у заказчиков, но и у жителей города. Потому что сделать город местом для жизни невозможно без интереса горожан к архитектуре.

Архи.ру: Вы согласны с тем, что за прошедшие 20 лет люди научились требовать хорошего обслуживания в кафе, но в отношении города уровень ожиданий остался очень низким, культура потребления городской среды не сформировалась?

С.К.:
Да, это верно. Культура потребления – очень важный момент, который определяет качество жизни. При этом нужно понимать, что если люди чем-то недовольны, причины этого недовольства нужно искать в том числе и в себе. Знаете, есть такой принцип воспитания детей: если ты недоволен чем-то в поведении ребенка, напиши, что именно тебе не нравится в его поведении, а потом напиши, что тебе не нравится в своем отношении к ребенку. И начни с исправления своего восприятия. Когда ты это сделаешь, то увидишь, что первый список уменьшился сам по себе. Я сам отец троих детей и точно знаю, что этот  принцип работает – и внутри семьи, и в отношениях людей между собой, и во взаимоотношениях человека и города..

Архи.ру: Только что завершился конкурс на проект концепции развития московской агломерации. Многие эксперты говорят, что высокую планку дискуссии в нем задавали иностранные команды, которые очень хорошо друг друга понимают и говорят на одном языке. Если в городе так много будет зависеть от конкурсов, насколько открытыми они должны быть и как повысить конкурентоспособность российских архитекторов?

С.К.:
Начну с агломерации. Я присутствовал на презентации мэру Москвы предложений проектных команд, и не могу сказать, что иностранные архитекторы задают планку. Да, они действительно привносят определенные критерии качества, и я считаю, что нам нужно этому учиться у западной культуры проектирования. Но выступления наших команд – и ЦНИИП градостроительства, и Андрея Чернихова – произвели очень хорошее впечатление. Глубина их понимания местных проблем и особенностей была отчетливо заметна. Например, они подчеркивают, что мыслить крупными правильными формами сложно в условиях уже сложившейся территории, и Москва расширяется не в пустое пространство. Архитектура – это прежде всего недвижимость, она привязана к месту, поэтому знание и опыт работы на местности очень важны. Одно дело – просить иностранцев сделать для нас автомобили, утюги или телевизоры. Просить их делать для нас архитектуру гораздо труднее, потому что она привязана к месту. Поэтому у меня к работе с иностранными архитекторами отношение довольно неоднозначное.

Что же касается конкурсов вообще, то, во-первых, Россия вступила в ВТО, и всем нужно быть готовым к тому, что конкуренция усилится. Во-вторых, по своему опыту работы с иностранными архитекторами, причем очень высокого уровня, я могу сказать, что западным командам очень трудно здесь начать и закончить проект, довести его до конца. Поэтому я верю только в консорциумы, в союзничество российских и зарубежных команд, причем у иностранцев должны быть офисы в нашей стране, а российским бюро нужно наращивать интернациональные контакты и пробовать делать проекты за рубежом, укрепляя в том числе и имидж страны, который сейчас держится лишь на нефти и газе. Но я не за открытые, а за контролируемые конкурсы, когда сначала проводится предварительный отсев по портфолио и критериям, а затем – творческий конкурс, желательно на платной основе, чтобы участвовали сильные команды, которые проект в состоянии довести до реализации.

Архи.ру: В одном из интервью вы говорили о хаосе, который вносит в городскую среду разнобой балконов, кондиционеров и тому подобных вещей. Но можно сказать, что это способ, которым люди обживают достаточно унылую среду микрорайонов. Считаете ли вы нужным упорядочивать подобные стихийные проявления?

С.К.:
Я уверен, что стерильной городскую среду сделать не получится, как ни старайся. Но поверьте, объекты хорошего качества не побуждают людей рисовать на них граффити, переделывать балконы или вешать неорганизованным образом рекламу. Та же реклама – это способ, которым можно украсить город, а можно и изуродовать, если она плохо нарисована и расположена в неправильном месте. То же самое относится и к урнам, и к остановкам, и к множеству других вещей, и обо всех них нужно думать. С советского времени Москва застраивается типовым жильем, которое своей одинаковостью заставляет людей что-то делать, часто даже не потому, что им что-то не нравится. Просто человек склонен чем-то отличаться от других, и это надо учитывать в архитектуре: делаешь типовую секцию, сделай разные фасады, разные холлы первого этажа, разные входные группы. Я считаю, что активность и желание человека отличаться от других можно и нужно использовать для организации среды обитания. Поэтому нужно и место для кондиционера предусмотреть, и подъезд запроектировать так, чтобы в нем не хотелось рисовать на стенах и бросать мусор. Это все делается инструментами архитектуры как менеджмента среды. Но при этом надо отдавать себе отчет, что желание человека выделяться из толпы заложено в его природе. И нужно давать людям возможность реализовывать это желание недеструктивным способом.

Архи.ру: Какие инструменты есть для этого у главного архитектора? Сможете ли Вы влиять на то, как будут выглядеть фасады, заборы, дворы?

С.К.:
Есть управление главного художника города, там работают милые и ответственные люди, но их команду надо усилить хорошими молодыми художниками, которые захотят поработать, в первую очередь, на собственный имидж, поскольку зарплата в госорганах невысокая. Я призываю молодых специалистов – графиков, объектных и ландшафтных дизайнеров, художников, скульпторов, архитекторов – к нам обращаться. Я сам планирую после возвращения из Венеции  заняться подбором кадров. Эта служба должна более активно себя проявлять, инициировать конкурсы, занимать понятную сообществу позицию, влиять на качество благоустройства. 90% города – это уже сложившаяся структура, мы не приходим на новое место и не начинаем с нуля ее заполнять. Надо работать с тем, что есть, и исправлять ошибки. Я обязательно буду этим заниматься, хотя очередность задач мне пока не до конца ясна.

Архи.ру: Еще один больной для Москвы вопрос – это сохранение исторического наследия. На Ваш взгляд, сколько времени должно пройти, чтобы здание стало объектом исторического наследия?

С.К.:
Тут дело не только и не столько во времени. Почему люди вообще озаботились наследием? Если отмотать время лет на 150 назад, архитектурных памятников как таковых не существовало. Были памятники исторические, смысловые, связанные с тем, что в них происходило. Лишь когда сформировалась критическая масса домов, которые, старея, становились некрасивыми, а им на смену приходили еще менее красивые новые дома, – это побудило людей задуматься о том, что есть какое-то наследие, которое имеет смысл сохранять. Надо понимать, что первопричина возникшей тогда истерии вокруг наследия – в том, что в какой-то момент новое стало значительно хуже старого. Страх перед новым и обеспокоенность сохранением наследия складывались десятилетиями, люди привыкли считать, что ничего в городе нельзя трогать в принципе, потому что на месте старого возникнет какой-то новый кошмар, гораздо страшнее. Я уверен, что если найти способ влиять на создание хорошей архитектуры и создать условия для ее развития, то постепенно этот страх исчезнет. Люди по-прежнему будут чувствовать привязанность к каким-то местам, но постепенно перестанут бояться любых изменений в городе.

Архи.ру: Сейчас на слуху идея создания архитектурных советов при муниципальных собраниях, она пока довольно нечеткая, но в ней отражается спрос на качественную среду на локальном, районном уровне. Как Вы относитесь к таким инициативам?

С.К.:
Вообще, конечно, хорошо отношусь, но с другой стороны, это такая декларация из серии «лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным». Конечно, нужно, чтобы в каждом отдельном районе творческие, способные люди развивали свою жилую среду. Но есть огромная проблема: у нас очень короткая скамейка запасных. Я имею в виду дефицит компетентных кадров. Поэтому в реальности я считаю правильным использовать инструмент мастер-планирования территорий и четко следовать программе мастер-плана, чтобы заполнять бреши и пустоты городской ткани. Перевод этой работы на муниципальный уровень и ее ведение в инициативном порядке я себе в реальности не представляю, по крайней мере, пока. И в прямое назначение я тоже не верю, потому что наша практика показывает, как назначенные сверху люди в итоге начинают на местах заниматься своими собственными интересами, не на конкурентной основе, а по каким-то личным связям. И откуда берутся эти люди, тоже не очень понятно. Так что мой ответ – это конкурентная основа и мастер-планирование.

Естественно, может возникнуть вопрос: вот я рассуждаю о ценности конкуренции, а меня самого выбрали на пост главного архитектора на неконкурентной основе. Но я не согласен с такой формулировкой. Квалификация, конкурс, выборы – это очень важно, но надо понимать, что по факту все элементы конкурса в этом решении были. Критерии, по которым мою кандидатуру рассматривали в числе других, мне были названы при первой встрече с Маратом Хуснуллиным. И главный из этих критериев – опыт. Кто-то может не верить, что я в 35 лет в стольких крупных и малых проектах успел принять участие, но это правда, я давно и очень интенсивно работаю. Многое мы делали вместе с моим партнером Сергеем Чобаном, но это не значит, что это сделано не моими руками. У нас почему-то принято считать, что до 50 лет архитектор не может говорить о каком-то опыте, но я с этим категорически не согласен. Можно 50 лет делать какую-то ерунду, а потом говорить, что у тебя есть какой-то опыт. В наш с Сергеем офис я набирал сотрудников (это была моя обязанность) и всегда старался подбирать достаточно молодых людей, потому что их сознание открыто для нового, они способны развиваться. Перед моим назначением на пост главного архитектора было отсмотрено порядка 50 кандидатур, они в конкурентном порядке отбирались, можно считать это закрытым конкурсом. По факту, все конкурсные мероприятия состоялись, конкуренция была сумасшедшая. У многих вызывает непонимание, кто именно принимал решение? Я считаю абсолютно нормальным, что если Правительство Москвы формирует для себя команду, то оно и принимает решения, и несет за них ответственность.

Архи.ру: Вы упомянули прошлый опыт. Какую роль в Вашей деятельности на новом посту сыграет опыт работы в Казани?

С.К.:
Мне было очень смешно читать где-то комментарий о том, что у нас тут сложилась «казанская мафия», потому что мы строили спортивный объект в Казани. Марат Хуснуллин, когда меня пригласил, по-моему, даже не знал про этот проект, для него было открытием, что у меня есть работа в Казани. Но вообще Татарстан – это замечательный регион, и неслучайно там столько работы для архитекторов. Это результат разумной и планомерной политики региона. Я лично получил там большой опыт, поскольку уже несколько лет контролирую строительство нашего объекта в Казани и веду миссионерскую деятельность по объяснению всем участникам процесса, почему нам так важно добиваться качества на каждом этапе, когда есть тысяча мелочей и «дьявол кроется в деталях». Работа в Казани дала мне заряд оптимизма, что в России можно успешно развивать город как единую систему. До этого я скептически относился к реализации урбанистических стратегий в российских условиях, но оказалось, что это возможно, когда есть команда компетентных профессионалов.

Архи.ру: Кстати, к вопросу об урбанистике. Ряд экспертов считает, что Москве нужен не главный архитектор, а главный урбанист…

С.К.:
Сложно спорить, наблюдение разумное, но такого человека пока нет, в этом проблема. Это снова разговор из серии «лучше быть богатым и здоровым». Конечно, Москве нужен главный урбанист, я вообще двумя руками за. Действительно, мне не хватает многих комплексных знаний о городе, и если мне удастся постепенно поднять свою квалификацию в области урбанистики, я буду безмерно счастлив работать на город. При этом Александр Викторович Кузьмин был таким серьезным урбанистом, его вполне можно было назвать главным урбанистом Москвы, он уникальная личность и мог охватить огромное число вопросов. Но даже при таком сильном специалисте вы видите, куда зашла Москва. Это вопрос команды, вопрос отношения власти, потому что в данной ситуации один в поле не воин. Важно, чтобы политика города была нацелена на комплексные изменения, а кто именно будет их реализовывать – главный урбанист, команда главного архитектора или кто-то еще – это вопрос из области искусства возможного.

Архи.ру: Может быть, имеет смысл пригласить в архитектурный совет не только архитекторов, но и специалистов по урбанистике, чтобы частично скомпенсировать этот дефицит?

С.К.:
Вообще я очень высоко оцениваю роль совета, и на первой же встрече в связи с моим назначением предложил активировать этот инструмент. Коллегия профессионалов при главном архитекторе, которая будет выступать его советчиками, нам необходима. Сейчас ведется большая аналитическая работа по формированию структуры совета, я сам очень много об этом думаю. Важно, чтобы это был созидательный, конструктивный орган, который в спокойном и позитивном режиме будет рассматривать актуальные для города задачи, руководствуясь желанием их решить, а не искать болевые точки, в которые можно уколоть. Нацеленность на результат должна превалировать, даже если идеального решения мы не найдем. Лучше двигаться вперед, пусть с огрехами, чем не двигаться совсем, это факт. Как говорят в военной науке, страшно принять правильное решение. Еще страшнее принять неправильное. Но самое страшное – не принять никакого. Вот такой принцип я для себя считаю правильным. Мне нужны профессионалы, реалисты и в хорошем смысле слова прагматики, настроенные позитивно.
Сергей Кузнецов. Фото предоставлено бюро «SPEECH Чобан / Кузнецов»

25 августа 2012

Прощай, эпоха
Сергей Кузнецов покинул пост главного архитектора Москвы. Новый главный архитектор не известен. Вероятно, пока. Что будет с московской архитектурой – тоже, с одной стороны, довольно понятно; а с другой – не очень.
Комплекс открытости
13 ноября в Музее архитектуры начала свою работу выставка «Открытый город», иллюстрирующая основные принципы новой градостроительной политики Москвы и ее первые достижения.
Утвержден новый состав архитектурного совета Москвы
Главный архитектор города Сергей Кузнецов прокомментировал это событие для Архи.ру и рассказал о том, каким образом составлялся список членов совета. В состав совета вошли Ханс Штиман, Сергей Чобан, Григорий Ревзин, Евгений Асс и другие. Смотрите / читайте подробности.
Сергей Кузнецов: «Конкуренция – самая плодородная...
Спустя три дня после своего официального назначения главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов отправился на Венецианскую биеннале архитектуры. По дороге в аэропорт мы поговорили с ним о задачах, стоящих перед главным архитектором, роли архитектурных конкурсов, сохранении исторического наследия и балансе порядка и хаоса в градостроительной среде столицы.
Главным архитектором Москвы стал Сергей Кузнецов
Сегодня, 21 августа, мэр Москвы Сергей Собянин официально представил нового главного архитектора столицы. Как и ожидалось, на этот пост назначен 35-летний Сергей Кузнецов, управляющий партнер бюро «SPEECH Чобан / Кузнецов».
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.