Архитектор и историк Александр Можаев – о лондонской практике сохранения и экспонирования археологического наследия в свете недавнего открытия музея храма Митры. В сравнении с московскими утратами выглядит особенно остро.
Минувший благоустроительный сезон преподнёс много поводов вспомнить о бедах городской археологии столицы, а через неё – о более широкой проблеме осознания роли исторической среды в пространстве современного города. Проектировщики парка в Зарядье предложили концепцию «обнуления» градостроительной истории места, а катастрофический финал раскопок на Биржевой площади буквально обнулил многолетнюю борьбу за права памятников археологии в постоянно строящемся мегаполисе.
Очевидно, что чиновники и архитекторы по-прежнему не испытывают к наследию личного интереса, а градозащитники не находят нужных аргументов для их переубеждения. Особенно в тех случаях, где проблема выходит за рамки, очерченные законом, где требуются решения сложные, творческие и компромиссные. Самое время обратиться к опыту городов, уже научившихся этому диалогу.
История охранной археологии Лондона ведёт свой отсчёт с 1950-х годов – московский опыт, пожалуй, даже старше (первыми планомерными охранными работами были наблюдения за строительством метро в 1934 году). Однако количество памятников архитектурной археологии, сохранённых и включенных в сегодняшнюю городскую среду, там несоизмеримо более нашего. Мы выбрали наиболее яркие примеры и начнём с одного из важных событий английской культурной жизни этой осени – второго по счёту возвращения знаменитого лондонского Митреума.
Античный храм бога Митры, основанный около 240 года нашей эры, впервые был обнаружен в строительном котловане на территории Сити в 1954 году и стал сенсацией национального масштаба. К раскопу строились огромные очереди зрителей, а в один из дней страждущие приобщения к античной культуре завалили забор и взяли раскоп приступом. Тема привлекла внимание не только центральных газет, но и ведущих политиков.
Очередь к раскопкам после обнаружения головы статуи Митры, 1954 / Daily mail (Solo Syndication)
Всё началось с того, что в наугад заложенном раскопе на месте разрушенного немецкими бомбами квартала показалась кладка римского времени, поначалу принятая за остатки жилого дома. Однако после раскрытия полукруглого алтаря стало ясно, что это один из языческих храмов античного Лондиниума. А после обнаружения (в последний назначенный день раскопок!) скульптурной головы бога Митры, стало ясно, чей это храм. Почитаемый легионерами Митра и его культ в ту пору находились на подпольном положении, после здесь же поклонялись Бахусу – история складывалась интригующая. Но согласно планам девелоперов, по окончании исследований руины должны были быть ликвидированы.
Общественный резонанс и личный интерес Уинстона Черчилля – вопрос обсуждался в парламенте и дважды в кабинете министров – позволили формально сохранить памятник, но на самом деле это было достигнуто ценой недопустимого компромисса. Правительство отказалось компенсировать застройщику сокращение площади семиэтажного здания, необходимое для сохранения храма на его месте. Вместо этого было принято решение о переносе руин за счёт застройщика. Сказывают, что поколение спустя девелоперы продолжали вздрагивать, вспоминая эту историю – дело, конечно, не столько в расходах, сколько в сложности прецедента, не имевшего нужной юридической базы. До последнего момента археологи также говорили о Митреуме с большой печалью.
Разобранные на немаркированные камни стены хранились на складе до 1962 года, затем были собраны на кровле подземной парковки в 90 метрах от прежнего места, с заменой значительной части подлинного материала, с упрощением деталей и использованием лютого цемента. Фактически, несомненно подлинной и пребывающей на своём месте осталась лишь плита порога.
В 2012 году офис 1950-х был разобран. На его месте началось строительство нового комплекса под названием Bloomberg SPACE, проект выполнило бюро «Фостер и партнёры». Очевидно, что если бы археологическая служба Лондона была менее бдительна, остатки культурного слоя на дне гигантского, однажды уже отработанного котлована остались бы незамеченными. Но своевременная разведка показала, что ниже подвалов сохранился слой настолько глубокий и влажный (один квартал до Темзы – сырость грунта сохраняет органику), что он сразу получил название Северных Помпей. Раскопки оказались рекордными по количеству добытой информации римского периода, от сотен башмаков и богатой посуды до великолепно сохранившихся конструкций деревянных домов. Всё это на участке, глобально изрытом и истыканном бетонными сваями ХХ века.
Кроме прочего, были найдены новые остатки храма Митры, не раскопанные первооткрывателями. Было принято решение вернуть находившиеся на улице камни на исконное место, «подстыковав» их к нетронутым стенам и сделав частью интерьера нового комплекса. Несмотря на то, что вновь обретённые фрагменты сохранились лишь в виде частей фундамента и непригодны к экспонированию, они сохранены в грунте на своём месте. Для этого помещение, в котором находится собранная вновь основная часть, отодвинуто на 12 метров к западу. Стены восстановленного храма фактически являются макетом, сложенным из древнего материала, но эта технология позволила сделать руину более наглядной, чем законсервированный подлинник (например, имитация извести на отдельных участках стен).
Античные камни очистили от цемента и собрали вновь на правильном растворе с соблюдением нужной (заметно большей, чем у предыдущей версии) толщины швов. Новый Митреум стал намного качественнее и достовернее предыдущего, и, как сказал археолог Джон Шеферд: «Храм привлекает столько внимания, что я не уверен, был ли он настолько же значим для Лондона в римский период».
Обыграть Митреум в новом пространстве можно было разными способами. Проектировщики выбрали наиболее тактичный и романтичный, окутав руину «пеленой времён» в виде искусственного тумана. Экспонат пребывает в полутёмном зале, спроектированном компанией Local Projects и мастером световых инсталляций Мэтью Шрейбером. Очертания несохранившихся стен и проёмов проецируются на туман, видение сопровождает звуковое оформление, имитирующее шум античного города. У входа в здание установлена бронзовая скульптура Кристины Иглесиас «Забытые потоки», напоминающая о ручье Уолбрук, на берегу которого когда-то стоял храм Митры (еще одна антитеза «обнулителям» городской истории).
…Митреум стал первым музеефицированным, но не первым сохранённым памятником античного Лондона. На протяжении веков строительные работы в Сити спотыкались о руины древних построек и всегда были предметом изрядного любопытства горожан. Сохранить находку впервые удалось в далёком 1848 году – интерес к найденным в котловане руинам римских купален (Billings gate bathhouse) оказался так велик, что они были спрятаны в подвале выстроенного над ними нового здания на Lower Thames street. Не для того, чтобы стать объектом показа, а так – на всякий случай, время для которого пришло лишь в наши дни.
Руины Стены на территории Барбикана, слева – обращенная к ним витрина Музея Лондона. Фотография: Herman Pijpers via flickr.com. Лицензия CC BY 2.0
Римские купальни Билингсгейт
Время пришло ещё и потому, что в 1882 году эти руины были защищены первым законом о древних памятниках. Благодаря охранному статусу им удалось пережить вторую стройку: античные стены были вновь укрыты в подвале офисного здания в конце 1960-х. В 2011 году группа студентов-реставраторов произвела расчистку забытых и запылившихся руин и разработала проект их выставочного использования. Теперь гиды Музея Лондона еженедельно проводят в техническом подвале экскурсии. Наверняка со временем это место станет полноценным музеем.
В 1988 году неподалёку от Билингейтских руин были найдены ещё одни подобные, более обширные и сохранные, но не прикрытые охранным статусом римские купальни (Huggins hill bathhouse). Одновременно в котловане на противоположном берегу Темзы показалось основание театра Роуз – одной из сцен, на которой работал Шекспир. На месте обоих находок должны были возникнуть уже согласованные новостройки: археологам было выделено ровно два официально положенных месяца на охранные исследования.
Стало понятно, что стены легендарной Розы скоро будут уничтожены на законных основаниях, так как городские власти отказались оплачивать изменение проекта. И тогда на защиту реликвии встали театральные деятели. Петиции писали Иэн Маккеллен, Рэйф Фэйнс, Алан Рикман, Патрик Стюарт, Джуди Денч (оцените компанию!), специально прибывший из США Дастин Хоффман и сам Лоренс Оливье. Горожане дежурили у стройки днём и ночью, к спору подключились политики. В итоге девелопер и правительство всё же согласились потратить 11 млн фунтов на корректировку проекта и консервацию находок.
Оба памятника были спасены от сноса – но римские бани при этом засыпали песком, надолго скрыв под полом офисного здания, а конструкции театра, помещенные под эффектное прозрачное покрытие, стали частью нового театрального зала The Rose Play house. И самый важный итог – принятие правительством инструкции PPG 16, определившей роли археологии и девелопмента в спорных ситуациях. Этот документ также обозначил приоритет физического сохранения значительных археологических объектов на своём месте, если только это не противоречит национальным интересам.
Не все античные постройки становятся объектом музейного показа, но статус выявленного памятника обязывает так или иначе сохранять их на месте обнаружения. Конечно, культ руин занимает огромное место в английской культуре и в Лондоне можно найти много прекрасных примеров включения их в городской ландшафт. Они могут украшать парки (например, средневековое аббатство Леснес в парке Abbey Woodна востоке Лондона) или скверы в более тесном центре (крепостные стены и башни на территории многоэтажного комплекса Барбикан). Ситуация с памятниками археологии в деловых кварталах Сити более сложна, так как это объекты, появляющиеся внезапно и нередко встающие поперёк планов крайне влиятельных девелоперов.
Тем не менее, городская крепость, основанная римлянами и надстроенная в средневековье, издавна находится на особом положении. Её чтят и изучают, а квесты по поиску разрозненных остатков стены являются любимейшим развлечением продвинутых туристов. Поэтому кроме нескольких известных отрезков стены, присутствующих на улицах Сити, существует ряд фрагментов, сохраняемых в местах довольно неожиданных. Они выявлены в составе подвальных стен поздних домов при их сносе, включены в новые здания и скрываются, например, в гардеробной ночного клуба (London Wall House, 1 Crutched Friars), в подвалах офисов Emperor House на Vine Street и Merrill Lynch на Giltspur Street, в конференц-центре на America Square (этот фрагмент также можно разглядеть сквозь световое окно с улицы с характерным названием Crosswall). Если кому-нибудь понадобится посетить реликвии краеведения – о визите несложно договориться с администрацией зданий.
Finally found it – wonderful section of Roman wall in London Wall underground car park! c.200 CE pic.twitter.com/uTgBJyJitL– Gareth Harney (@OptimoPrincipi) 28 июля 2015 г.
Чуть менее повезло фрагменту, обнаруженному на улице London Wall road. Это произошло в 1957 году, когда при строительстве паркинга был открыт её отрезок протяжённостью 64 метра. Уберечь удалось небольшой хвост, наиболее хорошо сохранявший римскую кладку с характерными кирпичными швами на каменной поверхности. Остальные части, перестроенные в Средние века, были уничтожены как менее ценные. Руине выделили целых два парковочных места. Зрелище немного печальное, но обратите внимание, что это не жертва переборки, а действительно подлинная древняя постройка. В бетонной камере этого же паркинга сохранена небольшая часть западных ворот первого форта, выстроенного на 80 лет раньше остальной римской крепости, – теперь эта комната является собственностью Музея Лондона и раз в месяц по записи в ней проводят экскурсии.
Одним из последствий принятия PPG 16 стало создание самого известного на данный момент подземного памятника-музея: римского амфитеатра под новым крылом Гилдхолла. Говорят, что во времена короля Артура на террасах старого амфитеатра проводились фолькмоты (народные собрания) и следствием традиции стало появление Гилдхолла (средневековой ратуши) именно на этом месте. Амфитеатр был обнаружен в 1988 году, раскопки велись до 1996-го. По их итогам руины получили статус охраняемого памятника, что значило, что так или иначе, но сохранены они будут только на своём месте. Застройщик согласился изменить готовый проект здания художественной галереи, что потребовало сложных инженерных решений, но сделало галерею объектом уникальным и исключительным.
Создание выставочного зала и его экспозиции в Гилдхолле поэтапно продолжалось до 2006 года (больше всего времени потребовала работа с подлинными деревянными конструкциями). Наиболее хорошо сохранившаяся входная часть амфитеатра была сохранена в нижнем ярусе художественной галереи, эллиптический контур остальной части арены был обозначен мощением на широкой площади перед зданием.
Под сохраненный в неприкосновенности амфитеатр были подведены два нижних технических яруса. Для этого стены были неторопливо просушены и упакованы в короба, заполненные строительной пеной. После под них подвели арматуру пола нижнего яруса. Потребовалось вывесить не только массив каменных стен, сохранявшихся на высоту до 1,5 метра, но и слой изначального грунта под ними. Проект музея, выполненный Брэнсоном Коутсом, превратил помещение в полутёмное пространство с подсвеченными руинами, неоновым рисунком фигур гладиаторов и перспективной проекции несохранившейся арены.
Римский амфитеатр в нижнем ярусе галереи Гилдхолла
Наблюдать экспозицию можно и не спускаясь в музей, с остеклённой лоджии на лестнице галереи.
В источниках значится: «Корпорация Сити признала значительный потенциал дальнейших исследований и необходимость бережного менеджмента для этого археологического ресурса в будущем. Мы также осознаём выгоду сохранения руин для их публичного экспонирования как важнейшего археологического открытия». Для московского уха фраза «корпорация признала выгоду руин» звучит слишком музыкально. Тридцать лет назад она так же звучала и для английского, но сейчас уважение к древнему наследию действительно стало важной частью пиар-стратегии застройщиков, а ставшая нормой археологическая разведка до получения разрешения на строительство даёт возможность безболезненно встраивать археологию в проект.
Например, прямо сейчас к северу от Сити строится 37-этажный жилой комплекс «Сцена», центральным звеном которого в прямом и в маркетинговом смысле являются раскопанные фрагменты ещё одного Шекспировского театра – the Curtain Theatre, основанного в 1577 году.
Архивные данные подсказывали, что следы театра могут сохраняться в этом квартале. Замысел строительства крупного комплекса, предполагающий снос существовавших здесь построек, впервые создал условия для исследований. Разведка 2012 года подтвердила сохранность объекта и уточнила его локацию. Девелоперы и археологи хором говорили о том, с каким нетерпением они ждут начала сотрудничества. В 2016 году были проведены хорошо подготовленные, быстрые и качественные раскопки, раскрывшие первый известный театр прямоугольной формы, стены которого сохранились на высоту до 1,5 метров. Почётное место для находки уже забронировано в центре комплекса, спроектированного бюро «Перкинс+Уилл».
Как видно, древнейшие римские постройки (наравне с ценнейшими Шекспировскими адресами) отстояли свои права в вечно строящемся Лондоне, но ситуация с подземными руинами Средневековья была и остаётся более сложной.
ЛДМ: быть или не быть?
В преддверии петербургского Совета по сохранению наследия в редакцию Архи.ру пришла статья-апология, написанная в защиту Ленинградского дворца молодежи, которому вместо включения в Перечень выявленных памятников грозит снос. Благодарим автора Алину Заляеву и публикуем материал полностью.
Сохранить окна ТАСС!
Проблема в том, что фасады ТАСС 1977 года могут отремонтировать, сохранив в целом рисунок, но в других материалах – так, что оно перестанет быть похожим на себя и потеряет оригинальный, то есть подлинный, облик. Собираем подписи за присвоение зданию статуса объекта наследия и охрану его исторического облика.
Авангард на льду
Бюро Coop Himmelb(l)au выиграло конкурс на концепцию хоккейного стадиона «СКА Арена» в Санкт-Петербурге. Он заменит собой снесенный СКК и обещает учесть проект компании «Горка», недавно утвержденный градсоветом для этого места.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Почти утраченная Стрелка
На нижегородской Стрелке 23 декабря прошла очередная акция против зачистки территории бывшего порта. Не исключено, что остатки подлинных построек, борьба за которые не прекращалась в течение года, в январе будут утрачены.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
От модерниста – экологисту
Швейцарский архитектор Барбара Бузер получила премию Джейн Дрю 2026 года. Ежегодную премию представительницам слабого пола вручает журнал Architects′ Journal – за профессиональные достижения и «укрепление женского авторитета в профессии».
Зеленые полимеры: эволюция фасадной теплоизоляции
Современная «зеленая архитектура» – это не только про озеленение крыш и солнечные батареи. В первую очередь, это про технологии, снижающие углеродный след здания. Ключевую роль здесь играют теплоизоляционные материалы (ТИМ), позволяющие радикально сократить потребление энергии. Пенополистирол, PIR и другие материалы, которые принято называть «зелеными полимерами» за их вклад в энергоэффективность, сегодня превратились в стандарт индустрии.
Пищевые производства: логистика и температура
Будучи одними из самых сложных объектов с точки зрения внутренней организации, пищевые производства требуют не просто размещения холодильных камер и цехов, а создания системы «климатических островов» внутри здания. Главная сложность возникает в зонах проемов в условиях интенсивного движения техники и персонала. Разбираем инженерные нюансы подбора оборудования, позволяющие обеспечить герметичность без потери энергоэффективности и удобства логистики.
Тепло и форма
Энергоэффективность сегодня – не враг архитектурной выразительности. Полимерные утеплители – ЭППС, ПИР, ППУ – берут на себя нагрузку, усадку и влагу, освобождая фасад от массивных наслоений. Какой материал выбрать для фундамента, фасада и кровли, чтобы сохранить и тепло, и чистоту линий – разбираем в обзоре.
Угольная пыль вместо цемента
Ученые Пермского Политеха и УрФУ создали экологичный бетон с повышенной водостойкостью. В составе материала – тонкомолотые горелые породы, отравляющие экологию угледобывающих регионов.
Материал с характером
За последние годы продажи металлических фасадных кассет в России выросли почти на 40 % – в сегментах бизнес и премиум всё активнее спрос на материалы, которые дают архитектору свободу работать с выразительной формой, не в ущерб безопасности и сроку службы фасада. Металлокассеты стали одним из главных ответов на этот запрос. Смотрим актуальные приёмы их применения на реализованных объектах от компании «Алкотек».
Архитектура воздухообмена
В зданиях большого объема – от спортивных комплексов до производственных корпусов – формирование комфортного микроклимата связано с особыми инженерными задачами. Одной из ключевых становится организация циркуляции воздуха, позволяющая устранить температурное расслоение и обеспечить равномерные условия по всей высоте пространства.
Инновационное остекление для идеального микроклимата:...
В современной архитектуре стеклопакет приобрел множество полезных функций, став полноценным инструментом управления микроклиматом здания. Так, энергосберегающие стеклопакеты эффективно удерживают тепло в помещении, солнцезащитные – предотвращают перегрев, а электрообогреваемые сами становятся источником тепла. Разбираемся в многообразии современных стеклоизделий на примере продукции Российской Стекольной Компании.
Опоры из грибницы
В США придумали новую альтернатива бетону – живой материал на основе мицелия и бактерий. Такой материал способен самовосстанавливаться и годится для применения в конструктивных компонентах зданий.
«Сухой» монтаж: КНАУФ в BelExpo
Минский BelExpo возвели на год раньше плана. Ключевую роль сыграли технологии КНАУФ: в основе конструкций – каркасно-обшивное перекрытие, собранное как конструктор и перекрывающее 6 метров без тяжелой техники, а также системы «потолок под потолком» с плитами КНАУФ-Акустика.
Полы, выращенные бактериями
Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.
Живой металл
Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.
Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.
Стальное зеркало терруара
Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.
Осознанный выбор
С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.
Сёрфборд для жилья
Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.
Бетон со знаком «минус»
В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.
Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины
Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.
Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Гипербола в кирпиче
Апарт-комплекс «Маки» – третья очередь комплекса «Инские холмы» в Новосибирске. Проектная артель 2ПБ создала в ней акцент за счет контраста материалов и форм: в кирпичном объеме, тяготеющем к кубу, сделаны два округлых стеклянных «выреза», в которых отражается город. Специально для проекта разработан кирпич особого цвета и формовки. Рельефная кладка в сочетании с фибробетоном, моллированным стеклом и гранитом делают архитектуру «осязаемой». Также пространство на уровне улицы усложнено рельефом.
Офис без границ
Офисное здание Delta под Барселоной задумано авторами его проекта PichArchitects как проницаемое, адаптивное и таким образом готовое к будущим переменам.
Маяк славы
Градостроительный совет Петербурга рассмотрел эскизный проект 40-метровой стелы, которую бюро Intercolumnium предлагает разместить в центре мемориального комплекса, посвященного Ленинградской битве. Памятный знак состоит из шести «лепестков», за которыми прячется световой столп. Эксперты высказали ряд рекомендаций и констатировали недостаточное количество материалов, чтобы судить о реализуемости подобного объекта.
Теплый берег
Проектная группа 8 и Институт развития городов и сел Башкортостана во взаимодействии с жителями района на окраине Уфы благоустроили территорию вокруг пруда. Зонировние учитывает интересы рыбаков, любителей наблюдать за птицами, владельцев собак и, конечно, детей и спортсменов. Малые архитектурные формы раскрывают природный потенциал территории, одновременно делая ее более безопасной.
Жизнерадостный декаданс
Ресторан «Машенька», созданный бюро ARCHPOINT, представляет еще один взгляд на интерьерный дизайн, вдохновленный русскими традициями и народными промыслами. Правда, в нем не так много прямых цитат, а больше вольных фантазий в духе «Алисы в стране чудес», благодаря чему гости могут развлечься разгадыванием визуальных шарад.
Я в домике
Работая над новым зданием школы «Летово Джуниор» – оно открылось для учеников осенью 2025 года в Долине МГУ – архитекторы UNK, следуя за видением заказчика, подчинили как фасады, так и интерьеры теме дома. Множество версий скатных кровель, силуэт города на стеклянных ограждениях, деревянные фактуры и целая серия микропространств для уединения в общественных зонах – к услугам учеников младшей и средней школы. Изучаем новое здание школы – и то, как оно интерпретирует передовые тенденции образовательных пространств.
Под знаком красного
Nefa Architects обустроили образовательный хаб для компании ДКС на территории фабрики «Большевик». Красный амфитеатр в самом центре – рифмуется с биографией места и подает концентрированный сигнал о том, где именно в этом пространстве происходит главное.
Приближение таинства
Бюро Ивана Землякова ziarch спроектировало для Новой Москвы небольшой храм для венчаний и крещений, который также включает приходское кафе в духе «Антипы». Автор ясно разделяет мирскую и храмовую части, опираясь на аналоги из архангельских деревень. Постройка дополнит основной храм, перекликаясь с ним схожими материалами в отделке.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Легкая степень брутализма
Особенные люди собираются в особенных местах. Например, в кофейне St.Riders Coffee, спроектированной бюро Marat Mazur interior design специально для сообщества райдеров и любителей экстрима, с использованием материалов и деталей, достаточно брутальных, чтобы будущие посетители почувствовали себя в своей стихии.
Красный Корбюзье в красной Москве (колористический...
Исследование Петра Завадовского об изменении цвета отделки здания Центросоюза в Москве Ле Корбюзье в ходе его проектирования и влиянии этого обстоятельства на практику архитектуры советского авангарда в 1929–1935.
Текстильный подход
Бюро 5:00 am создало для фабрики «Крестецкая строчка» и бренда Alexandra Georgieva московский шоу-рум, продолжив эксперименты со стилизацией под классические жилые интерьеры XIX века, в которых благодаря переосмыслению культуры быта и прикладной эстетики актуальные тренды сочетаются с народными традициями, атмосферностью и тактильностью.
Здание-губка
Проектируя модульные спортивный центр и центр искусств Старшей школы Хундин в Шэньчжэне, архитекторы O-Office устанавливали связь с окружающей природой и создавали внутренние связи.
Парный разряд
Архитектуру Дворца тенниса, построенного в Лужниках по проекту ПИ «АРЕНА», определили три фактора: соседство бруталистской арены «Дружба», близость Москвы-реки и эстакады моста, а также особенности функции – для размещения кортов необходимы большие площади, обилие света и защита от солнца. Авторы разделили здание на несколько блоков, сыграв на контрасте, который усилили фасады, разработанные совместно с ТПО «Резерв».
Холстом и маслом
В галерее «Солодовня» – новой точке на культурной карте Москвы – открылась выставка «Холст, масло». Это выставка-знакомство: она демонстрирует посетителю и новое пространство в историческом здании, и разнообразие коллекции. Куратор Павел Котляр разделил картины русских художников на контрастные пары, что усилило каждое высказывание, а архитектор Полина Светозарова искала способы сближения художников друг с другом и с залами галереи. Главным «связующим» стал холст – сам по себе очень выразительный элемент.
Микродинамика макропроцессов
Учитывая близость многофункционального комплекса SOLOS к парку Сокольники и развитому транспортному узлу, бюро Kleinewelt Аrchitekten заложило в проект двух высотных башен динамику, но свойственную скорее природным явлениям, чем антропогенным объектам. Разобраться в ней без авторских схем не так просто, хотя глаз сразу замечает закономерность и пытается ее раскрыть. Нам показалось, что в одной башне заложен импульс готового раскрыться бутона, а во второй – движения литосферной плиты. Предлагаем разбираться вместе.
Пространство посткубизма
Сергей Чобан и Александра Шейнер, Студия ЧАРТ, создали для выставки «посткубистической» скульптуры Беатрисы Сандомирской – автора талантливого и мейнстримного, но почти не известного даже историкам искусства – пространство, подобное ее пластике: крепко сбитое, уверенно-стереометрическое и выразительное подспудно. Оно круглится, акцентируя крупный объем скульптуры, обнимает собой зрителя и ведет его от перспективы к перспективе, от «капища» к «Мадонне».
Ценность открытого места
Для участка рядом с метро Баррикадная Сергей Скуратов за период 2020–2025 сделал 5 проектов. Два из них победили в закрытых конкурсах заказчика. Пятый не так давно выбрал мэр Москвы для реализации. Проект ярок и пластичен, акцентен, заметен и интересен; что характерно для нашего времени. Однако – он среднеэтажен, невысок. И в своей северо-западной части, у метро и Дружинниковской улицы, формирует комфортный город. А с другой стороны – распахивается, открывая двор для солнечных лучей и формируя пространственную паузу в городской застройке. Как все устроено, какие тут геометрические закономерности и почему так – читайте в нашем материале.
Еловый храм
Бюро Ивана Землякова ziarch для живописного участка на берегу Волги недалеко от Твери предложило храм, которые наследует традициям местного деревянного зодчества, но и развивает их. Четверик поднят на бетонный подклет, вытянутая восьмискатная щипцовая кровля покрыта лемехом, а украшением фасада служат маленькие оконца. Сочетание материалов, форм и приемов роднит храм с окружающим лесным пейзажем.
Сезонные настроения
Бюро «Уголок» разработало интерьер одного из филиалов ресторана «М2 Органик клуб», специализирующегося на экологически чистой продукции и органической кулинарии, проиллюстрировав при помощи дизайна каждое из четырех времен года.
Прощай, эпоха
Сергей Кузнецов покинул пост главного архитектора Москвы. Новый главный архитектор не известен. Вероятно, пока. Что будет с московской архитектурой – тоже, с одной стороны, довольно понятно; а с другой – не очень.
Форма воды
Станцию Кэйп-Флэтс в Кейптауне SALT Architects проектировали как пример качественной индустриальной архитектуры, открыто, если не с гордостью, демонстрирующей свое предназначение.
Пришедшие с холода
Фестиваль «АрхБухта» – все еще один из немногих в России, где участники проходят через все этапы создания объекта от концепции до стройки. И делают это на берегу Байкала и ему же в посвящение. В этом году бюро GAFA приняло участие и рассказало о своем опыте: местная легенда, дизайн-код для команды, друзья, а также катание на коньках и испытание морозом помогли получить не только награду, но и нечто большее.
Сложная композиция
Парк технологий и инноваций Lenovo в Тяньцзине по проекту E Plus Design рассчитан на более чем 3000 сотрудников подразделения исследования и разработки.
Фахверк в формате барнхауса
В проекте загородного дома Frame Wood от AGE architects тектоника мощного фахверкового каркаса освобождена от стереотипов и заключена в лаконичный силуэт барнхауса. Конструкция по-прежнему – главное средство выразительности, но она становится более вариативной, а дом приобретает не характерную для фахверка легкость.
Цифры Вавилона
Публикуем магистерскую диссертацию Хаймана Хунде, подготовленную на Факультете архитектуры и дизайна Кубанского государственного университета. Она посвящена разработке градостроительных принципов развития города Эль-Хилла в Ираке с учетом исторического наследия и региональных особенностей. Например, формируя современные кварталы, автор обращается к планам древних городов, орнаменту и даже траектории движения небесных тел.
