Архитектор и историк Александр Можаев – о лондонской практике сохранения и экспонирования археологического наследия в свете недавнего открытия музея храма Митры. В сравнении с московскими утратами выглядит особенно остро.
Минувший благоустроительный сезон преподнёс много поводов вспомнить о бедах городской археологии столицы, а через неё – о более широкой проблеме осознания роли исторической среды в пространстве современного города. Проектировщики парка в Зарядье предложили концепцию «обнуления» градостроительной истории места, а катастрофический финал раскопок на Биржевой площади буквально обнулил многолетнюю борьбу за права памятников археологии в постоянно строящемся мегаполисе.
Очевидно, что чиновники и архитекторы по-прежнему не испытывают к наследию личного интереса, а градозащитники не находят нужных аргументов для их переубеждения. Особенно в тех случаях, где проблема выходит за рамки, очерченные законом, где требуются решения сложные, творческие и компромиссные. Самое время обратиться к опыту городов, уже научившихся этому диалогу.
История охранной археологии Лондона ведёт свой отсчёт с 1950-х годов – московский опыт, пожалуй, даже старше (первыми планомерными охранными работами были наблюдения за строительством метро в 1934 году). Однако количество памятников архитектурной археологии, сохранённых и включенных в сегодняшнюю городскую среду, там несоизмеримо более нашего. Мы выбрали наиболее яркие примеры и начнём с одного из важных событий английской культурной жизни этой осени – второго по счёту возвращения знаменитого лондонского Митреума.
Античный храм бога Митры, основанный около 240 года нашей эры, впервые был обнаружен в строительном котловане на территории Сити в 1954 году и стал сенсацией национального масштаба. К раскопу строились огромные очереди зрителей, а в один из дней страждущие приобщения к античной культуре завалили забор и взяли раскоп приступом. Тема привлекла внимание не только центральных газет, но и ведущих политиков.
Очередь к раскопкам после обнаружения головы статуи Митры, 1954 / Daily mail (Solo Syndication)
Всё началось с того, что в наугад заложенном раскопе на месте разрушенного немецкими бомбами квартала показалась кладка римского времени, поначалу принятая за остатки жилого дома. Однако после раскрытия полукруглого алтаря стало ясно, что это один из языческих храмов античного Лондиниума. А после обнаружения (в последний назначенный день раскопок!) скульптурной головы бога Митры, стало ясно, чей это храм. Почитаемый легионерами Митра и его культ в ту пору находились на подпольном положении, после здесь же поклонялись Бахусу – история складывалась интригующая. Но согласно планам девелоперов, по окончании исследований руины должны были быть ликвидированы.
Общественный резонанс и личный интерес Уинстона Черчилля – вопрос обсуждался в парламенте и дважды в кабинете министров – позволили формально сохранить памятник, но на самом деле это было достигнуто ценой недопустимого компромисса. Правительство отказалось компенсировать застройщику сокращение площади семиэтажного здания, необходимое для сохранения храма на его месте. Вместо этого было принято решение о переносе руин за счёт застройщика. Сказывают, что поколение спустя девелоперы продолжали вздрагивать, вспоминая эту историю – дело, конечно, не столько в расходах, сколько в сложности прецедента, не имевшего нужной юридической базы. До последнего момента археологи также говорили о Митреуме с большой печалью.
Разобранные на немаркированные камни стены хранились на складе до 1962 года, затем были собраны на кровле подземной парковки в 90 метрах от прежнего места, с заменой значительной части подлинного материала, с упрощением деталей и использованием лютого цемента. Фактически, несомненно подлинной и пребывающей на своём месте осталась лишь плита порога.
В 2012 году офис 1950-х был разобран. На его месте началось строительство нового комплекса под названием Bloomberg SPACE, проект выполнило бюро «Фостер и партнёры». Очевидно, что если бы археологическая служба Лондона была менее бдительна, остатки культурного слоя на дне гигантского, однажды уже отработанного котлована остались бы незамеченными. Но своевременная разведка показала, что ниже подвалов сохранился слой настолько глубокий и влажный (один квартал до Темзы – сырость грунта сохраняет органику), что он сразу получил название Северных Помпей. Раскопки оказались рекордными по количеству добытой информации римского периода, от сотен башмаков и богатой посуды до великолепно сохранившихся конструкций деревянных домов. Всё это на участке, глобально изрытом и истыканном бетонными сваями ХХ века.
Кроме прочего, были найдены новые остатки храма Митры, не раскопанные первооткрывателями. Было принято решение вернуть находившиеся на улице камни на исконное место, «подстыковав» их к нетронутым стенам и сделав частью интерьера нового комплекса. Несмотря на то, что вновь обретённые фрагменты сохранились лишь в виде частей фундамента и непригодны к экспонированию, они сохранены в грунте на своём месте. Для этого помещение, в котором находится собранная вновь основная часть, отодвинуто на 12 метров к западу. Стены восстановленного храма фактически являются макетом, сложенным из древнего материала, но эта технология позволила сделать руину более наглядной, чем законсервированный подлинник (например, имитация извести на отдельных участках стен).
Античные камни очистили от цемента и собрали вновь на правильном растворе с соблюдением нужной (заметно большей, чем у предыдущей версии) толщины швов. Новый Митреум стал намного качественнее и достовернее предыдущего, и, как сказал археолог Джон Шеферд: «Храм привлекает столько внимания, что я не уверен, был ли он настолько же значим для Лондона в римский период».
Обыграть Митреум в новом пространстве можно было разными способами. Проектировщики выбрали наиболее тактичный и романтичный, окутав руину «пеленой времён» в виде искусственного тумана. Экспонат пребывает в полутёмном зале, спроектированном компанией Local Projects и мастером световых инсталляций Мэтью Шрейбером. Очертания несохранившихся стен и проёмов проецируются на туман, видение сопровождает звуковое оформление, имитирующее шум античного города. У входа в здание установлена бронзовая скульптура Кристины Иглесиас «Забытые потоки», напоминающая о ручье Уолбрук, на берегу которого когда-то стоял храм Митры (еще одна антитеза «обнулителям» городской истории).
…Митреум стал первым музеефицированным, но не первым сохранённым памятником античного Лондона. На протяжении веков строительные работы в Сити спотыкались о руины древних построек и всегда были предметом изрядного любопытства горожан. Сохранить находку впервые удалось в далёком 1848 году – интерес к найденным в котловане руинам римских купален (Billings gate bathhouse) оказался так велик, что они были спрятаны в подвале выстроенного над ними нового здания на Lower Thames street. Не для того, чтобы стать объектом показа, а так – на всякий случай, время для которого пришло лишь в наши дни.
Руины Стены на территории Барбикана, слева – обращенная к ним витрина Музея Лондона. Фотография: Herman Pijpers via flickr.com. Лицензия CC BY 2.0
Римские купальни Билингсгейт
Время пришло ещё и потому, что в 1882 году эти руины были защищены первым законом о древних памятниках. Благодаря охранному статусу им удалось пережить вторую стройку: античные стены были вновь укрыты в подвале офисного здания в конце 1960-х. В 2011 году группа студентов-реставраторов произвела расчистку забытых и запылившихся руин и разработала проект их выставочного использования. Теперь гиды Музея Лондона еженедельно проводят в техническом подвале экскурсии. Наверняка со временем это место станет полноценным музеем.
В 1988 году неподалёку от Билингейтских руин были найдены ещё одни подобные, более обширные и сохранные, но не прикрытые охранным статусом римские купальни (Huggins hill bathhouse). Одновременно в котловане на противоположном берегу Темзы показалось основание театра Роуз – одной из сцен, на которой работал Шекспир. На месте обоих находок должны были возникнуть уже согласованные новостройки: археологам было выделено ровно два официально положенных месяца на охранные исследования.
Стало понятно, что стены легендарной Розы скоро будут уничтожены на законных основаниях, так как городские власти отказались оплачивать изменение проекта. И тогда на защиту реликвии встали театральные деятели. Петиции писали Иэн Маккеллен, Рэйф Фэйнс, Алан Рикман, Патрик Стюарт, Джуди Денч (оцените компанию!), специально прибывший из США Дастин Хоффман и сам Лоренс Оливье. Горожане дежурили у стройки днём и ночью, к спору подключились политики. В итоге девелопер и правительство всё же согласились потратить 11 млн фунтов на корректировку проекта и консервацию находок.
Оба памятника были спасены от сноса – но римские бани при этом засыпали песком, надолго скрыв под полом офисного здания, а конструкции театра, помещенные под эффектное прозрачное покрытие, стали частью нового театрального зала The Rose Play house. И самый важный итог – принятие правительством инструкции PPG 16, определившей роли археологии и девелопмента в спорных ситуациях. Этот документ также обозначил приоритет физического сохранения значительных археологических объектов на своём месте, если только это не противоречит национальным интересам.
Не все античные постройки становятся объектом музейного показа, но статус выявленного памятника обязывает так или иначе сохранять их на месте обнаружения. Конечно, культ руин занимает огромное место в английской культуре и в Лондоне можно найти много прекрасных примеров включения их в городской ландшафт. Они могут украшать парки (например, средневековое аббатство Леснес в парке Abbey Woodна востоке Лондона) или скверы в более тесном центре (крепостные стены и башни на территории многоэтажного комплекса Барбикан). Ситуация с памятниками археологии в деловых кварталах Сити более сложна, так как это объекты, появляющиеся внезапно и нередко встающие поперёк планов крайне влиятельных девелоперов.
Тем не менее, городская крепость, основанная римлянами и надстроенная в средневековье, издавна находится на особом положении. Её чтят и изучают, а квесты по поиску разрозненных остатков стены являются любимейшим развлечением продвинутых туристов. Поэтому кроме нескольких известных отрезков стены, присутствующих на улицах Сити, существует ряд фрагментов, сохраняемых в местах довольно неожиданных. Они выявлены в составе подвальных стен поздних домов при их сносе, включены в новые здания и скрываются, например, в гардеробной ночного клуба (London Wall House, 1 Crutched Friars), в подвалах офисов Emperor House на Vine Street и Merrill Lynch на Giltspur Street, в конференц-центре на America Square (этот фрагмент также можно разглядеть сквозь световое окно с улицы с характерным названием Crosswall). Если кому-нибудь понадобится посетить реликвии краеведения – о визите несложно договориться с администрацией зданий.
Finally found it – wonderful section of Roman wall in London Wall underground car park! c.200 CE pic.twitter.com/uTgBJyJitL– Gareth Harney (@OptimoPrincipi) 28 июля 2015 г.
Чуть менее повезло фрагменту, обнаруженному на улице London Wall road. Это произошло в 1957 году, когда при строительстве паркинга был открыт её отрезок протяжённостью 64 метра. Уберечь удалось небольшой хвост, наиболее хорошо сохранявший римскую кладку с характерными кирпичными швами на каменной поверхности. Остальные части, перестроенные в Средние века, были уничтожены как менее ценные. Руине выделили целых два парковочных места. Зрелище немного печальное, но обратите внимание, что это не жертва переборки, а действительно подлинная древняя постройка. В бетонной камере этого же паркинга сохранена небольшая часть западных ворот первого форта, выстроенного на 80 лет раньше остальной римской крепости, – теперь эта комната является собственностью Музея Лондона и раз в месяц по записи в ней проводят экскурсии.
Одним из последствий принятия PPG 16 стало создание самого известного на данный момент подземного памятника-музея: римского амфитеатра под новым крылом Гилдхолла. Говорят, что во времена короля Артура на террасах старого амфитеатра проводились фолькмоты (народные собрания) и следствием традиции стало появление Гилдхолла (средневековой ратуши) именно на этом месте. Амфитеатр был обнаружен в 1988 году, раскопки велись до 1996-го. По их итогам руины получили статус охраняемого памятника, что значило, что так или иначе, но сохранены они будут только на своём месте. Застройщик согласился изменить готовый проект здания художественной галереи, что потребовало сложных инженерных решений, но сделало галерею объектом уникальным и исключительным.
Создание выставочного зала и его экспозиции в Гилдхолле поэтапно продолжалось до 2006 года (больше всего времени потребовала работа с подлинными деревянными конструкциями). Наиболее хорошо сохранившаяся входная часть амфитеатра была сохранена в нижнем ярусе художественной галереи, эллиптический контур остальной части арены был обозначен мощением на широкой площади перед зданием.
Под сохраненный в неприкосновенности амфитеатр были подведены два нижних технических яруса. Для этого стены были неторопливо просушены и упакованы в короба, заполненные строительной пеной. После под них подвели арматуру пола нижнего яруса. Потребовалось вывесить не только массив каменных стен, сохранявшихся на высоту до 1,5 метра, но и слой изначального грунта под ними. Проект музея, выполненный Брэнсоном Коутсом, превратил помещение в полутёмное пространство с подсвеченными руинами, неоновым рисунком фигур гладиаторов и перспективной проекции несохранившейся арены.
Римский амфитеатр в нижнем ярусе галереи Гилдхолла
Наблюдать экспозицию можно и не спускаясь в музей, с остеклённой лоджии на лестнице галереи.
В источниках значится: «Корпорация Сити признала значительный потенциал дальнейших исследований и необходимость бережного менеджмента для этого археологического ресурса в будущем. Мы также осознаём выгоду сохранения руин для их публичного экспонирования как важнейшего археологического открытия». Для московского уха фраза «корпорация признала выгоду руин» звучит слишком музыкально. Тридцать лет назад она так же звучала и для английского, но сейчас уважение к древнему наследию действительно стало важной частью пиар-стратегии застройщиков, а ставшая нормой археологическая разведка до получения разрешения на строительство даёт возможность безболезненно встраивать археологию в проект.
Например, прямо сейчас к северу от Сити строится 37-этажный жилой комплекс «Сцена», центральным звеном которого в прямом и в маркетинговом смысле являются раскопанные фрагменты ещё одного Шекспировского театра – the Curtain Theatre, основанного в 1577 году.
Архивные данные подсказывали, что следы театра могут сохраняться в этом квартале. Замысел строительства крупного комплекса, предполагающий снос существовавших здесь построек, впервые создал условия для исследований. Разведка 2012 года подтвердила сохранность объекта и уточнила его локацию. Девелоперы и археологи хором говорили о том, с каким нетерпением они ждут начала сотрудничества. В 2016 году были проведены хорошо подготовленные, быстрые и качественные раскопки, раскрывшие первый известный театр прямоугольной формы, стены которого сохранились на высоту до 1,5 метров. Почётное место для находки уже забронировано в центре комплекса, спроектированного бюро «Перкинс+Уилл».
Как видно, древнейшие римские постройки (наравне с ценнейшими Шекспировскими адресами) отстояли свои права в вечно строящемся Лондоне, но ситуация с подземными руинами Средневековья была и остаётся более сложной.
ЛДМ: быть или не быть?
В преддверии петербургского Совета по сохранению наследия в редакцию Архи.ру пришла статья-апология, написанная в защиту Ленинградского дворца молодежи, которому вместо включения в Перечень выявленных памятников грозит снос. Благодарим автора Алину Заляеву и публикуем материал полностью.
Сохранить окна ТАСС!
Проблема в том, что фасады ТАСС 1977 года могут отремонтировать, сохранив в целом рисунок, но в других материалах – так, что оно перестанет быть похожим на себя и потеряет оригинальный, то есть подлинный, облик. Собираем подписи за присвоение зданию статуса объекта наследия и охрану его исторического облика.
Авангард на льду
Бюро Coop Himmelb(l)au выиграло конкурс на концепцию хоккейного стадиона «СКА Арена» в Санкт-Петербурге. Он заменит собой снесенный СКК и обещает учесть проект компании «Горка», недавно утвержденный градсоветом для этого места.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Почти утраченная Стрелка
На нижегородской Стрелке 23 декабря прошла очередная акция против зачистки территории бывшего порта. Не исключено, что остатки подлинных построек, борьба за которые не прекращалась в течение года, в январе будут утрачены.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
Полы, выращенные бактериями
Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.
Живой металл
Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.
Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.
Стальное зеркало терруара
Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.
Осознанный выбор
С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.
Сёрфборд для жилья
Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.
Бетон со знаком «минус»
В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.
Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины
Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.
Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
Оправдание добра, или как не промотать наследство
Книга доктора искусствоведения, академика Марии Нащокиной «Апология наследия» – всеобъемлющий труд, собравший под одной обложкой острые проблемы сохранения наследия в нашей стране и за рубежом. Глубокий научный подход сочетается в ней со смелостью говорить правду, порой нелицеприятную, и предлагать здравые решения. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
Первый международный
Этой публикацией начинаем серию текстов, посвященных работам Валерия Каняшина, одного из основателей бюро «Остоженка», недавно ушедшего из жизни. Так получилось, что проекты, к которым он причастен, во многом иллюстрируют наше представление о бюро и его истории. Первый – Международный Московский Банк на Пречистенской набережной.
Звезда Индии
Sanjay Puri Architects построили в индийском Нагпуре офисную башню Stella с необычным многослойным фасадом, рассчитанным на экстремальную жару.
Искушающая нежность
Бюро «Синица» умеет совершать большие и маленькие чудеса, создавая для магазинов не просто интерьеры, а целую философию. Магия дизайна привносит в пространство новую атмосферу и эстетику, а брендам – дает ключ к пониманию своей миссии.
Третий подход к снаряду
Бюро gmp предложило провести Экспо-2035 в Берлине на территории бывшего аэропорта Тегель, который эти архитекторы спроектировали в конце 1960-х.
Правдиво о конкурсе Правды
Конкурс на дизайн внутренних пространств редакционного корпуса газеты «Правда» завершился в феврале. В нем участвовали пять претендентов: GA, AQ, ASADOV Interiors, LeAtelier, Above. Победу одержал проект AQ. В данном случае у нас есть возможность показать комментарии жюри – что очень, очень интересно и познавательно. Спасибо Метрополису за столь детальный отчет о конкурсе, всем бы так.
Между сосен
Публикуем новый кампус Физмат школы Новосибирского государственного университета (НГУ), построенный по проекту AI Studio в Академгородке. Это весьма удачная попытка вписаться в глобальный контекст современного образования, перенеся центр тяжести с фасадов на качество обучающей среды.
«Цветение» по-русски в Поднебесной
В рамках совместного российско-китайского студенческого фестиваля студенты Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета посетили китайский город Хефей, где на фестивале деревянной архитектуры воплотили в жизнь три лучших проекта, участвовавших в конкурсе на создание проекта беседки. Показываем проекты победителя и других участников, российских и китайских.
Ячейка и кривуля
Детский сад, построенный по проекту BuroMoscow в столичном ЖК Грин парк, удачно балансирует между языком модернизма и эстетикой сделанного цветными карандашами рисунка. Кубический объем с регулярной фасадной сеткой отсылает к сортеру – развивающей игрушке, помогающей в числе прочего почувствовать форму. Роль объемных фигурок для сортировки играют залы, которые выбиваются из общей матрицы и делают элегантные фасады чуть менее серьезными. Яркий цвет этих залов сообщает нежный рефлекс помещениям холлов и групповых комнат, преимущественно белых. Среди других находок: отсутствие забора, встроенные в фасад скамейки и кадки для цветов, деревянные створки на панорамных окнах.
Между лучшим и нужным. Обзор новых проектов за 9–15...
Припозднились мы слегка с обзором проектов за прошедшую неделю, но зато выходим ведь, да? На сей раз нет «засилья башен», а есть каждой твари по паре, в том числе и творческих высказываний, даже с подвывертом, как то бывает у ряда авторов. Грустные новости – о сносе АТС на Большой Ордынке. Не смогли пойти по пути похожей АТС на Басманной, а ведь могли.
Путь к истокам
Бюро SEEU подошло к проекту реконструкции популярного в Калининграде ресторана «Соль» как к исследованию истории края и поиску в нем ключей к построению гармонии между европейской и азиатской дизайнерской традицией и философией.
Зов традиции
Проект современной юрты в Ботаническом саду Алматы казахстанское бюро Cogarts готовило, что называется, для души. Однако в процессе работы подвернулся подходящий конкурс, который способствовал кристаллизации идей. Юрта стала местом для проведения небольших культурных событий и принесла бюро несколько архитектурных премий.
Павильон грибоводства
Бетонный павильон по проекту OMA для выращивания грибов в арт-кампусе Casa Wabi в Мексике задуман также как инкубатор для общественных связей.
Защита чувств
В Нижнем Новгороде объявили победителей 16 архитектурного рейтинга, который проводится в этом городе, как правило, один раз за два года. Напомним, победителя тут съедают в виде торта, что, с одной стороны, забавно, а с другой – не лишено тонкого смысла. Архитекторы взаправду пугаются прежде чем «разрезать свой объект ножом»! И вот наш небольшой репортаж. В победителях 5 бюро и 7 объектов. В премии впервые появилась номинация. Угадайте, угадайте же, кто у нас «Царь горы»?
Бетонный переплет
Жилая башня 900 Saint-Jacques по проекту Chevalier Morales Architectes взаимодействует со достопримечательностями Монреаля и предлагает альтернативу скучным стеклянным высоткам.
Скорлупа под антаблементом
Архитектор Егор Рыбин спроектировал ТРЦ для коттеджного поселка «Боярское» в 30 км от Нижнего Новгорода, прочитав его как парковый павильон. Кирпичные экседры считываются как фрагменты ротонды, а прорастающее сквозь центральную арку дерево символично напоминает о главенстве пейзажа.
Против ветра
Общественно-деловой центр «Графит» построен по проекту бюро FUTURA-ARCHITECTS в новом жилом районе, который развивается за южной границей Санкт-Петербурга, недалеко от Финского залива. Авторы отрефлексировали близость холодного Балтийского моря, придав зданию динамику преодоления и скругленные, словно от ветра и воды, края.
Следуя за ландшафтом
На черноморском побережье в черте Стамбула строится жилой район Ion Riva. Мастерплан разработан Snøhetta, также в проекте заняты BIG и MVRDV.
Вне стресса
DA bureau продолжает ломать стереотипы и задавать новые тренды. В новом медицинском центре, практикующем биохакинг, они материализовали дизайн, который раньше, если где-то и встречался, то в мультфильмах о воображаемых мирах, светлых и настолько умиротворяющих, что не понятно, где проходит граница между сном и анимированной реальностью.
Игра противоположностей
На месте снесенной пожарной части в Ижевске построен жилой комплекс «Монблан». Авторы проекта из бюро «АП-Групп» собрали композицию из двух объемов, соединив классическую сетку одного с деконструктивистской свободой ломаных форм другого.
Анфилада архетипов
Выставка «Архетипы авангарда» в новом здании Третьяковской галереи предлагает посмотреть на творчество русских художников начала XX века под особым ракурсом: экспозиция проводит параллель между художественной революцией и психоанализом. С помощью 12 архетипов кураторы показывают, что за дерзкими экспериментами Малевича, бунтом Родченко и детской искренностью Пиросмани стоят живые люди с узнаваемыми чертами. Архитектура выставки от бюро ХОРА делает идею осязаемой.
Примечательности в тренде и вне его.
Обзор проектов...
На фоне все более отчетливо проявляющихся тенденций к аффектации архитектурного облика большинства новых московских проектов интересно наблюдать размытие понятия авторского почерка, вплоть до полного его исчезновения и попытки некоторых архитекторов отстоять свое право работать в менее техно-эмоциональной манере.
Форма радости
Архитекторы бюро MARAT MAZUR interior design получили необычный заказ – разработать дизайн киоска для продажи мороженого My Gelato в одном из торговых центров, который был бы эффектным, образным, удобным и, самое главное, необычным. И им это удалось.
Вторая жизнь гидроузла
Департамент технического заказчика предложил превратить монументальные руины советского гидроузла в Подольске в кластер экстремальных развлечений. Бетонные скелеты плотин в нем становятся объектами скалолазания, страйкбольными декорациями и скейтпарком.
На сцену приглашаются
Sanjay Puri Architects спроектировали главное здание для индийского университета Prestige: его кровля из 463 платформ служит общественным пространством и сценой.
Симулятор «зеленой» жизни
Представлены проекты финалистов конкурса Shift – версии здания- «достопримечательности» в Роттердаме, где публика сможет на своем опыте оценить достоинства ресурсоэффективного, циклического образа жизни.
Орел или решка
Бюро .dpt создало интерьер бара Nightcall в компактном пространстве флигеля усадьбы Закревского-Савина, построенного в XVIII веке. Но вместо исторических аллюзий они попытались преодолеть законы геометрии и ухитрились совместить в одном объеме два очень разных по дизайну пространства: одно спокойное и солидное, второе – ироничное и богемное.
Консоли, как ни крути
Небоскреб по проекту HENN на тесном участке в шэньчжэньской штаб-квартире IT-компании Kingdee набирает необходимую площадь за счет консольных выносов в верхней части.
