АРХИWOOD подводит итоги года и еще семи лет

Премия АРХИWOOD выпала в этом году из привычного графика, а также из места. Тем не менее, голосование за победителей продолжается. О номинантах этого года и о книге «Современное деревянное» рассказывает бессменный куратор премии Николай Малинин.

mainImg
Первым делом АРХИWOOD должен извиниться перед всеми ценителями деревянной архитектуры, кто не нашел у входа в ЦДХ привычной выставки номинантов на премию, а в программе «АрхМосквы» – привычной же церемонии награждения победителей. Павильона «Периптер», где 5 лет размещались работы номинантов, больше нет, поэтому и выставку развернуть не получилось. А вот подведение итогов премии пришлось лишь перенести (о том, почему это произошло, и чем мы компенсируем виртуализацию проекта – см. ниже). Тем не менее, при всех издержках, процесс идет: интернет-голосование завершится 20 июня, параллельно свой выбор сделает профессиональное жюри. В него в этом году вошли обладатели премии АРХИWOOD 2016 года Ксения Харитонова и Александр Рябский (бюро FAS(t)), Ольга Алексакова и Юлия Бурдова (BUROMOSCOW), генеральный директор Ассоциации деревянного домостроения Олег Панитков, куратор фестиваля «АрхСтояние» Антон Кочуркин и архитектор Роман Леонидов. Объявлены результаты будут 6 июля.

Продолжая делать хорошую мину, напомним, что в этом году АРХИWOOD снова побил рекорд по количеству заявок: в этом году лонг-лист премии собрал 177 объектов. Лидером не только по числу заявок, но и по количеству финалистов стал Татарстан, где уже третий год под чутким руководством Наталии Фишман, помощника президента Республики, реализуется программа по обновлению городской (и не только городской) среды. Начавшись со скромных лавочек, проект (при содействии МАРШ-лаб) вырос в красивую историю, развивая новые территории и поражая разнообразием архитектурных жанров. Тут и новая деревянная набережная, и амфитеатр, и эко-центр, и арт-объекты: в шорт-листе целых 6 работ! Почти все они сделаны командой «Архитектурного десанта» во главе с Дарьей Толовёнковой, при этом не только в Казани, но и в районных центрах, что, конечно, особенно отрадно.
zooming
Набережная реки Нурминка в Кукморе. Мастерская «Архитектурный десант». Фотография © Даниил Шведов

Всего на 1 объект отстал Владивосток, который долго скромничал и скрывал свои достижения – хотя и там городская среда активно преображается деревом (правда, без такой мощной господдержки). Более того, все эти 5 объектов-финалистов тоже сделаны в одной мастерской («Конкрит Джангл»), и тут мы тоже видим и целый ворох типологий, и разнообразие решений. Кафе: по-японски изысканный волнистый фасад из белых рек. Ресторан: терраса в виде фанерной аркады. Выставочный павильон: эффектный купол с мерцающей поверхностью. Библиотека: столы уезжают под подиум, посреди стеллажей всплывает экран – читальный зал становится лекторием. Благоустройство территории фабрики: из деревянных подиумов выстреливают одни скамейки, другие стелятся зигзагами, спинки третьих превращаются в стены. В общем, запомните новое имя: Феликс Машков.
Фасад кафе «Сказка» в Уссурийске. Архитектор Феликс Машков (Конкрит Джангл). Фотография © Владислав Кочетков

Всякий раз, публикуя лонг-лист, мы искренне радуемся тому, как много в нем молодых архитекторов – но уже в финал выходят не по возрасту, а по качеству. Поэтому особенно приятно, когда новые имена появляются именно в шорт-листе: сегодня это Елена Макарова («Утиная Венеция» на «БолотовДаче»), Иван и Дмитрий Кожины (загадочный хозобъект в форме цилиндра), Николай Новичков и Григорий Соломин («Светёлка»). Но тягаться новичкам придется с хэдлайнерами, которые уверенно держат планку качества: это Сергей Чобан (офис продаж), Григорий Дайнов (элегантная пристройка к дому под Ярославлем), Сергей Колчин (стильный загородный комплекс в Шатуре, где дерево остроумно сочетается с камнем), Стас Горшунов (лесной комплекс под Нижним), Иван Овчинников (оказывается, «Дубль-дом» может быть не только жильем). А помимо не устающего удивлять фантазией Тотана Кузембаева (черная баня не по-черному), в шорт-лист прошел и «Кубоед» Кузембаева Олжаса: эффектная беседка из бруса и воздуха, полная метафизических смыслов.
zooming
Extention #1. Архитектор Григорий Дайнов (DK architects)
Баня. Архитектор Тотан Кузембаев. Фотография © Илья Иванов
zooming
Cuboed. Архитектор Олжас Кузембаев. Фотография © Олжас Кузембаев

«Кубоед» был построен в рамках фестиваля «Эко_тектоника» в экопарке «Ясно-Поле» под Тарусой. Это еще одно важное новое место – и, судя по последним новостям, именно оно станет главным поставщиком номинантов на премию 2018 года. Впрочем, целой флотилией плотов грозит фестиваль «Арт-Овраг» в Выксе, а «АрхСтояние» обещает массу разнообразных ответов на вопрос «Как жить дальше» – в том числе, от таких энтузиастов дерева, как бюро А-ГА и «Хвоя». Много ожиданий связано и с фестивалем «Древолюция». Первый, прошедший в Питере в 2015 году, стал настоящим триумфом. Чуткое и вдохновляющее руководство Николая Белоусова, поддержка Ассоциации деревянного домостроения, волшебное место (Таврический сад) и азарт неофитов – все это дало отменный результат, а два объекта стали победителями АРХИWOODа. Однако в этот раз «древолюционеры» пробились в шорт-лист лишь с 2 объектами: это «Татами» и «Обратная перспектива» (последний объект сделан как раз прошлогодними чемпионками, авторами волшебной «Руины» – командой «А»). Впрочем, у молодых архитекторов все впереди: третья «Древолюция» уже совсем скоро – на этот раз в подмосковном «Суханово».

Столица Казахстана вошла в шорт-лист с кафе по проекту Gikalo Kuptsov Architects – и это, пожалуй, лучшая архитектура, которая есть на пафосной эспланаде Астаны. В Сатке открылся чудесный музей «Магнезит», где бюро KONTORA развивает ходы, сделанные в московском музее ГУЛАГа: экспозиционные модули из фанеры трансформируются в стулья, скамейки и выставочные тумбы. Впервые в шорт-листе АРХИWOODа – Йошкар-Ола («Лестница в небо» Олега Ермакова) и Нью-Йорк (квартира-трансформер Петра Костелова). Но самым экзотическим адресом на карте премии стала Гватемала: Михаил и Елизавета Шишины отделали клинику в Момостенанго разноцветными деревянными дощечками, символизирующими главный плод страны – кукурузу.

В этой номинации («Общественное сооружение») есть мощный лидер: «Городская ферма» на ВДНХ бюро WOWHAUS. Ее архитектура отсылает к предшественнице ВДНХ – сельскохозяйственной выставке 1923 года (ВСХВ), которая стала первым триумфом авангарда. Ее герои революционно уходили от архетипа деревянного сооружения: вместо бревна использовали каркас, меняли привычные пропорции, всячески отрывались от земли – и вырвали-таки архитектуру в будущее. Но у них не было тех технических возможностей, которые есть сегодня – пользуясь ими, авторы Фермы вводят большое количество стекла (оно позволяет наблюдать за животными снаружи). Сохраняя привычный образ двускатной кровли, перекрывают «Хлев» двумя разновысокими коньками (современная инженерия позволяет не бояться возникающего «снегового кармана»). Не смущаются, как и зодчие 1923 года, изобразительности, накладывая на стеклянный фасад «Оранжереи» ромбообразную сетку, которая вторит конструктиву, но при этом и намекает на ананасы (которые внутри). Наконец, решают павильон «Мастерские» как три двусветных пространства параболической формы – идя уже вслед за конструкторами ВСХВ, которые проложили дорогу использованию клееной древесины. И таким же оммажем арке Жолтовского с той же выставки 1923 года глядит арка им. Сергея Курехина, поставленная Алексеем Комовым на фестивале «Зодчество».
zooming
Городская ферма на ВДНХ (2-я очередь). Архитекторы: Олег Шапиро, Дмитрий Ликин, Алена Зайцева, Анастасия Измакова и др. (WOWHAUS). Фотография © Митя Чебаненко

Еще одна симпатичная московская история – в парке Тропарево: Роману Ковенскому и Валерии Пестеревой пришлось разработать деревянный конструктор (бруски 40 х 100), из которого собирались и скамейки, и инфо-стенды, и лежаки. Но единое стилевое решение тут же стало визитной карточкой парка. Другой московский объект – бар PARKA на Пятницкой (бюро Archpoint), забавно стилизованный под сауну. Это уже интерьер, каковых было очень много в лонг-листе этого года (30), и в финал тоже вышло больше, чем в других номинациях – 9. Здесь – абсолютный чемпион премии Алексей Розенберг (квартира NagatinSky) и сразу с тремя сильными объектами – бюро RueTemple, которое долго сочиняло увлекательные пространства для детей, но не сумело расстаться с юношеским задором и в интерьерах для взрослых.
zooming
Мастерская архитектора. Архитекторы: Александр Кудимов, Дарья Бутахина (Ruetemple)

Но самая серьезная борьба разворачивается в самой главной номинации премии – это «Загородный дом». В этом году в финале 5 объектов – и все это очень разные дома как по размерам и бюджетам, так и по стилистике. Зимний дом с баней (Денис Чернов и Татьяна Панченко) неожиданно выглядит как протестантская часовня, в сторону Ф.Л. Райта глядит дом Иосифа Бельмана и Владимира Шорохова («Росса Ракенне СПб» (HONKA)), оригинально работает с архетипом избы «Дом художников» (Николай Калошин и Владимир Кузьмин). Особняком (а точнее – «жилым павильоном») стоит необычный объект Дмитрия Овчарова (nefa architects).

А в «Доме у моря» бюро «Хвоя» все, конечно, сразу увидели прообраз – первый в мире образчик постмодернизма: дом, который Роберт Вентури построил для собственной мамы (1964). Георгий Снежкин тоже строил этот дом для родителей – но это не единственное, что их объединяет. Есть еще «фасад как срез», отсутствие свесов и точки схода скатов, подобие двух квадратных окон, элементы панорамного остекления, сдвижные ставни... При этом очевидно, что эти «цитаты» ничего не определяют в объекте бюро «Хвоя»: образы домов слишком разные. Один открытый, другой закрытый, один «рваный», другой – цельный, тот – приплюснут, этот – возвышен, у Вентури – намеренная усложненность, у «Хвои» – столь же декларативная простота (что особенно очевидно в планах: у последнего это крест 10 х 10 с ровными квадратами комнат). При этом Вентури всячески отбрыкивается от звания «отца постмодернизма», говоря, что его не так поняли: он-то боролся с обезличивающей индустриальностью «коробок» модернизма, а его последователи стали приляпывать арки и колонны куда ни попадя. Снежкин тоже уверяет, что «сначала дом выглядел совершенно иначе – длинная палка поперек участка с видом на море. Но когда проект был готов, автора посетил образ дома-башни-маяка с фонарем мастерской». То есть, он тоже боролся с модернизмом (в себе), но одолел все «сложности и противоречия» и выстроил очень цельный, ясный и гармоничный дом-маяк. Который радостно поблескивает в панораме не только прибрежного поселка, но и всей русской архитектуры. Но при этом вряд ли укажет ей ложный курс.
zooming
Дом у моря. Бюро «ХВОЯ». Фотография © Дмитрий Цыренщиков

Наконец, в номинации «Реставрация» за победу будут соревноваться два очень разных объекта, которые объединяет то, что высокий результат – следствие частной инициативы (и частных же бюджетов). При этом оба они, скорее, общественные: что стоящий на улице Вологды дом Черноглазова, что затерянный в костромской глубинке Асташовский терем (ставший, тем не менее, самым узнаваемым деревянным объектом современной России). Оба случая по-своему уникальны: как редкая в принципе реставрация городского дома начала ХХ века (заказчик – Герман Якимов, архитектор – Владимир Лукин), так и героическая борьба не только с бездорожьем Андрея Павличенкова. Его чухломской терем реставрировали лучшие архитекторы России (Александр Попов, Антон Мальцев), за работами следила вся страна, и вот, наконец, они завершены, и летом терем ждет торжественное открытие.
Асташевский терем. Архитекторы: Александр Попов (РЦАПО), Антон Мальцев, Антон Бабичев; заказчики: Андрей Павличенков, Ольга Головичер

И наконец, о том, почему АРХИWOOD так задержался. Мы уже давно мечтали подвести итоги премии не за один год, а за все время ее существования – тем более что последние два года ежегодных каталогов не выходило. И вот, наконец, это случилось: в свет выходит книга «Современное деревянное. АРХИWOOD: лучшее. 2009-2017» (работа над которой и задержала вручение премии). В книгу вошло 130 объектов, которые были представлены на премию за 8 лет – причем это не только победители. Ведь, как известно, победителей в каждой номинации может быть только двое, а интересных работ всегда гораздо больше. То есть, книга не является механическим суммированием лауреатов – отбирались объекты на основе мнений членов Экспертного совета премии и жюри. В результате в нее попали не все победители – особенно, конечно, это касается победителей «по версии народа». Издержки этой процедуры очевидны, однако мы упрямо настаиваем на сохранении этой части премии. И не только потому, что она успешно служит популяризации деревянной архитектуры среди новых поколений и привлечению внимания непрофессионалов. Но еще и потому, что в шорт-лист попадают работы, прошедшие строгий отбор Экспертного совета: то есть, кто бы ни оказался победителем в результате «народного голосования» – это в любом случае качественный объект. Однако в книгу, которая претендует на статус «истории деревянной архитектуры», отбор неизбежно еще более строг.

Открывает книгу «Краткая история современной русской деревянной архитектуры» – попытка систематизации основных направлений и стилей за последние 20 лет. «Лирический экспрессионизм», «Дачный пассеизм», «Олонецкий брутализм» – их названия достаточно условны и отсылают как к искусствоведческим канонам, так и к PR-практике нынешних риэлтеров. Но еще более вызывающе выглядит попытка возвести эти тренды к древним архетипам: избе, сараю, амбару, мельнице. Возможно, Николай Белоусов действительно пытается модернизировать избу, а Алексей Розенберг вдохновляется сараями, но полагать амбар предвестником минимализма – это уже, конечно, возмутительно. Впрочем, куда больше на современную русскую деревянную архитектуру повлиял модернизм ХХ века – недаром ее «Генеалогическое древо», представленное в книге, пытается пунктирно прочертить те линии, которые – при почти полном отсутствии дерева в советской архитектуре – все же были. Поэтому здесь и «Махорка» Мельникова, и клубы 1930-х годов, и цирк в Иваново, и пионерлагерь «Прометей» 1976 года…

В обзоре же фигурируют не только объекты, вошедшие в книгу, но и построенные в предыдущее десятилетие – то есть, он охватывает всю историю новейшей деревянной архитектуры в России. И книга фактически является вторым томом сборника «Новое деревянное» (издательство TATLIN, 2010), который был каталогом одноименной выставки в Музее архитектуры (2009), организованной АРХИWOODом в преддверии премии. Но то, что тогда казалось «новым», сегодня превратилось в мощное полнокровное явление, которому следовало подобрать и новое определение – им логично стало слово «современное».

Бессменным генеральным спонсором и организатором премии остается компания «Росса Ракенне СПб» (HONKA).

15 июня 2017

АрхиWOOD отчетный
Вручили второй в истории гран-при, подвели итоги 8 лет, добавили в число достижений основательную книгу о деревянной архитектуре и ничего не сказали про будущее.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Линия и крест
Возведенные из бетона и дерева корпуса в деловом и образовательном iXcampus в Сен-Жермен-ан-Ле под Парижем вписаны по замыслу Baumschlager Eberle Architekten в ландшафт исторического парка.
Доступная аренда на острове роскоши
Stefano Boeri Architetti победили в конкурсе на проект комплекса доступного жилья в городе Ивиса на Ибице: их замысел Sa Casa реагирует на местный жилищный кризис, где 4 млн туристов в год вытесняют коренных островитян с рынка аренды.
Океан для всех
CRA-Carlo Ratti Associati и миллиардер-девелопер Джефф Грин, владеющий 30,3 га во флоридском городе Уэст-Палм-Бич, представили проект жилого дома MiMar из бетона и инженерного дерева, где фасад-гармошка должен обеспечить каждой квартире вид на Атлантику, не разделяя жильцов на «элитных» и «остальных».
Глазастое оригами
В проекте ЖК Jezero на словенском курорте Блед бюро Enota интерпретировало традиционный для региона Гореньска тип дома.
Жилье в спичечном коробке
Город Эйндховен в Нидерландах – центр технологий и инноваций. И именно здесь, почти назло индустриальной эстетике, по заказу жилищной ассоциации Trudo, появилось почти полностью деревянное здание Matchbox, спроектированное бюро KAAN.
Прерия на крыше
В прерии штата Северная Дакота открылась президентская библиотека Теодора Рузвельта по проекту Snøhetta: живя в этих местах, он задумался об охране окружающей среды, что привело к созданию системы национальных парков США.
Между цирком и рынком
Манеж для представлений по проекту K architectures на конном заводе в Бретани соединяет ресурсоэффективность с традициями французской архитектуры.
По второму кругу
​В Осаке разбирают «Большое кольцо» – гигантскую деревянную конструкцию, построенную по проекту Со Фудзимото для ЭКСПО-2025. Когда демонтаж завершится, древесину от «Кольца» передадут новым владельцам. Стройматериалы пойдут на восстановление домов, пострадавших от стихийных бедствий, и на строительство новых сооружений.
Конопляный фасад
Жилой комплекс на 81 квартиру в Нанте по проекту бюро Ramdam и Palast сочетает конструкцию из инженерного дерева с фасадами из конопляного бетона.
Лыжня от порога
Дом по проекту Mork-Ulnes Architects для семьи с двумя детьми в горах Сьерра-Невада над озером Тахо в Калифорнии сочетает скандинавские и местные мотивы.
Следуя за ландшафтом
На черноморском побережье в черте Стамбула строится жилой район Ion Riva. Мастерплан разработан Snøhetta, также в проекте заняты BIG и MVRDV.
Природа в витрине
Дом в Бангкоке по проекту местного бюро Unknown Surface Studio трактован как зеленое и тихое убежище среди плотной застройки.
Сносить нельзя, надстроить
Молодое бюро из Мюнхена CURA Architekten реконструировало в швейцарском Давосе устаревший школьный корпус 1960-х, добавив этаж и экологичные деревянные фасады.
Сад под защитой
Здание начальной школы и детского сада по проекту бюро Tectoniques в Коломбе, пригороде Парижа, как будто обнимает озелененную игровую площадку.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Началось, такое вот... бурление на тему
Юлия Ардабьевская сделала интервью с Петром Моничем – коллективной личностью ведущих ТГ-канала «Недвижимость инсайды». Юлия называет канал НИ «самым влиятельным медиа про архитектуру». Монич, в отличие от Юлии, все же признает существование Проекта Россия и Архи.ру как профессиональных СМИ. На том спасибо за тенденцию к объективности! Интервью надо смотреть, читать и исследовать. Мы же пока ограничимся анонсом и парой рассуждений.
Дом не для бегемота
Бюро Ofis построило в родной Любляне жилой комплекс из 8 средневысотных корпусов: он способен противостоять паводкам, а также меняться и развиваться.
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.