Иньяки Абалос: «Мы не приемлем грустных лиц в нашем офисе»

Испанский архитектор Иньяки Абалос, профессор Гарвардской школы дизайна – об отношениях архитектуры и урбанизации, о дефиците новых идей и различии профессионального образования в Европе и США.

mainImg
Иньяки Абалос (Iñaki Ábalos) – сооснователь мадридских бюро Abalos & Herreros (1984–2006) и Abalos+Sentkiewicz (с 2006). В 2013–2016 он руководил архитектурным отделением Гарвардской школы дизайна.

Иньяки Абалос Васкес. Фото © Fernando Andres Puerto. Предоставлено Abalos+Sentkiewicz Arquitectos



Архи.ру:
– В вашей исследовательской деятельности и в ряде ваших проектов – острова искусств Иу в китайской провинции Чжэцзян, парков Сан-Антонио в Медельине и Филиппа VI в Логроньо – вы обращались к вопросу урбанизации. Какова взаимосвязь между урбанизацией и архитектурой?


Иньяки Абалос:
– Урбанизация – удивительно сложный феномен и ключевой вызов в развитии человечества на протяжении ХХ и XXI веков. Архитектура значима, но она имеет весьма ограниченное влияние на процесс урбанизации, трансформацию идеи города и использования общественного пространства. Произошло усложнение социальной и политической системы, возникло новое отношение ко времени и масштабу, все это требует новых подходов в архитектуре.

Парк Филиппа VI в Логроньо. 2013 © José Hevia
Парк Сан-Антонио в Медельине © Ábalos+Sentkiewicz Arquitectos
Остров искусств Иу © Ábalos+Sentkiewicz Arquitectos



– На IV Международном архитектурном конгрессе в Памплоне вы говорили, что архитекторам стоит переключиться с создания «иконических» форм на функциональность. В чем она заключается?

– Если мы обратимся к опыту двух прошлых десятилетий, обнаружим, что архитекторы постепенно перешли от создания проектов, направленных на увековечение собственного имени, от зданий-автопортретов, от своего рода нарциссизма в архитектуре, к созданию «натюрмортов», к вписыванию проектов в среду, к функциональности. В проектах нашей мастерской мы уделяем равное внимание объекту и среде, соединяем органическое и неорганическое, природное и искусственное, в результате получаем нечто более сложное, более пригодное к использованию.

В книге «Эссе о термодинамике, архитектуре и красоте» мы говорим о том, что архитекторам необходимо стремиться к достижению «усовершенствованной пассивности» (sophisticated passiveness) построек за счет выстраивания определенного соотношения между их массой, объемом, площадью поверхностей, системой вентиляции и климатическими особенностями среды, где они будут возведены.

Здание Фонда Антони Тапиеса в Барселоне. 2010 © José Hevia
Музей современного искусства Чжухай-Хуафа в Чжухае © Ábalos+Sentkiewicz Arquitectos
Вокзал скоростных поездов в Логроньо. 2012 © José Hevia



– Вы проектируете здания разного профиля – музеи (музей современного искусства в Чжухае, Фонд Антони Тапиеса в Барселоне), вокзалы (железнодорожная станция в Логроньо), торговые центры (в Чжухае и Шанхае), офисные здания (комплекс «Лолита» в Мадриде) и т.д. Есть ли у вас любимый тип проектов?

– По большому счету, нет. Меня удивляет, что многие архитекторы избегают проектирования коммерческих зданий. Мне это кажется нелепым. Неважно, каково назначение строящегося объекта – торговый центр, частный дом или больница. Совершенно нормально, что кто-то хочет заработать, используя наш проект. Архитектура одновременно является бизнесом и предоставлением услуги. В процессе строительства и эксплуатации здания кто-то должен зарабатывать – включая архитекторов, между прочим. По-моему, прекрасно, если заказчик из частного сектора, обычно это положительно сказывается на гонораре.

Рената Сенткевич. Фото © Fernando Andres Puerto. Предоставлено Abalos+Sentkiewicz Arquitectos



– Вы работаете с вашим партнером по архитектурному бюро, Ренатой Сенткевич, с 1999 года. В чем секрет ваших успешных партнерских отношений?

– Рената – лучший проектировщик из всех, кого я встречал, а, надо сказать, я встречал тысячи проектировщиков. Она педантична, серьезна, увлечена, разделяет мои взгляды на архитектуру и имеет характер, отличный от моего. Мы дополняем друг друга. Ежедневные дискуссии между нами могут проходит довольно жестко, но они конструктивны, мы сразу чувствуем, когда один из нас предлагает стоящую идею.

Рената была моей студенткой, писала диплом под моим руководством. Мы быстро поняли, что разговариваем на одном языке. После этого мы работали вместе в Ábalos+Herreros, где команда начала делиться на тех, кто работал со мной и Ренатой, и тех, кто работал с Хуаном Эрреросом. Со временем мы решили открыть собственное бюро, это был закономерный шаг.

– Вы выросли в Сан-Себастьяне, Рената – в Кракове. Как влияют ваши корни – Страна басков, Испания и Польша – на вашу совместную работу?

– Наше происхождение сближает нас, в нем много сходства. Иногда мне кажется, что между Испанией и Польшей больше общего, чем между Испанией и Францией. Обе страны испытали тяжесть авторитарного режима – в одном случае – франкистский, в другом – коммунистический. Я не вижу разницы между ними, в обоих случаях была своего рода военная диктатура. В обеих странах – по 40 миллионов жителей и сильное влияние католицизма. Это не значит, что мы очень религиозны, но мы получили схожее религиозное образование. Наконец, в обеих странах существует культура труда, баски и поляки крайне трудолюбивы.

Офисный комплекс «Лолита» в Мадриде © José Hevia
Офисный комплекс «Лолита» в Мадриде © José Hevia
Торговый центр «Лунфэн» в Шанхае © Ábalos+Sentkiewicz Arquitectos



– В вашем бюро – три офиса: в Мадриде, Кембридже (штат Массачусетс) и Шанхае. Насколько ваши проекты в разных частях света отличаются друг от друга?

– Я знаю много архитекторов, которые при работе в Азии используют восточные метафоры, подчеркивая культурные различия между Востоком и Западом. У меня нет желания прибегать к таким средствам. Я воспринимаю позицию и мировосприятие моих клиентов в Азии, но я не хочу лгать, я хочу быть честным, эти метафоры далеки от меня. Наше бюро остается верным себе в любых контекстах. Мы убеждены, что надо вести себя системно в развитых и развивающихся странах. Проекты, которые мы осуществляем в Европе и Азии, следуют единым принципам.

– В чем заключаются эти принципы? Благодаря чему работы всех трех офисов узнаваемы как проекты Ábalos+Sentkiewicz?

– Во всех трех офисах проекты осуществляются под руководством партнеров – Ренаты Сенткевич и моим. Любой проект начинается с диалога между нами, результат этого общения поступает в нашу студию, к нашим коллегам-экспертам, заказчикам и всем остальным заинтересованным лицам. Наши офисы устроены довольно иерархично. Каждый имеет возможность высказаться, но мы ориентированы на получение реакции на первоначальную идею и ее критику, а не выдвижение новых идей. Мы прислушиваемся ко всем нашим сотрудникам, но в разной степени и не одновременно, а последовательно и методично. Мы всегда заинтересованы в совершенствовании наших идей и в расширении числа их сторонников.

Другая общая черта – у нас замечательные сотрудники, которые разделяют нашу страсть к архитектуре. Это привилегия, которую мы получили благодаря связи с ведущими мировыми вузами (среди них – Высшая техническая школа архитектуры в Мадриде, гарвардская Высшая школа дизайна, Колумбийский, Корнелльский и Принстонский университеты – прим. Е.М.). Для нас важна атмосфера в коллективе. Когда у нас появляются новые сотрудники, мы просим их быть естественными и прямо говорить о своих пожеланиях и проблемах. Мы не приемлем грустных лиц в офисе, всем сотрудникам должно быть хорошо. Если кто-то испытывает дискомфорт или страдает от нехватки внимания, нужно сказать об этом. 99% проблем – решаемы.

– Предполагаю, у вас в бюро – интернациональная команда. Расскажите, кто работает в ваших офисах?

– Наши офисы очень небольшие. В Кембридже у нас всего четверо сотрудников, в Мадриде – десять – двенадцать, несколько из них – из Латинской Америки, остальные – испанцы. В Шанхае в основном работают наши бывшие студенты, те, кто стажировался в кембриджском филиале, они знают наши достоинства и недостатки. Зачастую это выпускники шанхайского университета Тунзцы, одной из ведущих школ архитектуры и инженерного дела в Китае.

– Вы преподаете, проводите исследования и проектируете. Какой род деятельности вы считаете первостепенным для себя?

– Рената ответила бы на этот вопрос иначе, поскольку она не разделяет одно из моих увлечений – написание текстов. Рената – полька, но, будучи во втором классе школы, она переехала в Италию, а затем в Испанию. На сегодня она прожила в Испании больше, чем в Польше, в ней уже больше испанского, чем во мне. Но для изложения мыслей в академической форме этого недостаточно. Когда человек начинает жизнь на новом языке, как это случилось у Ренаты, он часто не чувствует уверенности, необходимой для написания научных текстов.

Я всегда писал и продолжаю этим заниматься. Это зарядка для мозгов. Я пишу о том, о чем мечтаю, а не о том, что знаю, поэтому мои тексты – экспериментальные наброски, эссе, а не научные статьи. Я тестирую свои идеи в научной сфере. Это дешевле, чем на практике (смеется). Студентам всегда интересно работать с тем, что еще неизведанно и непредсказуемо. После тестирования идей в учебном процессе я предлагаю их в мастерской, мы включаем их в проекты. Получается, все три занятия – исследования, преподавание и практика – переплетены.

– В каких конкурсах вы обычно участвуете?

– Мы выбираем архитектурные конкурсы, которые поощряют экспериментальный подход, реалистичные конкурсы кажутся нам менее важными. Обычно мы проигрываем в архитектурных конкурсах, поэтому мы повторяемся, используем одни и те же идеи по четыре-пять раз до тех пор, пока однажды не выиграем.

– Новые идеи редко получают признание с первого раза.

– Верно, но у архитекторов часто особое отношение к проектам, где они впервые выражают новую идею. Хотя совсем необязательно, что в первый раз проект получится самым выигрышным. Когда мы делаем второй конкурсный проект с той же идеей, мы собираем замечания к первому варианту и стараемся их учесть. Мы боремся за наши идеи, в конце концов, их не так много. Ни один архитектор не может разбрасываться идеями. Если в год у архитектора появляются одна-две идеи, это настоящая роскошь.

– Как вы пришли к руководству архитектурным отделением Школы дизайна в Гарварде? (Абалос заведовал этим отделением в 2013–2016 годах – прим. Архи.ру)

– Меня пригласил декан Школы дизайна Мохсен Мостафави. Нашему сотрудничеству уже много лет. Когда Мохсен стал руководителем лондонской школы Архитектурной Ассоциации, я был первым, кого он позвал в качестве приглашенного профессора. Позже Мохсен много переезжал, наконец перебрался в Штаты – сначала в Корнелльский университет, затем в Гарвард, где и возглавил Школу дизайна. Со временем я был приглашен туда заведовать отделением архитектуры. Несколько лет я сомневался, но когда в Испании начался экономический кризис, мне ничего не оставалось, как переехать. В Испании просто не стало работы, которая могла бы сравниться с такой должностью в Гарварде. Я принял это предложение и до сих пор очень рад своему решению.

– В чем сходство и в чем различие традиций в архитектурном образовании Европы и Америки?

– Главное сходство – талантливые студенты. Это неудивительно для Гарварда, где, бесспорно, самая лучшая Школа дизайна в мире. Высшая техническая школа архитектуры в Мадриде – государственная, она не так состоятельна, как другие европейские архитектурные вузы, например, факультет архитектуры Федеральной высшей технической школы в Цюрихе, но ее студенты не менее талантливы.

Главное различие университетских программ по архитектуре на двух континентах – в разных подходах к программе. В Испании сильна традиция политехнического образования, в США обучение архитектуре имеет гибридную форму с большим акцентом на искусство. В Гарварде сильно влияние немецкой школы архитектуры, которое пришло из Чикаго (очевидно, имеется в виду Иллинойский институт технологии, где в 1938–1958 архитектурное отделение возглавлял Людвиг Мис ван дер Роэ – прим. Архи.ру), и собственно из Германии, с немецкими профессорами, перебравшимися в Гарвард, спасаясь от нацистов.

Для меня было очевидно, что мой долг заключался в усилении политехнического компонента программы Гарварда. Отсутствие политехнической подготовки делало образование архитекторов банальным. А времена, они меняются, как сказал бы Боб Дилан. Больше не было денег, которые можно тратить на банальность. Студенты были восприимчивы к моим нововведениям, в какой-то степени они ждали их. У них появилось больше уровней для анализа материалов, эксплуатации зданий, социальной составляющей архитектуры.

– Как вы выстраиваете общение со своими студентами?

– Я учитываю особенности каждого этапа студенческой жизни. Первокурсники еще слепы; работая с второкурсниками, ты знаешь больше, чем твои студенты, но разница уже не так велика. С третьекурсниками мы общаемся на равных.

– Как вы поняли, что хотите заниматься архитектурой?

– Не сразу. Я хотел быть писателем. В конце концов, мы становимся теми, кем хотим. Я не ожидал, что у меня будет возможность написать столько книг (смеется). В моей семье все говорили, что я очень хорошо рисую. Это правда, рисование, пожалуй – то, что получается у меня лучше всего. При поступлении в университет я сомневался в выборе специальности. Семья посоветовала пойти на архитектурный факультет. Я согласился, думал, что если это не мое, то через год сменю направление. С начала учебы и по сей день я пребываю в состоянии влюбленности в свою профессию, в рисование и конструирование пространства.

Профессия архитектора удивительно захватывающая, но при этом она ужасна с экономической точки зрения, с точки зрения отдачи от вложенных усилий и затраченного времени. Архитектором может стать только человек, который страстно любит эту профессию.

26 сентября 2016

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.