Новая сцена «Таганки»

Немецкий архитектор Юрген Виллен, глава мастерской Виллен Ассошиейтс, представил проект новой сцены театра на Таганке, сделанный по заказу Rose group. Проект напоминает гигантскую витрину, внутри которой спрятан золотой самородок

mainImg

Новую сцену театра на Таганке собираются построить за существующими зданиями, во дворах вдоль Нижнего Таганского тупика, между Садовым кольцом и двухэтажным домом, где сейчас находится музей Владимира Высоцкого. После строительства новой сцены все здания театра объединят в «Международный экспериментальный театральный комплекс», создание которого санкционировано московским мэром. Нижний Таганский тупик превратится в театральный бульвар и будет закрыт для машин.

Новое здание, спроектированное Юргеном Вилленом – это стеклянная призма восьмиэтажной высоты, внутри которой скрывается сердце театра – позолоченное помещение сцены и зрительного зала на 1000 мест. Снаружи объем помещения зрительного зала покрывает разнородная золотая оболочка. Воздушная прослойка между «золотым самородком» и стеклянной оболочкой играет роль фойе. Входя, посетитель сразу же попадает в необычное пространство, гигантское, прозрачное и цельное – поразительное – сразу погружающее зрителя в обстановку театральных эффектов. Предвкушение спектакля, таким образом, начинается с ощущения пространства, с архитектуры, которая включается в театральную игру, используя для этого максимум современных возможностей – например, структурное остекление, позволяющее создавать нерасчлененные стеклянные поверхности и превращающее стену в гигантскую витрину. 

Смысл архитектуры новой сцены «Таганки» от Юргена Виллена – в том, чтобы срежиссировать отношения между прохожими, зрителями и дальше – между посетителями театра внутри фойе. «Увидеть и быть увиденным» - так архитектор выражает основную идею здания. Это подготовительный этап к спектаклю, работу над которым берет на себя само здание: все смотрят друг на друга и волей-неволей становятся актерами «экспериментального комплекса». Между людьми внутри и снаружи – тонкая преграда остекления, но она уже вносит эффект «остранения»: все что с другой стороны, воспринимается  как картина. Для усиления эффекта и улучшения функциональности за стеклянными стенами предусмотрены шторы-занавес на всю высоту. На плоской стеклянной крыше – кристаллическая пленка, которая посредством поляризации может делать потолок по желанию устроителей либо прозрачным, либо превращать его в экран и проецировать туда изображения. 

Второй этап подготовки зрителей к спектаклю – подъем театралов к ложам по спирали пандуса, расположенного вокруг основного объема театра. Перед посетителями разворачивается  представление: кадры различных видов из разных видовых точек последовательно сменяют друг друга, а архитектура здания направляет взгляды.

Сам автор, рассуждая о своем замысле, превращающем посетителей театра - отчасти - в актеров, вспоминает театральные перформансы лондонского художника Брюса МакЛина: когда зрителей рассаживали в двух сторон закрытого занавеса, и они так сидели минут по сорок, потом занавес наконец открывали и одна половина зала видела другую – вместо актеров, которые на представлении не появлялись.

Вход в театр располагается со стороны Садового кольца, куда выходит главный фасад новой таганской сцены. Ее стеклянная стена контрастно соседствует с когда-то культовым бруталистским зданием «Таганки» 1970-х: там – красно-кирпичная масса, здесь стен вообще не будет – одна сплошная витрина, которую, как сцену, можно будет закрывать темно-малиновым занавесом.

За зданием театра в глубине дворов – три корпуса «инвестиционного строительства» (девелопер проекта – Rose group). В данном случае они оказываются логичным продолжением театра – здесь планируется разместить несколько кинозалов, книжных магазинов, галереи, много кафе и несколько псевдолофтов – просторных помещений «для жизни и для работы». Сверху и по бокам корпуса покрыты гибкими полосами каменной материи, а широкие «главные» стены – стеклянные и вторят зданию театра.

Композиция трех корпусов, по замыслу автора, отражает градостроительную динамику района Таганки: здания выстроены в ряд, одно за другим углубляясь вглубь квартала. При этом каждое следующее немного меньше предыдущего. Фактически, эти три похожих здания встраиваются в городскую среду в виде луча, который расширяется в сторону Садового кольца. Вторя домам из соседних дворов, корпуса поставлены не строго параллельно, а под разными углами – первый вторит зданию сцены, два других – поставлены перпендикулярно Нижнему Таганскому тупику.

Навесные галереи, связывающие корпуса между собой, также пересекаются под разными углами. Они проходят сквозь корпуса и связывают их между собой на разных уровнях. Внутри переходы закрытые, остекленные – в расчете на зимнее время, а на их кровлях устроены озелененные скверы, которые архитектор называет «пьяццо» – площади. Здесь летом могут работать кафе, и главное – из некоторых мест, несмотря на небольшую высоту, открываются хорошие виды, кое-где даже на Кремль, а где-то на золотистую оболочку новой сцены.
Ниже, под переходами, в уровне первого этажа образуется два внутренних двора – архитектор их называет «мультикультурными площадками» - это места для перформансов, представлений под открытым небом, встреч и разного рода «тусовок». Автор видит в этих площадках смесь Ковент Гарден в Лондоне и Хакешен Хоф в Берлине.

Теперь – парадоксы.
Сложившийся в этом проекте архитектурный образ навеян поисками модернистского или экспериментального театра, выходами актеров в зрительный зал и попытками вторжения в обыденную жизнь. Самый яркий и уже хрестоматийный пример таких инноваций в России – это «Таганка» семидесятых. Немецкий архитектор Юрген Виллен с местным культурным феноменом не знаком, зато он ничего не знает о последующих расколах и ссорах. Проектируя третью «Таганку», архитектор исходил из первичного европейского опыта, не будил воспоминаний, а только стремился создать инновационный образ театра. И удивительным образом попал почти в десятку. Потому что эмоциональная, «артистическая» активность, выход «на улицу» и отточенность простых  форм до максимального эффекта – это все черты старой «Таганки», про которую с одной стороны сейчас вроде бы помнят, но с другой стороны вроде бы уже и начали забывать.



05 Июля 2007

Технологии и материалы
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Open Spaces
Проект Solo Houses, реализуемый в одном из живописных пригородных районов Испании – это двенадцать экспериментальных жилых домов, гармонично сосуществующих с природным окружением. Ярким дизайнерским акцентом некоторых из них становятся ванны Bette из глазурованной стали.
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Петеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Сейчас на главной
Бинокулярный взгляд на культуру
Музей Западной Австралии «Була Бардип» в Перте по проекту бюро Hassell и OMA предлагает экспозицию, одновременно учитывающую аборигенный и западный взгляд на историю и культуру.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Театральный бастион
Бюро Nieto Sobejano выиграло конкурс на проект большого театрального центра на окраине Парижа: основой для него станут декорационные мастерские Шарля Гарнье конца XIX века.
Пресса: Игра на понижение, или в чем проблема нового «Нового...
Обсуждение на Архсовете Москвы второй итерации проекта бюро «Восток» для школы «Новый взгляд» в ЖК «Садовые кварталы» вышло ожидаемо резонансным. Оно подтвердило догадки, возникшие этим летом после победы в конкурсе первой итерации, и поставило ребром вопрос о том, по назначению ли российские заказчики используют такой эффективный инструмент повышения качества архитектуры, как архитектурные конкурсы.
Умер Сергей Бархин
Сегодня в возрасте 82 лет скончался Сергей Бархин, известный прежде всего как театральный художник, но также выпускник МАРХИ, участник «бумажных» конкурсов 1980-х, художник, поэт.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Кирпич как связующее
Исторический комплекс почтамта – телеграфа – телефонной станции на юго-западе Берлина архитекторы GRAFT приспособили под офисы, магазины и рестораны, а также добавили два новых жилых корпуса.
Кирпич и фарфор
Музей Императорской печи в Цзиндэчжэне на юго-востоке Китая в прямом и переносном смысле построен вокруг тысячелетней традиции создания фарфора. Авторы проекта – пекинские архитекторы Studio Zhu-Pei.
Шкаф с культурой
Рассказываем о том, как районная библиотека в позднесоветском здании превратилась в актуальное общественное пространство и центр культурной жизни спального района.
Две школы: о лауреатах «Зодчества» 2020
Главную премию, Хрустальный Дедал, вручили школе Wunderpark Антона Нагавицына, премию Татлин за лучший проект получил кампус ИТМО «Студии 44» Никиты Явейна. Показываем и перечисляем все проекты и постройки, получившие золотые и серебряные знаки, а также дипломы фестиваля Зодчество.
Простор для творчества
Результат сотрудничества европейского заказчика и компании «Архиматика» – бизнес-центр со сложным фасадом, умными планировками и сертификатом BREEAM.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Спит кирпич, и ему снится
Великая московская стена, ограждающая Москву по линии МКАДа, дом-звонница, башня-рудимент, имитация воды и вышивка кирпичом. Представляем проекты-победители первого всероссийского архитектурного Кирпичного конкурса, в которых традиционный материал приобретает новые выразительные качества и смелое концептуальное осмысление.
На три счета
Складной дом Brette складывается на шарнирах и укладывается на платформу грузовика. Он состоит их трех модулей, его разбирают за три часа, площадь при этом увеличивается в три раза. Дом изготовлен в Латвии и уже выдержал один переезд.
Парение свечей
Проект установки памятного знака журналистам, погибшим при исполнении профессионального долга – победившая в конкурсе работа скульптора Бориса Чёрствого, умершего в этом году, и архитекторов Алексея и Натальи Бавыкиных – не слишком типичный для современной Москвы, и поэтому актуальный и важный памятник.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Архитектурная среда и дизайн-2020
Дипломные работы выпускников кафедры «Архитектурная среда и дизайн» Института бизнеса и дизайна: двухдневный туристический маршрут, реновация биологической станции, восстановление реки и интерьер квартиры в Доме Наркомфина.
Изгибы среди деревьев
Корпус визуальных искусств в пенсильванском колледже по проекту Стивена Холла получил криволинейный план, чтобы сберечь 200-летние деревья вокруг.
«Панельный дом для богатых»
Лучшим небоскребом мира за 2018–2020 годы Немецкий музей архитектуры выбрал башни Norra tornen в Стокгольме по проекту OMA: сборный бетонный жилой комплекс, напоминающий своими модульными «кубиками» Habitat’67. Публикуем его и небоскребы-финалисты.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Открытая структура
В Екатеринбурге сдано в эксплуатацию здание штаб-квартиры Русской медной компании, ставшее первым реализованным в России проектом знаменитого британского архитектурного бюро Foster + Partners. Об этой во всех смыслах очень заметной постройке специально для Архи.ру рассказывает автор youtube-канала «Архиблог» Анна Мартовицкая.
Башни «Спутника»
Шесть башен в крупном жилом комплексе рядом с берегом Москвы-реки в самом начале Новорижского шоссе совмещают ответ на целый ряд маркетинговых пожеланий и рамок, предлагая простой ритм и лаконичную форму для домов, которые заказчик предпочел видеть «яркими».
Кружево и кортен
Мастерская LMN Architects построила в Эверетте на северо-западе США пешеходный мост, соединивший оторванные друг от друга городские районы. Сооружение, первоначально задуманное как часть канализационной системы, превратилось в популярное общественное пространство.
Рынок с открытым кодом
Рынок для городка Гаубулига в Гане по проекту студенческой лаборатории [applied] Foreign Affairs при Венском университете прикладных искусств получил американскую премию Architecture Masterprize в номинации «Открытие года».
Изба дель арте
Мы решили отобрать несколько объектов из шорт-листа премии АрхиWOOD и рассмотреть их поближе. Суздальский дом интересен тем, что делает своим сюжетом все еще актуальный вопрос современности: диалог старого и нового. Его можно понять как метафору современного туристического города, может быть, даже размышление о его судьбе.
Бранденбургские колоннады
На этих выходных открывается долгожданный для жителей и посетителей немецкой столицы аэропорт Берлин-Бранденбург – BER. Его архитекторы – бюро gmp, авторы закрывающегося с открытием BER Тегеля.
Точка отсчета
Здесь мы рассматриваем два ретро-объекта: одному 20 лет, другому 25. Один из них – первые в истории Петербурга таунхаусы, другой стал первым примером элитного жилья на Крестовском острове. Оба – от бюро «Евгений Герасимов и партнеры».
Деревянное будущее
Бюро Рейульфа Рамстада выиграло конкурс на проект нового крыла музея корабля «Фрам» в Осло: проект называется Framtid – «будущее».
Архитектура и ноосфера, или шесть идей для архитектора...
«Жизнь и судьба архитектурной идеи» – так называлось ток-шоу, цикл авторских выступлений архитекторов – участников АРХ-каталога, организованный в рамках деловой программы АРХ-Москвы. В нем приняли участие архитекторы Илья Заливухин, Юлий Борисов, Олег Шапиро, Константин Ходнев, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Предлагаем вашему вниманию конспект дискуссии.
Облако на холме
Бюро Alvisi Kirimoto завершило реконструкцию разрушенной землетрясением музыкальной школы в итальянском Камерино. Реализовать проект удалось менее чем за 150 дней.