Пожалуй, что наиболее интересно в книге, так это отсутствие каких-либо разграничений между проектами, которые так и остались на бумаге, и реализованными объектами. Листая каталог насквозь, первые от вторых порой не сразу отличаешь, а вот постепенная, но неуклонная эволюция архитектурного языка ТПО «Резерв» с каждым новым разворотом становится все более очевидной. Бюро, которое по своему масштабу больше сопоставимо с проектным институтом, не стоит на месте и не воспроизводит под копирку собственные проекты сколько-то летней давности – наоборот, коллектив архитекторов под руководством Владимира Плоткина находится в постоянном поиске, скрупулезно оттачивая свой профессионализм на десятках вариантов функциональных схем и пластических систем, модулей и сеток.
Эти студийные работы – эскизы, 3D-графика, макеты, – которые обычно не покидают стен мастерской, составили каркас второй книги. «Владимир Плоткин. Архитектура» – это уже не каталог, стремящийся охватить максимальное количество работ, но авторская антология наиболее интересных проектов и реализаций. Здесь уже нет никакого единства макета и жестко зафиксированного количества разворотов на тот или иной проект – они вольно нанизаны на стержень плоткинской графики.
Сам Владимир Плоткин рассказывает, что эта, вторая, книга в свое время была придумана им как альтернатива официальному каталогу, который делался несколько лет и в какой-то момент, казалось, безнадежно забуксовал. Тогда-то главный архитектор ТПО «Резерв» и сел сам за монитор, перебрал свои презентации и тексты лекций и начал собирать собственную книгу, придумывая ее сразу либо разворотами, либо целыми разделами. При этом Плоткин сознательно отказался и от жанра монографии, и от идеи нанять для оформления своих мыслей профессионального редактора – эта книга целиком и полностью сделана им самим, от общей структуры и всех текстов до макета каждой отдельной страницы. По жанру же это, скорее, дневник или артбук, где нет никакой иерархии, а графика, рожденная на полях, порой на порядок сложнее и многослойнее архитектурных проектов.
Что здесь сразу бросается в глаза, так это многообразие способов иллюстрирования: где-то даются чертежи, где-то только визуализации и фотографии, на одних страницах они буквально теснятся, а на других размещена всего одна картинка, но очень эффектная. Эскизы тут перемешаны с экспликациями, а пояснительные записи перемежаются с авторскими комментариями. Причем последние могут быть как развернутыми (настоящие «разборы полетов»), так и, наоборот, предельно краткими, на подобие тех, что оставляют на полях фотоальбомов их владельцы, когда рисуют стрелочку к тому или иному снимку и помечают «это там-то тогда-то». Особенно забавны ремарки Плоткина по поводу рендеров: «Унылая перспектива, но картинка завораживает» (про квартал «Камушки») или «Гламурная картинка справа, самая лиричная картинка слева» (про жилой комплекс в Заречье).
Про «Аэробус», который из-за своей сверхплотной массы остается одним из самых спорных жилых объектов последнего десятилетия, Плоткин рассказывает, что сначала были «милые, невинные графические разглагольствования о мегаполисе, о мизантропии и неизбежности коллективного проживания», а потом инвестор решил реализовать придуманную концепцию буквально: «Один модуль-ячейка, размноженный тысячекратно, – мечта инвестора!» Тогда-то «в страхе от содеянного начались упражнения по гуманизации жилой матрицы»: в торцах появились рваные сломы, а «божественную» пропорцию обозначили горизонтальным утолщенным поясом и несколькими заглушками. Впрочем, как замечает в скобках архитектор: «Тщетно: в процессе все почему-то сместилось». И все же самому автору этот проект кажется очень точным отражением актуальной градостроительной ситуации: «Если у нас десятимиллионный город, то это как-то должно выражаться в архитектуре».
Вообще качество реализации – одна из самых больных и острых тем для архитектора, которая поднимается применительно практически к каждой постройке. Неожиданно много здесь и самокритики: анализируя возведенные объекты, Плоткин без прикрас перечисляет их слабые стороны, беря на себя всю ответственность за допущенные просчеты. Так, жилую часть «Фьюжн_парка», по его мнению, отличает «неопределенный рисунок перфорации стен и оконных проемов», в штаб-квартире «Аэрофлота» «декоративность белых горизонтальных полос несколько «вульгаризирует» цельную тему фасада», а про интерьер многократно воспетого ТЦ «Времена года» он сухо замечает: «Чересчур luxury, все выхолощено и скучно». Даже немного жаль, что в оценках своих бесспорных удач архитектор гораздо, гораздо скромнее: высшей похвалой постройке у Плоткина становятся наречия «неплохо» и «приемлемо», а успех здания Арбитражного суда его автор и вовсе приписывает критикам: «Хвалят за чистоту и открытость, проницаемость, легкость и рационализм, а также за уважение ко всему – и к памятникам вокруг, и к людям внутри, – все это крутится вокруг образа идеального суда, гуманного, разумного, открытого… Даже захотелось поверить и повторять, что именно эти тезисы и были суперидеей этого проекта».
Больше всего от автора достается зданию территориальных налоговых инспекций на Земляном валу. Этот проект-долгожитель (разработан в 2001-м, реализован в 2008-м) показан в динамике: сначала идут эскизы, затем чертежи («красиво начерченные фасады обещают успех реализации») и рендеры («врисовываем – на картинках все работает»), а затем фотографии построенного объекта и констатация: «Дом выпал из среды, не создав при этом суперинтересную новую ситуацию». И тут же – работа над ошибками, выводы на будущее: «Многослойную контекстуальность главного фасада надо было дожимать традиционными материалами (камень, штукатурка). Работая же с выбранной композицией, надо было бы остановиться не на ленточной, хоть и очень хорошо прорисованной теме, а на чем-то совершенно необычном. Этого, правда, всегда хочешь и это надо обязательно как-нибудь сделать».
Листая книгу дальше, понимаешь, что Плоткин данное себе обещание держит: в проекте делового центра на Дубининской квадратному противопоставляется круглое, а стеклянной плоскости – ламели (в этом объеме угадывается прообраз здания Арбитражного суда), башни административно-делового комплекса на Ходынской улице динамично «уворачиваются» друг от друга, а корпуса сервисного центра на МКАД напоминают остроугольные «дольки». Ставит себе архитектор и задачи на будущее: «Гексагональная сетка в архитектурно-планировочных схемах, как правило, надуманно формальна и чаще всего из-за своей геометрической жесткости нерациональна. Отработана многократно в 1950-1960-е годы. В данном проекте на стадии объемного решения почему-то работает остро современно (в проекте квартала «Камушки» – А.М.). Наверно, помогают динамичные сдвиги объемов в плане, разнонаправленные скосы и текстуры, гламурный рендер. Через пару лет надо будет разобраться».
Здесь нет ни манифестов, ни программных интервью, ни даже столь привычной для подобного жанра официальной биографии архитектора – вместо информации, которой в интернете и так хватает, Владимир Плоткин издал объемное эссе в картинках о своей работе и профессии. «Возможно, в архитектуре, как и вообще в изобразительном искусстве, какая-то суперполитическая идея вредна, – вскользь замечает он в комментарии к одному из проектов. – Полезнее сосредоточиться на уместности и красоте». Книга «Владимир Плоткин. Архитектура» убедительно доказывает, что ее автор верен этому постулату всей душой.
Здание Федерального Арбитражного суда Московского округа. Фото: А. Народицкий
«Времена года». Фото: А. Народицкий
Офисный комплекс «Аэрофлот – российские авиалинии». Фото: А. Народицкий
Многофункциональный комплекс «Фьюжн-парк»
Многофункциональный жилой комплекс «Аэробус»
Административный комплекс для размещения территориальных налоговых инспекций по г. Москве. Фото: А. Народицкий
