E42 (Esposizione 1942) — первоначальное название района Всемирной выставки на юге Рима, которое затем было изменено на EUR (аббревиатура Esposizione Universale di Roma). Выставка должна была пройти в 1942 году, ознаменовать 20-летие «Похода на Рим» и продемонстрировать миру «результаты доброго правления» фашистского режима в Италии. В связи с началом Второй Мировой войны она так не состоялась; однако отдельные ее объекты, заложенные в конце 1930-х, были достроены в послевоенное время и, дополненные в конце 1950-х спортивными, гостиничными и административными сооружениями инфраструктуры Олимпиады-1960 (среди последних — Дворец Спорта Пьер Луиджи Нерви, 1958-59), составили новый район Рима на автостраде, соединяющей город с морем. Известный и сегодня как EUR (хотя современное официальное название — «quartiere Europa»), район является важным деловым, коммерческим и культурным центром, и, в отличие от исторического центра города, выступает как свободная площадка для реализации современных архитектурных проектов: например, в настоящее время здесь работают Ренцо Пьяно и Массимилиано Фуксас.
В 1935 наместник Рима Джузеппе Боттаи подал Муссолини идею устроить в столице Всемирную выставку, которая бы прославила итальянскую нацию и фашистский режим. Муссолини идея понравилась кроме всего прочего и потому, что так можно было бы широко — на весь мир — отпраздновать ХХ годовщину «Похода на Рим», так называемой «фашистской революции». В 1936 было утверждено место проведения выставки, ее генеральным секретарем был назначен Витторио Чини. Затем устроили многочисленные архитектурные конкурсы, вели активную рекламно-пропагандисткую деятельность. Руководителем группы по выработке генплана выставочного комплекса стал академик Марчелло Пьячентини, создатель т. н. «стиля литторио», одиозного «опрощенного неоклассицизма»; он, однако, собрал команду из молодых архитекторов из разных регионов страны, апологетов «современного движения», которое в Италии называли «рационализмом». Ответственными за планировку района, кроме Пьячентини, были:
Джузеппе Пагано из Турина, модернист со стажем, издатель журнала «Casa bella», автор многочисленных проектов, реализованных в различных городах Италии, среди которых – Факультет физики комплекса Университета Рима Ла Сапиенца (1934);
Луиджи Пиччинато, римский архитектор, автор знаменитой Сабаудии – самого яркого примера градостроительства направления модернизма в Италии;
Луиджи Виетти, автор одного из самых ярких произведений рационализма — пассажирского порта в Генуе (1932), соавтор Джузеппе Терраньи;
Этторе Росси, менее известный, но талантливый архитектор, соавтор знаменитого рационалиста Лиуджи Моретти.
Над проектами отдельных зданий также работали архитекторы различных стилистических предпочтений, но в более или менее едином ключе: выполняя требования комплексного строительства. Например, Базилика Святых Петра и Павла (1938-1955) архитектора-традиционалиста Арнальдо Фоскини и здание-экседра (1939-1943) неоклассициста Джованни Муцио своим обликом не противоречат Почтамту (1937-1942) группы рационалистов BBPR и Зданию Конгрессов (1937-1954) бывшего председателя «Движения за современную итальянскую архитектуру» (MIAR) Адальберто Либера. Наиболее показательный пример такого стилистического феномена — Дворец Итальянской цивилизации (1937-1952) Эрнесто Ла Падула, Джованни Гуеррини и Марио Романо, так называемый «Colosseo quadratо» («Квадратный Колизей»), своего рода бренд района и итальянской архитектуры времени Муссолини. Таким образом, E42 стал примером сотрудничества и компромисса между историзирующим направлением и «современным движением». При этом эти две тенденции 1930-х гг. прореагировали друг с другом, и в итоге получилась своеобразная, узнаваемая архитектура со сложной стилистической атрибуцией.
Кроме зданий, «эпоха строительства Всемирной выставки» оставила после себя огромное количество конкурсных проектов — утвержденных, но нереализованных объектов. Одним из наиболее ярких примеров этих невоплощенных идей является Арка архитектора Адальберто Либера, спроектированная в 1939 году; ее изображение даже появилось на официальном рекламном плакате Всемирной выставки.
И вот сегодня выдвинуто предложение этот проект реализовать. Идея ее «восстановления» была высказана депутатом Демократической партии Фабио Рампелли и уже вызвала полемику в профессиональной среде архитекторов и архитектуроведов. Высказались по этому поводу и четыре авторитетных историка архитектуры: Паоло Маркони, Ренато Николини, Джорджо Мураторе и Джорджо Чуччи.
«За» выступил Паоло Маркони, профессор отделения реставрации университета Roma Tre, архитектор, историк, знаменитый деятель «пластической хирургии» памятников и музеефикации наследия («Возвращение красоты» - название одного из его последних трудов): «Цель открыть, насколько это возможно, задуманный облик EUR мне кажется интересной. EUR — это миф для иностранцев, его считают своего рода музеем архитектуры 1930-х под открытым небом», — говорит реставратор, однако как профессионал он сомневается в возможности ее аутентичной реализации: «А арка — это великолепное произведение архитектуры. Проблема вот в чем: есть ли место, где ее поставить… Грамматика проекта требует, чтобы ее возвели на месте, предусмотренном проектом (ни много ни мало, там, где ныне находится Дворец Спорта Пьер Луиджи Нерви), а это весьма не просто».
В сомнениях и бывший член городского совета по культуре Ренато Николини. Как историка, его волнует историческая правда: «… Идет речь о том, чтобы строить по современным технологиям, но ценность арки в том, что она проектировалась согласно технологиям начала 1940-х. Хорошая идея может превратиться в бесполезный китч». Николини также против туристических спекуляций на историко-политические темы: «…Существует огромная часть проекта комплекса E42, которая не была реализована, то, что есть, мы должны сохранять, но бессмысленно превращать его в выставку на тему Рима Муссолини».
Абсурдной считает идею Джорджо Мураторе, профессор римского университета Ла Сапиенца, автор многочисленных трудов по истории архитектуры ХХ века. С присущим ему полемическим пафосом профессор заявил, что предпочел бы комментировать Годзиллу. «Всему свое время, — сказал он, — эта арка символизировала итальянские реалии тех лет, предлагать построить ее сегодня — это абсурд. Есть необходимость вызывать привидение?» Архитектор per natura, Мураторе попытался предложение оконцептуализировать: «Скорее нужно подумать, благо это позволяют современные технологии, о виртуальной арке, нематериальной, из света. Это было бы предложение, о котором можно было бы рассуждать».
Идея вовсе не убеждает Джорджо Чуччи, профессора истории современной архитектуры университета Roma Tre, секретаря Академии Художеств Святого Луки, специалиста по творчеству Либеры. Его, как и Николини, беспокоит историческая правда, он также, как Мураторе, не желает спиритических сеансов, кроме того, профессор напомнил о том, что арку Либеры уже реализовал в 1950-х Эро Сааринен в Сент-Луисе. Чуччи не ясна причина, побудившая Рампелли выступить со своим предложением; он поясняет: «Арка, когда она была задумана, имела очень большое символическое и политическое значение, воплощала миф господства [Италии] в Средиземноморье. Зачем строить ее сегодня, когда контекст глубоко изменился?»
Депутат Рампелли, из уст которого поступило предложение — «правый» теоретик градостроительства, защитник исторического наследия, главным образом — архитектуры ХХ века и, особенно, межвоенного периода. Он известен своими архитетурными баталиями: против реконструкции спортивного комплекса «Foro Italico» («Италийский Форум»; ранее — Foro Mussolini, 1928–1938, архитектор Энрико Дель Деббио при участии Луиджи Моретти), которая предусматривает уничтожение его интерьеров с монументально-декоративным оформлением 1930-х гг., а также — против возведения жилого комплекса на 20 тыс. человек в рядом с Аппиевой дорогой. Кроме того, он прославился как борец за сохранение традиционных римских лавок – «последних очагов «italianità» (итальянского характера)» и инициатор перемещения китайского рынка с холма Эсквилин. Одной из последних нашумевших дискуссий, в которой принимал участие Фабио Рампелли, была полемика о сносе небоскребов архитектора Чезаре Лиджини, построенных к римской Олимпиаде-60 в EUR, и возведения на их месте комплексов «Nuvola» («Облако») Массимилиано Фуксаса и «Casa di Vetro» («Стеклянный дом») Ренцо Пьяно: депутат резко выступил против современного вмешательства в существующую застройку и за сохранение послевоенного наследия.
Этот депутат-архитектор стремится сохранить Вечный город. Особое отношение к культурным ценностям — часть натуры любого итальянца, это уже в крови при рождении. Культура музея и антикварной лавки насчитывает здесь два тысячелетия. Здесь отделение истории искусства носит название «История и сохранение художественного наследия» («Storia e conervazione del patrimonio artistico»). Только здесь слова Муссолини «troppo moderno» («слишком современно») по поводу отдельных проектов для E42 приобретают особый оттенок. Здесь главное — сохранять и не допускать «слишком современного»: 1960-е по сравнению с первым десятилетем XXI века – это уже «patrimonio artistico», Пьяно и Фуксас — «troppo moderno». Но если есть проект 1939-го, то, конечно, все говорит в его пользу, правда, по сравнению с ним, оказывается troppo moderno Дворец Спорта Нерви — кстати, современника Либеры…
Порой взгляды Рампелли на градостроительство напоминают строительную политику Рима Третьего: «…арку – что важно – нужно реализовать в соответствии с проектом Либеры, но по последним технологиям, на деньги инвесторов, некоторые уже выразили заинтересованность. Это будет не просто впечатляющая геометрическая форма, но у нее будет своя функция — например, «крыша-сад».
Идея строительства арки конца 1930-х в современном Риме претенциозна и тенденциозна. Конгениальной этому предприятию могла бы стать реализация Наркомтяжпрома Леонидова, с той разницей, что район EUR располагается на периферии и не включает в свой состав историческую застройку (впрочем, понятие «исторческой застройки» в Италии все расширяется по стреле времени в направлении сегодняшнего дня). Или это уже пример музеефикации архитектуры ХХ века, который уже начинают воспринимать как прошлое? Или спекуляция на романтических интенциях модернизма, «улучшенных и дополненных» парковками, кафе и модными магазинами? Или проявление повсеместного интереса к тоталитарным режимам? Гостиница «Москва», аэропорт «Темпельхофф»?
Подобные предложения помогают очень остро почувствовать сущность как архитектуры 1930-х, теряющей смысл без контекстуальной «начинки», так и нашей эпохи, которая в страхе потерять самобытность смотрит на итальянские, советские, американские, французские etc. открытки и плакаты предвоенного времени, изображающие лица, светящиеся от счастья обладания одеколоном или папиросами, самые высокие здания, самые быстрые автомобили, и вдруг вновь верит в то, что изображенное — лучший из миров и он действительно был, но что-то ему помешало дожить до наших дней, а сегодня справедливость можно восстановить — благодаря инвесторам, новым технологиям и финансовым выгодам, которые принесет городу и миру в реализованном виде недо- или непостроенный пока шедевр.
Сам же автор гигантской Арки, Адальберто Либера сказал следующее: «В EUR, который и сегодня кажется кладбищем наших надежд, каждый потерял столько, сколько мог».
Историческая справка
1937–1940 – проект «Арки-символа» для E42 в Риме. Арх. Адальберто Либера, инж. К. Чирелла, Дж. Ковре, В. Ди Берардино.
Арка должна была стать настоящим вызовом современным ей технологиям строительства. Во время проектирования Всемирной выставки E'42 выдвигались различные варианты места ее расположения, но всегда — на Виа Империале (Via Imperiale, ныне Cristoforo Colombo), центральной оси комплекса, в качестве своего рода ворот в Рим со стороны ведушей от моря автострады. В первых проектах (ок. 1937) она располагалась у входа в E'42 со стороны города, затем, по плану 1938 — рядом с озером, как обрамление Дворца Воды и Света, как огромная архитектурная радуга. Впервые в творчестве Либеры изображения арки появляются в первых набросках для комплекса E'42 (1930-1931), затем — в проекте Дворца Итальянской Цивилизации (1937). Многочисленные варианты проекта арки 1939 года демонстрируют поиск оптимального технического решения. С постоянным и переменным сечением, ленточная, перекрестная, с овальным сечением — но всегда лишенная декоративного оформления, из неармированного бетона с обработанной поверхностью, с диаметром дуги 200 м. Тогда фирма Nervi&Bartoli предложила два варианта исполнения этого сооружения: из армированного бетона или сборных бетонных сегментов. В то же время, другая проектная группа (Ортензи, Пасколетти, Чирелла, Ковре) исследовала возможность возведения арки из металла: комиссия выбрала форму арки Либера-Ди Бернардино, но предпочла в качестве материала металл. В итоге были созданы две группы: одна — состоящая из архитекторов (Либера, Ортензи, Пасколетти), другая — техническая (Чирелла, Ковре, Ди Бернардино). Команда Либера дорабатывала формальную сторону проекта, в то время как другая занималась поисками технического решения. Комиссией было одобрено предложение осуществления арки как структуры из стали, одетой в алюминиевый сплав: главным образом, по той причине, что проект предусматривал использование только итальянских материалов. Разработка проекта продолжались до 1941, в ее ходе диаметр арки был увеличен до 320 м, а в качестве техники была выбрана алюминиевая чеканка (Авиационный алюминий Avional D), а также был исполнена модель одного из сегментов в натуральную величину. Эта римская арка никогда не была построена, но желание воплотить идею периодически возникает. Примером может послужить знаменитая «Арка-Ворота» Эро Сааринена в Сент-Луисе, штат Миссури, (проект 1947-1948, реализация 1963–1965).
Проект арки, который предлагают реализовать сегодня в Риме, относится к 1939 году. На холме, где ныне находится Дворец Спорта Пьер Луиджи Нерви, в конце 1930-х планировалось построить здание-фонтан (Дворец Воды и Света) который составлял бы с аркой единый комплекс. Дворец должен был иметь форму основания экседры, обращенной к озеру. Также подразумевалось архитектурное оформление склонов холма и близлежащего парка. Над зданием в центре этого ансамбля, на его куполе, должна была возвышаться 30-тиконечная звезда, которая играла роль одновременно фонтана и прожектора: она испускала лучи света и струи воды, которые, слившись в каскад, питали бы воды озера. Таким образом, если обратиться к проектному рисунку, предположительно исполненному Стефанией Боскаро, Арка, возведенная за Дворцом, кажется настоящей радугой, созданной водой и светом лучей звезды.
Адальберто Либера (Вилла Лагарина, Тренто, 16.07.1903 – Рим, 17.03.1963), архитектор, один из самых ярких представителей архитектуры рацонализма в Италии I пол. ХХ века. Учился на архитектурном факультете Римского университета. В 1927 вошел в первое объединение архитекторов-рационалистов «Gruppo7», участвовал в проектировании поселка Вайссенхофф в Штутгарте, в 1930 основал M.I.A.R. (Movimento Italiano di Architettura Razionale, Итальянское движение за рациональную архитектуру), один из организаторов и участник Первой (1928) и Второй (1931) «Выставок итальянской рациональной архитектуры». Основные постройки: Почтамт на Виа Мармората, 1933, Рим; Павильон Италии на Всемирной выставке в Брюсселе, 1935; Дворец Конгрессов, 1937-1954, EUR, Рим; Вилла Малапарте, 1938-1940, Капри; Олимпийская деревня, 1958-1959, Рим.
