«А ведь архитектура – это искусство, не так ли?»

Интервью с куратором и архитектурным критиком Владимиром Белоголовским о его новой выставке в московском Музее архитектуры, кризисе современной архитектуры и важности личностного подхода к практике.

Нина Фролова

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
В Музее архитектуры им. А. В. Щусева в Москве открывается выставка «Эмилио Амбас: от архитектуры к природе». Вернисаж состоится 6 апреля, в 18:00 в его рамках пройдет лекция куратора выставки Владимира Белоголовского.

Вилла Casa de Retiro Espiritual близ Севильи. Фото © Michele Alassio


Почему вы выбрали Эмилио Амбаса героем своей очередной выставки? Чем его работы и идеи актуальны в конце 2010-х?

Владимир Белоголовский:
Так получилось, что это он меня выбрал в качестве куратора. Мы познакомились десять лет назад, когда я пришел к нему в мастерскую в Нью-Йорке на интервью для журнала «Татлин». Вообще, это мой способ знакомства со всеми ведущими архитекторами – я беру интервью не ради публикаций, это такой способ общения, мне это просто интересно. Не успел я войти, как он заявил: «Выключаем диктофон и просто беседуем. И никаких записей». А после нашей беседы он дал мне листок с «моими» вопросами и его ответами: «Вот это вы можете опубликовать». Спустя некоторое время я принес ему публикацию. Он взглянул на меня и предложил вместе отобедать. Когда подали кофе, он спросил напрямую: «Чем я могу вам быть полезен?» Я предложил курировать его выставку, на что он сказал: «А какое ваше второе желание?» Дело было перед моей поездкой в Австралию, и я попросил его познакомить меня с человеком, с которым я мог бы создать некий кураторский проект. Он свел меня с Пенелопой Сайдлер, вдовой выдающегося австралийского архитектора Гарри Сайдлера, которая на мое предложение сделать небольшую выставку парировала: «А почему бы вам не организовать всемирные гастроли?» Нужно заметить, что имя Сайдлера я впервые услышал от Амбаса двумя неделями ранее и был наименее вероятным кандидатом для курирования подобного проекта во всей Австралии, где даже таксисты знают это имя. Тем не менее, я согласился без малейшего колебания. А спустя несколько лет, когда моя выставка была показана в десятках городов мира, я получил сообщение от Амбаса: «У вас так замечательно проходит тур Сайдлера. Вы бы не хотели заняться моим туром?» Таким образом осуществилось и мое первое желание.

Работы Амбаса существуют вне времени. Они являются порождением его богатейшей фантазии. Эти проекты позволяют нам перенестись в некую поэтику идеализированного мира сказок, мифов и ритуалов. Поэтому вряд ли в данном случае можно говорить о некой актуальности. Вообще, нужно быть осторожным в погоне за актуальностью в искусстве, а ведь архитектура – это искусство, не так ли? Однако что объединяет все работы Амбаса – это их связь с ландшафтом. Нет ни одного проекта, который бы не следовал следующему принципу. Каждый из его объектов – на сто процентов здание и на сто процентов ландшафт. Каждое здание возвращает людям, как минимум, всю занимаемую территорию в виде сада или парка. Это принципиальная позиция архитектора. Он считает неэтичным не пытаться улучшить доставшийся архитектору участок. Сегодня, когда в профессиональной среде только и говорят о зеленой архитектуре, что может быть более актуальным, чем обсуждение проектов ее прародителя? Ведь он использует в своей архитектуре зелень, растения, воду и свет как главный строительный материал еще с середины 1970-х.

Комплекс ACROS в Фукуоке © Emilio Ambasz
Комплекс ACROS в Фукуоке © Emilio Ambasz



Если послушать Амбаса, его интересуют и «метафизическая» составляющая архитектуры, ее связь с архетипами и базовыми понятиями человеческой жизни, и социальная – в смысле желания сделать жизнь людей лучше, и чисто прагматическая, включая экологическую, ресурсоэффективную линию. Но что в итоге доминирует в его творчестве?

Вы правильно заметили, что его архитектура – это именно творчество, чего нельзя сказать о большинстве проектов, которые вы охарактеризовали такими словами как «экологические» и «ресурсоэффективные». Конечно же, метафизика стоит для него на первом месте. Ну представьте себе молодого человека, который идет в архитектуру, потому что он хочет создавать ресурсоэффективные здания. Это же абсурд. Я много путешествую по миру, и я вам точно говорю, что сегодня архитектура просто больна. Она в глубочайшем кризисе. Знаете, почему? Потому что почти все идеи сводятся к одной мысли – к внедрению архитектуры в природу или природы в архитектуру. Это весьма благородная цель, но она настолько сегодня доминирует, что мы перестаем мыслить и пытаться создавать разную архитектуру, а самое главное – персонифицированную.

Вы знаете, если 10–15 лет назад я просил архитекторов обозначить свое творчество отдельными словами, то в ответ я никогда не слышал, что бы эти слова у любых двух архитекторов совпадали. Их было множество – сложность, ясность, двусмысленность, глубокая структура, незавершенность, провокация, скорость, бой невесомости, и так далее. У каждого было свое видение и, когда в 2012 году куратор венецианской биеннале Дэвид Чипперфильд не без основания задал вопрос – что такое common ground?, то есть – что нас объединяет?, тогда нам всем казалось, что мы в кризисе и нам срочно нужно искать общий знаменатель. Однако спустя несколько лет стало очевидно, что именно тогда архитектура была на пике своего творческого взлета. Ей обрезали крылья и вот уже как минимум два года – после биеннале 2016-го, когда Алехандро Аравена окончательно отлучил архитектуру от искусства, – мы занимаемся прагматикой. И нам это так нравится, что сегодня практически все ведущие архитекторы, отвечая на упомянутый мной вопрос, в унисон твердят одно и то же слово – природа. А с чего начинается ваш проект – с анализа участка. Всех как подменили. Я ношусь по всему миру в поиске оригинальности, а мне что в Пекине, что в Нью-Йорке, что в Мехико отвечают одними и теми же словами. Когда на языке разных архитекторов вертятся одни и те же слова, это означает, что они отказываются думать самостоятельно. Конечно же, есть исключения, но есть и тенденция – следовать моде и не раздражать критиков, которые сегодня определяют хорошее это здание или нет – по таблице. Зеленый проект – отлично, социальный – очень хорошо, скульптурный и «иконический» – за это уже не похвалят.

Вот почему именно сегодня и нужно показать проекты Амбаса. Это проекты свободно мыслящего творца. Они выражают его сложный внутренний мир. Да, в этих проектах есть риск, потому что их невозможно объяснить. Нельзя научить студентов видеть свои проекты во снах, как они приходят к Амбасу. Его опыт не передаваем, как непередаваем опыт многих оригинальных архитекторов, чья архитектура не подчиняется некой формуле или методологии, как в случае с Ремом Колхасом или Бьярке Ингельсом. Но при изучении творчества подобных архитекторов приходит главное понимание: архитектура – это не поиск ответов, а поиск вопросов. Архитектура Амбаса – это один из многих путей создания архитектуры. И если студенту показать десять разных путей, уверяю вас, что он придумает одиннадцатый. Именно ради этого нужны в том числе и такие выставки.

Офтальмологический центр Banca dell’Occhio в Венеции-Местре © Emilio Ambasz
Оранжерея Люсиль Холселл в Ботаническом саду Сан-Антонио © Emilio Ambasz



– Играет ли роль в проектах Амбаса латиноамериканский, неанглосаксонский опыт? Имею в виду не только его родину, но и последующий интерес к Баррагану и так далее.

Безусловно. Его еще совсем ранний, во время учебы в школе, опыт работы в мастерской аргентинского архитектора Амансио Уильямса очень показателен. Амбас считает его истинным поэтом. А Луис Барраган – это вообще отдельная история. Он просто открыл его. Вы знаете, ведущие архитекторы Мексики рассказывали мне, что они обратили внимание на Баррагана только после выставки 1976 года в МоМА, которую и курировал Амбас. Его вообще мало кто знал, его просто считали чудаком. А ведь к тому времени он уже был старцем и практически все успел построить. Амбас даже уговорил Баррагана на один из последних его проектов, дом Casa Gilardi в Мехико со знаменитым бассейном, где пространство буквально дематериализуется в синие, красные, желтые и зеленые тона. Идеей Амбаса было представить тогдашним архитекторам, которые в ту пору больше уделяли внимание вопросам социологии, нежели архитектуре как искусству, именно такую чувственную, я бы сказал, волшебную архитектуру. Это сработало, и выставка побила рекорды посещаемости, и затем демонстрировалась во многих университетах по всей Америке. Конечно же, архитектура Баррагана другая, но ее можно описать теми же словами. Она поэтическая, сказочная, ритуальная, и в ней присутствуют те же ингредиенты – вода, фонтаны, растения и ведущие к небу и солнцу ступени.

zooming
Культурный и спортивный центр Mycal в Санде, префектура Хиого, Япония © Emilio Ambasz
Больница Оспедале-дель-Анджело в Венеции-Местре © Emilio Ambasz
Больница Оспедале-дель-Анджело в Венеции-Местре © Emilio Ambasz



Эмилио Амбас – дизайнер работает порой как инженер, с абсолютным проникновением в техническую сторону дела. Распространяется ли этот подход на архитектуру?

Я бы выделил его дар изобретателя. Он шутит, что именно этого слова ему хватило бы на его могиле. Он не может не изобретать, есть такие люди. И среди архитекторов есть такие. Ему это дано. Каждый его проект, пусть то будет здание, шариковая ручка или стул – это изобретение. Человек сидит на обычном стуле, и может так просидеть ну пять минут, ну семь. При самой удобной позе ему быстро становится неудобно. Что делает обычный человек? Он меняет позу. Что делает изобретатель? Он ставит перед собой задачу, и так в 1976 году появляется первый в мире эргономический стул Амбаса под названием Vertebra, который реагирует на ваше желание наклониться вперед или облокотиться назад. Но изобретательность его зданий не в технологичности, а в изобретении новых архетипов – дом-маска, дом-сад, дом-пещера, здание-гора, здание-оранжерея и так далее.

А в завершении скажу, что я вовсе не хотел бы считаться специалистом по архитектуре Амбаса или по той же зеленой архитектуре. Вы знаете, я так страстно критиковал зеленую архитектуру во время своей недавней поездки в Китай, что мне предложили там преподавать. Когда стали обсуждать тему, то мне дали курс именно по зеленой архитектуре. Теперь я буду бороться с этим явлением изнутри. Так вот – я прежде всего куратор. Я нахожу тему, которая интересна мне и пытаюсь привлечь к ней интерес других. Но дело не в конкретной теме. Любая выставка – это не конец, а начало. Удачная выставка – это не та, на которую пришло больше всех людей, а та, на которую пришел один человек с предложением сделать новый проект. Ну а если кто-то когда-то скажет мне: «Вы знаете, 20 лет назад мама привела меня на вашу выставку, и вот я стал архитектором» – ну что ж, это будет очень трогательно.

03 Апреля 2018

Нина Фролова

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Total Палладио
Сергей Хачатуров – о выставке, посвященной русскому палладианству, которая, приехав в Москву, оказалось разделенной на две части и от этого что-то потеряла.
Пресса: Палладианство как русская идея
Выставка «Русское палладианство. Палладио и Россия от барокко до модернизма» прошла осенью минувшего года в Венеции в Музее Коррер. Теперь ее показывают и в Москве. Но не в едином пространстве, как в Венеции, а разделив на две параллельные выставки.
Пресса: Музей архитектуры запустит автобусные экскурсии...
Музей архитектуры им. Щусева в дополнение к экскурсиям по всемирно известному памятнику авангарда - дому Константина Мельникова в Кривоарбатском переулке - запустит автобусные экскурсии по московским постройкам архитектора, среди которых Бахметьевский гараж и Дом культуры им. Русакова. Об этом рассказал директор музея Константина и Виктора Мельниковых Павел Кузнецов.
Пресса: Выставка советского дизайна оказалась показом мебельных...
Выставка «Советский дизайн. От конструктивизма к модернизму. 1920-е - 1960-е» выглядит впечатляюще. В нескольких залах собраны вещи, имеющие прямое стилистическое отношение к архитектурным проектам, находящимся рядом.
Пресса: «Айсберги» в пространстве Музея архитектуры
О том, насколько опасны айсберги, знает каждый, кто хоть что-то слышал о «Титанике». Но «Айсберги», которые в преддверии весны неожиданно появились в Москве, не несут никакой угрозы. Завораживающую красоту этих плавучих гор решили показать создатели необычной мультимедийной выставки в Музее архитектуры имени Щусева.
Пресса: Выставка, посвященная советскому дизайну, откроется...
Выставка «Советский дизайн. От конструктивизма к модернизму 1920-е — 1960-е», которая призвана показать советский дизайн как яркое художественное явление, сыгравшее значимую роль в европейском промышленном искусстве ХХ века, откроется в Государственном музее архитектуры имени Щусева в пятницу.
Пресса: Выставка «Штрихом по форме» открылась в Музее имени...
Чувство юмора – спасительное качество для представителей творческих профессий, особенно в эпоху несвободы. Рисунки, карикатуры, шаржи – неформальные работы советских архитекторов представлены на выставке в Музее имени Щусева. В экспозиции – юношеские зарисовки на злобу дня, сделанные в первой половине ХХ века, студенческие шаржи на известных преподавателей, карикатуры на мэтров авангарда и классиков архитектуры.
Пресса: Состязание достойных архитекторов
Советская архитектура в ее лучших достижениях – это не только яркие авторы и выдающиеся здания, градостроительные проекты и генеральные планы. Это еще и организованные на высоком уровне профессиональные конкурсы. О некоторых из них, проводившихся в 20–50-е годы, напоминает выставка «Кузница большой архитектуры», открывшаяся в Государственном музее архитектуры им. А.В. Щусева.
Пресса: В Музее архитектуры имени Щусева появился арт-туалет
В Музее архитектуры имени Щусева открылась выставка «Керамика в архитектуре: от стены к объекту». Экспозиция, занявшая первый этаж флигеля «Руина», рассказывает о работе художников и архитекторов нескольких столетий: самые ранние экспонаты датируются XVII веком, а некоторые были созданы специально для выставки в этом году.
Пресса: В Музее архитектуры показали конкурсные проекты главных...
Музей архитектуры показал на выставке, какими могли быть главные здания советской Москвы. Проекты — победители архитектурных конкурсов не всегда были лучшими и дорабатывались с ухудшением, но все равно превратились в памятники.
Пресса: Конкурсы столичного масштаба: Открылась выставка...
Открывшаяся в среду большая выставка Музея архитектуры, кураторами которой выступили Сергей Чобан и Ирина Чепкунова, представляет высочайшую планку архитектурной дискуссии 1920-40-х годов на материале конкурсов на семь важнейших столичных объектов.
Пресса: Советские архитектурные конкурсы представлены в...
В Музее архитектуры имени Щусева открывается выставка, посвящённая советским архитектурным конкурсам – «Кузница большой архитектуры». Она демонстрирует и проекты победителей, и работы тех, кто не был удостоен права ковать облик советской столицы.
Пресса: Городское развитие. Диалог позиции и оппозиции
Как создать современный город? Кто участвует в формировании городской среды? Какая связь между городским сообществом и городским пространством? Свою позицию по этим актуальным вопросам московского мегаполиса высказали выпускники Высшей школы урбанистики.
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Кирпич и свет
«Комната тишины» по проекту бюро gmp в новом аэропорту Берлин-Бранденбург тех же авторов – попытка создать пространство не только для представителей всех религий, но и для неверующих.
Сотворение мира
К 60-летию первого полета человека в космос в Калуге открыли вторую очередь Государственного музея истории космонавтики, спроектированную воронежским архитектором Василием Исаевым. Музей космонавтики-2, деликатно вписанный в высокий берег реки Оки, дополнил ансамбль с легендарным памятником архитектуры 1960-х авторства Бориса Бархина, могилой Циолковского в парке и ракетой «Восток» на музейной площади. Основоположник космонавтики Циолковский, мифологический покровитель Калуги, стал главным героем новой музейной экспозиции, парящим в невесомости, как Бог-Отец в картинах Тинторетто.
Пресса: «Важно сохранять здания разных периодов». Суперзвезда...
У Сергея Чобана необычный профессиональный путь: в девяностые годы он добился признания на Западе и только потом стал востребованным в России. И сейчас его гонорары чуть не дотягивают до уровня мировых легенд вроде Нормана Фостера.
Серебро дерева
Спроектированный Níall McLaughlin Architects деревянный посетительский центр со смотровой башней у замка Даремского епископа напоминает о средневековых постройках у его стен.
Грильяж новейшего времени
Офис продаж ЖК «Переделкино ближнее» компании «Абсолют Недвижимость» стал единственным российским победителем французской дизайнерской премии DNA. Особенности строения – треугольный план, рельефная сетка квадратов на фасадах и амфитеатр внутри.
Цифровой «валун»
В Эйндховене в аренду сдан дом, напечатанный на 3D-принтере: это первое по-настоящему обитаемое «печатное» строение Европы.
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.