Голландские дворцы для рабочих

Об архитекторах Амстердамской школы, возводивших социальное жилье в начале 20 в., охране наследия и его приспособлении под современные нужды Архи.ру рассказала директор архитектурного музея «Хет Схип» Элис Ругхолт.

24 Сентября 2013

Интервью

Наследие

В Кемерово (в музее-заповеднике «Красная Горка») и в Москве (в Музее архитектуры им. А.В. Щусева) этой осенью в рамках перекрестного года России и Голландии пройдет выставка «Жизнь в построенных идеалах», посвященная жилому комплексу, возведенному архитектором Йоханнесом ван Лохемом (Johannes van Loghem) в 1926 для кемеровских шахтеров в районе Красная Горка. Ван Лохем принадлежал к Амстердамской школе, и его российские сооружения – отражение уникального движения по возведению доступного жилья, охватившего Нидерланды в самом начале 20 столетия. У этого явления были политические и социальные причины, а свое архитектурное выражение оно нашло в работах мастеров Амстердамской школы – Мишеля де Клерка, Пита Крамера, Яна ван дер Мея и других.

zooming — Жилой комплекс «Хет Схип» в Амстердаме. Фото предоставлено музеем «Хет Схип»

Музей Амстердамской школы «Хет Схип» (Het Schip) расположен в одноименном жилом комплексе в столице Нидерландов – главной постройке Амстердамской школы, работе Мишеля де Клерка.

Архи.ру:
– Среди построек Амстердамской школы больше всего – жилых комплексов, причем «социальных». Кто был их заказчиками?

Элис Ругхолт:
– В Голландии в начале 20 в. быстрым темпом шла индустриализация, массы крестьян в поисках работы перебиралась в города, где остро не хватало жилья. Для них строились дешевые и низкокачественные дома, по сути – трущобы, где были ужасные условия. В ответ был принят «Жилищный закон» (1901), согласно которому каждый гражданин имел право на достойный дом. Закон не только ввел современные строительные нормативы, но и требовал от городских властей создавать генпланы перед тем, как начинать строительство новых районов.

Таким образом, государство брало на себя заботу о жилье для народа: помимо прочего, оно выдавало ссуды на строительство кооперативам, причем эти кооперативы могли основывать все желающие: появились кооперативы католиков, социалистов, вагоновожатых, за первые десять лет их возникло сотни. Конечно, рабочим-членам кооператива было сложно заниматься финансовыми делами и руководить строительством, поэтому им помогали в этом разные «левые» общества. Кроме того, в Амстердаме олдерменом «по жилью» стал Флоор Вибаут (Floor Wibaut), социалист, владелец крупной фирмы по торговле лесом, очень богатый человек. Он занял эту должность, чтобы помочь людям претворить в жизнь «Жилищный закон». Кроме того, так как он происходил из состоятельной семьи, где коллекционировали произведения искусства, он решил, что и рабочие должны иметь доступ к прекрасному. Поэтому он поддерживал Амстердамскую школу и ее главного архитектора Мишеля де Клерка (Michel de Klerk), потому что они вводили в свои проекты элементы изящного искусства, которое, таким образом, входило в жизнь народа.

– Вы относите Амстердамскую школу к течению ар деко?

– Ар деко было международным движением, и для людей, которые вообще не знают, что такое Амстердамская школа, мы так пытаемся поместить ее в мировой контекст. Но это очень голландское ар деко, к тому же оно появилось раньше, чем «классическое». Кроме того, первая встреча мира с Амстердамской школой произошла на Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств в 1925, которая и дала название течению ар деко. Но к тому моменту Амстердамская школа уже существовала более 10 лет, с начала 1910-х.
Однако все же она возникла позже стиля модерн, и ее отличие от модерна – в более сильной стилизации природных образцов (скажем, цветов).
Также Амстердамскую школу причисляют к экспрессионизму, но все эти определения довольно условны.

– А каковы связи Амстердамской школы и голландской архитектурной традиции?

Упомянутые мной изменения, вызванные «Жилищным законом», сначала вызвали интерес не у всех, а лишь у «левых» архитекторов, желавших изменить мир к лучшему и при этом работать для новых заказчиков – рабочих – в новом стиле. Они учли, что большинство этих людей перебрались в город из деревни, а ведь там дома возводят сами их владельцы, поэтому все зависит от их фантазии. Если крестьянин хочет сделать не квадратное окно, а треугольное, он так и поступает, что характерно для сельской голландской архитектуры. И мастера Амстердамской школы переняли этот образ мысли, чтобы рабочие почувствовали себя в городе как дома. Безусловно, у них в целом получились очень современные кварталы, помимо прочего, это были трехэтажные строения, что считалось довольно высоким для того времени, но в их проектах также присутствовали фантазия и юмор сельской традиции, к примеру, те же окна забавных форм.

– Как Амстердамская школа относилась к функциональности?

– Это очень непростой вопрос. Важно понимать, что Амстердамская школа не началась с манифеста, а сложилась естественно: ее первые проявления можно найти около 1911–13, и тогда они далеко не всем нравились. Важной точкой отсчета можно считать конференцию 1915 года в честь дня рождения Хендрика Берлаге, крупнейшего голландского архитектора-новатора начала 20 в., сторонника главенства функции. Многие ее участники осуждали амстердамские архитектурные эксперименты: там строят асимметричные здания, используют черепицу на фасадах, кладут кирпич не горизонтально, а вертикально! В ответ на эту критику архитектор Ян Гратама (Jan Gratama) впервые назвал себя и других новаторов Амстердамской школой, подчеркнув ее связь с этим городом – местом рождения не одного важного культурного явления.

В каком-то смысле мастера Амстердамской школы были в оппозиции к Берлаге, так как он гораздо большее значение придавал функции. А для них его архитектура была слишком простой, жесткой и строгой, они стремились к свободе выражения. Но это не была вражда, Берлаге сотрудничал с ними. Он создал несколько генеральных планов новых жилых районов и позволил молодым архитекторам-экспериментаторам, с их новаторским и даже бурным формальным языком, проектировать там жилые комплексы.

Но нельзя забывать, что эта оппозиция – функциональность и «фантазия» – существует в голландской архитектуре до сих пор. Главный архитектурный вуз страны, Дельфтский технологический университет – это оплот функционализма, поэтому там игнорируют Амстердамскую школу, не считая ее достойной изучения. В то время как главный архитектор Амстердамской школы, знаменитый на весь мир Мишель де Клерк, никогда не учился в Дельфте, а получил образование в мастерской Эдуарда Кейперса (Eduard Cuypers), куда поступил в 13 лет: он родился в очень бедной семье и должен был рано начать трудиться.

Конечно, проблема функции для Амстердамской школы остро стоит до сих пор. Наш музей расположен в бывшем почтамте в жилом комплексе «Хет Схип» («Корабль»), построенном де Клерком (1920–21): это самая знаменитая постройка Амстердамской школы, и много людей, архитекторов и не только, приходят на нее посмотреть. Однажды японский турист меня спросил: «А можно ли посетить церковь в «Хет Схип»?» Я ответила, что здесь только жилье, а церкви нет, а знаменитая башня, которую он принял за церковную, сделана просто так. Он был так поражен этим известием, что даже побледнел: «Как же мог прославиться нефункциональный объект?» Но почему, скажем, у каждой церкви должна быть башня, и наоборот – какова функция у церковной башни? И функция церкви вообще? А если посмотреть с другой стороны, у всего на свете есть своя функция.

В квартирах в «Хет Схип» есть странные углы, необычные пространства. Если поговорить со старожилами, они расскажут, что, к примеру, над входной дверью у них были «антресоли» с двумя окнами, где они играли в детстве, даже ставили там палатку. Странная деталь, как будто без функции – но если задуматься, то поймешь: эти окна весь день освещают коридор, и искусственный свет не нужен. Поэтому я использую слово «нефункциональный» с большой осторожностью: иногда мы просто не сразу понимаем замысел де Клерка.

Кроме того, надо помнить, что он считал себя не только архитектором, но, в первую очередь, художником. К тому же он говорил людям: «Я не тот человек, который решит за вас, что для вас лучше.» Так как все квартиры – разные по планировке, жители могли выбрать то, что подходит именно им. Причем у комнат не было заданных функций, поэтому обеденный стол можно было поставить и в условной «столовой», и на кухне, к примеру.

– Мы уже выяснили, с чего началась Амстердамская школа, а сколько это направление просуществовало?

– Если вспомнить кемеровский проект, о котором мы сделали выставку, эти дома для шахтеров построил мастер Амстердамской школы Йоханнес ван Лохем. И когда он вернулся из России в Нидерланды в 1927, дельфтские архитекторы назвали его функционалистом, признав за своего: если бы он сохранил верность Амстердамской школе, ему было бы некуда возвращаться. В 1923 умер де Клерк, и это, по сути, стало концом этого течения (хотя на парижской выставке в 1925 с большим успехом показали лучшие работы его и других представителей Амстердамской школы). Получается, что ее основной период активности очень короток, плодотворен и потому похож на взрыв – от конца Первой мировой войны, 1919 до 1923. Ее следы можно проследить до 1935, но потом был кризис и Вторая мировая война, и после нее никакой Амстердамской школы, конечно, уже не было.

– «Хет Схип» и другие жилые комплексы Амстердамской школы до сих пор используются по назначению, в них живут люди. Но это также и памятники архитектуры. Как решается вопрос их сохранения? Ведь жильцы, вероятно, не очень довольны уровнем комфорта по стандарту рабочего жилья начала 20 в., и хотят переделать свои квартиры?

– Да, «Хет Схип» – это до сих пор недорогое жилье, и он принадлежит все тому же жилищному кооперативу, который его заказал де Клерку – Eigen Haard.

Однако уровень комфорта зависит от многих вещей: в каком квартале ты живешь, есть ли там пекарня на углу, удачно ли удалось расставить мебель в квартире, приятные ли у тебя соседи… Далеко не все определяется архитектурой. Впрочем, многие из комплексов Амстердамской школы были отремонтированы примерно 20 лет назад, и при этом изменилась планировка квартир: понятно, что люди хотят устроить современную кухню, ванную. Поэтому нам пришлось полностью отреставрировать квартиру, принадлежащую нашему музею, вернув ее к первоначальному состоянию.

Но эти дома нравятся всем не планировкой, а своим привлекательным обликом, открытостью людям: невозможно не улыбнуться, увидев дом «в шляпе», к примеру (такая форма крыши у «Хет Схип» – это прекрасный пример игривости, свойственной Амстердамской школе), и это, считаю, не менее важно, чем организация внутреннего пространства. Сейчас, к примеру, я наблюдаю обратную модернизации тенденцию: жильцы возвращают в квартиры элементы старого интерьера или подобные им – витражи и старые двери.

– Эти дома очень популярны в Нидерландах, в них стремятся поселиться многие. А можно ли привлечь новых жильцов в кемеровские дома ван Лохема, которые сейчас находятся в нелучшем состоянии? Возможно, переделав их в интересах сохранения из рабочего жилья в более «престижное»?

– Если бы эти дома находились в Голландии, на них бы смотрели как на золотую жилу! Они стоят на прекрасном холме, с солнечной стороны, рядом река, это недалеко от города, но не в городе… Скажем, девелопер мог бы рекламировать их как «голландскую деревню», поставить рядом ветряную мельницу, посадить тюльпаны. И поблизости можно было бы построить новые дома в другом стиле. Например, в Харлеме тот же ван Лохем возвел в 1920–22 небольшой комплекс доступного жилья «Тёйнвейк» («Садовый квартал»). Это очень красивое место, рядом течет река Спаарне, и вокруг этого комплекса расставлены частные дома в разных стилях, включая виллу самого архитектора: это голландская традиция – соединять вместе застройку для людей с разным уровнем дохода. Сейчас это очень популярный район.

Важно отметить, что и в Голландии тоже не всегда и не все памятники охраняли: еще 40 лет назад старые фабрики сносили или они стояли заброшенными, даже знаменитая роттердамская «Ван Нелле». А потом, в 1970-е годы молодые люди в поисках жилья стали селиться в таких постройках, оценив их красоту. И сейчас сохранение этих построек и всех остальных памятников современной архитектуры стало крайне популярным, получило государственную поддержку – это же хорошая реклама для страны. Раньше туристы приезжали посмотреть на ветряные мельницы, а теперь их интересуют «Хет Схип» и постройки Берлаге.

– Какие идеи мастеров Амстердамской школы актуальны сегодня – для голландской и мировой архитектуры?

– Главный принцип – здание никогда не должно трактоваться как одиночный объект, поэтому вместо отдельного дома согласно одним и тем же принципам планируется район, строятся жилой комплекс и объекты инфраструктуры, ставятся киоски, уличная мебель, фонари. Архитекторы Амстердамской школы представляли идеалы «дивного нового мира», где искусство было часть повседневности, а город стал единым произведением искусства. Благодаря успеху их проектов, городской совет Амстердама постановил, что все новые жилые комплексы должны строиться в стиле этого направления.

А еще решение экстерьера здания должно быть связано с его интерьером, продолжено там. К сожалению, даже в постройках Амстердамской школы не всегда это соблюдалось: вскоре политический климат изменился, и предпочтение отдавалось более «экономичным» проектам. Из-за указания муниципалитета застройщики не могли не поручать архитекторам фасады новых зданий, а вот их участия в проектировании интерьеров, удорожавшего и усложнявшего строительство, инвесторы избегали.

К примеру, городская Schoonheidscommisie («комиссия по красоте») приказала спроектировать экстерьер комплекса в районе Де Баарсьес в русле Амстердамской школы, а в отношении интерьеров никаких указаний не дала, и подрядчик все квартиры сделал с одинаковым планом, сильно на этом сэкономив. Архитекторы пытались бороться с этим решением, но проиграли. А вот в «Хет Схип» можно найти не менее 13 разных вариантов планировки квартир.

– Вы основали Музей «Хет Схип», музей Амстердамской школы, в 2001, и с тех пор руководите им. Что вас побудило взяться за этот проект? И как вы привлекаете посетителей, ведь для архитектурного музея это намного труднее, чем для художественного, например?

Комплекс «Хет Схип» хорошо известен среди архитекторов: они приезжают туда иногда целыми автобусами, фотографируют его и едут дальше. При этом они могут потом прочитать книгу об этом здании и Амстердамской школе в целом, а школьник, которого оно заинтересует – вряд ли. Поэтому было важным сделать музей для всех, и так и получилось: наши посетители – высокообразованные и не очень, маленькие и пожилые, из разных стран мира. Мы проводим экскурсии, рассказываем интересные истории, устраиваем воркшопы по изготовлению архитектурных макетов для всех желающих, издаем детские рабочие тетради по Амстердамской школе, где малыши должны дорисовывать архитектурные элементы, и так далее.

Конечно, нужны традиционные музеи, где стоит тишина и поддерживается всегда одна и та же температура, но не каждую тему можно подать таким образом. Наш «Хет Схип» не архитектурный музей в том смысле, что у нас нет большого архива, наша главная ценность – это наше здание, и его мы должны представить публике. Да, нам приходится непросто, но мы выживаем – причем без внешнего финансирования, весь наш доход поступает от продажи билетов. В прошлом году у нас побывало 17 тысяч человек, а ведь мы расположены вдали от популярных туристических объектов Амстердама, и случайно к нам не заходят!

24 Сентября 2013

Похожие статьи