А.Н. Селиванова

Автор текста:
А.Н. Селиванова

«Право на монументальность»: постконструктивизм в советской архитектуре

Доклад был прочитан на конференции MONUMENTALITA & MODERNITA (Санкт-Петербург, 29 июня - 7 июля 2011 г.)

0

«Ни одна эпоха не обладала в такой полной мере этим правом на монументальность, как наша. Ни одна эпоха не знала таких громадных просторов для творческого развития и такой глубокой всеобъемлющей героики, как наша эпоха» - с этими словами Д.Е. Аркина согласилось бы большинство западных архитекторов начала 1930-х. Корни, причины этого пафоса (ложного или истинного) в каждом отдельном случае – Франции, Германии, Италии, Великобритании, Бельгии, Голландии, СССР, США – были различны и обусловлены социо-культурными и политическими процессами, протекавшими в Европе и США с середины 1920-х годов. Важно то, что вся западная половина мира в этот момент без преувеличения была охвачена стремлением строить библейские Вавилонские башни, Родосские маяки, египетские и индейские пирамиды, Колизеи, Пантеоны, зиккураты невиданных масштабов, невероятной мощи и экспрессии. «Нас томит подлинная жажда больших пространств» - вероятно, эти искренние слова М.Я. Гинзбурга можно было услышать от всех. И дальше – объяснение этого феномена – «Может быть, если бы мы уже построили хотя бы несколько из тех громадных сооружений, которые стоят в порядке дня советской архитектуры, наша жажда была бы несколько утолена» . Отсутствие или затягивание реализации гигантских проектов (у нас - Дворца Советов, здания НКТП, Дворца Техники, у них - Лиги наций в Женеве, масштабных реконструкций Парижа, Милана, Рима, Берлина) морально давило, накапливалось в виде постоянного неудовлетворенного стремления выразить эту тягу к массивным формам и выплескивалось по каплям при строительстве общественных и жилых зданий.

Итак, новая представительная архитектура муниципалитетов, Министерств, Наркоматов, посольств, дворцов, Колониальных домов, распространилась на университеты, библиотеки, музеи, театры, а затем и интерьеры лайнеров, курорты, кинотеатры, школы, почтамты, универмаги, спускаясь до уровня обеспеченного обывателя. Несмотря на стилистические нюансы и широкий диапазон - от подлинной роскоши до дешевой бутафории, от торжественности до игры, независимо от фактических размеров, - монументальность оставалась основным приемом этой архитектуры. Новый язык для выражения монументальности был найден на пересечении новаторства и традиции, современного формообразования, методов проектирования и классического наследия. Так классика стала вновь востребована – она легитимизировала, утверждала власть. Обращение к наследию – к ордеру, пропорциям, ритму – означало обращение к порядку, к раз и навсегда установленным гармоническим законам архитектуры, к вечной красоте. О всеобщем стремлении к классике на Западе в 1930-е годы позже в своих дневниках писал Шпеер: «Во время краткого пребывания во Франции я осмотрел "Дворец Шайо" и "Дворец современного искусства", а также и еще незавершенный строительством "Музей общественного труда", спроектированный знаменитым Огюстом Перре. Я был удивлен, что и Франция в своих парадных зданиях также склоняется к неоклассицизму. Позднее было много разговоров, что стиль этот - верный признак зодчества тоталитарных государств. Это совершенно неверно. В гораздо большей мере - это печать эпохи, и ее можно проследить в Вашингтоне, Лондоне, Париже, а равно - и в Риме и Москве, и в наших проектах для Берлина». Неслучайно Шпеер подчеркивает глобальность этого стремления к классическим «корням» - долгие годы его связывали только с Германией, СССР и Италией, хотя очевиден всемирный процесс, прерванный Второй Мировой войной. 

Универсальность, общедоступность языка классики делало этот стиль «монументального ордера/порядка» (по термину, введенному историком архитектуры Франко Борси применительно к архитектуре 1929-1939 годов) интернациональным, несмотря на локальные особенности. Мы склонны относить к этой интернациональной стилистике архитектуру постконструктивизма: проекты 1930-х годов К.С. Алабяна, П.Ф. Алешина, Г.Б. Бархина, М.О. Барща, Д.Д. Булгакова, А.К. Бурова, братьев Весниных, В.Г. Гельфрейха, М.Я. Гинзбурга, братьев Голосовых, А.Н. Душкина, И.А. Звездина, Б.М. Иофана, В.П. Калмыкова, И.Ю. Каракиса, В.Д. Кокорина, Н.Д. Колли, Я.А. Корнфельда, А.Д. Крячкова, И.Г. Лангбарда, А.Я. Лангмана, Е.А. Левинсона, И.И. Леонидова, К.С. Мельникова, М.И. Мержанова, И.Н. Николаева, Г.К. Олтаржевского, И.Е. Рожина, З.М. Розенфельда, Л.В. Руднева, Н.А. Троцкого, И.А. Фомина, И.И. Фомина, Д.Ф. Фридмана, В.И. Фидмана, В.А. Щуко и многих других, менее известных архитекторов в СССР.

Стремление к формам, близким к образам Э.-Л. Булле, К.-Н. Леду, и древней восточной архитектуры в проектах почтамтов, универмагов, школ, жилых домов, летних павильонов, не говоря о конкурсных проектах Дворца Советов, Наркомтяжпрома и других знаковых правительственных объектов, достигла своего пика к 1935-1936 годам, вызвав вскоре отторжение и критику «ложно понятой монументальности». Все это время в профессиональной прессе уделялось большое внимание проектам «монументального ордера» за рубежом.

Монументальность, массивность, пластическая насыщенность, симметричность и устремленность вверх – все эти характеристики новорожденного стиля должны были в первую очередь быть отражены вслед за Дворцом Советов в представительных сооружениях наркоматов, республиканских домов правительств, райсоветах и т.д. В этих проектах постконструктивизм ближе всего приблизился к своим западным аналогам – проектам «монументального ордера» - Муниципалитетов и правительственных сооружений в США, Италии, Германии, Франции.

Категории устойчивости, массивности, монументальности, идеологической выверенности, нарративности выходили здесь на первый план. Именно эти здания должны были выполнять роль визитной карточки страны, республики, города, района, поэтому к их проектированию нужно было подходить со всей ответственностью. Игривость ар деко, демократизм и простота авангарда, нежелательные исторические аллюзии неоклассики по отдельности были здесь нежелательны, хотя коктейль из всех этих элементов стал популярным рецептом.

Далеко не всегда монументальность достигалась за счет огромных размеров. Даже дизайну кафе и киосков, стремившихся к большей репрезентативности (ведь даже им предназначалась роль небольших «храмов» советской торговли, символов наступившего достатка и изобилия), автозаправкам и трамвайным остановкам придавались монументальные формы за счет крупных нерасчлененных масс, мягких закруглений большого радиуса, тонких лопаток, подчеркивающих мощь стены. Еще П. Беренс, один из западных предтеч монументального стиля 1930-х годов отмечал, что монументальность отнюдь не заключается в пространственном величии. Произведения искусства относительно скромных размеров (лампы, вазы) могут быть монументальными, и, наоборот, скульптура величиной с дом может казаться декоративной статуэткой. Монументальность – скорее выразитель наиболее важных для общества символов, источник силы и славы . Наблюдая за этими монументализированными, «скульптурными» магазинами, станциями техобслуживания автомобилей, парковыми павильонами некоторые архитекторы не могли удержаться от едкой иронии. Так, под впечатлением от увиденного на майской архитектурной выставке 1934 года на улице Горького, Я.А. Корнфельд отмечал, что «потребность в монументальности стала настолько преувеличенной, что скоро общественные уборные будут украшать статуями, и тогда монументальность уже вообще не будет восприниматься» .

Среди важнейших категорий, которыми оперировали советские архитекторы 1930-х годов, стремясь к искомой монументальности, первой следует назвать устойчивость. Новая архитектура противопоставлялась нестабильности, динамизму, легкости авангарда, подчеркивалась тектоничность, а связь с землей утрировалась. Само собой, новым положительным значением наполнилось ранее нейтральное понятие архитектурной массы. Говоря об этапах работы над проектом гостиницы Моссовета, искусствовед А.И. Некрасов показывает, как в советской архитектуре ведется «борьба за массу как элемент архитектурной выразительности» - «место «спичечек» заняли уже солидные призмы» . Сооружения все больше «зарастали» материей, избавляясь от нежелательного наследия авангарда – пространственного расположения объемов, воздуха под и внутри архитектурной формы. Итак, здание 1930-х годов должно было быть монолитным, цельным, как бы вырезанным из одного куска камня. Архитекторы, чтобы охарактеризовать эти формы, часто употребляли слово «чеканный», «отчеканить» - пытаясь выразить эту плотность и спаянность новых форм. (А.В. Луначарский: «Здание должно быть насквозь отчеканено» ). 

Сверхэкспрессивные монументальные здания новой эпохи напоминают отвлеченные упражнения на выявление массы и веса, предлагаемые Н.А. Ладовским в 1925-1929 годах во ВХУТЕМАСе-ВХУТЕИНе. Вылепленные из скульптурного пластилина кубические призмы с нюансной моделировкой (подсечки, ступени, грани, полуцилиндры, накладные «экраны» и т.д.) для динамичных двадцатых были лишь одним из абстрактных заданий по дисциплине «Пространство». В тридцатые же, вопреки официально отрицаемой образовательной ценности заданий ВХУТЕМАСа, этот опыт для вчерашних студентов оказался чрезвычайно полезен.
Очевидно, что в данный период лучшей архитектурной формой должен был стать куб – наиболее устойчивый объем, символ покоя и порядка. Недаром возник интерес к мастабам Древнего Египта, восточным Мавзолеям, проектам Леду и Булле. С вниманием относились и к современной зарубежной архитектуре, двигавшейся в том же монументальном направлении – итальянская, французская и американская архитектура 1930-х годов представляла большое количество соответствующих примеров. Стоит отметить, что проекции сторон куба – квадраты – заполняют и поверхности стен, превращаясь в оконные проемы (очерченные выступающими рамками), вентиляционные отверстия на чердаках, декоративные элементы, рельефные вставки, кессоннированную «клетку» на фасадах. Использование «квадратных» мотивов в 1932-1936 годах стало настолько повсеместным явлением, что, несмотря на подчеркивание «разнообразия» представленных в витринах Тверской улицы в мае 1934 года архитектурных проектов, искусствовед А.И. Михайлов среди «стандартных элементов» назвал «знаменитые квадратные окна, которые служат тому же монументализму» .

Таким образом, помимо своей формы и композиции масса, монументальность сооружения выражалась и собственной поверхностью, оболочкой. Стена, в тридцатые трактованная как внешняя поверхность монолитной формы, получает особое значение, становится ценной как пластика скульптуры, и перестает быть, как в 1920-е, лишь только инструментом для организации пространства. Поэтому отныне ее стремятся покрыть фресками и барельефами, ее обрабатывают и оформляют, «пробивают» в ней отверстия и ниши – практически как в монолите. В дискуссии о синтезе искусств Н.М. Чернышев, выступая от имени монументальной секции МОССХ, говорил, что «под монументальностью нужно понимать (…) «одухотворение» самой стены…» .

Однако диктовавшиеся сверху условия, требовавшие, по сути, именно строительства декорированных симметричных простых объемов, призм (что вскоре и было реализовано), в 1932-1936 годах все еще не были безоговорочными. Наряду с уже создававшимися домами-«комодами», в большинстве проектов рассматриваемого периода можно обнаружить баланс между монументальностью и динамикой, ассиметричные и сложно расчлененные пространственные решения. Массивность, требуемая «квадратность» и центричность, симметрия для таких мастеров, как Голосов, Фомин, Гинзбург, братья Веснины, Фридман, Руднев были не догмами, а темами для вариаций, игрой. В ответ на вышеупомнятутые декларации советских искусствоведов, критикующих асимметрические композиции, как «разрушающие своей динамикой монументальность целого» создавались именно динамичные и одновременно монументальные сооружения, как, к примеру, подчеркнуто асимметричная военная академия Фрунзе и здание Наркомвоенмора Л.В. Руднева и В.О.Мунца, Библиотека им. Ленина В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейха, гаражи Мельникова, электроподстанция метрополитена Д.Ф. Фридмана, дом иноспециалистов НКТП Д.Д. Булгакова, кинотеатры В.П. Калмыкова и бесчисленное количество выразительных по пластике жилых домов и общественных сооружений по всей стране. 

Несмотря на весьма краткий период существования стилистики 1932-1936 годов, условно определяемой как «постконструктивизм», за это время было создано множество проектов, не уступающих по своим архитектурным качествам самым достойным образцам ар деко и «монументального ордера» в Европе и США. Эти памятники, чаще всего незаслуженно незамеченные, традиционно заслоненные в исследованиях наследием авангарда и послевоенной сталинской неоклассикой, традиционно относимые к маргинальным явлениям в истории отечественной архитектуры, требуют особого внимания и глубокого искусствоведческого анализа.
Челябинск, кинотеатр им. Пушкина. Архитектор: Я.Корифельд, 1935 г. Фото: kraeved74.ru
Л.Руднев, В. Мунц. Военная академия РККА им. Фрунзе в Москве. 1938 г.

29 Февраля 2012

А.Н. Селиванова

Автор текста:

А.Н. Селиванова
Похожие статьи
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Технологии и материалы
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Внутри и снаружи:
архитектурные решения КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Системы КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®, включающие цементную плиту, обладают достоинствами, которые проявляют себя как в процессе монтажа, так и при отделке, и в эксплуатации. Они хорошо подходят для нетиповых решений. Вашему вниманию – подборка жилых комплексов с разнообразными примерами использования данной технологии.
Во всем мире: опыт использования систем КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Разработанная компанией КНАУФ технология АКВАПАНЕЛЬ® отвечает высоким требованиям к надежности отделочных решений, причем как в интерьере, так и на фасадах. В обзоре – о том, как данная технология применяется за рубежом на примере известных – общественных и жилых – зданий.
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Лахта Центр: вызовы и ответы самого северного небоскреба...
Не так давно, в 2021 году, в Петербурге были озвучены планы строительства, в дополнение к Лахта Центру, двух новых небоскребов. В тот момент мы подумали, что это неплохой повод вспомнить историю первой башни и хотя бы отчасти разобраться в технических тонкостях и подходах, связанных с ее проектированием и реализацией. Результатом стал разговор с Филиппом Никандровым, главным архитектором компании «Горпроект», который рассказал об архитектурной концепции и о приоритетах, которых придерживались проектировщики реализованного комплекса.
На заводе «Грани Таганая» открылась вторая производственная...
В конце 2021 года была открыта вторая производственная линия завода «Грани Таганая». Современное европейское оборудование позволяет дополнить коллекции FEERIA и «GRESSE» плиткой крупных форматов и производить 7 млн. квадратных метров керамогранита в год.
Duravit для Сколково
В новом городе, рассчитанном на инновации, и сантехника современная и качественная. От компании Duravit.
Куда дальше? В Ираке появился объект с российским...
Много стекла, света, белые тона в наружной отделке, интересные геометрические детали в оформлении фасадов – фирменный стиль Lalav Group графичный и минималистичный. Он отсылает к архитектуре современных мегаполисов, хотя жилой комплекс Wavey Avenue расположен всего в нескольких километрах от древней цитадели.
Изящная длина
Ригельный кирпич благодаря необычному формату завоевывает популярность и держится в трендах уже несколько лет. Рассказываем, когда уместно использовать этот материал, и каких эффектов он позволяет добиться.
Пятерка по химии
Компания «Новые Горизонты» разработала и построила в Семеновском сквере Москвы игровой комплекс «Атомы». Авторская площадка мотивирует детей к общению и активности, а также служит доминантой всего сквера.
Punto Design: как мы создаем мебель для общественных пространств...
Наши изделия разрабатываются совместно с ведущими мировыми дизайнерами и архитекторами – профессионалами со всего мира: студиями «Karim Rashid», «Pastina», «Gibillero Design», «Studio Mattias Stendberg», «Arturo Erbsman Studio», Мишелем Пена и другими.
Связь сквозь века
Новый бизнес-центр органично интегрирован в историческую застройку московского переулка благодаря фасадам, облицованным HPL-панелями Fundermax с фактурой натуральной неокрашенной древесины. Наличники окон, разработанные по историческим эскизам из различных регионов России, дополнили образ старинного особняка.
Плитка в городе
Рассказываем, какую роль тротуарная плитка способна играть в создании комфортной городской среды.
Сейчас на главной
Что вы хотите знать об архбетоне?
– теперь можно спросить.

Запускаем проект, посвященный архитектурному бетону, и предлагаем архитекторам, которые работают с этим актуальным материалом, так же как и тем, кто собирается начать, задать свои вопросы производителям.
Несущий свет
Новый ландшафтный объект красноярского бюро АДМ – решетчатый «забор» на склоне Енисея, в противовес названию совершенно проницаем и открывает путь к террасе над рекой. Форма его узнаваемо-современна.
Кино как поиск
В ГЭС-2 на презентации 99 номера «Проекта Россия» показали фильм – «архитектурное высказывание» бюро Мегабудка. Говорят, первый такого рода опыт в нашем контексте: то ли часть заявленного архитекторами поиска «русского стиля», то ли завершающий штрих исследования.
Расскажи мне про Австралию
Способны ли волнистые линии на белом фоне перенести клиентов московского кафе на побережье Австралии? Напомнить о просторе, морском воздухе, волнах? На этот вопрос попытались ответить в своем проекте авторы интерьера кафе WaterFront.
Стандарты по школам
Москомархитектура представила новые рекомендации проектирования объектов образования и инженерной инфраструктуры.
Прохлада в степи
Многоуровневая вилла в Ростовской области, отвечающая аскетичному природному окружению чистыми формами, слепящим белым и зеркалом воды.
Войти в матрицу
Девять отсутствующих колонн, форму которых создает лишь обвивший их плющ из кортеновской стали, дизайнер и художник Ху Цюаньчунь собрал в плотный кластер, противостоящий индустриализации окружающих территорий.
Сосновый дзен
Загородный дом от бюро «Хвоя» с характерным лиризмом и чертами японской традиционной архитектуры, построенный меж сосен Карельского перешейка.
Любовь и мир
В Доме МСХ на Кузнецком мосту открылась выставка Василия Бубнова. Он известен как автор нескольких монументальных композиций в московском метро, Артеке и Одессе, но в последние 30 лет работал в основном как очень плодовитый станковист.
Бетон, дерево и кофе
Замысел нового кофе-плейса, спрятанного в глубине дворов на Мясницкой, родился в городе Орле и отчасти реализован орловскими мастерами по дереву. Кофейня YCP совмещает минимализм подхода с натуральными материалами: дубовой мебелью и бетонными потолками.
Пресса: Неотвратимость счастья
Григорий Ревзин о том, как Сен-Симон назначил утопию государственным долгом. Сен-Симон относится к ограниченному числу подлинных пророков веры в социализм, что вселяет известную робость любому, кто собирается о нем писать,— в него инвестировано слишком много надежд, светлых мыслей и желаний.
Кирпичный супрематизм
Арт-центр TIC создавался как символ и важный общественный центр гигантского, динамично развивающегося промышленного района на окраине городского округа Фошань.
Винный дом
Счастливая история возрождения заброшенного особняка в качестве ресторана с энотекой и новой достопримечательности Воронежа.
Каспийские дары
Рыбное бистро и лавка в центре Махачкалы по проекту Studio SHOO: яркие росписи, морские канаты для зонирования и вид на город.
Нетипичная реновация
Проект, предложенный для реновации пятиэтажек в центре Калуги, совмещает две очень актуальные идеи: реконструкцию без сноса и деревянные фасады. Тренды не новы, но в РФ редки и прогрессивны.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Уйти в книги
Издательство «Поляндрия» открыло представительство на первом этаже романтического доходного дома в центре Москвы. Пространство Letters, наполненное авторской мебелью, светом и музыкой, совмещает книжную лавку и кофейню.
Интерьер для смелых
Историческая ТЭЦ в центре Братиславы усилиями студии Perspektiv, DF Creative Group и PAMARCH превратилась в современный коворкинг Base4Work.
Смена образа мыслей
Премией Мис ван дер Роэ – главной архитектурной наградой Евросоюза отмечен корпус Кингстонского университета в Лондоне бюро Grafton. Как работу молодых архитекторов при этом наградили жилищный кооператив La Borda в Барселоне мастерской Lacol.
Боги некритического реализма
Как непротиворечиво совместить современное искусство и поздний академизм эпохи Александра III в одном зале? Ответом на этот вопрос стал яркий и чувственный экспозиционный дизайн, предложенный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки Генриха Семирадского в ГТГ.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Место памяти
Первое место в конкурсе на концепцию развития парка Победы в Мурманске занял консорциум Мастерской Лызлова и бюро Свобода. Рассказываем об итогах конкурса и публикуем проекты пяти финалистов.
Совместная работа
За 22 года интерьеры башни World Port Centre Нормана Фостера в Роттердаме потеряли свою актуальность. Бюро Mecanoo предложило новое решение, основанное на концепции активного рабочего пространства.
Река и фабрика
Благоустройство набережной возвращает Клязьме, некогда питавшей крупную мануфактуру Орехово-Зуево, важную роль, но на этот раз общественную: теперь отдыхать у реки, заниматься спортом или любоваться видами можно даже во время паводков.