Мы задали архитекторам такой вопрос: начиная с XXI века в связи с переходом к постиндустриальному городу и экологической идеологией реконструкция была так или иначе актуальной. Есть ли всплеск актуальности реконструкции в последние годы?
Павел Андреев, Гран
«Устойчивый интерес к реконструкции – процесс естественный. Сначала люди, владевшие постиндустриальными площадками, постарались очистить их от всякого производства и сдавать их в аренду, что было гораздо выгодней, чем заниматься производством. Но сегодня они задумались о том, как еще больше увеличить рентабельность. К тому же количество площадок под застройку в Москве сокращается, их расхватывают крупные компании-монополисты. В этих условиях промзоны, расположенные недалеко от центра города, – это потенциальные места для застройки. Какого-то особенного всплеска актуальности реконструкции я не вижу, но постоянная тенденция есть. Владельцы промзон реконструируют действующие предприятия или переводят их за город, приводят в порядок оставшуюся часть промышленной территории и приспосабливают, прежде всего, конечно, под жилье, потому что оно легче продается, но также и под общественные функции. Так что, если отвечать на вопрос об актуальности реконструкции коротко, ответ – «да».
***
Евгений Асс, Архитекоры Асс, ректор МАРШ
«Если о чем-то и можно говорить, то об освобождении огромного количества очень качественных промышленных территорий, происходящем в последние годы в связи с выводом производств. Далеко не все тут подпадает под понятие реконструкции и тем более научной реставрации, о чем, конечно, можно сожалеть. Я имею в виду, что многие территории просто зачищаются под новое строительство, как например территория завода «Серп и молот». ЗИЛ – тоже не столько реконструкция, сколько освоение территории. И много таких примеров. На заводе «Флакон» никаких конструктивных мероприятий, в сущности, не произведено, но как бы слегка подкрашено. Это приспособление для использования. А серьезные реконструкции можно по пальцам перечесть. То, что делают с ГЭС-2 Михельсон и Ренцо Пьяно [соавторы компания АПЕКС – прим. ред.] – серьезная образцово-показательная работа.
Центр современной культуры фонда V-A-C в бывшей электростанции ГЭС-2. Проект, 2015
Предоставлено Renzo Piano Building Workshop (RPBW)
Центр современной культуры фонда V-A-C в бывшей электростанции ГЭС-2. Интерьер. Проект
Предоставлено Renzo Piano Building Workshop (RPBW)
Музей русского импрессионизма на «Большевике» или Музей русского реалистического искусства – это тоже похоже на реконструкцию. Там сохранены основные достоинства архитектуры, и здания приведены в современное состояние. Надо понимать, что для клиента реконструкция – дорогостоящее предприятие и в некотором роде бесполезная трата сил и средств. Когда речь идет о культурных институциях вроде упомянутых музеев, там есть заинтересованность бизнеса в создании высококачественной среды, которая предполагает любовное отношение к историческому наследию.
Музей русского импрессионизма. Авторы проекта John McAslan+Partners
В остальных случаях клиенту проще всё разрушить и построить что-то новое. Наш проект, нижегородский «Арсенал», – случай трепетного отношения заказчика, ГЦСИ, к процессу реконструкции, за что я им очень признателен.
Я думаю, что тренд на любовное отношение к наследию среди девелоперов пока не очень распространен. К зданиям XIX века еще относительно неплохо относятся. А с памятниками конструктивизма ХХ века (например, в Екатеринбурге) вообще плохо обращаются. То, что было с комбинатом «Правда», – какое-то издевательство над историей. Ради того, чтобы использовать керамику, объявили конкурс на облицовку, чтобы исказить прекрасное здание современным ужасом. Пожалуй «Известия» – пример бережного отношения к наследию ХХ века.
Так что особого тренда реконструкции не вижу. Желание реконструировать у архитекторов, может, и есть, но клиент это воспринимает как обременение».
***
Михаил Бейлин, Citizenstudio
«У Москвы есть все, чтобы развиваться интенсивно, а не экстенсивно. Промзоны и пром вообще, заброшенные территории ржавого пояса – это огромный потенциал. Не надо ничего присоединять, менять границы. Это очевидно актуализирует реконструкцию. Но главное, что если не заниматься реконструкцией, ее печальной альтернативой является снос. Это вычищение черт города, стирание его лица, подмена ткани. Реконструкция же – новая жизнь того же города. Сохранение его идентичности, но придание нового смысла и новой истории. Мне кажется, со временем спрос на городскую идентичность будет повышаться. Это было бы естественно для развития общества и Горожанина. Для меня возможность придумать эту новую жизнь, сохраняя и восстанавливая, – самая интересная задача. Участие как в создании, так и в воссоздании одновременно сродни волшебству. А главное – это работа с драматургией и историей города, абсолютная сопричастность».
***
Алексей Гинзбург, Ginzburg architects
«Тренд на глобальные преобразования был свойственен прошлому веку, поскольку города были разрушены после Второй мировой войны и требовали нового строительства. Плюс в первой половине XX века на фоне индустриальной революции была сильна тенденция к созданию проектных городов. Этот тренд сменился на более локальный, характерный для исторических городов, которые требуют скорее реконструкции и реставрации, чем нового строительства. В России изменения произошли в последние годы. Это связано с тем, что общество начинает осознавать ценность материальной культуры.
Если раньше, 15-20 лет назад предпочитали построить новое здание, это казалось более простым, то теперь более влиятельной стала точка зрения градозащитников, общество понимает ценность наследия. И речь идет не только о памятниках, но и о просто достойных, старых зданиях с историей, их ценность, в том числе коммерческая, осознается. Если говорить о городской ткани, то важно не только сохранение точечных объектов культурного наследия, но и рядовых зданий. Накопившийся багаж исторического города не такой уж потрепанный. Если его уничтожать, получим новоделы.
Реконструкция – естественный процесс, который не уничтожает историческую среду, а дополняет реставрацию уникальных объектов, адаптирует историческую среду к новым запросам общества. Лучше действовать деликатно, штучно. Инвесторы начинают осознавать, что старый дом или часть дома – это некая ценность, повышающая капитализацию проекта. Например, на Трехгорном валу мы реконструировали здание, которое много надстраивалось в советское время. Мы в нем сохранили все старые интересные стены. Другой проект реконструкции мы делали на улице Гиляровского, причем у заказчика была юридическая возможность снести здание, но мы убедили его этого не делать. Конечно, лучше было бы включить все старые здания в список охраняемых, но, пока этого не случилось, можно действовать так, как мы».
***
Юрий Григорян, Меганом
«С реконструкцией есть большая проблема: реконструкцией никто не хочет заниматься. Все хотят снести здание, максимум – оставить старый фасад, а лучше сломать его и построить новодел. Вот отношение частного девелопмента к реконструкции. У них два способа действий. Первый, наиболее вегетарианский – простое использование старого здания. Ты берешь, например, «АртПлей» или «Красный Октябрь», отдаешь помещения арендаторам, и они сами делают в них всё, что не запрещено охраной памятников. Второй и главный способ – все на участке сломать и заново построить. Поэтому реконструкция – такой интересный жанр, которого у нас нет. Реконструкция – это сохранение большей части старого здания, и она считается дороже нового строительства, хотя никто этого доказать не может, поскольку такого опыта почти ни у кого нет. Реставрация – действительно дорогая, и это вполне естественно, поскольку ты работаешь с памятником архитектуры. А реконструкция – это когда старое здание, не памятник, становится объектом действий. Допустим, Колхас сейчас занимается Третьяковкой на Крымском валу – вот это классическая реконструкция. Реконструкцией являются его музей «Гараж» в Парке Горького или галерея Tate в Лондоне Херцога и де Мерона.
Галерея Тейт Модерн. Фото: Hans Peter Schaefer via Wikimedia Commons. Лицензия GNU Free Documentation License, Version 1.2
Галерея Тейт Модерн. Турбинный зал. Фото: Hans Peter Schaefer via Wikimedia Commons. Лицензия CC BY-SA 3.0
То, что было, сохранили и достроили новое. Это недёшево и престижно, и у нас это могут себе позволить только состоятельные ценители культуры или государство и только в особых случаях. Поэтому всплеска никакого не может быть по определению. А вот всплеск сносов хороших и важных зданий есть. В ожидании возможного сноса под жилые кварталы фабрика «Красный Богатырь» и многое другое. Пожарную подстанцию и фасады авангардных цехов на территории завода «ЗИЛ» девелоперы в конце концов отказались сохранять – большие затраты, а городское сообщество не проявило никакой заинтересованности в сохранении. Так что с культурной и профессиональной точки зрения с реконструкцией все не в порядке – памятников мало, и любое хорошее крепкое здание под угрозой сноса. А практика показывает, что архитектура новых зданий почти всегда хуже снесённых на этом месте».
***
ДНК аг: Даниил Лоренц, Наталья Сидорова, Константин Ходнев
«Редевелопмент бывших промышленных территорий сегодня действительно актуален, особенно в Москве. Сегодня на этих территориях производство промышленного продукта уступило место “производству квадратных метров” жилого строительства, которое приносит немалый доход.
Значительная часть промтерриторий находится в границах старой Москвы, в освоенных районах с налаженной инфраструктурой, поэтому такие участки, при общем дефиците свободных земель для застройки, становятся особенно востребованными девелоперами. Реконструкция и приспособление исторических объектов промышленной архитектуры составляют историческую ткань города, которая у нас довольно тонка, поэтому и такая работа очень важна и актуальна.
Запуск МКЖД и модернизация транспортной инфраструктуры актуализировали ценность и бывших промышленных территорий срединного пояса Москвы, их основного местоположения».
***
Валерий Лукомский, СитиАрх
«На мой взгляд реконструкция, и вообще работа с исторической застройкой – одна из самых интересных задач для архитектора. Своего рода высший пилотаж – осмыслить здание построенное в другую эпоху, сделать его современным, дать ему новую жизнь.
Относительно популярности реконструкции – думаю эта тенденция будет продолжаться. Растущая урбанизация делает города одинаковыми, нивелирует их особенности. Крайне важно сохранять здания, определяющие дух и уникальность места. Такие уникальные места привлекают туристов – но их необходимо сделать комфортными, сохранив ценное.
Одним из наших недавних проектов была разработка по заказу Минкультуры Белоруссии мастер-плана исторического центра Витебска, «Шагаловского квартала». Нам требовалось нейтрализовать разрушительное воздействие советской автомагистрали, проявить морфологию пространства, выявить и подчеркнуть памятники, следуя схеме, намеченной НИиПИ Генплана. Это можно назвать своего рода реконструкцией города, на постсоветской территории масса городов, нуждающихся в такой работе.
Непосредственно реконструкцией мы занимались в 2009-2011 годах, работая над первой очередью Даниловской мануфактуры . В тот момент нам повезло с заказчиком, компанией KR Properties. Мы сохранили все, что имело смысл и было возможно сохранить, провели вычинку и консервацию кладки. Со второй очередью, к сожалению, так не получилось: сменилась команда, с которой мы работали со стороны девелопера, и нашу концепцию передали для реализации турецкой компания –в итоге там больше новодела.
Реконструкция дело сложное и затратное. Здесь важна заинтересованность со стороны заказчика – снести и построить новое, как правило, проще и дешевле. Но нельзя забывать, что не на каждой территории реконструкция имеет смысл: встречаются такие «шанхаи», где и при большом желании ничего невозможно сохранить – в этом случае нужно передать дух места в новом объекте, через визуальные или пространственные намеки».
***
Николай Переслегин, Kleinewelt Architekten
«В контексте реконструкции имеет смысл воспринимать многие процессы продления жизни старых и не очень старых зданий, так как многие дома, построенные в ХХ-м и начале XI-го века сделаны не всегда качественно – и с точки зрения материалов и общей культуры строительства, и с точки зрения эстетики. За редким исключением это вряд ли можно воспринимать иначе как времянку на очень дорогой земле. В этой связи, я бы брал понятие «реконструкция» несколько шире: западные источники насчитывают около десять различных «re», и они все отличаются между собой подходами, методами и объемами выполняемых работ. Так, например, в западной практике различают понятия «реабилитация» и «адаптация». У нас же это, видимо, всё – реконструкция. И если воспринимать реконструкцию именно в таком контексте, то у нас в этом смысле ещё очень и очень много работы, просто непаханое поле, достаточно оглядеться вокруг. И сейчас мы только в самом начале этого пути, здесь работы на несколько поколений вперёд: чинить мир всегда гораздо сложнее и дольше, чем создавать его заново.
Сегодня меняются тренды в глобальной экономике и, как следствие, приоритеты на макроуровне. От глобальных мегапроектов вектор смещается к локальному повышению качества того, что уже создано до нас: отсюда благоустройство городских территорий или более внимательное отношение к своему подъезду и двору, что возможно лишь в случае нашего ответственного гражданского отношения. То, что принято называть реконструкцией – полностью в этом тренде, думаю, мы можем зафиксировать актуальный интерес к этой теме».
***
Сергей Труханов, T+T Architects
«Безусловно, я рассчитываю на актуализацию интереса к реконструкции, особенно в Москве. И на мой взгляд, это будет связано не столько с новыми актами, сколько с масштабным освоением территорий города, которые сейчас будут активно застраиваться в рамках программы по реновации. Так или иначе, эти масштабные интервенции в городскую среду будут затрагивать сложившийся городской контекст, и за этим неизбежно последует необходимость в реконструкции зданий, находящихся непосредственно на этой территории или граничащих с ней. Эти здания могут иметь не только архитектурную или историческую ценность, но и важное функциональное и инфраструктурное значение для этих территорий. Это могут быть общественные центры и дома культуры, музеи и ритейл, деловые центры и объекты, расположенные на бывших промышленных территориях и прилегающие к зонам реновации. Все этой может стать интересным для реконструкции ввиду увеличения привлекательности и потенциала района застройки. По этой же причине под реконструкцию могут попасть и «заброшенные», пустующие и не действующие объекты, но которые в силу архитектуры или расположения могут формировать среду района. Для них принципиально важно будет правильное нахождение новой функции для перезапуска».
***
Олег Шапиро,Wowhaus
«В условиях развития любого исторического города реконструкция – это обычное, дорогое, но необходимое мероприятие. Она была, есть и будет. А вот успешным и коммерчески выгодным проектом реконструкция может стать только тогда, когда в нее верят девелоперы, а не только архитекторы. Хороший пример, ставший трендом – это повышенный интерес к сохранению так называемых производственных территорий конца XIX – начала XX века, который возник в Москве 8-10 лет назад, начиная с Винзавода, и до сих пор не теряет актуальности».
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
МВ-ПРОЕКТ: «Каждый новый проект – это вызов»
Говорим с Дмитрием и Олегом Шурыгиными, основателями компании МВ-ПРОЕКТ, которая обладает большим опытом проектирования театрально-зрелищных зданий и объектов культурного наследия.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
Как японский брутализм стал модным Nu Bru
Живущий на Окинаве британский фотограф Пол Тулетт рассказал Анастасии Маркитан о своей книге про японский брутализм и о его современном продолжении – направлении Nu Bru.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Никита Токарев: «Архитектура – не только форма, но...
В преддверии Арх Москвы поговорили с деканом архитектурной школы МАРШ и факультета архитектуры Universal University Никитой Токаревым о программе NEXT фестиваля Арх Москва 2025, будущем архитектуры и отборе участников.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Дерево за 15 лет
Поемия АРХИWOOD опрашивает членов своего экспертного совета главной премии: что именно произошло с деревянным строительством за эти годы, какие заметные изменения происходят с этим направлением сейчас и что ждет деревянное домостроение в будущем.
Марина Егорова: «Мы привыкли мыслить не квадратными...
Карьерная траектория архитектора Марины Егоровой внушает уважение: МАРХИ, SPEECH, Москомархитектура и Институт Генплана Москвы, а затем и собственное бюро. Название Empate, которое апеллирует к словам «чертить» и «сопереживать», не должно вводить в заблуждение своей мягкостью, поскольку бюро свободно работает в разных масштабах, включая КРТ. Поговорили с Мариной о разном: градостроительном опыте, женском стиле руководства и даже любви архитекторов к яхтингу.
Технологии и материалы
Угольная пыль вместо цемента
Ученые Пермского Политеха и УрФУ создали экологичный бетон с повышенной водостойкостью. В составе материала – тонкомолотые горелые породы, отравляющие экологию угледобывающих регионов.
Материал с характером
За последние годы продажи металлических фасадных кассет в России выросли почти на 40 % – в сегментах бизнес и премиум всё активнее спрос на материалы, которые дают архитектору свободу работать с выразительной формой, не в ущерб безопасности и сроку службы фасада. Металлокассеты стали одним из главных ответов на этот запрос. Смотрим актуальные приёмы их применения на реализованных объектах от компании «Алкотек».
Архитектура воздухообмена
В зданиях большого объема – от спортивных комплексов до производственных корпусов – формирование комфортного микроклимата связано с особыми инженерными задачами. Одной из ключевых становится организация циркуляции воздуха, позволяющая устранить температурное расслоение и обеспечить равномерные условия по всей высоте пространства.
Стеклопакет: от ограждающей конструкции к интеллектуальной...
В современной архитектуре стеклопакет приобрел множество полезных функций, став полноценным инструментом управления микроклиматом здания. Так, энергосберегающие стеклопакеты эффективно удерживают тепло в помещении, солнцезащитные – предотвращают перегрев, а электрообогреваемые сами становятся источником тепла. Разбираемся в многообразии современных стеклоизделий на примере продукции Российской Стекольной Компании.
Опоры из грибницы
В США придумали новую альтернатива бетону – живой материал на основе мицелия и бактерий. Такой материал способен самовосстанавливаться и годится для применения в конструктивных компонентах зданий.
«Сухой» монтаж: КНАУФ в BelExpo
Минский BelExpo возвели на год раньше плана. Ключевую роль сыграли технологии КНАУФ: в основе конструкций – каркасно-обшивное перекрытие, собранное как конструктор и перекрывающее 6 метров без тяжелой техники, а также системы «потолок под потолком» с плитами КНАУФ-Акустика.
Полы, выращенные бактериями
Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.
Живой металл
Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.
Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.
Стальное зеркало терруара
Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.
Осознанный выбор
С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.
Сёрфборд для жилья
Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.
Бетон со знаком «минус»
В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.
Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины
Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.
Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Микродинамика макропроцессов
Учитывая близость многофункционального комплекса SOLOS к парку Сокольники и развитому транспортному узлу, бюро Kleinewelt Аrchitekten заложило в проект двух высотных башен динамику, но свойственную скорее природным явлениям, чем антропогенным объектам. Разобраться в ней без авторских схем не так просто, хотя глаз сразу замечает закономерность и пытается ее раскрыть. Нам показалось, что в одной башне заложен импульс готового раскрыться бутона, а во второй – движения литосферной плиты. Предлагаем разбираться вместе.
Пространство посткубизма
Сергей Чобан и Александра Шейнер, Студия ЧАРТ, создали для выставки «посткубистической» скульптуры Беатрисы Сандомирской – автора талантливого и мейнстримного, но почти не известного даже историкам искусства – пространство, подобное ее пластике: крепко сбитое, уверенно-стереометрическое и выразительное подспудно. Оно круглится, акцентируя крупный объем скульптуры, обнимает собой зрителя и ведет его от перспективы к перспективе, от «капища» к «Мадонне».
Ценность открытого места
Для участка рядом с метро Баррикадная Сергей Скуратов за период 2020–2025 сделал 5 проектов. Два из них победили в закрытых конкурсах заказчика. Пятый не так давно выбрал мэр Москвы для реализации. Проект ярок и пластичен, акцентен, заметен и интересен; что характерно для нашего времени. Однако – он среднеэтажен, невысок. И в своей северо-западной части, у метро и Дружинниковской улицы, формирует комфортный город. А с другой стороны – распахивается, открывая двор для солнечных лучей и формируя пространственную паузу в городской застройке. Как все устроено, какие тут геометрические закономерности и почему так – читайте в нашем материале.
Еловый храм
Бюро Ивана Землякова ziarch для живописного участка на берегу Волги недалеко от Твери предложило храм, которые наследует традициям местного деревянного зодчества, но и развивает их. Четверик поднят на бетонный подклет, вытянутая восьмискатная щипцовая кровля покрыта лемехом, а украшением фасада служат маленькие оконца. Сочетание материалов, форм и приемов роднит храм с окружающим лесным пейзажем.
Сезонные настроения
Бюро «Уголок» разработало интерьер одного из филиалов ресторана «М2 Органик клуб», специализирующегося на экологически чистой продукции и органической кулинарии, проиллюстрировав при помощи дизайна каждое из четырех времен года.
Прощай, эпоха
Сергей Кузнецов покинул пост главного архитектора Москвы. Новый главный архитектор не известен. Вероятно, пока. Что будет с московской архитектурой – тоже, с одной стороны, довольно понятно; а с другой – не очень.
Форма воды
Станцию Кэйп-Флэтс в Кейптауне SALT Architects проектировали как пример качественной индустриальной архитектуры, открыто, если не с гордостью, демонстрирующей свое предназначение.
Пришедшие с холода
Фестиваль «АрхБухта» – все еще один из немногих в России, где участники проходят через все этапы создания объекта от концепции до стройки. И делают это на берегу Байкала и ему же в посвящение. В этом году бюро GAFA приняло участие и рассказало о своем опыте: местная легенда, дизайн-код для команды, друзья, а также катание на коньках и испытание морозом помогли получить не только награду, но и нечто большее.
Сложная композиция
Парк технологий и инноваций Lenovo в Тяньцзине по проекту E Plus Design рассчитан на более чем 3000 сотрудников подразделения исследования и разработки.
Фахверк в формате барнхауса
В проекте загородного дома Frame Wood от AGE architects тектоника мощного фахверкового каркаса освобождена от стереотипов и заключена в лаконичный силуэт барнхауса. Конструкция по-прежнему – главное средство выразительности, но она становится более вариативной, а дом приобретает не характерную для фахверка легкость.
Цифры Вавилона
Публикуем магистерскую диссертацию Хаймана Хунде, подготовленную на Факультете архитектуры и дизайна Кубанского государственного университета. Она посвящена разработке градостроительных принципов развития города Эль-Хилла в Ираке с учетом исторического наследия и региональных особенностей. Например, формируя современные кварталы, автор обращается к планам древних городов, орнаменту и даже траектории движения небесных тел.
«Призрак» в разноцветном доспехе
Новый формат ресторанов – «призрачная кухня», появившийся не так давно на волне все возрастающей с ковидных времен привычки заказывать ресторанную еду на дом, требовал не менее нового и эффектного дизайна. Именно такое неформальное и жизнерадостное дизайнерское лицо разработало бюро VEA Kollektiv для бренда Why Not Sushi.
Цветы жизни
Архитектурная мастерская «Константин Щербин и партнеры» разработала мастер-план кампуса Университета имени Лесгафта, который, вероятно, расположится во Всеволожске. Планировочная структура с четким ядром и системой осей напоминает цветочную поляну, в центре которой – учебные корпуса, а ближе к периферии – жилой городок, спортивные объекты и медицинский кластер. В мастер-план заложен зеленый и водный каркас, а также транспортная схема, предполагающая приоритет пешеходов и велосипедистов.
Панорама готическая
ЖК «Панорама» известен тем, что никакой панорамы в нем нет, и на него панорамы нет – а есть «смотровая щель», приоткрывающая вид на неоготическую польскую церковь. И собственно прогал – готический, S-образный. И еще именно с этой постройки с Москве началась мода на цветные пиксельные фасады и цветное стекло; но она так и осталась лучшей. Анатолий Белов – об иронии в ЖК «Панорама». Памяти Валерия Каняшина.
Ярче, выше и заметнее: обзор проектов 23-29 марта
В подборку этой недели вошли семь проектов – за исключением башни в Грозном, все они московские, и каждый по-своему борется за внимание: с помощью оригинального облицовочного материала, цветовых контрастов, неожиданных пропорций, демонстрируя все лучшее и сразу, а иногда – выверяя и исследуя лишь единственный прием.
Город-цех
Публикуем магистерскую диссертацию «Ревитализация старой промзоны с созданием вертикальной планировочной структуры производственно-жилого комплекса». Ее автор, Кирилл Шрамов, рассматривает, по сути, возможность создания промышленного небоскреба – что в контексте сегодняшней любви к небоскребостроению в Москве выглядит весьма интересно.
Корочка льда
В рамках конкурса «Неочевидное. Арктика» петербургское бюро GRAD предложило для города-спутника Мурманска социальный хаб с видами на Кольский залив. Здание состоит из нескольких модулей, которые группируются вокруг атриума и соединяются мостами. У каждого модуля своя функциональная программа, что на фасаде проявлено различными типами облицовки из перфорированных металлических панелей. В проекте используются prefab-технологии
В ритме Неглинной
Citizenstudio бережно осовременили недостроенный трехэтажный корпус на Неглинной, принадлежащий МФЮА. Ограниченные логикой существующего объема, архитекторы, тем не менее, смогли реализовать достаточно тонкую игру со стилевыми реминисценциями самых разных исторических периодов и максимально деликатно вписаться в контекст центра Москвы.
Ситуацию в строительном секторе Москвы в настоящее время можно охарактеризовать как стабильную, а сами девелоперы уверенно смотрят в будущее, утверждает заммэра столицы по градостроительной политике и строительству Владимир Ефимов. В интервью РИА Новости он рассказал, с чем были связаны перемены в городских ведомствах, отвечающих за градостроительную политику и строительство <...>
К полету готов
В прошлом году в Филях завершилось строительство здания Национального Космического центра по проекту UNK Юлия Борисова, победившему в конкурсе 2019 года. Оно отличается лаконизмом и уверенной ритмичной поступью; формирует улицу и становится акцентом целого ряда городских панорам. А вот что послужило причиной победы проекта, насколько башня похожа на ракету и где там логотип Роскосмоса – читайте в нашем материале.
Лыжня от порога
Дом по проекту Mork-Ulnes Architects для семьи с двумя детьми в горах Сьерра-Невада над озером Тахо в Калифорнии сочетает скандинавские и местные мотивы.
Сугроб. Очаг. Ковчег.
В середине марта в новом корпусе Третьяковской галереи наградили победителей конкурса «Неочевидное. Арктика». В нем приняли участие молодые архитекторы до 30 лет и студенты профильных вузов. Всего на конкурс поступило 326 заявок. Жюри определило победителей в пяти номинациях, каждый из них получил по 100 000 рублей. Рассказываем о проектах-победителях.
Симфония воды и кирпича
Жилой комплекс Alter, построенный по проекту Степана Липгарта на излучине реки Охта, служит примером «нарисованного дома»: количество авторских деталей в нем не поддается исчислению, благодаря чему ребра, выступы и выемки формируют живописный силуэт даже без значительного перепада высот. Композиция и материал реагируют на соседство с рекой и краснокирпичным зданием фабрики начала XX века. Также на проект значительно повлияли рекомендации главного архитектора города. Подробности – в нашем материале.
Языковые миры на бетонном каркасе
В Мангейме началось строительство Форума «Немецкий язык» по проекту бюро HENN: он соединит в себе музей, исследовательский и культурный центр.
Дом-Пингвин
Дом с выгнутым фасадом на Брестской – один из манифестов российского неомодернизма начала 2000-х, скульптура – таком смысле его рассматривает Анатолий Белов, говоря о «разрыве с модернистским каноном и средовым подходом». Не во всем согласны с автором, но взгляд интересный.
Байкальская рекурсия
В Иркутске завершился двадцатый фестиваль «АрхБухта». Темой этого года стала «Рекурсия». В конкурсной программе фестиваля участвовали 23 команды из разных городов России. Победу одержала команда «Футурум» из Иркутска с арт-объектом «Эхо». Рассказываем о проектах-победителях.
Волна и вертикаль
Проект премиального жилого комплекса, разработанный бюро GAFA для участка в Хорошевском районе, реагирует на ограничения – дугу проезда, водоохранную зону реки Ходынки и инсоляционные нормы – изобретательным массингом. Композиция строится на сочетании двух планов: протяженный дом-каре и укрытые за ним три башни создают силуэт и ракурсы, а также семантическую наполненность, которую усиливают фасадные решения. Еще одна особенность – большой приватный двор, дополненный общегородским линейным парком.
