Автор текста:
Наталья Коряковская
Для архитекторов разговоры про конкурсы всегда болезненны, вот и в этот раз они не остались в стороне от обсуждения. Александр Ложкин, например, считает, что России давно необходим национальный стандарт проведения конкурсов на основе международного опыта: «Национальный стандарт применяется на добровольной основе. Т.е., никто не мешает модифицировать его при использовании, по крайней мере, в конкурсах на частные объекты. Это как с колбасой: можете купить произведенную по ГОСТу, а можете по ТУ. Ваш выбор, ваш желудок». Впрочем, Алексей Муратов опасается, что такой стандарт можно будет применять только к типовым же, массовым объектам, тогда как непонятно, что делать с теми, «что выходят за рамки усредненности», ведь именно на них в первую очередь и проводят конкурсы.
Михаил Белов в своем блоге продолжил тему небольшим эссе «Лебедь, рак да щука в конкурсной лихорадке». С горькой иронией архитектор пишет о засилье в конкурсах иностранцев, которые, по его словам, приезжают к нам на халтуру, как когда-то московские архитекторы выезжали на халтуру в денежный Узбекистан. Михаил Белов уверен, что конкурсы не станут справедливыми до тех пор, пока в них действуют архитектурные фирмы, а не архитекторы лично, осуществляющие за проектом свой авторский надзор: архитекторы – отдельно, проектировщики – отдельно, считает Белов, и архитекторы должны быть русскими. А вот Александр Ложкин, в свою очередь, вступился за иностранцев, напомнив, что сам работает «с великолепными профессионалами». И даже такие фирмы, как NBBJ или RMJM, которые, пишет Ложкин, выезжают на «халтуры» в любые страны мира, «в плане владения технологиями нашим гражданпроектам много лет форы дадут». В том, что наши архитекторы не сильно обижены властью, уверен и Левон Айрапетов, а вот то, что за все новейшее время ни один российский архитектор не смог выиграть ни один международный конкурс на чужой территории, говорит само за себя.
Своих европейских коллег вспоминал на днях и архитектор Сергей Эстрин – в его блоге появилась заметка про первый зарубежный контракт в Ирландии. Работать в архитектурном бюро в центре Дублина Сергею Эстрину нравилось: «В мохнатом 1991-м я наслаждался немыслимой и недоступной жизнью заправского европейца. Днём разрабатывал градостроительный проект реконструкции района, прилегающего к площади Smithfield Square в Дублине, вечером – паб, в выходные экскурсии». Вместе с воспоминаниями в блоге архитектора можно найти и его ирландские рисунки.
Участники сообщества RUPA в Фейсбуке и блога method-estate.com, тем временем, попытались разобраться в том, какое влияние городская застройка может оказывать на психику горожан, на их способности к воображению и мышлению. Архитекторы вспомнили про обследования жителей районов гомогенной застройки, которые на плоской сетке фасада 12-этажки угадывали окно своей комнаты, и про уникальный генплан города Бразилиа. Впрочем, по убеждению Николая Васильева, «красивая графика генплана – такая же ловушка в современной архитектуре, как красивый фасад в архитектуре классической. В обоих случаях кроме автора и начальства его никто в таком виде не увидит». Заблудиться можно и на ортогональных улицах, согласен Алексей Симметричный; генплан виден лишь с высоты птичьего полета, тогда как на местности глаз всё равно должен цепляться за ориентиры, считает пользователь. Именно такие доминанты и акценты в застройке, по всей видимости, и формируют пространственное мышление горожан, подытожили блоггеры.
«Архитектура важнее для выживания человечества, чем городская форма расселения, – считает Александр Раппапорт, – хотя, видимо, именно она и родила архитектуру». В блоге известного философа появились в последние дни еще несколько интересных материалов по теории, в том числе статья «Архитектура, память и фотография», где Раппапорт размышляет об архитектуре как умирающем искусстве, расцвете дизайна и важнейшем перевороте в понимании архитектурного пространства с появлением фотографии.
Между тем, пространственной стратегией города всерьез озаботились в новой команде московского мэра. Как рассказал на днях главный архитектор Сергей Кузнецов, к уже существующему генплану сейчас дописывается идеологическая глава под названием мастер-план. Эту инициативу продолжают обсуждать в сообществе RUPA: «Москва вытащила всё ценное и лучшее из пермского опыта – вся стилистика, идеология наша; а мы видать будем строить суровую панельно-монолитную Ивобахаревку», – цитирует первого зам председателя Пермской городской думы Аркадия Каца Александр Ложкин, не без гордости добавляя, что в пермском документе действительно «многое для будущих российских мастер-планов уже сделано». Впрочем, осмыслить Москву как «пространственный продукт» и описать его, некоторым кажется малореальным – получится, как пишет Vitaliy Drobilenko, потрясающий литературно-философский труд. Почти в духе «Метафизики Москвы» Рустама Рахматтулина, добавляет Николай Васильев.
В конце обзора – еще одна увлекательная сетевая дискуссия на белорусском портале onliner.by вокруг рейтинга самых интересных по архитектуре библиотек мира, составленного блоггером darriusss. А поводом послужили не утихающие разговоры вокруг нового здания минской Национальной библиотеки, которую одни считают новым символом города, другие – уродством. Первое место в своем топе, видимо, по фантасмагоричности облика блоггер отдал зданию Национальной библиотеки Косово в Приштине – «чудовищному нагромождению кубических объемов, накрытых сверху куполами». Ну а минский «алмаз» – на второй позиции, оставив позади такие всемирно известные здания, как библиотеки в Коттбусе и Сиэтле. Аудитория одобрила выбор автора: «Как по мне, – пишет mrGLUK, – из всех этих непонятно-серо-уродливых зданий «алмаз» один из самых красивых». «Сиэтл доказывает, что американские строители и архитекторы пьют не меньше наших, – добавляет Pane_Kahanku. – У наших даже как-то ровней и симметричней библиотека нарисовалась и построилась».
Похожие статьи
Технологии и материалы
Сейчас на главной
Сто лет назад Шуховская башня создавалась как главный радиотрансляционный центр страны — первый «радар» для распространения смыслов новой эпохи. Сегодня она сама превратилась в тест, который проверяет нас на культурную зрелость. Проект масштабной реставрации шедевра конструктивизма спровоцировал тревожную дискуссию: где проходит граница между научным сохранением наследия и созданием бездушного новодела «по мотивам»? Архитектор и урбанист Александра Чечеткина размышляет о том, почему подлинный металл Владимира Шухова важнее аккуратных реплик и как отношение к Шаболовской башне определяет лицо современного города.