Н.Явейн: Мне очень лестно слышать подобные слова, но, честно говоря, мне самому кажется, что за пределами родного города наша мастерская известна куда больше, чем в Санкт-Петербурге. Здесь, в городе, мое имя по-прежнему ассоциируется, прежде всего, с моей былой административной деятельностью, хотя с поста руководителя Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры я ушел в 2004 году. Думаю, причины кроются в не слишком активной архитектурной жизни Санкт-Петербурга – в отличие от Москвы, у нас практически нет ни профессиональных конкурсов-смотров, ни фестивалей, ни биеннале.
Что же касается причин успеха, то, думаю, все просто – готовность работать много и качественно, с полной творческой самоотдачей и высокой ответственностью как за процесс проектирования, так и за его конечный результат. «Студия 44» действительно прошла длительный путь становления – от маленького семейного бюро до мощной проектной компании. Свою деятельность мы начинали с проектов, выполненных для северных регионов страны, потом работали преимущественно в Санкт-Петербурге, а в 2000-е годы начали выходить на московский, общероссийский и даже зарубежный рынок. Всего за это время наша мастерская выполнила более 80 проектов, из которых 26 успешно реализованы. Среди них общественные сооружения, бизнес-центры, торговые комплексы, банки, гостиницы, жилые дома.
Архи.ру: Вы упомянули о широкой известности мастерской за пределами Санкт-Петербурга. Думаю, сегодня бренд «Студия 44» ассоциируется, в первую очередь, с масштабным проектом реконструкции Восточного крыла Главного штаба, в том числе и благодаря очень эффектной экспозиции на фестивале «Зодчество-2009», посвященной этому проекту. Чем для мастерской и лично для Вас стал этот проект?
Н.Явейн: Я благодарен судьбе за этот объект – не каждому выпадает работать над россиевским зданием в самом сердце Петербурга – и за такого заказчика как Михаил Борисович Пиотровский. Великая его заслуга в том, что проект с самого начала развивался цивилизованно – без излишней спешки, губительной для реставрации, и без идеологических метаний из стороны в сторону. Это тот редчайший случай, когда и у заказчика, и у исполнителя на первом месте был пиетет перед историей, перед ее памятником, а все остальное, невзирая на его несомненную важность – все-таки на втором. У нас было время прочувствовать это удивительное здание, мы начали понимать, чего оно хочет, а чему – сопротивляется… Что касается мастерской, то работа над созданием музейного комплекса Эрмитажа в Восточном крыле Главного штаба стала мощнейшим катализатором профессионального роста для каждого из членов творческого коллектива и для бюро в целом. Приведу хотя бы такой пример: мы были вынуждены создать в рамках мастерской аппарат генерального проектирования, а затем и институт ГИПов, что впоследствии позволило нам существенно расширить спектр оказываемых услуг по проектированию. Но одновременно Эрмитаж стал для нас и едва ли не самым трудным профессиональным испытанием, и я в данном случае говорю уже не столько о процессе работы над проектом, сколько о той паузе, которая наступила, когда работа, наконец, закончилась. Это был очень важный урок для нас – каким бы сложным ни был проект, над ним не должна работать вся команда мастерской. В самом лучшем случае над одним проектом должна работать треть коллектива, иначе это прямой путь к разорению. Чудом тогда удержавшись на плаву, мы теперь стремимся иметь одновременно хотя бы 2-3 крупных заказа и несколько мелких проектов.
Архи.ру: А что вы называете мелкими проектами? Частные дома?
Н.Явейн: Нет, частным жильем мы не занимаемся совсем. Под кодовым названием «мелочь» у нас в мастерской проходят штучные, точечные объекты. Например, жилые дома экспериментальной типологии или небольшие очаги реконструкции в историческом центре города.
Архи.ру: Сколько всего человек сегодня работает в мастерской? Насколько плотно Вы сами участвуете в творческом процессе?
Н.Явейн: Сегодня в штате «Студии 44» насчитывается более 60 архитекторов и порядка 20 конструкторов, также у нас есть собственная макетная мастерская. Важно, что уже довольно давно в компании существует система творческих бригад. Одной из них руковожу я, и, как правило, она разрабатывает концептуальные проекты и начальные стадии всех крупных проектов. Вторая бригада находится под началом ГАПа Павла Соколова (и занимается, в основном, реконструктивными сюжетами, например, «Михайловской дачей» или только что выигранным конкурсом на проект реставрации Александровского дворца). Третью же бригаду возглавляет ГАП Николай Смолин, и ее профиль – это крупные объекты нового строительства, например, лечебно-реабилитационный корпус НИИ Алмазова.
Конечно, творческие вопросы завязаны на мне как на руководителе мастерской, но я сознательно не стремлюсь участвовать в каждом проекте. Иногда мое участие в процессе ограничивается несколькими словами: и на первом этапе, когда мы только начинаем обсуждать концепцию, и потом, когда я что-то правлю по ходу проектирования.
Архи.ру: С чего начинается работа над проектом? Что в ней является самым важным?
Н.Явейн: Начинается все довольно предсказуемо: я собираю группу архитекторов, и мы тщательно анализируем весь имеющий исходный материал, то есть место, его историю и ландшафт, функцию, строительную программу. В ходе такого «мозгового штурма» рождается генеральная идея, которая затем переводится в ручные эскизы или рабочие макеты, и только после этого бригада садится за компьютеры.
Если же говорить о том, с чего начинается и чем определяется проект, то мой ответ звучит так: «Из контекста». Точнее, из множества контекстов. Сегодня это очень модное слово, но, как правило, под ним подразумевают лишь ближайшее окружение участка, предназначенного под застройку, тогда как город – не платье, на которое можно быстро налепить заплатку и носить дальше. Для меня контекст – это и история места, и обязательно связанная с ним мифология, и эволюция окружающей застройки, – и если ему внимать, получаются вещи многослойные и многозначные, открытые для самых разных трактовок.
Архи.ру: Повлиял ли на работу мастерской экономический кризис?
Н.Явейн: Я бы не сказал, что с нами произошло что-то катастрофическое. Конечно, мы были вынуждены чуть-чуть уменьшить зарплату сотрудникам, но зато почти никого не сократили. На чем кризис действительно сказался, так это на стоимости проектных работ на рынке. То есть работа есть, и на ее количество жаловаться не приходится, но вот платят за нее все меньше и все хуже. Во-первых, задержки выплаты на полгода сегодня уже не удивляют. А во-вторых, если раньше проектирование квадратного метра объекта стоило около 3000 рублей, то сегодня заказчики запросто снижают эту планку в 1,5, а то и 2 раза! А уж если речь идет о масштабном проекте, например, каком-нибудь квартале, то цена нередко опускается до 800 рублей за квадрат. И то обязательно найдется кто-то, кто прибежит и скажет: «А я сделаю за 300»!
Архи.ру: То есть пресловутая система тендеров вставляет вам палки в колеса?
Н.Явейн: Мы в нее не играем. У нас был очень неприятный опыт: мы сделали первую очередь реставрации Главного штаба, и вдруг выяснилось, что право делать вторую еще нужно выиграть, в этой ситуации мы были вынуждены сильно демпинговать и, это, конечно, потом не раз вышло нам боком. Поэтому теперь стараемся не участвовать ни в каких тендерах вовсе, предпочитаем заказные конкурсы.
Возвращаясь же к теме влияния кризиса на отрасль, хочу сказать, что даже снижение цен на профессиональные услуги архитекторов – это не самое печальное. Куда страшнее, что мы стали чаще отказываться от своего авторства. Как правило, это происходит на стадии строительства, когда заказчик вносит такие изменения в физические габариты и архитектуру объекта, которые несовместимы ни с какими нашими представлениями о правильном и возможном в зодчестве. Нередко причиной отказа становится и качество самих строительных работ – заказчик настолько одержим идеей экономии, что строит здание из рук вон плохо.
Архи.ру: Иными словами, заказчик не только не поддается воспитанию, но и становится откровенно неуправляемым?
Н.Явейн: Художественный вкус заказчика резко упал, – это факт. И это связано не только с кризисом и повсеместным демпингом, но и с тем, что на рынок пришло много иногородних предпринимателей. Понимаю, что рискую быть обвиненным в снобизме, но тем не менее: в Санкт-Петербурге сегодня налицо скопление людей с большими финансовыми возможностями, но без устоявшегося художественного мировоззрения. В общем,в малиновых пиджаках с золотыми пуговицами ходить перестали, а вот дома такие строить вовсю продолжают! И если в Москве, кажется, эта волна уже схлынула, то в Петербурге, наоборот, только-только прорвало плотину. Поэтому наша стратегия – уж не знаю, успеха или выживания, – проста: за новые объекты мы беремся лишь в том случае, если имеем дело с адекватным заказчиком.
Большой Эрмитаж
Государственный Эрмитаж, новая Большая Анфилада в восточном крыле Главного Штаба Санкт-Петербург
Бизнес-центр «Линкор»
Бизнес-центр «Линкор». Интерьер
Высотная застройка площади у Ладожского вокзала
«Набережная Европы». Конкурсный проект «Студии 44»
бизнес-центр «Невский, 38»
проект Дворца творчества школьников в Астане
Вокзал «Олимпийский парк»
Ладожский вокзал в Санкт-Петербурге
загородный кампус ВШМ СПббГУ на базе ансамбля «Михайловская дача»
Многофункциональный общественно-деловой комплекс в Апраксином дворе
Лечебно-реабилитационный комплекс НИИ Алмазова
Офисное здание на Тележной улице
Офис архитектурной мастерской «Студия 44»
Офис архитектурной мастерской «Студия 44». Кабинет Н.И.Явейна
