На недавней пресс-конференции в Доме журналистов главный архитектор Москвы Александр Кузьмин выразил недоумение по поводу предстоящих слушаний в Общественной палате. Проекта «Апельсин», равно как и любого другого по данной территории он в глаза не видел, поэтому искренне удивлен, чего же можно обсуждать. В свою очередь депутат Мосгордумы Евгений Бунимович, выступая на слушаниях, верно подметил парадоксы мышления нашего «градоначальства»: если не обсуждать сейчас, пока проекта нет, то когда он появится официально – в этом отпадет всякая необходимость, обратного хода уже не дадут.
На той же пресс-конференции Александр Кузьмин заявил, что Москомархитектура поручила разработку проекта планировки территории вокруг ЦДХ НИиПИ Генплана, директор которого Сергей Ткаченко присутствовал на заседании Общественной палаты. По его словам, эта работа подразумевает лишь определение «градостроительного потенциала» территории и не предполагает разработки объемов будущих зданий. Конечный проект, таким образом, по убеждению директора НИиПИ пока неясен и проявится еще очень нескоро, ведь сначала будет проведен конкурс на инвестора, затем общественные слушания с жителями района, а после этого и конкурс на архитектурную идею.
Однако у директора ЦДХ Василия Бычкова вырисовывается другой сценарий. По его мнению, если не остановить проект, который сейчас срочно разрабатывается с подачи Москомархитектуры, через два месяца всем выдадут уже готовое плановое решение, успешно проведут его через общественные слушания, внесут в генплан и, таким образом, проект получит статус закона, после чего будет проведен конкурс, и «мы получим на этом месте символ нашей беспомощности», – завершил Бычков.
Надо заметить, что с утверждением Василия Бычкова можно согласиться. Как хорошо известно практикующим архитекторам, работа НИиПИ Генплана у нас имеет по названию вес очень предварительный, а вот по сути – почти окончательный. В понятие «определения градостроительного потенциала» входят очень многие параметры: количество разрешенной застройки каждого кусочка, детально расписанные функции, привязанные к конкретным участкам. Словом, предписания, вырабатываемые институтом, на словах абстрактны и выглядят как съемы, а на деле – очень жестко регламентируют все, что потом происходит на участке. Да что там жестко – до мелочей. Словом, архитекторам потом остается только фасады отрисовать (что, конечно, тоже важно) и за исполнителями проследить. Однажды мы уже писали о том, какое, на самом деле, гигантское значение имеют рамки, разрабатываемые институтом Генплана – фоном этих «предварительных» наработок становится довольно-таки детально сделанный проект, который архитекторам передают в виде множества предписаний, уже имеющих силу закона. Так что предварительные наработки института в реальности и правда способны оказаться намного более окончательными, чем это может показаться.
Как выяснилось из выступления заместителя директора Третьяковской галереи Ирины Лебедевой, музей смотрит на возможность перестройки территории на Крымском валу более оптимистично. По словам Ирины Лебедевой, о намерениях «Интеко» музейщики также узнали из газет и были крайне удивлены этим – поэтому и выступили с открытым письмом в газете «Культура». Музей, однако, хотел бы распоряжаться собственным зданием, а не делить его с ЦДХ. За прошедшие 23 года Третьяковке надоело находиться «на задворках» ЦДХ – к тому же, и от метро до галереи идти дальше, и входы вечно путают… Плюс к тому недостаток площади, по словам Ирины Лебедевой, препятствует развитию фондов.
Собственно говоря, создание полноценного и статусного здания музея – самое культурное и правильное обоснование переустройства этой части Москвы. Музею, хранящему «наше все» в лице русского авангарда, не грех бы предоставить хорошее здание. Может быть, новое здание оживит его как культурный центр – на эту тему было немало сказано. Однако по убеждению Василия Бычкова, надежды на возрождение музея в большом и собственном здании преждевременны. Директор ЦДХ и компании «Экспо-парк» поделился своими впечатлениями от предварительного проекта на эту территорию, который ему довелось увидеть. Правда, неясно, проект ли это НИиПИ Генплана, или Фостера, или какой-то еще другой проект. Впрочем, хотя и не на заседании Общественной палаты, а Александр Кузьмин сообщил, что проект застройки места будет рассматриваться Общественным советом в январе. Все продолжают гадать, что же там будут рассматривать.
Итак, в плане, по словам Василия Бычкова, это буква Г, развернутая длинной стороной вдоль Садового кольца, и в ней культурным учреждениям отведена роль «дорогостоящего забора», берущего на себя весь ужас шума и выхлопов магистрали. Но самое главное, за ними, на месте снесенного ЦДХ появляется неизвестно что, Бычков считает, это и есть те самые «райские кущи» для инвестора, которому также отходит и вся территории парка. Как заметил Евгений Бунимович, «на крыше национальной галереи не могут находиться офисы и квартиры, это неприлично».
Надо сказать, что не все защитники ЦДХ считают это здание шедевром. Как выяснилось на слушаниях, к архитектуре Сукояна/Шевердяева все относятся по-разному, и, говоря про ценность ЦДХ, скорее имеют в виду культурное явление, а также зеленый массив в центре города, выставочное пространство, художественный лицей в общем комплексе и пр. Это здание – не шедевр, а скорее знак эпохи, но, как заметил Евгений Бунимович, «кто вообще сказал, что национальная галерея должна быть в архитектурных шедеврах?» Александр Кузьмин как-то заявил, что ЦДХ поразительно неэффективно использует площадь, отдавая лестничным пролетам и прочим техническим зонам слишком много места. Бунимович, напротив, считает такое «ангарное сооружение» весьма удобным для выставочной деятельности. В конце концов, вопрос увеличения площадей фондохранилищ и парковок решается реконструкцией, почему не рассматривается такой путь?
Сейчас советская архитектура, по словам Натальи Душкиной, «вырубается топором», «нет статуса, нет защиты, нет исторической дистанции…», так что скоро это исчезнувшее государство будут искать, как Атлантиду. У здания ЦДХ, которое сегодня находится в федеральной собственности, нет статуса памятника, его пока только хотят получить.
Правда, сносить решили уже точно, что подтвердил на одной из пресс-конференций Александр Кузьмин. Что же предлагается вместо ЦДХ? «Вместо» все видели пока только «Апельсин». Василий Бычков и Наталья Душкина считают, что лучше вообще вряд ли построят, не было прецедентов в современной архитектуре.
Двойственную позицию в этом споре занял президент Союза архитекторов Андрей Боков. С одной стороны, он напомнил, что прославленный директор Третьяковки Юрий Королев не настаивал бы на строительстве Инженерного корпуса, не относясь он с предубеждением к зданию на Крымской набережной. С другой, это природный комплекс и какое-либо вторжение исключается. А вообще территория ЦДХ относится к местам «с тяжелой судьбой», заключил Боков, удаляясь прямо-таки в гоголевскую мистику.
Впрочем, во всей истории с ЦДХ, больше всего смущает то, каким образом делается расчистка «нехорошего места». А именно то, что продвигается все это по законам политики мадридского двора, в смысле – кулуарным образом. Одни громко презентуют проект звезды, который вроде бы и не проект вовсе, а заявка, хотя нарисован жуть как красиво. Другие от него открещиваются и делают какой-то свой. Все, знаете ли, этаким намеком происходит и постоянно требует толкования, впору уже книжки писать – что, кстати сказать, уже и сделал Борис Бернаскони для биеннале.
Так что вот и тайна есть, и толкования. Все гадают, что же тут будет, будущее видится смутно (то ли апельсин, то ли буква «Г»), и поэтому упорно борются с мельницей, не видя «реального противника» (ну, или так кажется, что не видя). Потому что – (шутка) – в Москве проекты, видимо, надо убивать, пока они маленькие… И честно говоря, раздражает-то собственно закрытость и неясность процесса проектирования квартала на месте ЦДХ, от которого главный архитектор Москвы уже устал (видимо) отрекаться на каждом выступлении. О нем говорят много, но все постоянно вынуждены что-то домысливать. Так что Общественная палата обсуждала – с жаром – фактически неизвестно что. Собственно, это-то больше всего и заставляет согласиться с Василием Бычковым в том, что ведь утвердят сейчас что-нибудь, и бороться уже будет бесполезно.
А об участии лорда Фостера говорится все реже, главный архитектор города о нем «ничего не знает». Выходит, что шум на МИПИМе послужил толчком к разработке территории, и может быть к решению снести существующее здание ЦДХ. А кто там будет строить – неизвестно. Но в НИиПИ что-то разрабатывается. Что подталкивает нас к тому, чтобы согласиться к предположением Григория Ревзина, высказанным осенью в интервью нашему агентству: громко обсуждаемый все лето проект Фостера перестал быть актуальным. Очень похоже, что из истории об «Апельсине» изъяли собственно апельсин, и остался только снос ЦДХ.
Как заметил ведущий слушания Председатель комиссии Общественной палаты по экономическому развитию и поддержке предпринимательства Валерий Фадеев, нынешний разговор о ЦДХ гораздо шире, чем проблема собственно архитектуры, он упирается в итоге в проблему развития гражданского общества в России, или попросту говоря общественного контроля, который у нас из сферы градостроительства почему-то исключен. В итоге принимаются глубоко неверные решения, и в результате такого недомыслия и узко коммерческого интереса узкой группки чиновников в небытие уходит всенародное наследие. Задумываются ли те, кто принимали решение, что снос и замена здания 1960-х – это не только утрата памятника, но и целый ряд трудностей, от которых, главным образом, пострадает культура. Первое, по мнению Евгения Бунимовича, это невозможность переноса национальной галереи, а это значит, что она попросту закроется на длительное время. С другой стороны, неясно, куда переедут такие крупные выставки как АРТ и АРХ Москва, когда сравнимого по площади выставочного комплекса в Москве просто нет. Третье, надо переселять художественный лицей и это тоже урон, поскольку сейчас он логично встроен в общий культурный комплекс.
Общественная палата – орган совещательный, и вот в нынешний раз собиралась даже, строго сказать, без официального повода – проекта нет, и обсуждать собрались, получается, газетные статьи. Тем не менее, Василий Бычков, Наталья Душкина, Виктор Ерофеев, Валерий Фадеев и др. высказались за активные действия. По словам Натальи Душкиной, в будущем проекте надо идти от концепции, в которой должны учитываться параметры охранных зон, горизонтальные отметки, наконец, «добродетель открытых мест», т.е. парковая зона.
Василий Бычков призвал как можно скорее остановить разработку проекта НИиПИ Генплана, который, по его мнению, представляет собой «зачистку территории под инвестора». Он также настаивает на разработке иных общественных контролирующих механизмов принятия решения – опросов, исследований, семинаров, для того, чтобы выработать несколько вариантов решений, провести по ним общественные слушания, рассмотреть на Общественной палате и в Госдуме, и в итоге провести открытый международный конкурс. Евгений Бунимович сослался на кризис, который в данном случае может выступить союзником, а также на недопустимость переноса художественного лицея, что может затормозить ход проекта. Подводя итог слушаний, Валерий Фадеев предложил в начале будущего года вынести вопрос на пленарное заседание и по мере необходимости взаимодействовать с Правительством РФ и Госдумой.
