Партитура для 12-й линии

Дом «Амо», построенный по проекту Степана Липгарта на Васильевском острове, соединяет три мотива: курдонер, двор-пьяцетту и заимствованные у архитектуры Ренессанса образы, которые позволили сделать современный многоквартирный комплекс более гуманистичным, развивающим тему индивидуальности в жилой архитектуре. В этом помог набор в меру стандартизированных элементов – филенки, усложненные орнаментом, выполненным в технике сграффито; «линейка» карнизов и профилей, а также штучные элементы декора. Комплекс включает жилую и гостиничную части, которые обрамляют отреставрированный деревянный особняк братьев Брёмме.

Автор текста:
Алёна Кузнецова

09 Июля 2026

Объект

Архитектура

Архитектор:

Мастерская:

АБ Липгарт и Герт https://liph.art/

A-Architects https://aag.company/services/architecture

Проксима https://prox-ar.com

Проект:

ЖК «Amo»
Россия, Санкт-Петербург, 12-я линия В.О., д. 41

Авторский коллектив:
Автор проекта фасадных решений, руководитель авторского коллектива для планировочных решений: Степан Липгарт; ГАП – Александр Гаврилов; Архитекторы – Оксана Андрианова, Виктория Гребень;
ООО «Проксима»: стадии П, РД

8.2018 — 2019 / 2022 — 2025

Заказчик: инвестиционно-строительный холдинг «AAG»

Жилой комплекс «Амо» – второй реализованный проект Степана Липгарта на Васильевском острове. О «Маленькой Франции» на 20-й линии мы подробно рассказывали здесь. «Амо» же расположился на 12-й, на участке бывшей Фабрики эфирных масел, красок и эссенций, построенной братьями Брёмме в самом конце XIX века. Фабрику снесли в 2006 году, однако уцелел особняк владельцев – один из редких деревянных памятников Петербурга. В некоторой степени, но далеко не в первую очередь, он повлиял на концепцию.

zooming — ЖК «Amo». Вид с птичьего полета с западной стороны

© Липгарт Архитектс

Что касается соседних зданий, то ими можно проиллюстрировать небольшой справочник по застройке Петербурга последних 150 лет. С одной стороны «Амо» фланкирует аккуратный детский сад 1930-х, надстроенный мансардой, а с другой – дом 1864 года, где раньше была девичья школа, а сейчас – родильный дом. Напротив недавно введен клубный дом «Манхэттен» со скульптурами львов и витражами – проект Рафаэля Даянова. Рядом с ним – пятиэтажка из силикатного кирпича 1960-х и впечатляющий неоклассический дом 1930-х.

В таком разнообразии Степан Липгарт выбрал собственный ориентир – классический ордер и эпоху Возрождения, которые было необходимо «помирить» с современными масштабами и материалами.

Курдонер и пьяцетта

Участок, который занимает «Амо», достаточно большой: если посмотреть на карту, то легко заметить, что в такую планировочную «клетку» вместились бы три доходных дома конца XIX века. Однако это было бы возможно только при сохранении классической структуры с двумя дворами-колодцами, что современному представлению о комфорте и нормах инсоляции уже не соответствует. Поэтому Степан Липгарт обратился к идее курдонера – пространства одновременно городского и жилого, общественного и приватного, репрезентативного и камерного. Подобное решение широко известно и в исторической среде Петербурга, используется современными архитекторами – вспомним «Русский дом» Евгения Герасимова, было опробовано и самим Степаном Липгартом в «Маленькой Франции».

Структура курдонера хорошо подходит и трехчастной функциональной программе «Амо». Из-за ограничений, которые наложил брандмауэр соседнего здания родильного дома, в южной части комплекса появилась гостиница. Три составляющие – жилье, гостиница и расположенный по центральной оси особняк Брёмме – получили свободный доступ и определенную автономию в рамках общей концепции.

Двор в проекте трактуется как пьяцетта, которая в традиционном городе служит «резервуаром» общественной жизни. И хотя использование пьяцетты в данном случае ограничено заборами и калитками, свою миссию она выполняет, предоставляя жильцам уютное пространство, где есть место для разной деятельности и спонтанности, общения и уединения.

Неправильная форма площади со множеством камерных уголков образована ступенчатым расположением ризалитов, произошедшим из необходимости впустить во все квартиры достаточно солнечного света. Предполагалось, что эту живую пластичность, противопоставленную парадной строгости фасадов, поддерживающих красную линию улицы, усилят островки озеленения. Однако проект благоустройства разрабатывался другим бюро в некотором отрыве от общей концепции и получился, пожалуй, слишком регулярным и жестким, что размывает изначальную идею.

О стороны детского сада есть еще один двор, на этот раз двор-бульвар, со скамейками и фонарями. Он мог бы соединить 11-ю и 12-ю линии, но упирается в закрытую территорию комплекса Monodom Line.

Ордер и орнамент

Идея курдонера и двора-пьяцетты оказались для проекта первичны. Из этой «почвы» выросли объемы и фасады, а «зерном» стала эпоха Возрождения, или, вернее, мысль о ней, поскольку в современных реалиях сложно представить те же материалы и количество трудозатрат, что могли позволить себе флорентийцы. И все же, плох тот архитектор, что не думает о Ренессансе.

Глубокое убеждение Степана Липгарта – жилой дом не может быть похож на стеллаж с одинаковыми ячейками, а должен сочетать индивидуальность разных частей, стройность, ансамблевость и сомасштабность человеку. Именно таким и получился «Амо».

Основа формы – П-образный разомкнутый объем. Как уже говорилось, первое, что усложнило пластику здания – это луч солнца, которому необходимо проникнуть в окна квартир. Пусть ему проложили эркеры, срезанные углы, террасы и мезонины. Из-за множества уступов кажется, что комплекс состоит из нескольких блокированных домов, но на самом деле в нем только три жилые секции и гостиница.

Следующий уровень усложнения поверхности – это филенки, которые подчеркивают ордерное устройство дома. Они развиты орнаментом, выполненным в технике сграффито, то есть процарапыванием штукатурки. Рисунки сделала от руки выпускница Академии Художеств Анастасия Директоренко по референсу в виде ренессансных орнаментов. Получилось четыре мотива: капли, листья, птичка и рыбы.

Орнаменты перевели в векторную графику, а затем адаптировали для каждой филенки, вариаций которых на фасадах довольно много: узкие «колонки» и широкие «экраны», ориентированные горизонтально и вертикально, светлые или темные. Вариативность увеличивается и за счет использования инверсии. Несмотря на то, что орнамент покрывает почти всю неостекленную поверхность, он не вызывает ощущения пестроты благодаря спокойным цветам и тонкости узора, который сплетается в единое полотно.

К слову, технология сграффито, примененная в «Амо», достаточно бюджетная: на панели из пенополистирола по трафарету в несколько слоев наносится штукатурка, затем панели клеятся на утеплитель. Материал легкий, не самый долговечный, но легко заменяемый.

ЖК «Amo». Фрагмент восточного дворового фасада вид с южной стороны

Фотография © Алиса Гиль / предоставлена Липгарт Архитектс
ЖК «Amo». Деталь дворового фасада жилого дома

Фотография © Алиса Гиль / предоставлена Липгарт Архитектс

Вторая «партия» написана архитектором для профилей и карнизов – их здесь тоже несколько типов, можно сказать, «линейка» разных, но сочетающихся между собой моделей: рядовые, промежуточные, венчающие. И сложный гусёк, и пояс сухариков, и каблучок нарисованы в общем размере, чтобы можно было создавать различные комбинации.

«Перкуссия» – это темные корзины для кондиционеров с пальметтами и металлические решетки балконов, которые проектировались литыми, но в результате оптимизации были набраны из более простых в изготовлении элементов квадратного сечения. Чтобы сохранить объем и детализацию, завитки орнамента придумали разместить в два слоя, друг за другом.

Концерт из трех частей

Комбинирование нескольких типов орнаментированных филенок, карнизов и оконных проемов используется и в жилой части комплекса, и в гостиничной, однако последней придан иной характер, отражающий ее типологию.

Уже по плану видно, что гостиница имеет менее выраженную пластику и более явное разделение на цокольный этаж, «тело» и аттик. Дворовый фасад более ритмичный и регулярный, нежели в жилых секциях. На уличном фасаде две входные группы – в холл и ресторан – акцентируют две «броши» с ионическими пилястрами, сандриками и фронтонами. Общие пропорции фасада и линии карнизов увязаны здесь с соседним историческим зданием родильного дома.

Еще одна часть комплекса – это, конечно, особняк Брёмме, который комплекс аккуратно обступает, не подавляя. Этому способствует и привязка уровня карнизов, и подобранные для «Амо» кофейно-пепельные оттенки, более приглушенные, чем у деревянного памятника.

Особняк впервые зафиксирован на планах Петербурга в 1798 году. В 1851 его перестроил Николай Гребенка, а затем в 1906 – Владислав-Оттон Карпович. Фасады получили классицистический резной декор и два майоликовых панно. Во время блокады здесь работал пункт выдачи витаминных добавок. В 2001 здание признали выявленным объектом культурного наследия.

Теперь внешний облик особняка восстановлен на дореволюционный период. Проектные и производственные работы по реставрации проводило петербургское бюро М.Г. Прайват Реконстракшн: около 70% древесины пришлось заменить, для чего в Псковской области закупали старые срубы примерно того же периода постройки. Новая функция здания до сих пор не определена.

«Амо» получился домом традиционным, в том смысле, что – неоклассика, карнизы и филенки, но одновременно экспериментальным: Степану Липгарту удалось за счет палитры «стандартизированных», монтирующихся друг с другом элементов воплотить многоквартирный дом, индивидуальность которому придают пластичные, тщательно проработанные фасады. А заодно развить тему курдонера и небольшой городской площади в историческом центре Петербурга.