Автор текста:
А.С. Щенков

О традиционной форме в современном храмостроении

0

Автору этих строк в одной из своих статей пришлось касаться вопроса о том, почему возрождающееся православное храмостроение отдает решительное предпочтение формам далеких исторических прототипов, тогда как во все эпохи храмы строились в архитектурных нормах своего времени. Логично, видимо, спросить и о том, почему в других христианских концессиях такая ретроспективная направленность замечается в значительно меньшей мере, особенно, если говорить о новейшей архитектурной практику.

Для начала представляется уместным изложить в некотором сокращении те соображения, которые ранее высказывались автором по поводу тяги православного храмостроения к «традиционности» решений'. Они сводятся к трем позициям, поскольку можно утверждать, что архитектурная форма православного храма обусловлена совместным воздействием трех факторов — сакрального, исторического и бытового.

Сакральный фактор предопределяет стремление выразить в художественном образе храма происходящее в нем соединение земного и небесного. Разные исторические эпохи находили различное архитектурное выражение этой основной идеи. Могли быть весьма заметные различия в выборе архитектурных средств, а отчасти, ив характере получавшегося архитектурного образа, но в разные периоды в образах храмов прослеживается нечто общее, можно увидеть некие обшие принципы архитектурной организации храма.

Всегда господствует стремление создать внутри храма образ, некоторую икону горнего мира. Было бы слишком долго рассказывать о том, какими средствами это достигалось и как различные эпохи выбирали из арсенала архитектурных средств то, что было наиболее созвучно культурным нормам их времени2. Укажем только на некоторые наиболее общие моменты. Практически всегда в храме присутствует в том или ином виде купольная форма — образ мистического неба (даже на почти плоских потолках деревянных храмов пишется композиция, которая так и называется — «небо»). С тем же постоянством земная вещественность строительного материала художественно преобразовывается, как бы пропитывается нематериальной сущностью. Чаще всего это не иллюзорная дематериализация, а именно метафорическое наполнение материала, соединение его с чем-то неземным. (Совершенно очевидно, например, что фрески не уничтожают массивности стен и столбов, но эта массивность становится лишь подосновой для целого мира неразрывно соединившихся со стенами образов святых, евангельских сцен и т.д.).

Весьма распространена иерархическая дифференцированность пространств с соответствующей дифференциацией их освещенности, сюжетов росписи и т.д. Различные по высоте пространства завершаются и соединяются друг с другом сложной системой куполов, сводов, арок — круглящихся, вздымающихся, перетекающих друг в друга форм, создающих впечатление восходящего «неподвижного движения». Если, учесть, что круг, «неподвижное движение» в «Ареопагитиках» непосредственно связаны с идеей Божества, то становится очевидной роль соответствующих архитектурных форм в создании образа горнего мира.

Важно отметить, что получается объективизированный образ, образ определенной реалии, которая становится объектом созерцания и предметом молитвенного соприкосновения; при этом художественными средствами не выражается человеческая рефлексия, не изображается психологический, эмоциональный порыв человеческой души (отличие такого подхода к формированию храмового образа от западноевропейского зафиксировал А. Ф. Лосев, сопоставляя художественный строй византийского и готического храмов).

Рассмотренный выше сакральный фактор — важнейший из тех, о которых мы сейчас говорим — обрисовывает достаточно определенные рамки, в которые должен вписываться создаваемый архитектурный образ храма, но он оставляет весьма обширное поле для поиска художественных средств храмостроения. Это поле заметно сужается, если мы учтем «исторический фактор». Он связан с тем, что средства архитектурного воплощения сакральной идеи вынашивались в течение долгих исторических периодов. К репродуцированию и распространению принималось то, что одобрялось коллективным церковным сознанием, проходило проверку временем. Подобный подход, с одной стороны, связан со свойствами так называемого канонического искусства, с другой — оказывается проявлением христианской ориентации на соборное сознание, выделяющее и охраняющее те начала жизни и искусства, которые максимально отвечают накопившемуся опыту церковной жизни. Каждая творческая инициатива, опирающаяся на духовный и иной опыт отдельного художника, должна пройти проверку этим соборным каноническим сознанием. Соборное сознание может принять достаточно решительные новации, но на их «проверку» всегда требуется время. Поэтому в качестве первоочередного критерия выступает канон, исторический прецедент. Отсюда — такая тяга в церковном искусстве к историческим, традиционным архитектурным формам. Надо, однако, заметить, что упомянутый первоочередной критерий — не окончательный. Может выявиться, что во внешне каноническом решении не все устраивает. Тогда в храме появляются переделки, а содержащиеся в нем новации если и используются для повторного применения, то с определенным отбором.

Конечно, степень соборности, церковности общественного сознания менялась, а в самом церковном сознании происходили сдвиги, отвечающие изменению общекультурной ситуации. Следствием этого становились заметные изменения и в архитектурном формообразовании. Но стремление к сохранению сакрального содержания храмовой архитектуры всегда заставляло во многом держаться канона, как он виделся в ту или иную эпоху. Отсюда — историческая преемственность, эволюционность развития архитектуры храма во все периоды, кроме тех, которые программно порывали с прошлым (но и там канон не умирал, только резко сокращалось контролируемое им содержательное пространство). После периодов разрыва в эволюции храмовой архитектуре приходилось возвращаться к прошлому, чтобы связать распавшиеся нити преемственности. Хотя при этом невозможно было забыть и новый опыт, при любом возврате воссоздаваемая линия развития несла уже печать времени воссоздания.

Наконец, несколько слов о бытовом факторе, который можно рассматривать как своеобразную версию исторического. Речь идет об области привычного, о том, что рядовой прихожанин считает нормой для православного храма, к чему он привык в церковных постройках своего города, в конкретной церкви. Область привычного не вполне совпадает с той, что очерчивается каноном. Бытовые представления охраняют канон, но в то же время могут требовать не обязательного и не замечать важных отступлений от начертанного авторитетными образцами. (В области архитектуры бытовое сознание очень внимательно к повторению привычной иконографии — основных типов форм, отдельных запоминающихся архитектурных мотивов . и легко мирится с аппликационным, неорганичным способом введения этих мотивов). При определенных его слабостях, с бытовым фактором нельзя не считаться. Нельзя строить храм с убеждением, что прихожанин привыкнет, по принципу «стерпится — слюбится». Ведь он должен будет здесь молиться уже завтра, послезавтра, и нельзя привносить то, что будет его смущать, мешать молитве. Это, как правило, хорошо понимает, заказчик и требует соответствующих решений от архитектора. Весьма характерен пример реставрации московского Успенского собора в предреволюционные годы, когда реставрационная комиссия отказалась от мысли снять ризы и открыть живопись икон местного ряда иконостаса, поскольку народ привык к тому, что чтимые образа облечены в ризы. Постановили сделать съемный оклад у одного образа — Спаса, чтобы снимать его по праздникам и тем постепенно приучать богомольцев к виду икон без риз.

Сказанное приводит к убеждению, что в современном православном храмостроении обращение к историческим формам совершенно закономерно и практически неизбежно. Это не значит, что наше время обречено на несвоеобразную храмовую архитектуру — современный почерк неизбежно скажется в любой постройке. Это не означает также остановки творчества, обреченного лишь школярски копировать исторические образцы. Восстановив какие-то нити прерванной традиции, войдя в сферу характерных церковных критериев оценки художественной формы, храмовая архитектура откроет для себя, возможно, совершенно новые горизонты.

После всего сказанного закономерно возникает вопрос, поставленный в начале статьи: почему перечисленные выше факторы не действуют или мало действуют в архитектуре католической и протестантских конфессий. Почему там возможны столь различные и столь далекие от исторических прототипов решения, как Унитарная церковь Ф. Райта, капелла в Роншане Корбюзье, собор в Бразилиа О. Нимейера, церковь в Саратове архитектора Д. МакАдама и др.

В том, что касается протестантских храмов, ответ, видимо, относительно прост. Как выше говорилось, основная художественная идея в православном храмостроении связана со стремлением передать в архитектуре происходящее в храме соединение земного и небесного. Главное событие, предопределяющее это соединение, связано с литургией. Протестантизм не знает литургии в том смысле, в каком его знает православие и католицизм. Поэтому для протестантов не стоит задача передать соединение земного и небесного. Они молятся, но при этом твердо стоят на земле. Их храм — это только дом, дом молитвы. А дом может быть любым, ничто не мешает следовать в его строительстве архитектурной моде. Поэтому вполне понятно, что в нередко только наличие креста над сооружением позволяет отличить церковь от какого-то другого общественного здания. Впрочем, подобная свобода решения не обязательна: вполне возможно и стремление придать церкви традиционные формы, поскольку исторический и бытовой факторы действуют, видимо, и в этой конфессии.

Более сложная ситуация с формообразованием в храмах католицизма. Изложенное ниже представляет собой авторскую гипотезу, которая потребует, возможно, корректировок и уточнений. У католицизма нет принципиального различия с православием в понимании смысла литургии, и потому, казалось бы, должно быть и сходное решение образных задач храмостроения. На самом деле образные задачи различны и этому видятся две основные причины. На одну из них указывал А. Ф. Лосев в работе, на которую выше уже приходилось ссылаться. Упоминавшееся место в его труде следует сейчас рассмотреть поподробнее. Речь шла о готике и ее роли в формировании искусства Нового времени. Лосев писал о готике: «Что существует мир горний и мир дольний, это в ней разумелось само собой... Ее интересовало именно субъективное состояние верующей души,, восходящей из дольнего мира в горний». «Готика начиналась в те времена, когда человеческий субъект уже переходил к фиксации самого себя как такового, к рефлексии над собственным самочувствием и к изображению того, что с ним делалось в минуты его „небесных" порывов, восхождений и взлетов». А. Ф. Лосев подчеркивал, что указанные свойства готики делали ее преддверием чисто ренессансного мышления.

Акцентирование эмоций, субъективных состояний потенциально содержало в себе возможность множества версий, множественности образов. Задача создания образа горнего мира; важнейшая для византийской храмовой архитектуры и для многих последующих периодов православного храмостроения, уходила на второй план. Это наблюдение, сделанное на материале готики и Ренессанса, сохраняет, видимо, свое значение и для понимания более поздних исторических периодов.
Вторая причина различения образного строя двух христианских конфессий заключается, насколько можно судить, в различном понимании самого образа, иконы. Православие понимает икону как выражение реалий горнего мира, притом такое выражение, которое тесно связывает изображаемое с изображенным. Отсюда пристальное внимание к характеру изображения, в частности — и к характеру образа храма. В противоположность этому в западном христианстве со времен «Каролиновых книг» и Франкфуртского собора (VIII в.) сложилось, а затем окрепло представление об иконном изображении, лишь как об украшении храма и «напоминании былых деяний». В образе стала преобладать иллюстративность, которая со временем становилась все более свободной и вариабельной, чему способствовал получивший распространение аллегоризм. Вследствие этого и сам храм, если и осознавался, как образ мира, оказывался лишь некоей свободной образной аллегорией, иллюстрацией, отражающей представления того или иного автора.
Совместное действие двух рассмотренных выше обстоятельств и определяло, как представляется, ту свободу архитектурного формообразования, которая развилась в западной храмовой архитектуре XX в.

Возвращаясь к вопросу об образных характеристиках православного храма, обратим внимание на то, что формирование его образа не регламентировано никакими церковными правилами. Канон (правило) предопределяет некоторые черты планировочной структуры храма, все же остальное относится только к сфере традиции, предания. В раннехристианские времена богослужения проходили в обычных жилых домах и сегодня подобное тоже предусмотрено каноном. Самый распространенный в допетровскую эпоху клетский тип храма представлял собой лишь несколько модифицированную избу, предназначение которой отмечалось только маленькой главкой с крестом. Церкви русских эмигрантов в Западной Европе в 1930-е гг. нередко устраивались в бывших жилых домах или даже гаражах и бараках (церковь Преп. Серафима Саровского в Париже). В подобных случаях православный храм может не иметь специфических черт своего образа и внешне мало отличаться от, скажем, протестантского.

Сказанное выше показывает, что формирование образных характеристик храма, с рассмотрения которых начиналась данная статья, определяется не каноном в узком смысле слова — строго сформулированным правилом, а традицией, каноном в том смысле, в каком искусствоведение говорит о каноничности, например, искусства Средневековья. Именно в таком понимании слово «канон» употреблено выше при рассмотрении «исторического» фактора в формировании образа храма. Формирование такого образа оказывается своего рода сверхзадачей, которая может не ставиться, если обстоятельства этому не благоприятствуют. Но в рамках православной церковной культуры немыслимо не решать эту специфическую задачу там, где это возможно. И тогда в силу вступают те определяющие образ факторы, о которых говорилось в начале статьи.

15 Марта 2012

Автор текста:

А.С. Щенков
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
Технологии и материалы
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
BTicino: сделано в Италии
Компания BTicino, итальянский бренд Группы Legrand, пересмотрела подход к электрике дома и сделала из розеток и выключателей функциональные произведения искусства.
Элегантность, неподвластная времени
Резиденция «Вишневый сад» на территории киноконцерна «Мосфильм», с вишневым садом во дворе и парком вокруг – это чистый этюд из стекла, камня и клинкерного кирпича. Архитектура простых объемов открыта в природу, а клинкер придает ансамблю вневременность.
Топовые BIM-модели Cersanit для интерьера ванной под ключ
BIM-технологии позволяют проектировщикам не только создавать 3D картинку, но и разрабатывать целую базу данных, где будет храниться вся информация об объекте с детальными характеристиками. Виртуальная копия здания хранит всю информацию об изменениях на каждом этапе, помогает поддерживать высокую производительность работы, сокращает время на пересчёт, позволяет детально проработать параметры и размеры блоков.
Золото на голубом – новое прочтение
В постиндустриальном районе Милана завершается строительство делового кластера The Sign. Комплекс станет функциональной и визуальной доминантой района – в нем разместятся множество деловых и общественных зон, а его сияющие золотыми фрагментами фасады будут привлекать внимание издалека. Золото на фасаде – панели ALUCOBOND® naturAL Gold от компании 3A Composites.
Многоликий габион
У габионов Zabor Modern, помимо эффектного внешнего вида, есть неочевидное преимущество: этот тип ограждения не требует фундаментных работ, благодаря чему устанавливать его можно даже там, где другой забор не пройдет по нормам. Кроме того, конструкция подходит и для ландшафтных решений.
Delabie идет в школу
Рассказываем о дизайнерских и инженерных разработках компании Delabie, которые могут быть полезны при обустройстве санузлов в детских учреждениях: блокировка кипятка, снижение расхода воды, самоочищение и многое другое.
Клинкерная брусчатка Penter: универсальное решение для...
Природная естественность – вот главная характеристика эстетических качеств клинкерной брусчатки Penter. Действительно, она изготавливается из глины без добавления искусственных красителей, а потому всегда органично смотрится в любом ландшафте. В сочетании с лаконичной традиционной формой это позволяют применять ее для самого широкого спектра средовых разработок – от классицизирующих до новаторских.
Долина Муми-троллей
Компания «Новые Горизонты» представила тематические площадки, созданные по мотивам знаменитых историй Туве Янссон и при участии законных правообладателей: голубая башня, палатка, бревно-тоннель и другие чудеса Муми-Долины.
Секреты городского пейзажа
В творчестве известного архитектора-неоклассика Михаила Филиппова мансардные окна VELUX используются практически во всех проектах, начиная с его собственной квартиры и мастерской и заканчивая монументальными ансамблями в центре Москвы и Тюмени. Об умном применении мансардных окон и их связи с силуэтом городских крыш мастер дал развернутый комментарий порталу archi.ru.
Золотисто-медное обрамление
Откосы окон и входные порталы, обрамленные панелями из алюминия Sevalcon, завершают и дополняют архитектурный образ клубного дома «Долгоруковская 25», построенного в неорусском стиле рядом с колокольней Николая Чудотворца.
Как защитить деревянную мебель в доме и на улице: разновидности...
Деревянные изделия ручной работы не выходят из моды, а потому деревянную мебель используют как в интерьерах, так и для оборудования уличных зон отдыха. В этой статье расскажем, как подобрать оптимальный защитный состав для деревянных изделий.
Сейчас на главной
Толерантная эстетика терраформирования
Всемирная выставка – гигантское мероприятие, ему сложно дать какое-то одно определение и охватить одним взглядом. Тем более – такая амбициозная и претендующая на рекорды, которая, несмотря на превратности пандемии, открыта сейчас в Дубае. Не претендуя на универсальность, делаем попытку рассмотреть экспо 2020, где за эффектными крыльями «звездных» архитекторов и восторгом от исследований Космоса проступают приметы эстетической толерантности девелоперского проекта.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Вход в горы
Смотровая площадка в Пермском природном парке привлекает внимание к природным достопримечательностям края и готовит путешественников к восхождению на скальный массив.
Городок в табакерке
Новый образовательный корпус Школы сотрудничества на Таганке, спроектированный и реализованный АБ ASADOV – компактный, но насыщенный функциями и впечатлениями объем. Он легко объединяет классы, театр, столовую, спортзал и двусветный атриум с открытой библиотекой и выходом на террасу – практически все, что ожидаешь увидеть в современной школе.
Две стихии
Еще один проект-победитель конкурса Малых городов от Аб «Вещь!», на этот раз для солнечного Ахтубинска: благоустройство, вдохновленное стихиями воды и воздуха, а также фотогеничный памятник досаждающей мошке.
Пространство на вырост
Столовая для детского сада в японском городе Фукуяма по проекту бюро UID должна будить воображение малышей, а также подходить для их родителей и воспитателей.
180 человек одних партнеров
Крупнейшим акционером Foster + Partners стала частная канадская инвестиционная фирма. Финансовое вливание позволит архитектурному бюро развиваться дальше, в том числе расширять число партнеров и обеспечивать их преемственность.
Северный Версаль
На берегу величественной реки Вычегды, в живописном месте, в шести километрах от центра столицы Республики Коми Сыктывкара известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов спроектировал город Югыд-Чой в традиционной эстетике, ориентированной на центр Санкт-Петербурга. Заказчик Елена Соболева, глава ООО «Фонд жилищного строительства г. Сыктывкара», видит свою миссию в том, чтобы Югыд-Чой стал визитной карточкой республики.
Променад на тракте
Проект-победитель конкурса Малых городов для Клина: длинный променад с точками притяжения, смотровыми площадками и всесезонно активными пространствами.
Школа особого режима
Престижная Амстердамская британская школа заняла бывший комплекс тюрьмы конца XIX века. Авторы проекта реконструкции – Atelier PRO.
Дача от архитектора
Дом.рф подводит промежуточные итоги конкурса на лучшие типовые проекты с использованием деревянных конструкций. Публикуем некоторые из проектов-победителей первой номинации конкурса, благодаря которой уже в следующем году любой желающий сможет построить загородный дом по проекту от мастерской Тотана Кузембаева и десятка других талантливых бюро.
Соль земли
Проект-победитель конкурса Малых городов для Усолья от АБ «Вещь!»: восстановление планировочной структуры посадской части и деликатное включение объектов благоустройства по соседству с памятниками строгановского барокко.
Сарай, огород и очаг
Ищем национальную идею российской архитектуры среди проектов финалистов конкурса на разработку многоквартирного жилья для поселка Соловецкий. В первом выпуске: Мастерская деревянной архитектуры Евгения Макаренко + NORMA, Александр Бродский и бюро Katarsis.
Нет плохой погоды
Проект-победитель конкурса Малых городов предлагает для сибирского города Мегион всесезонный парк и необычные элементы благоустройства, отвечающие суровому климату: источники витамина D, укрытия от холода и непогоды и преобразователи ветра.
Искусство света и цвета
Искусствовед Ольга Колганова – об одном из экспонатов выставки «Электрификация. 100 лет плану ГОЭЛРО», Светопамятнике Григория Гидони.
Истинное Зодчество: лауреаты 2021
Хрустальный Дедал достался Николаю Шумакову, президенту САР и СМА и главному архитектору Метрогипространса, за станции БКЛ Авиамоторная, Лефортово, Электрозаводская. Премию Татлин решили не присуждать.
Что есть истина
В Гостином дворе открылся 29 по счету фестиваль «Зодчество». Ярче всего, на наш взгляд, на этот раз выступили стенды регионов, которых не 8, как в прошлом году, а 16. А где истина, мы знаем и так.
На крутом берегу
После вручения премии АрхиWOOD 2021 начинаем вспоминать о победителях прошлого года и проектах шорт-листа этого года. Жизнь показывает, что один из основных трендов – черный или серый цвет фасадов.
Анализ и синтез
Проект ЖК «Красин», предназначенный для исторического центра Петербурга и расположенный в очень ответственном месте: рядом с Горным институтом Воронихина, но на границе с промышленным городом, – стал результатом тщательного анализа специфики исторической застройки Васильевского острова и последующего синтеза с уклонением от прямой стилизации, но формированием узнаваемого силуэта, созвучного «старому городу».
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Преемственность силуэта
Доходный дом «Астория» в центре Стокгольма реконструирован архитекторами 3XN, которые добавили к нему новый корпус со схожим профилем кровли.
От контраста к контексту
Herzog & de Meuron расширили музей Кюпперсмюле в Дуйсбурге – комплекс индустриальной мельницы, который они сами приспособили для устройства экспозиций еще в 1999.