Автор текста:
Ю.В. Тарабарина

Собор Алексеевского монастыря в Чертолье

Cобор Алексеевского монастыря незаслуженно обойден вниманием историков искусства, оставаясь «в тени» построенного на его месте храма Христа Спасителя. В историографии встречаются разногласия относительно датировки памятника, которая варьируется от середины 1620-х до середины 1630-х годов, а также – реконструкции его внешнего вида, где монастырский собор предстает то двух, то трехшатровым. Как следствие, страдают неопределенностью представления о значении памятника в истории архитектуры первой половины XVII века.

Собор Алексеевского монастыря в Чертолье. Картина К.И.Рабуса

В то же время надо признать, что историкам еще в начале XX века были известны документы, сообщающие имена строивших собор мастеров, позволяющие достаточно точно датировать время строительства и с определенностью указывающие на его значение для царствующего рода Романовых.
Собор Алексеевского монастыря в Чертолье. Изображение на «профилях Москвы»

Деревянный монастырский храм сгорел в 10 апреля 1629 года, о чем известно из послепожарной описи Белого города. 18 декабря 1634 года в присутствии царя и патриарха в монастыре был освящен престол монастырского собора Преображения и его придел Зачатия Анны. 20 декабря 1634 года датируется документ о награждении двух подмастерий каменных дел – Антипы Константинова и Трефила Шарутина, как бывших «у заводу и указу» при строительстве каменного собора Алексеевского монастыря, подробно пересказанный в недавно изданных материалах И.Е. Забелина ко второму тому «Истории Москвы».
Собор Алексеевского монастыря в Чертолье. Чертеж северного фасада, найденный и опубликованный В.А. Рябовым

Таким образом, максимальный период возведения каменного храма, если предположить, что работы начались сразу после пожара, включает не более шести сезонов (с 1629 по 1634 год). Однако мы располагаем достаточно подробными сведениями о том, что в течение первых четырех лет от этого срока мастера были заняты на других работах, во всяком случае, биография Антипы Константинова в эти годы прослеживается достаточно хорошо и его востребованность очевидна: с весны 1628 г. он находится в Нижнем Новгороде , в 1630 г. он вместе с Трефилом Шарутиным упоминается при строительстве «государевой поварни на кормовом дворе» , и затем, в 1631–1633 – руководит строительством каменных башен крепости Вязьмы , укреплявшейся в преддверии Смоленской войны. Таким образом, возможный период строительства монастырского собора может быть сужен до двух сезонов – 1633–1634 гг., или даже одного – лета 1634 года. Итак, мы можем предположить, что собор Алексеевского монастыря строился в 1633-1634 гг., в годы Смоленской войны или сразу после ее завершения, в течение лета 1634 г.
Собор Алексеевского монастыря в Чертолье. План, наложенный на план храма Христа Спасителя, найденный и опубликованный В.А. Рябовым

Уточнение датировки сталкивается с двумя вопросами, которые не имеют окончательного ответа. После пожара монастырская церковь должна была быть восстановлена для продолжения богослужений, возможно, деревянной. Кроме того, свидетельство об освящении упоминает только Преображенский собор и придел Зачатия, в то время как весной следующего года царь присутствует на богослужении в храме Алексия, время освящения которого неизвестно. Можно предположить, вслед за автором истории монастыря Ушаковой, что храм Алексия был построен и освящен ранее, ради царских приходов в монастырь, но тогда неясно, почему в книгах государевых выходов пропущены март 1632 и 1633 годов. С другой стороны, престол мог быть освящен и позднее, между декабрем 1634 и мартом 1635 г.
Собор Алексеевского монастыря в Чертолье. Схематическая реконструкция плана приделов собора по описи н. XIX в. Ю.В. Тарабарина

Внимание царствующей семьи к Алексеевскому монастырю было связано с рождением 9 марта  1629 г. (за месяц до пожара, уничтожившего деревянную церковь) царевича Алексея Михайловича, патрональным святым которого стал Алексий Человек Божий, покровитель монастыря. Вскоре после рождения царевича Романовы делают вклады в монастырь, в 1630 г. серебряную лампаду , в следующем году – серебряное кадило , и после 1634 г. практически ежегодно присутствуют на богослужении в день Алексия, которое становится частью празднования именин Алексея Михайловича . Празднование продолжается, вероятно в память об отце, при Федоре Алексеевиче, затем прерывается возобновляется после рождения царевича Алексея Петровича, ангелом которого также был Алексий Человек Божий.
Алексеевского монастыря в Чертолье. Схематическая реконструкция плана и расположения приделов в соборе по описи н. XIX в. Ю.В. Тарабарина

Очевидно, что строительство в небольшой, сравнительно недавно сменившей место своего расположения обители каменного храма и его освящение патриархом также связано с рождением наследника нового царствующего рода. Итак, собор Алексеевского монастыря должен быть поставлен в ряд царских «молений» 1630-х гг., последовавших за рождением царевича Алексея.
Собор Вознесения Печерского монастыря в Нижнем Новогороде

В этом ряду он оказывается первым каменным храмом (следующим стал Казанский собор на Красной площади ), и важнейшим, будучи связан с почитанием святого патрона наследника. Значение храма Алексеевского монастыря в ряду программного храмостроительства Романовых подтверждается упоминанием его в тексте продолжения Хронографа 1617 года (отрывок 1647), который делает очень любопытную выборку строительства Михаила Федоровича, по-видимому, перечисляя наиболее важные царские постройки, в этом ряду, помимо рассматриваемого храма: Верхоспасский собор, Казанский собор на Красной площади, Теремной дворец и Филаретова пристройка.
Филаретова звонница в Кремле. Джон Талер, полностью восстановлена после взрыва в 1813 г.

Итак, можно заключить, собор Алексеевского монастыря – памятник, в момент строительства имевший большое значение в глазах царственного заказчика. Его строят ведущие русские подмастерья каменных дел, которые через два года будут участвовать в возведении царского Теремного дворца. Время возведения делает этот храм первым в ряду строительных инициатив Михаила Федоровича, предпринятых после смерти Филарета (или завершенных после нее, если принять более широкий вариант датировки с 1629 по 1634 гг.) – таким образом, храм открывает новый период, период самостоятельного правления царя Михаила. Он оказывается рубежным, отграничивающим ранний, консервативный период, от следующего, связанного с поисками нового архитектурного языка и активной адаптацией иностранных новшеств. В этом отношении собор Алексеевского монастыря представляет особенный интерес, так как есть все основания полагать, что процесс ассимиляции новых влияний был связан прежде всего с работой приказных подмастерьев каменных дел, двое из которых участвовали в строительстве церквей Алексеевского монастыря.

В этой связи представляется особенно актуальной реконструкция внешнего облика этого памятника, который, как известно, был разобран в 1838 году, после перевода монастыря в Красное село. Как уже было сказано, в историографии существует очень противоречивые взгляды на этот счет. И.Э. Грабарь называл храм составленным их двух равноценных шатровых церквей. Павел Александрович Раппопорт и Николай Феодосьевич Филатов, напротив, считали его изначально трехшатровым, зависимым от форм «Дивной» церкви в Угличе. По мнению этих авторов, московский собор утратил свой центральный шатер в XVIII веке . После выхода в свет статьи И.Л. Бусевой-Давыдовой стало очевидно, что угличский храм появился позднее и, кроме того, как памятник преимущественно периферийного характера, он не мог играть решающей роли в сложении новой типологии. Поэтому представляется актуальным уточнить существующие представления об архитектуре собора Алексеевского монастыря. Не претендуя на полную и окончательную реконструкцию, которая, по-видимому, невозможна, попробуем уточнить ряд вопросов относительно внутреннего и внешнего облика памятника.

Самое известное изображение храмов Алексеевского монастыря принадлежит Карлу Ивановичу Рабусу  и сделано непосредственно перед разборкой храма в 1838 г. Хорошо известен также не столь детализированный рисунок собора на «профилях Москвы» 1806-1808 гг.  Недавно Владиславом Александровичем Рябовым были обнаружены и опубликованы чертежи храма сделанные перед разборкой – один из них изображает северный фасад, на другом находим общий абрис плана, на котором отчетливо видны две одинаковые апсиды, что позволяет утверждать, что ансамбль был составлен из двух равноценных храмов.

Самое раннее описание собора принадлежит А.Ф. Малиновскому: «…посреди ограды две соборные церкви … невысокие, старинной простой архитектуры, обе с пирамидальными осьмиугольными возвышениями одинаковой величины, в готическом вкусе украшенными. Колокольня снизу четвероугольная, обширная, повершается в виде небольшой пирамиды, несоразмерной с основанием ее».

Это описание сделано до разрушения собора для книги «Обозрение Москвы», изданной в 1820-1826 гг. К сожалению, слова автора, который, вероятно,  не понаслышке был знаком с архитектурой собора, отличаются наибольшей неоднозначностью формулировок, определенной ранним временем их написания . Более ясные описания принадлежат историкам, работавшим через более чем 50 лет после разрушения храма, которые не могли застать подлинного памятника: в Истории русского искусства, изданной под редакцией И.Э. Грабаря, о шатрах собора Алексеевского монастыря сказано, что они поставлены «над двумя смежными четвериками», шатры названы «глухими», поставленными «на сомкнутых сводах» ; И.Е. Забелин также говорит о двух храмах «…в чисто русском стиле, шатровых, поставленных один возле другого» . И.Э.Грабарь и И.Е. Забелин считают существовавшую трапезную первоначальной.
Одним из наиболее достоверных источников для реконструкции внутренней структуры собора представляются описи монастырского имущества, сделанные в 1813 и 1824 гг. и хранящиеся в ЦИАМ, на которых и хотелось бы сосредоточить наше внимание.  Архитектуры церквей они касаются лишь косвенно, однако и фрагментарные данные позволяют сделать некоторые выводы.

В документах подробно описаны иконостасы с указанием стоимости убранства каждой иконы; описи 1813 и 1826 года в основном дублируются, но во второй описи рядом с некоторыми иконами существуют пометки о том, куда они отправлены после перевода монастыря на новое место. По-видимому, большая часть икон попала в Красное село, некоторые же из них были отправлены в село «Ново-Спасское Деденево тож» или в село Бородино. По обеим описям в монастыре существует четыре престола: собор Преображения, церковь Алексия и два придела – Зачатия Анны и Тихвинской богоматери. Также существует трапезная и паперть собора.

Состав иконостасов – во многом «романовский», в начале XIX в. они включают: три иконы Алексия Человека Божия, причем одна из них – в богатом окладе (в 1824 г. оценен в 1615 р.); три иконы Казанской Богоматери, которая, как было доказано Г. Павловичем, также почиталась в связи в рождением царевича Алексея, две иконы Федоровской Богоматери, две иконы Знамения.

Иконостас собора Преображения был пятиярусным, в верхнем размещался цикл Страстей Господних. В нижнем ярусе – справа от царских врат находится храмовая икона, сразу за ней икона Алексия. В Алексеевской церкви иконостас одноярусный, состоящий только из местного ряда. Вторая от царских врат икона Алексия с приложенным ковчегом с частицами мощей  святых, в т.ч. Св. Алексия, царский вклад. Слева от царских врат – прославившаяся во время мора середины XVII века икона Грузинской Богоматери в роскошном окладе. В Алексеевском храме иконостас состоит (включая царские врата) из семи икон, в Преображенском – из девяти, однако это не противоречит одинаковым размерам двух храмов, т.к. при различных размерах икон эти ряды могли занимать одинаковое пространство. Известно, что вскоре после 1768 года были обновлены три иконостаса – Преображенский и два придельных. Можно предположить, что в это время были изготовлены новые рамы (об этом говорит, в частности, присутствие в иконостасе собора образа Тайные вечери в резном сиянии, а в Тихвинском приделе – образы Страстей Господних в золоченых круглых клеймах). Храм Алексия, напротив, мог сохранить старый иконостас.

Описание приделов позволяет сделать вывод, что они размещались в очень небольших помещениях, устройство которых было зеркальным. Придельные престолы – деревянные, тогда как престолы обеих церквей – каменные. Иконостасы – трехярусные, причем третий ярус занят Распятием, второй – в Тихвинском приделе Тайной вечерей и двумя круглыми клеймами Страстей, а в Зачатиевском – одной иконой Казанской Богоматери. Вероятно, иконостасы скорее всего были барочными, сужающимися кверху.
Нижние ярусы асимметричные. В Тихвинском приделе в северной части четыре иконы, в южной – одна. В Зачатьевском – три иконы в южной части, одна в северной. Соответственно широкой стороне нижнего яруса иконостаса в каждом приделе «над крылосом» (именно над) находится столб, на трех сторонах расположены иконы – можно предположить, что четвертая сторона примыкает к стене. В северной стене Зачатьевского придела – упомянуты окна. Еще одна деталь позволяет уточнить гипотетическую реконструкцию приделов: в Тихвинском приделе жертвенник «приставлен к стене», в Зачатьевском – углом приставлен к двум стенам. Можно предположить, что апсиды приделов были полукруглыми. Эта форма более всего походит к размещению приделов в дьяконниках, если бы не зеркальное устройство их интерьеров: размещение придела в северной части апсиды главного храма, в жертвеннике – нельзя признать вероятным, а чертежи, найденные Рябовым, исключают вероятность размещения приделов в отдельных объемах.

Поэтому более вероятным представляется вариант реконструкции с приделами, встроенными в объемы храмов и  трапезной: это, в частности, объясняет необходимость зеркального скругления апсид c со стороны наоса. Если предположить, что столб над клиросом продолжает линию западной стены основных храмов, то приделы могли быть частично встроены в пространство трапезной, частично – храмов. Подобный прием известен в значительно более поздней церкви Знамения у Петровских ворот благодаря недавним исследованиям Г. Евдокимова, Е. Рузаевой, Д. Яковлева. Схожее решение также  известно в одном памятнике, близком по времени собору Алексеевского монастыря – освященном в 1631 г. соборе Нижегородского Печерского монастыря, где церковь при трапезной была устроена в юго-западном компартименте четырехстолпного храма. В этой связи можно высказать следующее предположение. Известно, что история строительства собора в Печерском монастыре была достаточно сложной; из монастыря несколько раз отзывали мастеров в Вязьму. Возможно, трапезную пристроили позднее освящения главного храма, а за основу композиционного решения был взят московский храм.

Действительно, архитектурные решения, объединяющие в один ансамбль монастырский  собор и трапезную палату, известны только в начале XVII века – возможно, попытка сложить все каменные здания в одной постройке каким-то образом была связана с известным практицизмом архитектуры этого времени, вызванным всеобщей бедностью после войн. Так или иначе, источником оригинальной композиции более вероятно считать московский храм.

В начале XIX в. в трапезной также имелся небольшой одноярусный иконостас «столярной работы» - из его описания узнаем, что одна из икон была расположена над окном в Преображенский собор. Существование этого окна, объединяющего трапезную и соборную церковь, может натолкнуть на два противоположных вывода – либо трапезная была пристроена позднее, и тогда это окно первоначально предназначалось для освещения, либо – оно подобно по замыслу окошку, связывающую Благовещенский придел ярославской церкви Николы Надеина с галереей-папертью, и предназначалось для того, чтобы присутствовать на службе, стоя вне основного пространства храма. Ничего не утверждая окончательно, хотелось бы предпочесть вторую версию. Основанием для этого, помимо аналоги с церковью Николы, может быть, в частности, убежденность Горностаева и Забелина в первоначальном существовании трапезной. Нельзя исключать того, что она была упомянута в документе о награждении мастеров, доступном Забелину. Первое известное нам упоминание трапезной относится к 1667 году, когда Алексей Михайлович присутствовал на праздничной службе, стоя в трапезной; в службе участвовали прибывшие на собор восточные патриархи.
Таким образом, если наши предположения верны, с построенным Антипой Константиновым и Трефилом Шарутиным ансамбль церквей Алексеевского монастыря связаны существенные изменения в отношении к внутреннему пространству храма – которое становится более вольным и прагматичным, отходит от эстетического императива годуновского зодчества в сторону практического удобства, приобретает качество поразительной гибкости, отзывчивости к требованиям случая, которые приобретут свою законченную форму в памятниках середины столетия. Представляется закономерным, что эти особенности впервые отчетливо проявляют в памятнике, созданном ведущими приказными мастерами на рубеже двух периодов – «двоевластия» и начала самостоятельного правления Михаила Федоровича. Также нельзя исключать, что некоторую роль в формировании описанного явления, помимо бедности и забвения части годуновских навыков,  сыграла новая волна европейского влияния.
В декоративном убранстве следствием этого влияния надо признать появление люкарн на гранях шатра – крупных, свойственных впоследствии известных в постройках, связанных с именем Антипы Константинова, в частности, в церкви Троицы в Голенищеве. Одной из первых этот распространенный в западной Европе элемент использует Филаретова пристройка, построенная Джоном Талером. Впоследствии он получает широкое распространение в декоративных шатрах «узорочья», но также встречается в шатровых храмах «традиционного типа» 1630-х гг.(церковь Зосимы и Савватия и «Дивная» церковь в Угличе). Примечательно, что практически повсеместно люкарны используются в шатрах, отсеченных от храмового пространства сводами. Что дает нам дополнительные основания согласиться с Горностаевым, считавшим шатры Алексеевского монастыря «глухими». В таком случае первенство в использовании глухих шатров также следует отдать этому храму.

В остальном декор шатров использует годуновские приемы и сохраняет схему, выработанную во второй половине XVI столетия. Круглые окна в гранях восьмериков находят аналогии в тимпанах кокошников шатровых и столпообразных храмов, в частности, собора Покрова на Рву, церкви Покрова в Александрове, годуновской церкви Борисова городка. Входящий в состав карниза восьмерика фриз консолей – это один из характерных мотивов годуновской архитектуры, продолжавший свое существование в первой половине XVII века.

Возвращаясь к объемной структуре собора, надо подчеркнуть, что его основной и самой заметной особенностью стала композиция из двух поставленных рядом шатровых храмов. В конце XVI – первой трети XVII века мы знаем еще два подобных ансамбля – церкви при трапезных Троицкого монастыря в Астрахани и церкви Покрова и Рождества от Пролома в Пскове. Однако они принадлежат периферийному зодчеству и могут  свидетельствовать только о росте тенденции. Безусловно, нет оснований предполагать, что один из этих памятников повлиял на московский храм.

Более весомым представляется объяснение, основанное на пожеланиях заказчика построить равноценный храм патрона царевича Алексея, буквально выполненный мастерами. В то же время подобный буквализм немыслим в рамках архитектуры годуновского времени, и подобная точность выполнения заказа сама по себе говорит об ощутимых изменениях в отношении к форме.

Влияние, оказанное собором Алексеевского монастыря на последующие памятники, представляется достаточно значительным. Новый, более вольный и прагматичный подход к формированию храмового ансамбля, использование глухих шатров с люкарнами и парадоксальная двухцентровая композиция ставят этот памятник в ряд рубежных. Ранняя дата строительства и высокий статус заказа дают основания предполагать, что собор Алексеевского монастыря был первым примером двухшатровой композиции в истории русской архитектуры. Высокий статус постройки, возведенной по царскому заказу, отмеченной ежегодным молением семейства Романовых, ее расположение в Белом городе Москвы – позволяют предполагать, что этот храм мог быть замечен современниками – поэтому вероятно, что именно он лежит у истоков последующего развития многошатровых храмов, играя роль импульса, определившего дальнейшую популярность композиции парных шатров, получившей распространение в 1640-е гг.

Церковь Троицы в Троицком-Голенищеве

19 Января 2007

Автор текста:

Ю.В. Тарабарина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Макеты в масштабе 1:1
Поселок Веркбунда в Вене, идеальное социальное жилье, построенное ведущими европейскими архитекторами для выставки 1932 года – в фотографиях Дениса Есакова.
Будущее вчера и сегодня
Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
Технологии и материалы
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Сейчас на главной
Ярусная композиция
Немного Нью-Йорка в Одессе: апарт-комплекс по проекту «Архиматики» с башнями и таунхаусами, площадью и бассейнами.
Теоретик небоскреба
В Strelka Press выпущено второе издание книги Рема Колхаса «Нью-Йорк вне себя». Впервые на русском языке она вышла в этом издательстве в 2013. Публикуем отрывок о «визуализаторе» Манхэттена 1920-х Хью Феррисе, более влиятельном, чем его заказчики-архитекторы.
Тимур Башкаев: «Ради формирования высококачественных...
Новое видео из серии Генплан. Диалоги: разговор Виталия Лутца с Тимуром Башкаевым – об образе реновации, каркасе общественных пространств, о предчувствии новых технологий и будущем возрождении дерева как материала. С полной расшифровкой.
Белые башни
Жилой комплекс Y-Loft City в городе Чанчжи по проекту пекинского бюро Superimpose Architecture предназначен для поколения Y.
Эстетизация двора
Благоустраивая двор жилого комплекса премиум-класса, бюро GAFA позаботилось не только о соответствующем высокому статусу образе, но и о простых человеческих радостях, а также виртуозно преодолело нормативные ограничения.
Кино под куполом
Музей науки Curiosum с купольным кинотеатром по проекту White Arkitekter расположился в исторической промзоне на севере Швеции, занятой сейчас университетом Умео.
Авангардный каркас из прошлого
В Париже завершилась реконструкция почтамта на улице Лувра по проекту Доминика Перро: почтовая функция сведена к минимуму, вместо нее возникло множество других, включая социальное жилье.
Шелковые рукава
Металлические ленты Культурного центра по проекту Кристиана де Портзампарка в Сучжоу – парафраз шелковых рукавов артистов куньцюй: для спектаклей этого оперного жанра также предназначен комплекс.
MasterMind: нейросеть для девелоперов и архитекторов
Программа, разработанная компанией Genpro, способна за полчаса сгенерировать десятки вариантов застройки согласно заданным параметрам, но не исключает творческой работы, а лишь исполняет техническую часть и может быть использована архитекторами для подготовки проекта с последующей передачей данных в AutoCAD, Revit и ArchiCAD.
Жук улетел
История проектирования бизнес-центра в Жуковом проезде: с рядом попыток сохранить здание столетнего «холодильника» и современными корпусами, интерпретирующими промышленную тему. Проект уже не актуален, но история, на наш взгляд, интересная.
Медные стены, медные баки
Новая штаб-квартира Carlsberg Group в Копенгагене по проекту C. F. Møller получила фасады из медных панелей, напоминающие об исторических чанах для варки пива.
Оболочка IT-креативности
Московское здание международной сети внешкольного образования с центром в Армении – школы TUMO – расположилось в реконструированном корпусе, единственном сохранившемся от сахарного завода имени Мантулина. Пожелания заказчика и инновационная направленность школы определили техногенную образность «металлического ящика», открытую планировку и яркие акценты внутри.
Быть в центре
Апарт-комплекс в центре делового квартала с веерными фасадами и облицовкой с эффектом терраццо.
ВХУТЕМАС versus БАУХАУС
Дмитрий Хмельницкий о причудах историографии советской архитектуры, о роли ВХУТЕМАСа и БАУХАУСа в формировании советского послевоенного модернизма.
Авангард на льду
Бюро Coop Himmelb(l)au выиграло конкурс на концепцию хоккейного стадиона «СКА Арена» в Санкт-Петербурге. Он заменит собой снесенный СКК и обещает учесть проект компании «Горка», недавно утвержденный градсоветом для этого места.
Третий путь
Публикуем объект, получивший гран-при «Золотого сечения 2021»: офисный комплекс на Верхней Красносельской улице, спроектированный и реализованный мастерской Николая Лызлова в 2018 году. Он демонстрирует отчасти новые, отчасти хорошо забытые старые тенденции подхода к строительству в исторической среде.
Диалог в кирпиче
Новый корпус школы Скиннерс по проекту Bell Phillips Architects к юго-востоку от Лондона продолжает викторианскую традицию кирпичной архитектуры.
Слабые токи: итоги «Золотого сечения»
Вчера в ЦДА наградили лауреатов старейшего столичного архитектурного конкурса, хорошо известного среди профессионалов. Гран-при получили: самая скромная постройка Москвы и самый звучный проект Подмосковья. Рассказываем о победителях и публикуем полный список наград.
Оазис среди офисов
Двор киевского делового центра Dmytro Aranchii Architects превратили в многофункциональную рекреационную зону для сотрудников.
Террасы и зигзаги
UNStudio прорывается в Петербург: на берегу Финского залива началось строительство ступенчатого офиса для IT-компании JetBrains.