Библиотека Ленина

Я много лет работал в небольшом институте теории и истории архитектуры, расположенном в здании музея архитектуры, что на углу Воздвиженки и Старо-Ваганьковского переулка (тогда это были, соответственно, - проспект Калинина и улица Маркса-Энгельса).  Нельзя не заметить, что в диспропорции названия этой крохотной улочки и символической значимости имен основоположников научного коммунизма есть некоторая ирония истории. Эта ирония сквозит и во многом другом, что связано с этим участком Москвы, в двух шагах от Кремля, Кутафьей башней, старым зданием Московского университета на Моховой, манежем, в котором лошадок сменили произведения изобразительного искусства, с неясным пока общим художественным итогом этой смены, и многими другими феноменами, историческими памятниками и сооружениями о которых чуть дальше.
 Сейчас Манежная площадь, на которую выходит и здание Библиотеки, обустроена Лужковым и Церетели в духе недорогих курортных мест, состязающихся с Версалем, о чем мы уж говорить лучше не станем. Работая в этом небольшом и небогатом институте, сотрудники часто проводили рабочее время  в залах самой Библиотеки Ленина. Главным препятствием для тех, кто имел туда пропуск  (а для этого надо было иметь специальное разрешение или ученую степень) был гардероб, очереди в который в зимнее время съедали половину рабочего дня. Мы это препятствие обходили, раздеваясь в своем институте, и перебегая в здание библиотеки по улице. В последующей истории, в 80 е годы, нашим работникам пришлось участвовать и в совсем неблагодарном деле – партийные и  советские органы мобилизовывали нас на строительство станции метро «Боровицкая», располагавшейся под зданием Румянцевского музея, с которого началась Библиотека Ленина и которое по сей день входит в ее состав.  Станцию построили, но при этом повредили способность грунта и здание Румянцевского музея, бывшего библиотекой  в 18 веке и сохранившего некоторые читальные залы и хранилища рукописей по сей день, так называемого Дома Пашкова, который единодушно считают величайшим шедевром Василия Баженова, стало трещать по швам. Сейчас разрушение здания приостановлено, но оно все еще находится под угрозой .
Для меня эта библитека, в просторечии называвшаяся «Ленинкой», ( милое слово, что то вроде каменки ( буржуйки) или мазанки – то есть печки или  хижины) стала столь привычным местом работы  - как научной, так и физической, что я уже перестал замечать ее архитектуру.
Название «Ленинка» прочно прижилось к этой библиотеке, так что ее новое имя РГБ – Российская Государственная Библиотека ( напоминающее  КГБ)  воспринимается как чужое, равно как и памятник Достоевскому, который не попав в библиотеку, устроился в какой-то странной позе  у входа наподобие вахтера. Как ни банально было в те времена именоваться чем-то ленинским, как раз библиотеке это шло, как и имя Салтыкова-Щедрина для питерской публички. Книжные хранилища освещались каким-никаким, но все же человеческим символом.
Имя  Ленина в 30 годы и позднее во время советской власти, использорвалось где только возможно, но в особености оно прижилось ко многим библиотекам и хотя Ленин своих книжных коллекций книгохранилищам  не передавал, ( правда в Библиотеку попал его письменный стол и стул, что тоже не мало)  большинство библиотек на просторах родины чудесной носили тогда Имя Ленина. То, что Библиотека Ленина могла по ошибке быть принята за собрание книг самого Ленина, - фантазия,  которая  усиливалась предысторией библиотеки и ее имени. Ведь до 1917 года называлась она Библиотекой Румянцовского музея, так как в ней располагалась коллекция книг, рукописей и картин графа Румянцева. Решение о переводе этой коллекции из Санкт-Петербурга в Москву было принято тогда, когда самого графа уже не было в живых, а именно в знаменательный для истории России 1861 год, но все же собственность колекции корреспондировала с именем музея. Коллекция была размещена в Пашковом доме, который по проекту Баженова выстроил себе не кто нибудь, а внук денщика Петра Великого, что говорит о демократических корнях российской аристократии.Эти демократические реминисценции были усилены жестом правительства, даровавшего Москве петербургскую коллекцию Румянцева именно в год осовобождения крепостных крестьян.
Сам Пашков дом находится на вершине Ваганьковского холма ( не путать с Ваганьковским кладбищем, расположеным совсем в другом месте). Это придает трехэтажному дворцу доминирующее положение в гордской среде, отчего, как рассказывают, отца будущей жены Николая 1 в 1818 году повели на бельведер здания, дабы позволить ему осмотреть печальную картину послепожарной Москвы. Тогда еще он был деревянным и украшался скульптурой Минервы, богини мудрости и знания. Фридрих  Вильгельм Ш, чуть не плача,  воскликнул – «вот она, наша спасительница», имея в виду поражение Наполеона, которому ему пришлось уступить половину Пруссии. Однако идеи Просвещения, которые нес Наполеон на восток все же одержали победу и здесь, и самый музей как и выросшая в 30\-40\-60\ годах рядом с ним огромная новая Библиотека могут считаться некоторой подводной компенсацией поражения Наполеона, пусть не в успехах завоевания его империи, зато в успехах того самого Просвещения, которое, несомненно, было дочерью вскормившего его Просветительства. И не случайно, что нарком соответствующего министерства, А.В. Луначарский как раз  и подписывал декреты, передававшие в библиотеку все новые собрания книг и рукописей.
Правда начались пожертвования материалов в фонды библиотеки сразу же после исторического решения о перенесении в Москву Румянцевской коллекции. Сюда попали замечательные фонды Солдатенкова и многие другие.
Строилось основное здание библиотеки с 30х по 60е годы, но главный корпус с читальными залами, к которому ведет любимая нашей архитектурой необычайно широкая и столь же скользкая в зимнее время лестница, был открыт в 1941 году, как раз накануне новых больших битв России, теперь уже не против Франции, а скорее за нее, против Германии..
Строительство продолжалось до 1960 года, а позднее, когда фонды библиотеки уже в ней не помещались, началась эвакуация их за пределы Москвы и  залы периодики переместились в Химки.
Случайно возникшие французские исторические ассоциации однако оказались неожиданно поддержаны и самим  видом новых зданий Библиотеки, построенных по проекту архитекторов  В.Щуко и  В.Гельфрейха. Проектирвоание библиотеки началось в 30 годы, в период перехода от конструктивизма к сталинскому классицизму. Здание библиотеки не вписывается ни в тот, ни в другой стиль и исследователи, за неимением лучшего, отностят его к стилю Ар-Деко, с которым у него и впрямь есть много общего. Хотя, если считать вместе с Г.Ревзиным. что стиль Ар-Деко есть прежде всего гедонистическое прославление богатства или роскоши, то применить этот термин к библиотеке будет не так уж и легко. Конечно в библиотеке нет ощущения какой-то особой бедности и военно-коммунистической экономии, но все же видеть в нем безумное опьянение роскошью тоже нет никаких оснований. В нем есть радость жизни, но в этой радости нет ничего высокомерного. Библиотека – что бы о ней ни говорили – свидетельствует о демократических веяниях тех самых тридцатых годов, которые в России и Германии начались славно, а кончились плачевно, отбив у наших граждан привычку думать о демократии и социализме в розовых тонах.
Тем не менее сама библиотека и снаружи и изнутри несет в себе некий праздничный демокоратический привкус.
Строилась она одновременно со знаменитой международной промышленной выставкой в Приже, где архитекторы возвели комплекс сооружений по оси моста, ведущего к Эйфелевой башне. Прямо перед мостом тогда были выстроены друг против друга два самых монументальных павильона выставки – СССР и Германии. Автором немецкого павильона был знаменитый любимец Гитлера Альберт Шпеер и скульптор , авторами советского Борис Иофан  и  Вера Мухина, установившая на ступенчатом заднии советского павильона свою знаменитую скульптурную композицию Рабочий и Колхозница, долгое время украашавшую площадь сбоку от входа на ВДНХ. Поскольку идея этого монумента принадлежала все же Иофану, остается только удивляться, как смогла она войти в советский Пантеон без проблем. Ведь прототипом ее была скульптурная композиция тираноубийц Гармодия и Аристогитона, что едва ли пришлось бы по душе товарищу Сталину, даже если сам он тираном себя не считал. Скорее всего, ему могла импонировать идея превращения тираноубийц в образцовую семью стахановцев, готовых жать и ковать во имя его утопии.
В противоположном конце главной оси парижского выставочного комплекса был раположен Дворец Шайо, выстроеннный на месте старого дворца Трокадеро. Вот этот  дворец, раскинувшийся по сторона холма и в котором сейчас действует несколько музеев и хочется сблизить с архитектурой Щуко и Гельфрейха, так как оба комплекса покрываются понятием Ар-Деко, стиля, сочетавшего новые технические матералы и формы и старые, классические композиционные идеи с необычной свободой и легкостью. Нечто подобное в то же время строили и в США, где главный небоскреб Мангхэттена Эмпайр Стэйт билдинг считается именно шедевром Ар-Деко. Можно заметить, что он относится к разрушенному ВТЦ Ямасаки как Библиотека Ленина к посохинским зданиям Нового Арбата. Первое- выдающаяся архитектура. Второе - материализация голой схемы-символа.

Здание библиотеки 40х годов непредсказумым образом поддержало и тему Пашкова Дома. Оно также как старый дворцовый корпус открыто городу. Но если Пашков дом смотрит на Кремль и замоскворечье с ваганьковского холма, оказываясь как бы за чертой города, то угловой вход в новый корпус библиотеки втягивает пространство города внутрь, заглатывает горожанина, соблазняет его таинственными сокровищами культуры. Да, конечно, не все помещения библиотеки так просторны как двухсветный  главный читальный зал,  или как двухэтажный вестибюль с каталогами, но тема широкой лестницы вводит в здание как во дворец и обещает читателю путешествие в мир знаний.
Тем самым  сходство дворца Шайо, Эмпайр стейт билдинга и Библиотеки обнаруживается именно в этой паноптичности зрения и созерцания. Это урбанистическая тема полета, подъема и в какой-то степени – ускользания, исчезания. Здание библиотеки Ленина хоть и причисляется к шедеврам сталинской архитектуры, по духу сталинскому ощущению города противоположна. Протитип сталинской архитектуры  пирамида, столп, вавилонская башня средь чиста поля. Здесь, наоборот, здание вырастает из среды и ведет человека в пещеру и лабиринт, поначалу открываясь ему приветливой колоннадой и двориком – кортиле, соединяющем в себе приветливость с некоторой торжественностью крематория. Да, это, конечно противоречивые мотивы. Но знание принадлежит загробному миру, а в сталинское время и вовсе становится катакомбной сферой. Поэтому приветливость входа и парадность дворцовой лестницы становятся маской, за которой секретные сведения. Фонды библиотеки чистятся от всех идеологических зараз, книги становятся недоступными, уничтожаются или  отправляются в спецхран,  а чаще -  просто не читаются. Кажется, статистика говорит о том, что из десяти с лишним миллионов единиц хранения читатели за всю историю библиотеки не востребовали и двух процентов. Рядовой читатель берет тут газеты и те книги, которые можно найти в любом киоске. Но есть и избранные, которые открывают в фондах сокровища, неведомые даже самим хранителям. И вот архитектура этого здания каким-то образом унаследовала от румянцевского музея эту двойственность, она распахивает широкие  ворота, в которые входят немногие.
Здесь в румянцовском музее некогда работал архивариусом и библиотекарем занаменитый философ Николай Федоров, незаконный сын князя Гагарина, автор уникального утопического проекта воскрешения мертвых отцов. Трудно найти более точный символ библиотеки, ведь как ни крути а подавляющее большинство авторов книг – отцы. Она даже в большей степени, чем музей, представляет нечто вроде спиритического сеанса, беседы с мертвыми, чьи голоса продолжают звучать и говорить.
Эта  устремленность библиотеки из пространства города во время истории оказывается и сегодня мощнейшим средовым и архитектрным символом, во много раз превосходя символику нелепых «книг» Нового Арбата.
Пусть само здание и не шедевр архитектуры, в среде Москвы оно занимает уникальное место. Игрой и иронией случая тут, напротив библиотеки, в начале Воздвиженки  в советское время располагалась Больница ЦК, где воскрешали к жизни давно изживших себя политически геронтократов Политбюро, а истлевшие в своих могилах авторы книг из библиотеки продолжали вещать истины, этим геронтократам неведомые. Впрочем, не все так, и вот анекдотический факт из жизни советского периода. В принципе ограниченные стеллажи книгохранилища библиотеки постоянно заполнялись своего рода священной  макулатурой, неисчислимыми изданиями полного собрания речей членов плитбюро и генсеков. Их без конца переводили на все языки мира и аккуратно складывали на полки библиотеки, хотя их никто никогда не читал и едва ли станет читать в обозримом будущем. Так что, лечившиеся в Больнице ЦК советские лидеры и физически и духовно выпадали из жизни по соседству. Все эти факты составляют как бы систему гротескных черт истории, во главе которых стоит поместить тело Ленина в Мавзолее, еще одном и, может быть, даже самом выдающемся памятнике Ар-Деко, тело, которое еженедельно моют в ванной и переодевают. Но толпа любопытсвующих насчет трупа и очередь читателей библиотки никогда не сливались в один поток. Каждый из них тек в противоположном направлении.
В известном, смысле, тем не менее, Ленина-Сталина можно считать продолжателем Наполеона. Он продолжал дело Просвещения и той же Революции, которая не только объявила культ Разума и Знания, но и поставила Бонапарта во главе империи и придала самой империи новый и весьма агрессивный характер. Нечто подобное произошло и с Лениным-Сталиным. Культ Разума и Знания – которое есть Сила, и в советской империи проявил тенденции к глобальной экспансии.  Ленинская библиотека в этом отношении дает символ обратного движения. Библиотека ведь не столько символ экспансии по пространству нашей планеты, сколько символ втягивания этого пространства в свои глубины, освоения этого пространства не оружием, а сознанием.
Рабочий и колхозница Мухиной не появились на крыше здания библиотеки, так как к тому времени сам Ленин уже претендовал вскарабкаться на самый высокий в мире небоскреб Дворца Советов на месте взорванного храма Христа Спасителя, неподалеку от Библиотеки напротив музея изобразительных искусств имени Пушкина. Пушкин имеет отношение к истории изобразительного искусства, более косвенное чем Ленин к библиотке, все таки, если Ленин и не завещал ей своей коллекции, то несомненно был фанатичным читателем. При всем при том, статуи подлинного божества эпохи, Иосифа Виссарионовича Сталина в Москве так и не появилось. В этом парадоксальном факте должно быть заключен какой-то метаисторический смысл, как и в неудаче строительства Дворца Советов. И хотя формула «Сталин- это Ленин сегодня» позволяла Сталину рассматривать статую Ленина на здании Дворца советов как собственную, а имя Ленина в Библиотеке тоже как собственное, что-то все таки тут не сходилось.
Здание Дворца Советов задумывалось и начинало строиться еще в тридцатые годы, открывая эпоху сталинского ампира. В какой-то мере авторство Иофана тут оказалось продолжением его же павильона на парижской выставке. Вновь само здание превращалось в гигантский постамент под скульптурой. На сей раз ваятелем стал Дмитрий Меркуров, племянник Георгия Ивановича Гурджиева, мистика и оккультного учителя, к тому времени уже прочно обосновавшегося в Фонтенбло.
Говорили, что в голове 80-метровой статуи Ленина, которой увенчивалось здание Дворца, будет не то библиотека, не то кабинет Сталина. Так или иначе великий читатель возносился под облака. Это, в какой-то мере, возможно и подкосило замысел. В зимние дни почти вся фигура, или во всяком случае ее верхняя часть должна была бы скрываться в облаках. В отличие от «облака в штанах», штаны вождя мировой революции высовывающиеся из облака не только не усиливали мифологического и религиозного звучания монумента, но самым неопровержимым образом его разоблачали. Предлагали противостоять стихии мощными вентиляторами, которые в этом месте всегда бы облака разгоняли, и прожекторами по ночам подсвечивать статую снизу. Но тут возникал образ вулкана, из жерла которого вздымалась бы фигура книголюба и человеколюбца, приобретая некие нежелательные инфернальные черты.
Сталин, вслед за Федоровым изобрел идею Мавзолея, настаивая если не на воскрешении, то во всяком случае на нетленности телесного бытия отцов, в данном случае это существительное применяется в переносном смысле, так как Ленин был бездетным, хотя Сталин и создавал свой образ как образ некоего архаического инцестуального потомка-брата, рожденного Лениным, как Минерва Зевсом – прямо из головы вождя.
Рождение из головы, вообще смысл итнтеллектуального рождения. И тесно связано с идеей знания и книги. Книгохранилище не есть крематорий, но в качестве хранилища, оно несмненно, принадлежит к типолгии кладбищ. Чтение, как и размышления не есть жизнь в полном смысле слова, это состояния некоторого транса, погруженности в прошлое, выключенности из бытия. В этом отношении Библиотека имени Ленина как и его мавзолей, стоящий буквально рядом, говорили о какой-то разорванность сплошного бытия, каких то щелях или складках этого бытия, куда можно на время ускользнуть, спрятаться, схорониться.
В то же время посещение трупа Ленина и углубление в исторические предания дают образец взаимодополнительных культов приобщения к времени и авторитету. Первый – бессловесное созерцание,  второй насыщенный оживающими словами диалог. Это убегание из пространства городской среды во время памятников и памяти, забвения и воспоминаний, то есть время ритуала.
Библиотека имен Ленина была местом такого ритуала, это было, как и Дворец Советов,  ритуальное здание и, обретая его в самом центре города,  стремящегося прочь от прошлого, устремленного к будущему, оно  свидетельствовало о том, что и будущее, и прошлое уводят человека от жизни,  на чем их сходство, впрочем, не кончается, а только начинается.
И тут то мы и получаем возможность увидеть особый смысл архитектуры Ар-Деко, суть которого далеко не только в том, что в нем савозит порой наслаждение богатством, таковое встречалось и в других стилях. А в том, что в нем мы видим точку равновесия между прошлым и будущим, еще или уже не влекущими человека ни в утопию будущего, ни в утопию прошлого, позволяющую ему, человеку, играть обеими песрпективами и прячась от настоящего в воспоминаниях или фантазиях, не становиться их беззащитной жертвой. Библиотека Ленина остается в истории России и русской архитектуры одним из памятников такого счастливого, хотя и крайне недолгого равновесия.

01 Января 2006

Похожие статьи
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской Линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Вилкинсон и Мак Аслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Технологии и материалы
Выгода интеграции клинкера в стеклофибробетон
В условиях санкций сложные архитектурные решения с кирпичной кладкой могут вызвать трудности с реализацией. Альтернативой выступает применение стеклофибробетона, который может заменить клинкер с его необычными рисунками, объемом и игрой цвета на фасаде.
Обаяние романтизма
Интерьер в стиле романтизма снова вошел в моду. Мы встретились с Еленой Теплицкой – дизайнером, декоратором, модельером, чтобы поговорить о том, как цвет участвует в формировании романтического интерьера. Практические советы и неожиданные рекомендации для разных темпераментов – в нашем интервью с ней.
Навстречу ветрам
Glorax Premium Василеостровский – ключевой квартал в комплексе Golden City на намывных территориях Васильевского острова. Архитектурная значимость объекта, являющегося частью парадного морского фасада Петербурга, потребовала высокотехнологичных инженерных решений. Рассказываем о технологиях компании Unistem, которые помогли воплотить в жизнь этот сложный проект.
Вся правда о клинкерном кирпиче
​На российском рынке клинкерный кирпич – это синоним качества, надежности и долговечности. Но все ли, что мы называем клинкером, действительно им является? Беседуем с исполнительным директором компании «КИРИЛЛ» Дмитрием Самылиным о том, что собой представляет и для чего применятся этот самый популярный вид керамики.
Игры в домике
На примере крытых игровых комплексов от компании «Новые Горизонты» рассказываем, как создать пространство для подвижных игр и приключений внутри общественных зданий, а также трансформировать с его помощью устаревшие функциональные решения.
«Атмосферные» фасады для школы искусств в Калининграде
Рассказываем о необычных фасадах Балтийской Высшей школы музыкального и театрального искусства в Калининграде. Основной материал – покрытая «рыжей» патиной атмосферостойкая сталь Forcera производства компании «Северсталь».
Фасадные подсистемы Hilti для воплощения уникальных...
Как возникают новые продукты и что стимулирует рождение инженерных идей? Ответ на этот вопрос знают в компании Hilti. В обзоре недавних проектов, где участвовали ее инженеры, немало уникальных решений, которые уже стали или весьма вероятно станут новым стандартом в современном строительстве.
ГК «Интер-Росс»: ответ на запрос удобства и безопасности
ГК «Интер-Росс» является одной из старейших компаний в России, поставляющей системы защиты стен, профили для деформационных швов и раздвижные перегородки. Историю компании и актуальные вызовы мы обсудили с гендиректором ГК «Интер-Росс» Карнеем Марком Капо-Чичи.
Для защиты зданий и людей
В широкий ассортимент продукции компании «Интер-Росс» входят такие обязательные компоненты безопасного функционирования любого медицинского учреждения, как настенные отбойники, угловые накладки и специальные поручни. Рассказываем об особенностях применения этих элементов.
Стоимостной инжиниринг – современная концепция управления...
В современных реалиях ключевое значение для успешной реализации проектов в сфере строительства имеет применение эффективных инструментов для оценки капитальных вложений и управления затратами на протяжении проектного жизненного цикла. Решить эти задачи позволяет использование услуг по стоимостному инжинирингу.
Материал на века
Лиственница и робиния – деревья, наиболее подходящие для производства малых архитектурных форм и детских площадок. Рассказываем о свойствах, благодаря которым они заслужили популярность.
Приморская эклектика
На месте дореволюционной здравницы в сосновых лесах Приморского шоссе под Петербургом строится отель, в облике которого отражены черты исторической застройки окрестностей северной столицы эпохи модерна. Сложные фасады выполнялись с использованием решений компании Unistem.
Натуральное дерево против древесных декоров HPL пластика
Вопрос о выборе натурального дерева или HPL пластика «под дерево» регулярно поднимается при составлении спецификаций коммерческих и жилых интерьеров. Хотя натуральное дерево может быть красивым и универсальным материалом для дизайна интерьера, есть несколько потенциальных проблем, которые следует учитывать.
Максимально продуманное остекление: какими будут...
Глубина, зеркальность и прозрачность: подробный рассказ о том, какие виды стекла, и почему именно они, используются в строящихся и уже завершенных зданиях кампуса МГТУ, – от одного из авторов проекта Елены Мызниковой.
Кирпичная палитра для архитектора
Свыше 300 видов лицевого кирпича уникального дизайна – 15 разных форматов, 4 типа лицевой поверхности и десятки цветовых вариаций – это то, что сегодня предлагает один из лидеров в отечественном производстве облицовочного кирпича, Кирово-Чепецкий кирпичный завод КС Керамик, который недавно отметил свой пятнадцатый день рождения.
​Панорамы РЕХАУ
Мир таков, каким мы его видим. Это и метафора, и факт, определивший один из трендов современной архитектуры, а именно увеличение площади остекления здания за счет его непрозрачной части. Компания РЕХАУ отразила его в широкоформатных системах с узкими изящными профилями.
Сейчас на главной
Степь полна красоты и воли
Задачей выставки «Дикое поле» в Историческом музее было уйти от археологического перечисления ценных вещей и создать образ степи и кочевника, разнонаправленный и эмоциональный. То есть художественный. Для ее решения важным оказалось включение произведений современного искусства. Одно из таких произведений – сценография пространства выставки от студии ЧАРТ.
Рыба метель
Следующий павильон незавершенного конкурса на павильон России для EXPO в Осаке 2025 – от Даши Намдакова и бюро Parsec. Он называет себя архитектурно-скульптурным, в лепке формы апеллирует к абстрактной скульптуре 1970-х, дополняет программу медитативным залом «Снов Менделеева», а с кровли предлагает съехать по горке.
Лазурный берег
По проекту Dot.bureau в Чайковском благоустроена набережная Сайгатского залива. Функциональная программа для такого места вполне традиционная, а вот ее воплощение – приятно удивляет. Архитекторы предложили яркие павильоны из обожженного дерева с характерными силуэтами и настроением приморских каникул.
Зеркало души
Продолжаем публиковать проекты конкурса на проект павильона России на EXPO в Осаке 2025. Напомним, его итоги не были подведены. В павильоне АБ ASADOV соединились избушка в лесу, образ гиперперехода и скульптуры из световых нитей – он сосредоточен на сценографии экспозиции, которую выстаивает последовательно как вереницу впечатлений и посвящает парадоксам русской души.
Кораблик на канале
Комплекс VrijHaven, спроектированный для бывшей промзоны на юго-западе Амстердама, напоминает корабль, рассекающий носом гладь канала.
Формулируй это
Лада Титаренко любезно поделилась с редакцией алгоритмом работы с ChatGPT 4: реальным диалогом, в ходе которого создавался стилизованный под избу коворкинг для пространства Севкабель Порт. Приводим его полностью.
Часть идеала
В 2025 году в Осаке пройдет очередная всемирная выставка, в которой Россия участвовать не будет. Однако конкурс был проведен, в нем участвовало 6 проектов. Результаты не подвели, поскольку участие отменили; победителей нет. Тем не менее проекты павильонов EXPO как правило рассчитаны на яркое и интересное архитектурное высказывание, так что мы собрали все шесть и будем публиковать в произвольном порядке. Первый – проект Владимира Плоткина и ТПО «Резерв», отличается ясностью стереометрической формы, смелостью конструкции и многозначностью трактовок.
Острог у реки
Бюро ASADOV разработало концепцию микрорайона для центра Кемерово. Суровому климату и монотонным будням архитекторы противопоставили квартальный тип застройки с башнями-доминантами, хорошую инсолированность, детализированные на уровне глаз человека фасады и событийное программирование.
Города Ленобласти: часть II
Продолжаем рассказ о проектах, реализованных при поддержке Центра компетенций Ленинградской области. В этом выпуске – новые общественные пространства для городов Луга и Коммунар, а также поселков Вознесенье, Сяськелево и Будогощь.
Барочный вихрь
В Шанхае открылся выставочный центр West Bund Orbit, спроектированный Томасом Хезервиком и бюро Wutopia Lab. Посетителей он буквально закружит в экспрессивном водовороте.
Сахарная вата
Новый ресторан петербургской сети «Забыли сахар» открылся в комплексе One Trinity Place. В интерьере Марат Мазур интерпретировал «фирменные» элементы в минималистичной манере: облако угадывается в скульптурном потолке из негорючего пенопласта, а рафинад – в мраморных кубиках пола.
Образ хранилища, метафора исследования
Смотрим сразу на выставку «Архитектура 1.0» и изданную к ней книгу A-Book. В них довольно много всякой свежести, особенно в тех случаях, когда привлечены грамотные кураторы и авторы. Но есть и «дыры», рыхлости и удивительности. Выставка местами очень приятная, но удивительно, что она думает о себе как об исследовании. Вот метафора исследования – в самый раз. Это как когда смотришь кино про археологов.
В сетке ромбов
В Выксе началось строительство здания корпоративного университета ОМК, спроектированного АБ «Остоженка». Самое интересное в проекте – то, как авторы погрузили его в контекст: «вычитав» в планировочной сетке Выксы диагональный мотив, подчинили ему и здание, и площадь, и сквер, и парк. По-настоящему виртуозная работа с градостроительным контекстом на разных уровнях восприятия – действительно, фирменная «фишка» архитекторов «Остоженки».
Связь поколений
Еще одна современная усадьба, спроектированная мастерской Романа Леонидова, располагается в Подмосковье и объединяет под одной крышей три поколения одной семьи. Чтобы уместиться на узком участке и никого не обделить личным пространством, архитекторы обратились к плану-зигзагу. Главный объем в структуре дома при этом акцентирован мезонинами с обратным скатом кровли и открытыми балками перекрытия.
Сады как вечность
Экспозиция «Вне времени» на фестивале A-HOUSE объединяет работы десяти бюро с опытом ландшафтного проектирования, которые размышляли о том, какие решения архитектора способны его пережить. Куратором выступило бюро GAFA, что само по себе обещает зрелищность и содержательность. Коротко рассказываем об участниках.
Розовый vs голубой
Витрина-жвачка весом в две тонны, ковролин на стенах и потолках, дерзкое сочетание цветов и фактур превратили магазин украшений в место для фотосессий, что несомненно повышает узнаваемость бренда. Автор «вирусного» проекта – Елена Локастова.
Образцовая ностальгия
Пятнадцать лет компания Wuyuan Village Culture Media Company занимается возрождением горной деревни Хуанлин в китайской провинции Цзянси. За эти годы когда-то умирающее поселение превратилось в главную туристическую достопримечательность региона.
IPI Award 2023: итоги
Главным общественным интерьером года стал туристско-информационный центр «Калужский край», спроектированный CITIZENSTUDIO. Среди победителей и лауреатов много региональных проектов, но ни одного петербургского. Ближайший конкурент Москвы по числу оцененных жюри заявок – Нижний Новгород.
Пресса: Набросок города. Владивосток: освоение пейзажа зоной
С градостроительной точки зрения самое примечательное в этом городе — это его план. Я не знаю больше такого большого города без прямых улиц. Так может выглядеть план средневекового испанского или шотландского борго, но не современный крупный город
Птица земная и небесная
В Музее архитектуры новая выставка об архитекторе-реставраторе Алексее Хамцове. Он известен своими панорамами ансамблей с птичьего полета. Но и модернизм научился рисовать – почти так, как и XVII век. Был членом партии, консервировал руины Сталинграда и Брестской крепости как памятники ВОВ. Идеальный советский реставратор.
Города Ленобласти: часть I
Центр компетенций Ленинградской области за несколько лет существования успел помочь сотням городов и поселений улучшить среду, повысть качество жизни, привлечь туристов и инвестиции. Мы попросили центр выбрать наиболее важные проекты и рассказать о них. В первой подборке – Ивангород, Новая Ладога, Шлиссельбург и Павлово.
Три измерения города
Начали рассматривать проект Сергея Скуратова, ЖК Depo в Минске на площади Победы, и увлеклись. В нем, как минимум, несколько измерений: историческое – в какой-то момент девелопер отказался от дальнейшего участия SSA, но концепция утверждена и реализация продолжается, в основном, согласно предложенным идеям. Пространственно-градостроительное – архитекторы и спорят с городом, и подыгрывают ему, вычитывают нюансы, находят оси. И тактильное – у построенных домов тоже есть свои любопытные особенности. Так что и у текста две части: о том, что сделано, и о том, что придумано.