А.Д. Бархин

Автор текста:
А.Д. Бархин

Города Америки в архитектурном соревновании 1920-30-х гг.

 Доклад был прочитан на конференции «MONUMENTALITA & MODERNITA» 30 июня 2011 г.

0 Города Америки были на протяжении ХХ века лидерами архитектурной индустрии, и именно там развернулась наиболее стремительная и масштабная конкуренция стилей и архитектурных идей 1920-30-х, когда в Нью-Йорке и Чикаго наблюдалось одновременное строительство множества высотных зданий в неоготике и неоренессансе, зарождающемся модернизме и различных версиях ар-деко. Целью данной статьи является анализ архитектурных приемов американского ар-деко, а также роль в его становлении выставки 1925 г в Париже, давшей стилю 1920-30-х его имя.

Примеры стилевой переменчивости, характерной для советских архитекторов 1930-х гг, мы встречаем и в США. Это демонстрировало широту стилевого диапазона, мастерство в освоении новой моды – ар-деко. Эта стилевая эволюция от историзма 1910-х к ар-деко 1920-30-х может быть обозначена термином «ардекоизация». И в случае, например, архитектурной фирмы «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», осуществившей в 1913 неоклассический вокзал в Чикаго, этот термин обретает второе значение. В архитектуре вокзала в Филадельфии той же фирмы уже очевидно стремление перерисовать стандартную классическую деталь в духе ар-деко. [илл. 1, 2]

Города Америки становятся полем открытой конкуренции двух стилей 1920-30-х - ар-деко и неоклассики. Так в Филадельфии друг против друга были построены - вокзал в ардекоизированной неоклассике (арх. фирма «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», 1934) и здание почты в неоацтекском ар-деко (1935). Федеральные здания, даже идентичные по функции и стоящие рядом, могли проектироваться в разных стилях, например, неоклассическое высотное здание Суда США в Нью-Йорке (арх. К.Гилберт, 1933) и соседнее здание Криминального суда (арх. Ч.Маерс и В.Корбет, 1939) решенное в ребристом ар-деко. Соседние с ними здание Департамента здоровья (арх. Ч.Маерс, 1935) было решено в ардекоизированной неоклассике. Очевидное заказчику сопоставление различных стилевых течений наблюдается в межвоенный период и в США, и в СССР.

Близость стилевых трактовок архитектуры 1930-х в разных странах была следствием опоры на общее наследие - архаическое, классическое и актуальное (новации протоардеко 1910-х). Характерным примером т.н. тоталитарного стиля стали украшенное трактованными в ар-деко орлами здания почты в Чикаго (1932), Федерального управления в Нью-Йорке (арх. братья Кросс, 1935) - их грандиозным объемам и агрессивному рисунку деталей позавидовал бы любой режим. Ось Север-Юг в Берлине проектировалась в конце 1930-х в скупой антовой архитектуре, однако немало зданий в подобном стиле и в Вашингтоне, например, корпус министерства финансов, 1938.[1]   

Стиль рубежа 1920-30-х широко применял новации протоардеко – восходящие к архаике антовый и тюбистичный ордер (работы Тессенова и Беренса), канеллированные пилястры без баз и капителей, как в работах Хоффмана 1910-х.[2]  Именно в такой архитектуре создавались и корпус Лефковица в Нью-Йорке (арх. В.Хогард, 1928), и дом СТО (арх. А.Я.Лангман, 1934). В 1930-е ардекоизированная неоклассика стала активно развиваться и в США, и в СССР. Так боковой фасад библиотеки им. В.И.Ленина в Москве (1928) вторил архитектуре созданной в те же годы Шекспировской библиотеки в Вашингтоне (1929), портик московского шедевра ар-деко был стилистически близок другой работе Ф.Крета – зданию Федерального резерва. Подобные работы (постройки Крета, Симона в США, Щуко, Левинсона в СССР) отличались от аутентичной неоклассики (Поупа в Вашингтоне, Жолтовского в Москве), очевидно не несущей тоталитарного импульса. И именно супрематизированный ордер 1910-х стал как кажется маркерным признаком эпохи 1930-х. Однако тоталитаризм лишь эксплуатировал выразительную силу новаций протоардеко и исторических архитектурных приемов. Последней встречей суровой ардекоизированной неоклассики и раскованных форм ар-деко стало противостояние павильонов Германии и СССР на выставке в Париже 1937 г.
Города Америки становятся площадкой для конкуренции различных версий стиля рубежа 1920-30-х с сооружениями 1900-х, европейскими по своему происхождению. Не только ар-деко Америки, но и неоклассика, застройка Чикагской школы была желанной целью советских заказчиков и архитекторов. Так прямым прототипом для московской послевоенной застройки очевидно стала архитектура 1910-х на Парк авеню в Нью-Йорке. В 1930-50-е гг такие здания стали возводить Жолтовский и его ученики. Общепризнанным первоистоком для здания МГУ считается здание Муниципалитета в Нью-Йорке фирмы «Мак Ким, Мид и Уайт», еще более близким прототипом было высотное здание в Кливленде (арх. фирма «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт», 1926).

Монументы американского историзма стали техническим и финансовым достижением Нового Света, однако истинного искусства архитекторы США смогли достичь, работая не в неоклассике, но в ар-деко. Чанин билдинг, созданный на стыке стилизации и новации, поражает барельефами фасада, выполненными в эстетике аммонитов, остроконечная красота металлических решеток Р.Чамбеллана стала непревзойденным по изысканности творческим достижением американского ар-деко. Превращение каменных горгулий готики в знаменитых стальных птиц на фасаде Крайслер билдинг стало символом намеренной ардекоизации рубежа 1920-0-х. Два шедевра нью-йоркского ар-деко стоят на углах одного перекрестка.

Павильоны выставке в Париже в т.н. стиле 1925 не могли в одиночку определить разнообразие архитектуры ар-деко, небоскребы США были слишком фантазийны и многочисленны, а главное они масштабно совершенно несопоставимы с павильонами выставки.[3] В архитектуре одного из первых нью-йоркских небоскребов в ар-деко - Барклай-Везье билдинг в Нью-Йорке (арх. Р.Уалкер, с 1923) заметно влияние орнаментализма Салливена и кельтских рельефов, неоацтекской и средневековой тектоники, но не павильонов выставки в Париже, такими будут и высотные здания рубежа 1920-30-х. Частью т.н. стиля 1925 г можно было бы признать детали Метрополитен Лайф Иншуранс Компани в Нью-Йорке или Карбон билдинг в Чикаго, однако они производят отчетливое впечатление нарисованных самостоятельно, талантливо. Значит у ар-деко на парижской выставке 1925 г и у американской архитектуры рубежа 1920-30-х были общие истоки, именно они питали оба явления. Плоскостные фантазийные барельефы ар-деко 1920-30-х были обращением к опыту Салливена и Райта 1890-1900-х, многочисленным постройкам Амстердама рубежа 1910-20-х. Стиль выставки в Париже ускорил распространение ар-деко, но не была его истоком, это был не выстрел, а рикошет. [илл. 3, 4]

Моментом зарождения тех тенденций, что сформируют ар-деко, становятся 1890-е гг, а точнее выставка в Чикаго 1893 г. Тогда, еще в эпоху расцвета историзма, Райт создает проект своей мастерской в Оак парке, который можно было признать одним из первых образцов протоардеко. Салливен тогда работал намного декоративней, но и его плоскостные рельефы повлияют на ар-деко 1920-30-х. В 1893 г Райт уходит от Салливена, и начинает создавать свою собственную архитектуру, супрематизированную. На смену круглой арке биржи в Чикаго (арх. Салливен, 1893, не сохр.) приходит совершенно новая, квадратная эстетика, в том же 1893 году Райт осуществляет особняк Уинслоу. Более того, в работах Райта рубежа 1890-1900-х наблюдается зарождение и супрематизма, и неоацтекского архаизма. [илл. 5, 6]

Монументальным шедевром протоардеко Райта становится украшенная фантазийным геометрическим декором Юнити темпл в Оак парке (1906) [илл. 7], магическая форма этой церкви с невероятной силой бьет в оба направления - и в неоацтекский архаизм ар-деко, и в супрематизм. Однако в интерьере Райт обращается к иной традиции – ориентализму. Импульсы геометризма, абстрактного или архаического, улавливали и авангард, и ар-деко, однако в 1900-10-е Райт еще не был готов к открытой супрематизации форм, как в последствии в Доме над Водопадом (1935), он закладывает основы ар-деко - в 1903 Райт создает здание Ларкин в Баффало, в 1912 проект ребристого небоскреба для Сан Франциско, в 1916 - особняк Бок хаус. В 1924 г Райт сам показывает как можно превратить протоардеко его особняков в небоскребы ар-деко, он создает проект Нэшнл Лайф Иншуранс билдинг. Эта архитектура была неоацтекской лишь косвенно, уступчатыми небоскребы сделал закон о зонировании 1916 г. и лишь прием плоскостного рельефа становится в ар-деко, как кажется, действительно  неоацтекским.[4] Для Парижа межвоенной эпохи «стиль 1925» был исключением, в США он был отчетливо национален. Истоки ар-деко находились не в Париже, и именно в США стиль ар-деко получил свое наиболее яркое воплощение. Причиной этому стала иная традиция – средневековое и кельтское наследие, работы Луиса Салливена. Стиль ар-деко на выставке 1925 в Париже будет уже ответом новациям протоардеко Америки.

Работы Салливена 1890-х можно было бы назвать модерном, однако они возникают до и помимо развития франко-бельгийского флорестичного модерна. Вероятно парижские павильоны, украшенные плоскостным орнаментом, напомнили американским архитекторам работы своего великого коллеги. Дома в Сент Луисе (1891), Чикаго (1893), Баффало (1894), Нью-Йорке (1899) были созданы на высочайшем пластическом уровне, и так Салливен работал на протяжении всей карьеры. Эта архитектура была способна соперничать по сложности с искусством замков Луары, испанского чурригереско.

Ключевым для развития американского ар-деко становится конкурс на Чикаго Трибюн 1922 г и легендарный проект Э. Сааринена. Конкурс прервал монополию историзма и еще до выставки 1925 в Париже показал все возможные варианты решения небоскреба, и ретроспективные, и ардекоизированные. Так одним из участников конкурса стал Бертрам Гудхью, автор Капитолия в Небраске, начатого в 1922 уже в формах ар-деко. На конкурсе соседствовали неоклассика, неоготика и неороманика, а также ребристые, экспрессионистские варианты и разнохарактерные, но отчетливо заявляющие стиль ар-деко. Однако в 1922 заказчик был еще консервативен в своем выборе, в 1923 г был осуществлен неоготический вариант Р.Худа, восходящий к готическим башням Руана. Более острой идеей еще с начала века становится не неоготика, но монументальность неороманики, примером которой можно считать собор в Ливерпуле, начатый в 1904 г, и вероятно вдохновивший Сааринена, как раз в те годы посетившего Англию. В 1910-м году Сааринен создает проект знаменитого вокзала в Хельсинки, и это уже ар-деко. В новом стиле Сааринен работает все 1910-е, он строит ратуши в Лахти (1911) и Йоэнсуу (1914), а также церковь в Тарту (1917). [илл. 8, 9, 10]

В своем проекте здания Чикаго Трибюн 1922 Сааринен революционно соединяет неоготическую ребристость с неоацтекскими уступами. После конкурса Худ следует за Саариненом, в 1924 г в Нью-Йорке он создает шедевр ар-деко Радиатор билдинг. Оно стало первым, доступным нью-йоркским архитекторам, воплощением ардекоизации, неороманской монументализации архитектурной формы. Это был отказ от методов историзма, и одновременно новое понимание традиции. Эволюция американского ар-деко в 1920-30-е гг будет заключаться в упрощении, в 1931 г Худ, работая над Мак Гро хилл билдинг, уже сочетает архаическую уступчатость с модернистским отсутствием декора. И эта архитектура будет вдохновлять советских архитекторов, в 1936 г Иофан вернет ребристость этой башне в своем проекте НКТП. Динамическая плита Рокфеллер центра Худа становится основой павильона на выставке 1937 г. Однако сама идея динамической плиты снова уходит корнями к архитектуре, предшествующей 1925 г, к проекту Чикаго Трибюн братьев Люкхардов 1922 г.

Неоархаическая ступообразность ар-деко возникает в 1922 не только у Сааринена, но Корбета, автора знаменитого рисунка поэтапного утонения высотного здания с учетом закона о зонировании 1916 г.. Корбету не суждено будет реализовать идею сталактитообразной ребристой башни, возведение его небоскреба Метрополитен Лайф Иншуранс Компани (1932) было прервано кризисом. Наиболее близко к романтической эстетике Сааринена подошли иные архитекторы – братья Кросс, авторы Сити Банк Фармерс Траст билдинг (1931), украшенное трактованными в ар-деко героями, и Р.Уалкер, автор Ирвинг траст билдинг (1931), с фантазийными, тонко проработанными рельефами в каннелюрах.

В эпоху ар-деко на смену европейской по своим пропорциям улице в города Америки приходит эстетика каньона. В период с 1927-30 г фирмы «Холаберт и Рут» и «Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт» возводят в Чикаго по пять небоскребов в неоацтекском ар-деко.[5] Монументальные, созданные друг напротив друга почти в одном стиле, они были призваны конкурировать с достижениями неоклассики 1900-10-х и между собой.[6] Уступчатые и покрытые барельефами, как выросшие до небес творения Майя, они не могли не восхищать и в 1934 г Фридман делает составленный из двух башен проект НКТП.[7] [илл. 11, 12]

Архитекторы американского ар-деко хотели создать романтический город как бы составленный из готических башен, архаических ступ и пирамид. Они хотели увеличить камерные ребристые ступы Юго-Восточной Азии до размеров своих небоскребов. Но в полной мере это удалось осуществить лишь в нескольких зданиях. Чарующий как многобашенный средневековый собор, город Ферриса не был осуществлен полностью – в 1929 году экономический кризис подорвет развитие ар-деко, а после Второй мировой войны этот город будет застроен равнодушными современными башнями.  [илл. 13, 14] 



[1] Прямоугольным ордером была решена целая череда административных зданий в Вашингтоне, в том числе южный корпус Департамента сельского хозяйства (арх. Л.Симон, 1936), Министерство внутренних дел (арх. В.Вуд, 1936) и корпус Трумана (арх. Л.Симон, 1939), здание Пентагона (площадью 600 тыс. м2, арх. Дж.Бергстром, 1941). В Германии гигантомания эпохи 1930-х воплотилась лишь в проектах, в значительной мере так было и в СССР.
[2] Актуальным источником каннелированных пилястр 1930-х, были работы Хоффмана (вилла Примавези в Вене, 1913, павильон в Кельне, 1914). Их историческим первоисточником была не греко-итальянская традиция, но каннелированные лопатки храмов Персиполя, Вавилона, Египта. Подробнее об ордере протоардеко см. Бархин А.Д. От протоардеко к межстилевым течениям в советской архитектуре 1930-х. // Academia. Архитектура и строительство, 2011. №2. Стр. 33-39., а также http://archi.ru/lib/publication.html?id=1850569867&fl=5&sl=1
[3] На выставке в Париже были осуществлены и неоклассика, и авангард, и т.н. «стиль 1925 г.», представленный, в первую очередь, арками на мосту Александра III, а также павильонами Метриз (галереи Лафайет) и Помон (магазина О Бон Марше), работами Соважа, Лапраде и др.
[4] Подробнее о роли закона 1916 о зонировании см.: Зуева П.П. Американский небоскреб: истоки и эволюция. Дисс. на соиск. уч. ст. канд. арх. Москва, 2009
[5] В 1929 году на двух берегах реки Чикаго было окончено строительство Дейли Ньюз билдинг (Дж.Холаберт) и Цивик опера билдинг (Э.Грехем), в 1930 году на Южной Ла Саль стрит были начаты здание Биржи (Дж.Холаберт) и Фореман билдинг (Э.Грехем).
[6] При чем в данном случае речь идет о соперничестве сына и отца, небоскребы Дж.Холаберта на Южной Ла Саль стрит соседствуют с постройками отца, В.Холаберта – неоклассическим Муниципалитетом, 1911 и неоготическим Chicago Temple Building 1923. Отметим, что в 1922 проект Вильяма Холаберта занял третье место на конкурсе Чикаго Трибюн.
[7] В первом туре конкурса НКТП Фридман вдохновляется стоящими рядом Уан Норд Ла Саль билдинг (1929) и Фореман билдинг (1930). Во втором туре Фридман в точности повторяет неоклассический строй фасада, предложенного Корбетом и Феррисом для высотного здания, учитывающего закон о зонировании 1916 на пятой стадии. Творения Дж.Холаберта будут вдохновлять советских зодчих и в 1930-е, и после войны, так образ Пальмолив билдинг (1927) возникает у Иофана при работе над проектом высотного здания на Ленинских горах (1947). Дейли Ньюз билдинг (1929) оказало влияние на работы Д.Н.Чечулина, проект Центрального дома Аэрофлота (1934) и Дома советов РСФСР в Москве (1965-79).
1. Вокзал в Чикаго (арх. фирма Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт, 1913). Интерьер. Фото Андрея Бархина
2. Центральное здание почты в Чикаго (арх. фирма Грехем, Андерсон, Пробст и Уайт, 1932). Фото Андрея Бархина
3. Павильоны выставки 1925 г. на мосту Александра III в Париже.
4. Барклай-Везье билдинг (арх. Р.Уалкер, с 1923). Фото Андрея Бархина
5. Барклай-Везье билдинг (арх. Р.Уалкер, с 1923), фрагмент. Фото Андрея Бархина
6. Баярд-Кондикт билдинг в Нью-Йорке (арх. Л.Салливен, 1899), фрагмент. Фото Андрея Бархина
7. Юнити темпл в Оак парке, Чикаго (арх. Ф.Л.Райт, 1906). Фото Андрея Бархина
8. Часовая башня вокзала в Хельсинки (арх. Э.Сааринен, 1910).
9. Э.Сааринен, конкурсный проект здания Чикаго Трибюн, 1922.
10. Радиатор билдинг в Нью-Йорке (арх. Р.Худ, 1924). Фото Андрея Бархина
11. Фореман билдинг (арх. Э.Грехем, 1930) и Уан Норд Ла Саль билдинг (арх. Витцхум и Ко, 1929). Фото Андрея Бархина
12. Д.Ф.Фридман. Проект Наркомтяжпрома на Красной площади в Москве, 1934.
13. Ирвинг Траст Компани билдинг в Нью-Йорке (арх. Р.Уалкер, с 1929). Фото Андрея Бархина
14. Х.Феррис, архитектурная фантазия из альбома Метрополис, 1929.

28 Марта 2013

А.Д. Бархин

Автор текста:

А.Д. Бархин
Похожие статьи
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Технологии и материалы
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Кирпич плюc: с чем дружит кладка
С какими материалами стоит сочетать кирпич, чтобы превратить здание в архитектурное событие? Отвечаем на вопрос, рассматривая знаковые дома, построенные в Петербурге при участии компании «Славдом».
Pipe Module: лаконичные световые линии
Новинка компании m³light – модульный светильник из ударопрочного полиэтилена. Из такого светильника можно составлять различные линии, подчеркивая архитектуру пространства
Быстро, но красиво
Ведущий производитель стеновых ограждающих конструкций группа компаний «ТехноСтиль» выпустила линейку модульных фасадов Urban, которые можно использовать в городской среде.
Быстрый монтаж, высокие технические показатели и новый уровень эстетики открывают больше возможностей для архитекторов.
Фактурная единица
Завод «Скрябин Керамикс» поставил для жилого комплекса West Garden, спроектированного бюро СПИЧ, 220 000 клинкерных кирпичей. Специально под проект был разработан новый формат и цветовая карта. Рассказываем о молодом и многообещающем бренде.
Чувство плеча
Конструкция поручней DELABIE из серии Nylon Clean дает маломобильным людям больше легкости в передвижениях, а специальное покрытие обладает антибактериальными свойствами, которые сохраняются на протяжении всего срока эксплуатации.
Красный кирпич от брутализма до постмодернизма
Вместе с компанией BRAER вспоминаем яркие примеры применения кирпича в архитектуре брутализма – направления, которому оказалось под силу освежить восприятие и оживить эмоции. Его недавний опыт доказывает, что самый простой красный кирпич актуален.
Может быть даже – более чем.
Стекло для СБЕРа:
свобода взгляда
Компания AGC представляет широкую линейку архитектурных стекол, которые удовлетворяют современным требованиям к энергоэффективности, и при этом обладают превосходными визуальными качествами. О продуктах AGC, которые бывают и эксклюзивными, на примере нового здания Сбербанк-Сити, где были применены несколько видов премиального стекла, в том числе разработанного специально для этого объекта
Искусство быть невидимым
Архитекторы Александра Хелминская-Леонтьева, Ольга Сушко и Павел Ладыгин делятся с читателями своим опытом практики применения новаторских вентиляционных решеток Invisiline при проектировании современных интерьеров.
«Донские зори» – 7 лет на рынке!
Гроссмейстерские показатели российского производителя:
93 вида кирпича ручной формовки, годовой объем – 15 400 000 штук,
морозостойкость и прочность – выше европейских аналогов,
прекрасная логистика и – уже – складская программа!
А также: кирпичи-лидеры продаж и эксклюзив для особых проектов
Дома из Porotherm
на Open Village 2022
Компания Wienerberger приглашает посетить выставку
Open Village с 16 по 31 июля
в коттеджном поселке «Тихие Зори» в Подмосковье. Этим летом вы сможете увидеть 22 дома, построенных по различным технологиям.
Вопрос ребром
Рассказываем и показываем на примере трех зданий, как с помощью системы BAUT можно создать большую поверхность с «зубчатой» кладкой: школа, библиотека и бизнес-центр.
Тульский кирпич
Завод BRAER под Тулой производит 140 миллионов условного кирпича в год, каждый из которых прослужит не меньше 200 лет. Рассказываем, как устроено передовое российское предприятие.
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Своя игра
«Новые Горизонты» предлагают альтернативу импортным детским площадкам: авторские, надежные и функциональные игровые объекты, которые компания проектирует и строит уже больше 20 лет.
Сейчас на главной
Небоскреб с оазисами
В Сингапуре завершено строительство небоскреба по проекту архитекторов BIG. Управляющим системами здания искусственным интеллектом и другими цифровыми компонентами занималось бюро CRA – Carlo Ratti Associati.
Королевство зеркал
На XXX по счету Зодчестве столько решеток и зеркал, что эффект дробления реальности на кусочки многократно усиливается. Только ради этого ощущения стоит посетить фестиваль. Но кроме того выставка богата, разнообразна и работает как хорошо отлаженная машина по всем направлениям: губернскому, студенческому, арт-объектному, круглостольному и прочим. Делать бы и делать такие фестивали.
Руин-бар
Нижегородский бар, спроектированный Fruit Design Studio, совмещает эстетику запустения с дворцовой роскошью, созданной из черновых материалов – бетона, армированного стекла и грубого металла.
Обещания и надежды
Объявлены шесть лауреатов Премии Ага Хана 2022. Они обещают лучшее будущее людям, демонстрируют новаторство и заботу о природе.
Оазис в дождливом городе
Бюро MAD Architects разработало интерьер первого в Петербурге коворкинга сети SOK. Его отличительная черта – обилие зелени и элементов биофильного дизайна, характерная для города колористика и отсылки к литературному наследию.
KOSMOS: «Весь наш путь был и есть – поиск и формирование...
Говорим с сооснователями российско-швейцарско-австрийского бюро KOSMOS Леонидом Слонимским и Артемом Китаевым: об учебе у Евгения Асса, ценности конкурсов, экологической и прочей ответственности и «сообщающимися сосудами» теории и практики – по убеждению архитекторов KOSMOS, одно невозможно без другого.
Глядя в небо
В Саратове названы победители фестиваля короткометражных любительских роликов, посвященных архитектуре. Фильм, приглянувшийся редакции, занял 1 место. Размышляем о типологии, объясняем выбор, «показываем кино».
Заплыв за книгами
Водоем на кровле у библиотеки в провицнии Гуандун сделал ее «подводной»: читатели как будто ныряют туда за книгами. Авторы проекта – 3andwich Design / He Wei Studio.
Мои волжские ночи
Павильон для кинопоказов и фестивалей на набережной Саратова: ажурные стены, пропускающие речной простор, и каннская атмосфера внутри.
Японский дворик
Концепция благоустройства жилого комплекса у Москвы-реки, вдохновленная модернистскими садами и японскими традициями: гравюры Кацусика Хокусай, герои Хаяо Миядзаки и пространства для созерцания.
Лекции отменяются
Новый корпус Амстердамского университета прикладных наук рассчитан на новый тип образования: меньше лекций, больше проектной работы.
Лаборатория для жизни
Здание Лаборатории онкоморфологии и молекулярной генетики, спроектированное авторским коллективом под руководством Ильи Машкова («Мезонпроект»), использует преимущества природного контекста и предлагает пространство для передовых исследований, дружественное к врачам и пациентам.
Индустриальная романтика
Atelier Liu Yuyang Architects превратило заброшенный корпус теплоэлектростанции и часть территории набережной реки Хуанпу в Шанхае в атмосферное городское пространство, романтизирующее промышленное прошлое территории.
Архивуд–13: Троянский конь
Вручена тринадцатая по счету подборка дипломов премии АрхиWOOD. Главный приз – очень предсказуемый – парку Веретьево, а кто ж его не наградит. Зато спецприз достался Троянскому коню, и это свежее слово.
Судьбы агломерации
Летняя практика Института Генплана была посвящена Новой Москве. Всего получилось 4 проекта с совершенно разной оптикой: от масштаба агломерации до вполне конкретных предложений, которые можно было, обдумав, и реализовать. Рассказываем обо всех.
Твой морепродукт
Пожалуй, первая в истории Архи.ру публикация, в которой есть слово «сексуальный»: яркий и чувственный интерьер для рыбного ресторана без прямых линий и прямолинейных намеков.
Каньон для городской жизни
В Амстердаме открылся комплекс Valley по проекту MVRDV: архитекторы соединили офисы, жилье, развлекательные заведения и даже «инкубатор» для исследователей с многоуровневым зеленым общественным пространством.
Интерьер как пейзаж
Работая над пространствами отеля в Светлогорске, мастерская Олеси Левкович стремилась дополнить впечатления, полученные гостями от природы побережья Балтийского моря.
Законченный образ
Каркасный дом с тремя спальнями и террасой, для которого архитекторы продумали не только технологию строительства, но и обстановку – вся мебель и предметы быта также созданы мастерской Delo.
Маяк на сопке
Смотровая площадка, построенная в рамках проекта «Мой залив», дает жителям Мурманска возможность насладиться природой родного края, поймать северное солнце или укрыться от непогоды.
Рыбий мост
Пешеходный и велосипедный мост в пригороде Сиднея по проекту Sam Crawford Architects вдохновлен местной фауной и традициями аборигенов.
КОД: «В удаленных городах, не секрет, дефицит кадров»
О пользе синего, визуальном хаосе и общих и специальных проблемах среды российских городов: говорим с авторами Дизайн-кода арктических поселений Ксенией Деевой, Анастасией Конаревой и Ириной Красноперовой, участниками вебинара Яндекс Кью, который пройдет 17 сентября.
Здесь будет город-сад
Институт Генплана работает над проектом-исследованием территории площадью больше тысячи га в районе Вороново. Результат сравним с идеальным городом, причем идеи «города-сада» и компактной урбанизированной, но малоэтажной застройки с красными линиями, улицами, площадями пешеходной доступностью функций он совмещает в равных пропорциях.